Основание Санкт-Петербурга. 2

План

Список используемой литературы. 2

Введение. 3

Предыстория 4

Постройка Петропавловской крепости 6

Рождение города. 8

Зодчие, принимавшие участие в строительстве Санкт-Петербурга. 14

Первые люди, населявшие Санкт-Петербург. 15

Жизнь работных людей в Петербурге. 17

Дальнейшая застройка и обустройство города. 22

Заключение. 26

Список  используемой литературы.

1. Мавродин В. Основание Петербурга. Л:, Лениздат., 1983
2. Дмитриева Е.В. Санкт-Петербург культура и быт,Санкт-Петербург,2002
3. Сборник, Санкт-Петербург.XX-XXI век.Что?Где?когда?,СПб,2002
4. Овсянников Ю.М. Три века Санкт-Петербурга. - Москва, 1997.
5. Интернет-ресурс http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D1%82-%D0%9F%D0%B5%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B3

Введение.

Санкт-Петербург-это воплощение в камне история. Однако не только внешний вид города определяет его  характер. Петербургский стиль,  петербургская школа, петербуржцы, даже  петербургская речь – понятия, имеющие совершенно четкое культурно-историческое значение. Многое повлияло на их формирование. И прежде всего то, что Санкт-Петербург  изначально был задуман как столица  новой европейской державы-России, как  горд не уступающий  Риму, Парижу Лондону. Это была дерзкая попытка, но она удалась, уникальный эксперимент увенчался успехом: Петербург состоялся, более того, здесь сформировался духовный склад людей, творивших новую историю России. И хотя  уже давно чиновный мир переселился в Москву, и там теперь  решается  политическая судьба России, уникальный образ  Петербурга остался.

Предыстория

На берегах широкой  многоводной Невы раскинулся один из крупнейших городов России - Санкт - Петербург. Город - гигант, часовой земли  русской, город-труженник – был создан подвигом русского народа, всей необъятной страной.     После Столбовского мира в 1617 году к Швеции отошли все земли по течению Невы и побережью Финского залива, сотни лет составлявшие «отчины и дедины» Руси. Шведы на месте старинного поселения около впадения в Неву реки Охты воздвигли крепость Ниеншанц. Около неё через несколько лет раскинулись улицы посада – города Ниен. Река отделяла крепость Ниеншанц, воздвигнутую на Малой Охте, от посада Ниен, расположенного на Большой Охте. Охта в те времена была полноводной рекой, доступной для морских судов. Ниеншанц под названием Канцы хорошо знали в России. Ежегодно русские купцы привозили туда из Новгорода, Ладоги, Тихвина, Москвы товары для продажи, либо отправлялись дальше в Стокгольм Выборг, Або и другие города Швеции.     Незадолго до начала войны шведское правительство признало Ниеншанц недостаточно мощным оборонительным пунктом в завоеванных землях и намеревалось создать более мощную крепость в самом дельте Невы. 23 апреля 1703 года шестнадцатитысячный русский корпус под командованием Б. П. Шереметьева подошёл к Ниеншанцу и остановился в шестнадцати километрах от крепости. Через два дня русский авангард был уже у её стен и расположился за валом.

     Пока строились  земляные укрепления, которые должны  были прикрывать орудия, предназначенные  для обстрела крепости, 28 апреля  Пётр с семью ротами преображенцев и семёновцев спустился от реки Охты до устья Невы.

     А. С. Пушкин  писал впоследствии:

…Пред ним широко

Река  неслася; бедный челн

По  ней стремился одиноко.

По мшистым, топким берегам

Чернели избы здесь и там…¹

     У устья Невы, на острове Витусаари (Гутуевском), Пётр оставил отряд из трёх рот под начальством сержанта Михаила Щепотьева, которому дал приказ не пропускать шведов на помощь осаженному Ниеншанцу. Посадив гвардейцев в лодки, Пётр и Меншиков с двух сторон - в обход Васильевского острова - напали на шведов. Русские пошли на абордаж и, на рассвете 7 мая ожесточённое сопротивление шведов было сломлено. Пётр был в восторге от победы и писал в Воронеж Апраксину, Руководившему постройкой кораблей на донских верфях: «И сею никогда бываемою  викториею вашу милость поздравляю»2. За эту «викторию» «бонбардирский капитан Пётр Михайлов» и поручик Александр Меншиков были награждены высшим орденом Андрея Первозванного. Все солдаты и офицеры, принимавшие участие в абордаже и захвате шведских кораблей, получили золотые медали. Так Россия начала отвоёвывать Неву и побережье Финского залива.

      Не раз  на протяжении 16-17 веков она теряла  эти земли, но их ни разу  не покидали русские люди. Город-крепость  должен был стоять именно «при  море», а не в нескольких  километрах от него. Вот почему  было «по нескольких днях найдено к тому удобное место»: Заячий остров, по-фински Янни-Саари, шведами названный Луст-Эйланд—«веселая земля». Расположенный недалеко от моря, остров стоял у разветвления Невы на два больших рукава и со всех сторон был окружен водой, создававшей естественную преграду. Заячий остров невелик- около семисот пятидесяти метров в длину и трехсот шестидесяти в ширину. Постройка крепости на нем имела ряд преимуществ. Крепость могла бы занять почти всю площадь острова. У противника не оказалось бы по сути дела ни клочка земли, на которой можно расположиться. В то же время орудия крепости могли бы держать под прицелом неприятельские корабли при возможной их попытке пройти к городу по Неве или Большой Невке. Отсюда их можно было бы расстреливать чуть ли не в упор. С суши — со стороны Березового острова — крепость труднодоступна из-за проток и болот, почти непроходимых.

Постройка Петропавловской крепости.

16 (27) мая 1703 года, в день Св. Троицы, на острове заложили крепость. Именно этот день считается днем основания Санкт-Петербурга. Но имя свое крепость получила только 29 июня, когда, в Петров день, здесь заложили церковь Святых Петра и Павла. В день закладки крепости--16 мая--Петра не было на Заячьем острове: 11 мая царь уехал в Лодейное откуда вернулся в Шлотбург лишь 20 мая. Фактически закладку крепости на Заячьем острове на месте крохотного «поселения чухонского», жители которого вымерли, вел не Петр, а его «друг сердешный»  Меншиков. Петр назвал новую крепость "Санкт - Питербурх", это же имя получил и возникающий вокруг Заячьего острова город. Апостол Петр, по христианскому преданию, был хранителем ключей от рая, и это тоже казалось русскому царю символичным: город, носящий имя его небесного покровителя, должен был стать ключом от Балтийского моря. Только несколькими годами позже крепость стали называть Петропавловской - по названию ее главного собора. Присутствие войск и флота неприятеля в непосредственной близости от Петербурга вынуждало ускорить ход строительских работ на Заячьем острове. . Г. И. Головкин писал Петру в августе 1703 года, что «городовое дело строится истинно с великим прилежанием»3 На работах были заняты солдаты, находившиеся в Шлотбурге, и солдаты и рабочие, трудившиеся над укреплением Шлиссельбурга. Это были первые строители Петербурга. В июле на строительство Петербурга пришли работные люди из других городов, согнанные на берега Невы по царскому указу. К осени 1703 года насчитывалось уже несколько тысяч «подкопщиков» - чернорабочих, занятых главным образом на весьма тяжелых земляных работах. На них же возложили обязанность валить лес для строительства и сплавлять его по Неве. Пётр хоть часто и отлучался по различным делам из Петербурга — уезжал то к реке Сестре, где русские разгромили шведов, то в Лодейное Поле, где руководил строительством кораблей Балтийского флота, но при первой же возможности возвращался на берега Невы и следил за постройкой крепости.

 К середине сентября  в основном построенная крепость  смогла бы уже отразить внезапную  атаку шведов. Стены Петропавловской  крепости для ускорения насыпали  из земли. Бастионы—раскаты, выступавшие  из общей линии крепостных  стен, строили под наблюдением  самого царя, а также Меншикова,  Нарышкина, Трубецкого, Головкина  и Зотова. Как бы вырастая из  толщины стен, бастионы позволяли  увеличить площадь обстрела вокруг  крепости. Названы они были по  именам соратников Петра —  Трубецкой, Меншиковский и т. д. Бастион, возведением которого руководил Петр, стал называться Царским, или Государевым, раскатом. Три бастиона были обращены к Неве, три—на север. Уже осенью 1703 года на бастионах установили пушки, числом более ста двадцати. Наиболее мощной являлась артиллерия Царского бастиона, насчитывавшая пятьдесят восемь орудий. На Трубецком и Нарышкинском бастионах стояло по пятьдесят две пушки. Впоследствии начиная с 1706 года, земляные валы Петропавловской крепости стали заменять каменными стенами. На  территории крепости строились дома, цейхгауз, склады продовольствия и т. п. Через весь остров прорыли канал для ослабления напора воды при сильных западных ветрах, вместе с тем служивший для доставки в самый центр крепости боевых припасов, продовольствия и строительных материалов. Постройка Петропавловской крепости продолжалась до апреля 1704 года. Время от 16 мая 1703 года до 4 апреля 1704 года, когда на Царском бастионе впервые зажгли фонарь— знак того, что строительство крепости завершено, составляет первый период истории Петропавловской крепости. С 30 мая 1706 года начинается второй этап ее истории, который характеризуется возведением каменных укреплений крепости.

Рождение  города.

Закладка Петропавловской  крепости и основание города в  дельте Невы было созданием на ее берегах  «морского пристанища»—военно-морской базы как основы для превращения России в морскую державу. Лихорадочно работала верфь в Лодейном Поле. Этой верфи Петр придавал очень большое значение.

К концу 1703 года на стапелях Лодейного Поля было заложено сорок три судна. Часть из них в том же году была спущена на воду. Уже летом 1703 года в Петербурге бросили якорь семь судов, построенных в Лодейном Поле, спустившихся по Неве из Ладожского озера.

И тем не менее шведский флот, многочисленный и боеспособный, угрожал отвоеванным русским землям в Финском заливе.

Как только шведский флот направился на зимовку в Выборг, Петр на яхте вышел в море в поисках места  для морского форпоста. Наиболее подходящим местом той цели был остров Котлин. Но оборудовать в короткий срок береговые батареи, которые могли бы простреливать весь южный фарватер, было невозможно.

Решили возводить двухэтажный  форт, модель которого Петр прислал  из Воронежа. Крепость предстояло построить  на оконечности мели, идущей от берега к Котлину. Зимой 1703/04 года солдаты свозили на лед лес и строили ряжи. Ряжи заполняли камнями, и весной когда лед начал таять, они силой своей тяжести постепенно опустились на дно. На этом фундаменте соорудили деревянную башню и установили на ней пушки. К сожалению, источники не сохранили нам сведения о деталях конструкции башни и ее размерах. Известно, что она была пятиугольной, трехъярусной, что крепостное «строение было деревянное и земляное».При освящении крепости 7 мая 1704 года присутствовал Петр. Так возник Кроншлот—предшественник Кронштадта. Прошла зима 1703/04 года. Петру стало ясно, что новая крепость — город-порт — должна стать столицей России. Петр решил порвать с традициями отцов и дедов, |перенести столицу к балтийскому побережью, совместив в ней гавань для торговых судов, базу военно-морского флота, промышленный центр страны.

Петра не смущало, что Петербург  возник на первом же отвоеванном куске  побережья и мог считаться  как бы окраиной России. Он стал ее военным, торговым, дипломатическим форпостом  и политическим центром. Уже 28 сентября 1704 года Петр писал Меншикову, что  он едет в «столицу Питербурх».

Город в целом представлял  собой несколько слобод с кривыми  немощёными улочками и переулками, пустырями, маленькими домиками. Мостов почти не было. Берега рек и каналов ещё не укреплялись, не стали набережными. В первые годы он целиком был деревянным. Среди его зданий выделялся дворец петербургского губернатора А. Д. Меншикова, вначале построенный из дерева, а потом из камня. На левом берегу Невы, там, где позднее был поставлен памятник Петру I—Медный всадник, стояла деревянная церковь Исаакия Далматского. За ней тянулись болота и заболоченные луга.

Расположенный на малонаселенных низких берегах и островах Невы, город нуждался в хороших подъездных путях. Еще в 1703 году началось строительство  гужевых дорог и водных путей. Расширялась старая дорога, которая  вела из Новгорода к Невскому Устью, к Канцам. В пределах современного Петербурга она шла примерно по Лиговскому проспекту к площади Восстания, к Кирпичной улице. Здесь она разделялась на три дороги: одна шла к Спасскому селу (оно стояло на месте Смольного), другая—к деревне Севино, а третья — вдоль Невы, по берегу, к деревне Первушкиной, стоявшей в устье Невы.

Но сухопутные дороги не могли удовлетворить потребности города-порта, города-крепости. Надо было использовать водные пути, многочисленные реки и озера северо-запада России. В 1703 году приступили к прокладке Вышневолоцкого канала, который должен был соединить Неву с Волгой. В 1709 году этот канал был закончен, а через девять лет начались работы по прокладке Ладожского канала, значение которого в истории Петербурга трудно переоценить.

Петр убедился в необходимости  прокладки канала еще в 1704 году, когда  в октябре шел с флотилией  с Сяси в Петербург и попал в страшный шторм на Ладожском озере, продолжавшийся шесть дней, В Шлиссельбурге на своем корабле он долго поджидал остальные суда, разметанные бурей. Тогда и возникла идея прорыть канал вдоль берега бурного, особенно в осенние штормы, Ладожского озера с его крутой, сильной волной. Ладожский канал (ныне Старо-Ладожский канал) десятки лет обеспечивал прохождение потока грузов по воде в Петербург и из Петербурга.

И все же Петербург в первые годы своего основания был невелик. В районе Адмиралтейства он занимал площадь от Невы до Мойки, а на Петербургской стороне, у Смольного, на Выборгской стороне, у Литейного проспекта стояли отдельные поселения. Всюду еще шумели леса, зеленели болотные топи, расстилались луга. Петербург строили тысячи простых русских людей. Первыми, кто вбивал сваи, наспех рубил первые дома, возводил укрепления весной 1703 года, были солдаты и работные люди, направленные из разных мест в Шлиссельбург. Оттуда уже в конце июля они были переведены в дельту Невы. Как сообщал А. Д. Меншиков в своем письме Петру, «работные люди из городов уже многие пришли и непрестанно прибавляются».⁴

К осени 1703 года на строительстве  Петербурга было занято около двадцати тысяч подкопщиков (т. е. землекопов). Уже через год по указам царя на строительство Петербурга ежегодно в принудительном порядке должно было являться со всех концов России сорок  тысяч. Подкопщиков брали среди  крестьян и посадских людей по одному человеку от девяти—шестнадцати дворов.

Подкопщики являлись в  Петербург на одну смену, продолжавшуюся два месяца. В году было три смены. Работы начинались с 25 марта и продолжались до 25 сентября. Затем перешли на две  трехмесячные смены. В первую смену, с 25 марта, приходили подкопщики Старой Руссы, Торопца, Ржева, Великих Лук, Росгова Великого, Переславля-Залесского, Суздаля, Шуи. После прекращения работ в Нарве в Петербург в первую смену стали направлять также из Вологды, Романова, Рузы, Звенигорода, Углича, Кинешмы. Во вторую смену, с 25 мая, приходили подкопщики из-под Смоленска, Дорогобужа, Рославля, Вязьмы, Можайска, Брянска, Курска, Орла, Рыльска, Трубчевска, Мценска, Кром. И наконец, третью смену, с 25 июля по 25 сентября, составляли направляемые из поволжских и прикамских земель, из Алатыря, Казани, Керенска, Касимова, Нижнего Новгорода, Арзамаса, Свияжска, Симбирска, Самары, Сызрани, Саратова, Уфы.

Петербург строила «миром» чуть ли не вся Россия. Только Поморский Север, Сибирь и самые южные области не участвовали в строительстве. Шли на берега Невы пешком издалека, шли долго. Путь был нелегким. Дорога от дома до Петербурга в расчет не принималась. В пути подкопщики питались «своим хлебом».Только в Петербурге рабочие начинали получать хлебное и денежное жалованье из расчета по полтине в месяц. Деньги на эти два вида жалованья — примерно сто двадцать тысяч рублей в год—должны были давать те дворы, которые не поставляли подкопщиков. Либо работай в Петербурге, либо плати на содержание работающего. Другого выхода не было.

Требуя ежегодно сорок  тысяч подкопщиков, Петербург фактически никогда их не получал, и на строительных работах обычно работало лишь двенадцать-восемнадцать тысяч человек и лишь изредка до тридцати пяти тысяч. Повинность подкопщиков справедливо считалась очень тяжелой. От нее всячески стремились уклониться. Нередко для того, чтобы сохранить взрослых — кормильцев семьи, жертвовали «детьми и братьями своими малыми».Что делать с ними, в Петербурге не знали. Одних отправляли обратно, других кое-как пристраивали «к делу». Огромное количество крестьян и посадских людей, назначенных на работу в Петербург, скрывалось, пропадало в пути. Часто в бегах числилась чуть не пятая часть отправленных. Поэтому работных людей вели в Петербург закованными в кандалы, под наблюдением многочисленных проводников, выполнявших обязанности стражи. На постройке города использовали солдат-дезертиров и пленных шведов. Позднее, после Полтавской битвы, когда нужда в рекрутах перестала быть острой, часть из них посылали на строительство Петербурга, вместо того чтобы направлять в полки. Этот труд был очень тяжел. Не случайно и беглых солдат били кнутом и ссылали «на каторгу в новопостроенный город Санкт-Петербург». Но «каторжных невольников» и пленных шведов на строительстве Петербурга было немного. Основную массу строителей Петербурга составляли подкопщики. Жилось подкопщикам тяжело. Хлебное жалованье иногда выдавали с перебоями, а прокормиться на денежное жалованье в Петербурге было очень трудно: цены на съестные припасы стояли очень высокие. Поэтому нередко подкопщики не видели хлеба и перебивались капустой и репой.

Вначале Петербург снабжался  из Новгорода, где находилось провиантское управление, а также из «магазейнов» — складов — в  Шлиссельбурге и Новгороде. Покрыть потребность Петербурга в хлебе они не могли. О  жилищах для работных людей никто не заботился. Подкопщики жили в вырытых своими руками землянках, шалашах или просто под навесами. Рабочий день продолжался от восхода до заката солнца. Петербургские белые ночи делали рабочий день мучительно долгим. За провинности штрафовали, вычитая однодневное жалованье или жалованье за неделю. Среди подкопщиков свирепствовали болезни, особенно дизентерия и цинга. В качестве лекарства от них по высокой цене продавалась водка, настоянная на еловых шишках. Недоедание, голод, непривычный климат, сырость, болезни делали свое страшное дело: смерть среди подкопщиков была частым явлением. На строительстве Петербурга гибли тысячи людей. Бегство из Петербурга приняло массовый характер. Правительство жестоко преследовало беглых. Их  били кнутом, батогами, вырывали ноздри, клеймили, бросали в тюрьмы их семьи. Прекратить уход людей из гиблого места было невозможно. Но кроме подкопщиков Петербургу нужны были и мастера строительного дела. По указу Петра на вечное житье в Петербург, в принудительном порядке стали направлять из разных мест России мастеровых людей. Это были так называемые переведенцы с их семьями - кузнецы, кирпичники, каменщики, гончары, столяры, плотники. Переведенные в Петербург мастеровые получали от казны по двенадцать рублей и по десять рублей в год на хлеб, а также муку, крупу и соль для  себя и членов семьи. Деньги на содержание мастеровых собирались по стране и направлялись в Петербург. Мастеровые упорно сопротивлялись переселению. Наряды на переведенцев выполнялись лишь в небольшой доле. Вместо двух—двух с половиной тысяч человек мастеровых в Петербург прибывало тысяча двести—полторы тысячи. Приходилось набирать мастеровых среди рекрутов. Петербургу в первую очередь нужны были каменщики и кирпичники, верфь особенно нуждалась в плотниках.

 По указу Петра создано  было своего рода сословие  вольных плотников. Особенно ценились  плотники, которые уже  бывали  «у судовых работ». Вольные плотники  были прикреплены к Адмиралтейству  и обслуживали его, но имели  право наниматься на работу  к кому угодно. Им давали избы, нарезали землю под усадьбы  и огороды, давали ссуду деньгами  и хлебом. Если вольного плотника, крепостного какого-либо помещика, забирали в Петербург, государство  платило за него барину—по сути дела покупало его. За свою работу в Адмиралтействе вольные плотники получали жалованье.

Со временем правительство  перестало насильственно посылать крестьян и посадских людей на строительные работы в Петербург. Высокая смертность среди подкопщиков, низкая производительность их труда, большие трудности их доставки в Петербург, огромное число беглых побудили правительство заменить подневольный труд работой по вольному найму. Рост Петербурга, куда уже добровольно стремилось на заработки и где «кормилось» множество крестьян-отходников, дал возможность отказаться от трудовой повинности. Вместо нее ввели денежный налог в триста тысяч рублей на строительство Петербурга. С 1718 года указ закрепил за Петербургом тех подкопщиков, которые работали в городе, но прекратил их посылку впредь. В 1712 году трудовая повинность была полностью отменена. Строительные работы в Петербурге стали проводиться людьми, привлеченными по вольному найму. В подавляющем большинстве это были крепостные крестьяне, отпущенные барином на оброк. «Покормежные письма» давали им право уходить на отхожие промыслы. Большая их часть «кормилась» в Петербурге, где все время ощущалась нужда в рабочей силе. Немало там жило и беглых крестьян. Правительство Петра, искоренявшее самую мысль о свободе, издавало жестокие указы, принимало меры для поимки беглых крестьян и возвращало их помещикам. Но, постоянно нуждаясь в рабочих руках, оно «не замечало» трудившихся в Петербурге беглых и попустительствовало тем, кто принимал их у себя и ставил на работу.

Руками всех этих русских  людей—солдат и матросов, подкопщиков, переведенцев, вольных плотников, немногочисленных коренных жителей невских берегов—и строился Петербург. Строился на костях многих людей, погибавших от непосильного труда, недоедания, болезней, тяжелых бытовых условий. Иностранцы определяют число погибших на строительстве Петербурга (1703—1717 гг.) в шестьдесят, восемьдесят и даже в сто тысяч человек. Но учета погибших не велось, ни о какой статистике в те времена не могли и помышлять. Зачастую из года в год в списках получивших жалованье, хлебное и денежное, а затем только денежное, в размере 1 рубля в месяц, встречаются одни и  те же имена. Это заставляет думать, что иностранцы приводят значительно преувеличенные данные. Но нет сомнения в том, что земля будущей столицы покоила в себе не один десяток тысяч ее созидателей.

Зодчие, принимавшие участие в строительстве  Санкт-Петербурга.

Армия строителей работала по плану, по чертежам и указаниям  талантливых зодчих. Среди них в первую очередь следует назвать Доменико Трезини. Итальянец, служивший в Дании, фортификатор, впоследствии талантливый градостроитель и архитектор, Трезини нашел в России свою вторую родину. Здесь он стал Андреем Трезиным. С его именем связано создание Петропавловской крепости, ее Петровских ворот, собора и его колокольни со шпилем Летнего дворца и Александро-Невской лавры, Гостиного двора и здания Двенадцати коллегий на Васильевском острове, «образцовых домов». Наконец, Трезини разработал первый генеральный план Петербурга. Он фактически руководил Канцелярией от строений во  главе которой были поставлены Сенявин и Черкасский. С 1703 по 1716 год Трезини был единственным зодчим в Петербурге. Вклад его в создание невской столицы трудно переоценить.

Замечательный русский зодчий Михаил Григорьевич Земцов был одним из «птенцов гнезда Петрова», современником Доменико Трезини. Посланный Петром для обучения архитектуре и строительному делу за границу, Земцов впоследствии выдвигался Петром, который поручал ему ответственные стройки, постепенно заменяя иностранных архитекторов русскими. Земцов завершал  строительство Кунсткамеры на Васильевском острове и строил Подзорный дворец в устье Фонтанки, создавал павильоны, каскады и фонтаны Петергофа, спроектировал и почти построил Аничков дворец, участвовал в составлении чертежа дворца в Стрельне и в выработке планов застройки Петербурга. Труд иностранцев ценили очень высоко. Чтобы побудить их поехать или переехать в Россию, надо было много платить. Трезини же получал не очень много — тысячу рублей в год, и деньги эти он отрабатывал не за страх, а за совесть. В пять раз больше его получал известный европейский архитектор Ж.-Б. Леблон.

Русские зодчие получали меньше Трезини. Так М.Г. Земцов имел скудное жалованье—шестьдесят рублей в год, затем сто двадцать рублей и, наконец, как «подмастерье архитектурного художества» и зодчий, руководивший возведением царских дворцов и разбивкой парков,—сто восемьдесят рублей в год. В создании новой столицы принимали участие многие замечательные русские зодчие, современники, ученики и преемники Трезини и Земцова,—Тимофей Усов Иван Устинов, Федор Васильев, Иван Матвеев, Михаил Иванов, Иван Зарудный, Петр Еропкин, Иван Коробов. Они внесли свой ценный вклад в создание Петербурга, в архитектурный облик невской столицы.

Таковы были люди, строившие  Петербург и «наблюдавшие» за его строительством.

Первые люди, населявшие Санкт-Петербург.

Первыми поселенцами Петербурга были солдаты, матросы, обитатели русских  и финских— «чухонских» — деревень в дельте Невы, строители города — подкопщики и мастеровые, офицеры и чиновники. Не все подкопщики становились постоянными жителями Петербурга. Многие из них погибали, подорвав здоровье в петербургских болотах и топях. Не они составили подавляющее большинство коренного населения Петербурга. Основу  его составили  переведенцы, т. е. переведенные в принудительном порядке «на вечное житье» в Петербург мастеровые и работные люди—каменщики, кирпичники, плотники, слесари, медники, столяры, пильщики, паяльщики, бочары, портные, купцы, канцеляристы, торговый и прочий люд.

На путь в Петербург  и на первое время проживания переведенцев снабжали всем миром односельчане. По указу Петра в Петербурге им строили дома, чаще всего одну избу на две семьи. Возникали переведенческие слободы. Строительство не поспевало за потоком переведенцев, и на новом месте они чаще всего должны  были заботиться сами о себе. Переведенцы имели, как уже говорилось, годовое денежное и хлебное жалованье. Дети же получали ежемесячную «хлебную дачу» мукой.  Попадавшим в ведение Канцелярии городовых дел платили лишь половинное жалованье. Таких было большинство. Несколько лучше устроились переведенцы на Охте. Им всем дали в Петербурге муку, деньги на постройку избы, отвели огороды. Большинство охтинцев должны были работать на Партикулярной верфи, они считались вольными плотниками, и предполагалось, что в Петербурге они не останутся без заработка. А когда потребуется—их направят на работы в Адмиралтейство, причем за свой труд они будут получать «заработные деньги». Большинство вольных плотников были помещичьими и монастырскими крестьянами. Но создать охтинские поселения было не  так-то легко: прибегали не только к вольной  записи, но и к набору.

По указу 1713 года в Петербург  переселяли ямщиков, в которых город  очень нуждался. Так, из «ямщиков лучших  и семьянистых и лошадиных добрых и прожиточных» сложилось население петербургской Ямской слободы, расположенной у Московской дороги. Земли |под пашни и луга для покоса ямщики получали вокруг  деревень Волковой и Купчино.

Большинство переведенцев являлись крепостными крестьянами. Чтобы  не затрагивать интересы помещиков, было указано засчитывать переведенца  за рекрута или выплачивать за него барину двадцать пять рублей за человека.

Из переведенцев, переселенных на вечное житье в Петербург и  составлявших основное его население, вербовались рабочие для промышленных заведений столицы.

По численности, по трудовому  вкладу в создание столицы переведенцев можно было бы по праву назвать  петербуржцами в большей мере, чем многих петербургских вельмож, не вложивших в его развитие ни своего труда, ни энергии.

Жизнь работных людей в Петербурге.

Трудно жилось работным людям  Петербурга. На его самом крупном  предприятии — Адмиралтействе —  рабочий день весной и летом, с 25 марта по 15 сентября, начинался в  пятом часу утра, «рано поутру, как  станут звонить в шабашный колокол», а заканчивался в девять часов вечера. Порой рабочий день продолжался неопределенно долго, до «вечерней пушечной стрельбы». Осенью  и зимой, в короткие петербургские дни и долгие ночи начинали работу позже, в шесть утра, и работали до шести вечера. В одиннадцать утра наступало время обеда и отдыха, продолжавшееся зимой час, весной  и осенью два часа, а летом три часа.

За опоздание на работу, за час прогула высчитывали однодневный  заработок, за день прогула—недельный. Малейшая провинность каралась телесными наказаниями — били кнутом.

К Адмиралтейству приписали  многие крестьянские дворы в Петербургской  и Архангельской губерниях. Приписанные  крестьяне обязаны были направлять работников в Петербург,  где они  трудились обычно четыре месяца в году. Направленным на Адмиралтейство по указу платили «кормовые деньги» — по три копейки в день в среднем и выдавали хлеб и соль. Наиболее «навычные в деле», знавшие судовое строение, получали кроме того, жалованье десять—двенадцать рублей в год.

Нанимали для работ  в Адмиралтействе «повольной  ценой охочих плотников». Им платили гораздо больше: четыре рубля в месяц, но к вольнонаемному труду прибегали в экстренных случаях, на непродолжительное время, так как от вольного найма «казне чинится многий убыток». Трудности найма и относительно высокая заработная плата привели к тому, что указом 1720 года предписывалось набрать тысячу вольных плотников и  поселить их в казенных избах на Охте. Но желающих нашлось мало—всего сто двадцать четыре человека.

   Охтинских вольных  плотников закрепили за Адмиралтейством,  заставили «вечно жить» на  Охте и превратили в государственных крепостных. Дети рабочих, трудившихся на Адмиралтейских верфях, закреплялись за Адмиралтейством. Таким образом, крупнейшее государственное предприятие Петербурга—Адмиралтейство, насчитывавшее к 1721 году более 5300 плотников, кузнецов, пильщиков, столяров, конопатчиков и прочих рабочих основных судостроительных специальностей, стало типичным крепостническим предприятием. Принудительным порядком набирались и рабочие для Арсенала, Литейного, или Пушечного, двора. Здесь трудились опытные мастера из Москвы, в частности работавшие ранее на Литейном дворе в Москве, в Олонце и Туле. Все это были люди «сведущие» в «оружейном и кузнечном деле». Условия труда на Литейном дворе были хуже, чем на Адмиралтействе, а рабочий день первое время не был нормирован.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Число  рабочих, набираемых из рекрутов, непрерывно возрастало. Вместо полка или батареи рекрут теперь попадал в Арсенал или в Адмиралтейство. Становились  петербуржцами солдаты, переселяемые в невскую столицу для работы на казенных кирпичных, стекольных, полотняных мануфактурах. На промышленных предприятиях Петербурга царила страшная теснота. Рабочие вынуждены были трудиться,  «уместясь как возможно». Нередко, особенно летом, работы производились либо в сараях, либо под открытым  небом. Постоянно нуждались в дровах для отопления мастерских, в которых зимой за ночь нередко наметало сугробы снега. Маленькие, холодные, полутемные «мастерские-избы», рабочий день продолжительностью до тринадцати часов и больше, телесные наказания «смотря по вине», дороговизна, задержки с выдачей рабочим казенных предприятий съестных припасов, неопределенность в размере и сроках их выдачи на частных фабриках, задержка заработной платы и многое другое чрезвычайно отягощали положение рабочих.                                                          На казенных предприятиях жалованье обычно выдавали три раза в год—в январе, мае и сентябре. Только своевременная выдача муки, крупы и соли могла спасти мастеровых от голода. Но нередко не только де нежное, но и хлебное жалованье им давали не в установленные сроки. Рабочие приходили «в скудость» и, не имея «дневной пищи», искали выхода в бегстве.