Основные причины развития мирового процесса пенсионного реформирования и предлагаемые концепции пенсионных схем

Л.С. Дегтярь, 
главный научный сотрудник  
Института международных экономических и  
политических исследований  
Российской Академии наук,  
доктор экономических наук

Основные  причины развития мирового процесса пенсионного реформирования и предлагаемые концепции пенсионных схем

Проблемы пенсионного обеспечения  в 80 - 90-е годы  
ХХ столетия приобрели важное политическое значение, выдвинулись в большинстве стран мира в центр научных и общественных дискуссий. Практически на всех континентах была поставлена под сомнение очевидность сложившихся крупных государственных распределительных пенсионных систем. Причины этого явления следует искать в совокупном действии факторов демографического, экономического, социального и морально-психологического характера.

Главные из них связаны с динамичным процессом старения населения в  результате увеличения средней продолжительности  жизни и сокращения рождаемости. Этот процесс затрагивает все  общества.

По оценкам Всемирного банка, в 1990 году 18 % населения развитых стран, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), составляли люди старше  
60 лет, в настоящее время – 20 %. К 2020 году этот показатель увеличится до 27 % и к 2030 году - до 30 %. На долю старейших  
(то есть тех, кому за 80 лет) жителей в настоящее время приходится около 3 % населения этих стран. К 2030 году таких людей будет почти 6 %. Быстро стареет (благодаря успехам медицины, увеличению средней продолжительности жизни, политике сокращения рождаемости) сравнительно молодое на сегодняшний день население развивающихся государств. В Латинской Америке и в большинстве стран Азии доля лиц старше 60 лет удвоится до  
2030 года и достигнет 16 % всего населения. В Китае, где сейчас доля населения старше 60 лет составляет около 9 %, она вырастет до 22 % в 2030 году. Тенденции таковы, что в ближайшие три десятилетия в развивающихся странах сложится возрастная структура населения, характеризующаяся высокой долей старших возрастных групп при значительно более низком уровне доходов на душу населения, чем в развитых государствах.

Действие другой группы факторов обусловлено  сдвигами на рынке труда, изменениями  в масштабах, структуре и характере  занятости населения (высокая безработица, распространение неформальной и  неполной занятости, работы на дому и  самозанятости). Все эти категории  стремятся выйти из обязательной системы пенсионного обеспечения, в результате уменьшается численность  работников, взносы которых являются финансовой основой пенсионной системы.

Увеличение численности пенсионеров  и тенденции в сфере занятости  значительно ухудшили такой важный показатель, лежащий в основе устойчивости распределительной пенсионной системы, как коэффициент поддержки - соотношение  численности пенсионеров и работников, делающих взносы в рамках пенсионного  обеспечения. Сохраняется тенденция  к ухудшению этого показателя, то есть к увеличению пенсионной нагрузки на работающее население. В развитых странах коэффициент поддержки  снизился с 3,5 работников на одного пенсионера в  
50-е гг. ХХ века до 2,5 - в 90-е гг., в ближайшем будущем ожидается его сокращение до 2 работников на 1 пенсионера.

Уже сегодня для многих пенсионных систем характерен дефицит по текущим  платежам и, по некоторым оценкам, накопившийся долг систем пенсионного обеспечения  составляет в отдельных странах  от 100 до 250 % ВВП. Некоторые пенсионные системы становятся неплатежеспособными.

Но не только открытые и потенциальные  финансовые трудности пенсионных систем диктуют необходимость их реформирования. Одна из важных причин - необходимость  повышения конкурентоспособности  национальных экономик в условиях глобализации, в том числе и за счет снижения цены рабочей силы и замедления или  прекращения роста социальных расходов государства. И, наконец, существовавшие в течение более сорока лет  пенсионные системы испытывают воздействие  тенденций, проявившихся в особенности  в 80-е гг. ХХ столетия, ослабляющих солидарность в обществе и усиливающих индивидуализм. Повышение уровня доходов неизбежно ведет к тому, что высокодоходные слои населения требуют более индивидуализированного и диверсифицированного пенсионного обеспечения, большей свободы выбора.

Кроме того, повышение уровня благосостояния и сложившиеся во многих странах  системы налогообложения стимулируют  выход на пенсию раньше установленного законодательством срока. Хотя в  большинстве развитых стран, являющихся членами Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), официальный  пенсионный возраст равен 65 годам, фактически в середине 90-х годов ХХ века он составлял 56 - 57 лет у женщин и 59 лет у мужчин. Это происходило вопреки тому факту, что, как правило, в этих странах здоровье населения старше 70 лет и условия труда улучшались. Более ранний выход на пенсию означал, что работники раньше установленного срока прекращали делать взносы в пенсионную систему, а при достижении официального пенсионного возраста начинали получать полную пенсию.

Совокупное действие вышеназванных  факторов поставило все страны перед  необходимостью совершенствования  своих пенсионных систем, адаптации  их к меняющимся условиям.

В концептуальном плане возможны два  различных подхода к пенсионному  обеспечению.

Первый подход основан на признании  обязанности каждого члена общества, наряду с собственной ответственностью, участвовать в основанном на принципах  солидарности коллективном страховании  на случай рисков, угрожающих человеку (безработицы, старости, болезни, инвалидности). В данном случае общество на основе законодательно оформленной системы  обязательного страхования противостоит опасностям на протяжении жизненного цикла и провалам рынка. Коллективные (массовые) формы страхования получили широкое распространение в индустриальных и постиндустриальных обществах  после базирующихся на этих идеях  социальных реформ О. Бисмарка в 80 - 90-е гг. XIX столетия. На принципах солидарности и текущего финансирования были построены системы социального обеспечения всех развитых государств с социально ориентированной экономикой, стран Центральной и Восточной Европы и бывшего СССР.

Преимуществом сложившихся на этой основе крупных распределительных  пенсионных систем, основанных на текущем  финансировании, является возможность  начать выплату пенсий незамедлительно (не требуется времени для накоплений). При этом размеры пенсий не зависят  от результатов функционирования финансовых рынков и деятельности руководства  пенсионных фондов. Финансируемые таким  способом пенсии обеспечивают более  надежную защиту и более высокую  норму замещения (отношения пенсии к заработной плате) для лиц с  невысокой заработной платой, то есть внутрипоколенческое перераспределение  доходов от высокооплачиваемых к  низкооплачиваемым.

Однако в распределительной  системе величина пенсионных фондов напрямую зависит от демографических  факторов и состояния рынка труда - уровня занятости, безработицы, заработной платы, соотношения численности  плательщиков взносов и пенсионеров. Взносы при этом рассматриваются  как налог, а не как отложенное потребление и часть личных сбережений. Поэтому функционирование системы  зависит от эффективности административного  принуждения. В странах, где возможности  проводить политику эффективного принуждения  ограничены, а к ним относятся  почти все страны с переходными  экономиками, устойчивость системы, помимо всего прочего, подрывается массовым уклонением от уплаты социальных взносов  и развитием неформальной занятости.

Второй подход базируется на принципе, в соответствии с которым только сам человек ответственен за формирование условий своей жизни. Это предполагает замену государственной пенсионной системы частными структурами обязательного  накопления, построенными на принципе индивидуального финансирования пенсии самим работником за счет процента от заработной платы и инвестиционного  дохода. В ее основе следующие аргументы:

• пенсионная система, полностью перешедшая на накопительную основу, увеличивает совокупные национальные накопления и приводит к увеличению инвестиций и экономическому росту;
• при частном управлении пенсионными фондами пенсионная система, благодаря воздействию конкуренции и независимости от политического вмешательства, становится эффективней государственной;
• накопительная пенсионная система не зависит от проблем демографического плана, угрожающих практически во всем мире существованию распределительных схем;
• система дает свободу выбора и обеспечивает дифференцию размеров пенсии в зависимости от заработка и эффективности использования накоплений.

Концепция накопительной пенсионной системы не является для мира чем-то принципиально новым. На заре становления  индустриальных обществ этот институт выступал в качестве основного механизма  самозащиты работников и мелких предпринимателей в случае прекращения ими трудовой деятельности. Он получил “новое дыхание” в 80-е годы XX века - период господства либеральных идей - и нашел практическое воплощение в форме обязательного  личного страхования в Латинской  Америке и ряде развивающихся  государств других континентов.

Уже в самой концепции накопительной  системы заключены многочисленные риски. Участники системы несут  полную ответственность за ее провалы, государство в данном случае гарантирует  пострадавшим в лучшем случае лишь минимальный размер пенсии. Накопительная  схема в большей мере применима  в более богатых странах с  обширным средним классом и весьма проблематична для обществ с  высокой доходной поляризацией. Система  идеально подходит для хорошо оплачиваемых работников, которые могут накопить на пенсионных счетах достаточную денежную сумму, но не обеспечивает внутрипоколенческого механизма перераспределения и  предотвращения бедности.

Эффективность накопительной схемы  в значительной мере зависит от субъективных и общеэкономических факторов. Ее доходность может колебаться в значительных пределах в зависимости от изменений  экономической конъюнктуры и  качества менеджмента. Всегда существует риск потери сбережений или снижения уровня инвестиционных доходов по сравнению  с их размерами, заложенными в  пенсионных схемах. Все это возможно не только на развивающихся неустойчивых рынках, но и в странах с развитым рынком капиталов. Например, потеряли свои пенсионные сбережения работники  обанкротившейся американской корпорации Enron, чьи пенсионные средства были вложены  в акции компании. В результате катастрофического падения котировок  акций пенсионные активы стоимостью 1,2 млрд. долларов практически полностью  обесценились.

Не получил однозначного эмпирического  подтверждения и тезис о том, что накопительные системы повышают норму национальных сбережений и  тем самым способствуют экономическому росту. Пенсионное накопление или накопление в узком смысле не обязательно  является показателем роста национальных сбережений. Индивид, откладывая деньги на свои индивидуальные пенсионные счета, сокращает накопление в других формах. Более того, вновь созданная накопительная  система может функционировать  при нулевых совокупных сбережениях, если в условиях старения населения  накопления молодых поколений будут  равны расходованию сбережений старшими поколения. Если накопительные системы  и имеют преимущество в этом плане  перед распределительными, оно не является однозначным.

Одним из наиболее сложных вопросов является стоимость перехода к накопительной  схеме. Проблема состоит в необходимости  компенсации нынешнему поколению  пенсионеров средств, которые отвлекаются  в накопительную пенсионную систему. По имеющимся расчетам, стоимость  перехода составляет от 120 до 160 % ВВП. Страны по-разному решают эту проблему. Были случаи, когда отсутствие средств на финансирование перехода заставляло страны, частично начавшие введение накопительной системы, вернуться к распределительной схеме.

К концу XX столетия лишь пять государств (Чили, Боливия, Сальвадор, Мексика и  Казахстан) полностью отказались от распределительной схемы и перешли  на чисто накопительную. Большинство  стран создавали смешанные, многоуровневые системы, сочетающие накопительные  и распределительные элементы. Ряд  государств, совершенствуя свои распределительные  схемы, вводили в них систему  условно-накопительных счетов, обеспечивая  тем самым более тесную связь  накопленных индивидом взносов  и его пенсии в рамках старой системы.

Таким образом, и распределительная, и накопительная пенсионная модели имеют свои недостатки и преимущества, последние, в свою очередь, как в  той, так и в другой схемах не всегда бывают бесспорными. Ни одну из систем нельзя признать однозначно эффективной для достижения основных целей пенсионной политики в современных условиях.

Большинством государств выход  был найден в диверсификации пенсионного  обеспечения, в сочетании обеих  моделей, в создании многоуровневой системы, состоящей из трех опор:

1)  обязательная государственная система с внутри- и межпоколенческим перераспределением. Ее цель - предотвращение и сокращение бедности среди пенсионеров;

2)  обязательная накопительная система, в которой пенсия зависит от средств, накопленных на индивидуальных счетах пенсионеров, и инвестиционных доходов. Она может быть централизованной и управляемой государством, а может представлять собой систему индивидуальных счетов, находящихся в частном управлении;

3)  добровольное частное пенсионное страхование.

Многоуровневая система страхует от многих рисков, в особенности  от общего риска, вытекающего из неопределенностей  в экономике и политике (правительственные  или рыночные кризисы, изменения  в относительных ценах труда  и капитала) с помощью диверсификации типов управления (государственный  и частный), источников финансирования (капитал и труд) и инвестиционных стратегий (акции и облигации, международные  и внутренние инвестиции).

Сегодня широко признается, что многоуровневая схема может эффективно разрешать  многие проблемы современных пенсионных систем. Именно по этому пути пошли  многие страны при реформировании в 90-е годы XX века своих пенсионных схем  
(см. табл. 1).

Получить данные в формате Microsoft Excel 97

Сравнительный анализ и оценка мировой практики пенсионных реформ

Рассмотрим более подробно конкретные направления и методы пенсионных реформ в различных группах государств.

Латиноамериканский  вариант: преимущества и проблемы накопительных  схем

В 90-е годы XX века большинство стран  латиноамериканского континента радикально реформировали свои пенсионные системы. Главной общей чертой этих реформ был переход к накопительной  пенсионной системе или введение многоуровневой модели, включающей обязательные накопительные схемы и возможность  для их участников свободно выбирать и менять частные пенсионные фонды, в которых накапливаются их взносы. Одним из стимулов радикальных реформ на континенте был пример Чили, которая  первой в западном полушарии создала  у себя общенациональную распределительную  систему (в 1924 году) и первая же от нее  отказалась (1981 год). Пенсионная система  в Чили не содержит распределительного механизма и полностью основана на накоплении средств на индивидуальных счетах работников и капитализации  взносов. Каждый индивид, вступающий в  накопительную пенсионную схему, получает персональный счет, на котором концентрируются  его пенсионные взносы. Эти средства накапливаются и инвестируются  частными пенсионными фондами. По достижении пенсионного возраста они возвращаются к индивиду.

Переход к накопительной системе  происходил в течение ряда лет. Молодежь в обязательном порядке вступала в накопительную схему. Работники, которые уже делали взносы в распределительную  систему, получили право выбора - оставаться в старой схеме или вступить в  новую. Те, кто остался, получают за счет государственного бюджета “старую” пенсию. Те, кто перешел на накопительную пенсионную схему, получили государственные облигации, которые компенсировали стоимость уже сделанных пенсионных взносов. Эти облигации дают 4 % фиксированный ежегодный доход и должны выкупаться государством при выходе индивида на пенсию. Суммарные обязательства чилийского правительства в связи с переходом на новую систему оцениваются в 80 – 100 % ВВП. Средства на переход были получены за счет образовавшегося к началу 80-х годов XX столетия бюджетного профицита и доходов от приватизации.

Реформа активно развивалось, к 1992 году примерно  
90 – 95 % участников “старой” системы покинули ее. Главным стимулом было повышение пенсии в среднем на 40 – 50 % по сравнению со “старой” системой и сокращение размера страховых платежей с 19 до 10 % (вместе со страхованием жизни и страхованием по инвалидности - до 13 %). Активы пенсионных фондов стали одним из стабильных источников накопления, способствовали развитию жилищного строительства и страхования, осуществлению ряда дорогостоящих проектов в сфере инфраструктуры.

Успехи чилийской пенсионной реформы  во многом объясняются не только удачными стратегическими решениями, но в  решающей мере благоприятной для  нее экономической и политической ситуацией в стране в 80-е годы. Государство накопило значительный профицит бюджета, благодаря экономическим  реформам начался период стабильного  роста. Жесткий авторитарный режим  обеспечивал социально-политическую стабильность при обязательном участии  всего работающего населения  в новой системе (за исключением  мелких предпринимателей, военнослужащих и некоторых других групп населения). Параллельно с пенсионной реформой развивалась либерализация экономики  и формировался внутренний капитал. Это дало импульс развитию инфраструктуры финансовых рынков, способствовало появлению  новых финансовых институтов и обусловило высокую доходность инвестиционных портфелей.

Одновременно выявились и негативные черты чилийской пенсионной реформы. Главная из них - высокая стоимость  услуг администраций пенсионных фондов². Успешному развитию накопительной системы препятствует бедность населения. В результате безработицы, бедности, массового уклонения от уплаты пенсионных взносов численность работников, присоединившихся к системе, больше численности тех, кто реально делает пенсионные взносы. Очевидно, что бедное население не в состоянии поддерживать устойчивую накопительную систему (в Чили более трети клиентов пенсионных фондов имеют доходы ниже черты бедности). Массовое уклонение от уплаты пенсионных взносов также свидетельствует о том, что люди не вполне доверяют пенсионным фондам и предпочитают утаивать свои деньги.

Учитывая вышеназванные обстоятельства, латиноамериканские государства так  называемой “второй волны” пенсионных реформ на континенте (Аргентина, Колумбия, Перу, Уругвай) пошли по пути реформирования и сохранения своих распределительных схем и введения скромного накопительного механизма в качестве “второй опоры”, то есть по пути создания смешанных, многоуровневых систем. Доля пенсионных взносов, идущих в накопительную часть, колеблется в этих странах от 8 % (Перу) до 15 % (Уругвай) месячного дохода работника. Работникам предоставляют право свободного выбора распределительной или накопительной системы и даже право менять их (Колумбия), переходя из одной системы в другую и обратно.

Латиноамериканские государства  “третьей волны” пенсионных реформ на континенте (Мексика, Боливия, Сальвадор), проводившие свои реформы в конце 90-х годов, приняли с некоторыми модификациями базовую чилийскую  модель с частными пенсионными фондами, управляющими индивидуальными средствами работников. Эти страны не оставили права выбора вновь вступающим на рынок труда поколениям.

Накопительные схемы в каждой из стран этой группы имеют свою специфику. Наиболее полная накопительная система  для всего работающего населения  введена в Боливии. Для этого  в стране имелись необходимые  условия: относительно молодое население (отношение численности лиц старше 65 лет к населению в возрасте 15 - 64 лет составляло всего 6,3 %); на момент реформы пенсионные расходы составляли всего 1,5 % ВВП; приватизация энергетических и минеральных ресурсов дала необходимые финансовые средства. Государством были полностью признаны все накопленные пенсионные права граждан, которые реализуются по достижении пенсионного возраста. Учитывая неразвитость рынка капиталов, для лучшего управления пенсионными фондами правительством Боливии были созданы две монопольные территориальные администрации пенсионных фондов, лишь через пять лет после начала реформы на рынок пенсионных капиталов должны быть допущены другие участники. В других государствах латиноамериканского региона процесс создания администраций пенсионных фондов был открытым.

Пенсионные реформы на латиноамериканском континенте были успешными с точки  зрения сокращения пенсионного долга  и создания более устойчивой финансовой системы. Объем активов пенсионных фондов в Чили, где новая система  действует уже в течение более 20 лет, составляет 54 % ВВП, в Колумбии - 14, в Аргентине - 6, в Перу - 4, в Мексике и Уругвае – 2 % ВВП. В среднем около 50 % средств, собираемых пенсионными фондами, инвестируется в государственные ценные бумаги, в акции промышленных предприятий - 12,6 %, в другие финансовые институты – 23 %, но по странам имеются существенные различия. Например, в Мексике в государственные ценные бумаги инвестируется 97 % всех накапливаемых пенсионных средств, в Перу, наоборот - только 7 %, а в акции – 37 %. Из всех латиноамериканских стран, которые начали проводить пенсионные реформы, только в Чили в настоящий момент разрешено размещать средства пенсионных резервов в иностранные ценные бумаги.

Тем не менее, несмотря на серьезные  ограничения в направлениях инвестирования, годовая доходность средств пенсионных резервов в этих странах до последнего времени сохранялась на относительно высоком уровне: в Чили - 11,2 %, Аргентине - 12,5 %, Колумбии - 11,7 %, Мексике - 9,7 %, Перу и Уругвае –8 %.

Следует отметить две общих черты  латиноамериканских пенсионных преобразований, существенных для оценки пенсионной реформы. Прежде всего, это полное признание  правительством пенсионных обязательств старой распределительной системы, государственные гарантии минимальной  пенсии в случае провалов частных  пенсионных фондов, а также различные  формы компенсаций работникам с  целью смягчения трудностей перехода и стимулирования присоединения  к новой системе.

Например, в Чили правительство  гарантирует выплату минимальной  пенсии в размере примерно 20 – 25 % средней заработной платы в стране, если накопленных гражданином средств недостаточно. В Уругвае стимулировался переход в накопительную схему среднедоходных слоев населения. Работники, разделившие свои взносы поровну между распределительной и накопительной схемами, получили от правительства субсидии, если их месячный доход был ниже 500 долларов. В Чили и Перу прямые компенсации имели форму единовременного повышения заработной платы с целью смягчить для работника последствия увеличения пенсионного взноса. В Боливии из средств, полученных от приватизации, создан специальный фонд, из которого каждый гражданин страны, достигший к 1995 году возраста 21 год и старше, получит по достижении 65 лет специальную единовременную денежную сумму (свою долю в приватизационных доходах).

Другой общей чертой пенсионных реформ в странах Латинской Америки  стало усиление государственного регулирования  использования пенсионных средств. Так, Аргентина и Мексика ввели  централизованный сбор пенсионных взносов. В Аргентине и Мексике работодатель направляет взносы в национальное агентство  доходов. В Чили работодатели собирают взносы от работников и переводят  их в пенсионные фонды по выбору работника. Эта мера возникла как  ответ на высокую стоимость услуг  администраций чилийских пенсионных фондов. Предполагалось также, что она  увеличит контроль за плательщиками  взносов и выявит уклоняющихся. Однако на практике эта мера не привела  к существенному сокращению расходов.

Выявились и серьезные проблемы, которые не снимаются, несмотря на направленные на их решение модификации вводимых пенсионных схем. Охват работников пенсионным обеспечением остался на дореформенном уровне (50 – 60 % работающего населения, то есть лишь половина рабочей силы). Такое положение в перспективе чревато серьезным социальным риском для всей системы. Практика показала, что возможности накопительной системы существенно ограничиваются бедностью населения. Ни одной из латиноамериканских стран, несмотря на принимаемые меры, не удалось решить проблему высокой стоимости управления децентрализованной пенсионной системой.

Вектор пенсионных реформ в развитых государствах: упорядочивание распределительных схем и осторожное введение обязательных накопительных  элементов

Почти все развитые государства  в 80 - 90-е годы ХХ века предприняли шаги по приспособлению своих пенсионных систем к меняющимся условиям, предотвращению потенциальной опасности их финансового кризиса. Особенностями данной группы стран являются, во-первых, наличие сложившихся зрелых, охватывающих все население, универсальных распределительных схем, дополняемых действующими в основном в частном секторе добровольными системами, основанными на коммерческом страховании. И, во-вторых, необходимость в силу специфики социально-экономического и политического развития осуществлять изменения таким образом, чтобы не нарушать согласия политических партий и социальных партнеров, а также не ставить под сомнение уверенность населения в долгосрочной дееспособности систем пенсионного обеспечения. Эти два момента определяли характер пенсионных реформ в данной группе стран.

Теоретически существуют четыре пути смягчения финансового кризиса  крупных распределительных пенсионных систем:

• параметрическая коррекция структурных характеристик распределительной схемы, таких, как уровень взносов, пенсионный возраст или формула индексации пенсий в соответствии с имеющимися финансовыми возможностями;
• системные реформы, в основном путем развития накопительной части внутри или вне распределительной схемы;
• более широкое финансовое приспособление, включающее повышение общих налогов и сокращение социальных расходов, не связанных с пенсиями;
• макроэкономические модификации, например, поощрение более высокого уровня занятости или иммиграции для изменения величины рабочей силы, а следовательно, и выплачиваемых взносов.

Большинство развитых государств в  основном избрали так называемый параметрический подход к пенсионным реформам, то есть проведение корректирующих мер, которые меняют, иногда весьма существенно, характеристики существующей системы. Это не исключило, естественно, использования и других подходов.

На начальных этапах преобразований практически во всех государствах, включая США, Германию, Японию и Италию, были предприняты попытки увеличения доходов пенсионной системы за счет повышения взносов, что вызвало  активное противодействие как работников, так и предпринимателей. С целью  увеличения финансовых поступлений  модернизировалась также база, с  которой взимались взносы. Например, в Бельгии, Италии, Швейцарии и  Португалии был отменен “потолок”  заработной платы при исчислении страховых взносов. В ряде стран  расширили величину базовой заработной платы, с которой делаются взносы, путем включения в нее премий и отпускных пособий (Франция, Германия, Нидерланды, Австрия).

Более разнообразными были подходы  к сокращению пенсионных расходов. Учитывая, что по данным ОЭСР, повышение  пенсионного возраста на 1 год сокращает  пенсионные расходы на 5 – 10 %, некоторые государства (США, Япония, Италия, Франция, Швеция), чтобы сократить число получателей пособий, законодательно повысили пенсионный возраст, растянув это повышение на десятилетия. Например, в США пенсионный возраст для мужчин и женщин повышается в течение 2000-2027 гг. с 65 до 67 лет, во Франции - до 62, в Японии - до 65 … 2013 - 2025 гг.. В Швеции новая пенсионная система не устанавливает общего возраста выхода на пенсию. Он будет гибким, по выбору пенсионера, начиная с 61 года, причем законодательно определено, что 67 лет - это возраст, ранее которого никто в Швеции не может быть принужден к прекращению работы по старости.