Особенности культуры Китая

Содержание 

Введение.

     Древняя легенда о "Персиковом источнике", пересказанная китайским поэтом Тао Юань Мином, жившем полторы тысячи лет назад, рассказывает: "Один рыбак  решил попытать счастья далеко от родной деревни. Он плыл и плыл по извилистой реке и скоро он заблудился в речных рукавах и притоках. Река, на которую  он попал, все суживалась. На ее берегах  появились персиковые деревья, усыпанные  цветами. Лепестки все плотнее устилали поверхность реки. Все прекраснее становился путь рыбака. Вдруг вдалеке  блеснул яркий сноп света. Подъехал рыбак поближе и увидел, что  этот свет исходит из расщелины в  горе. Там путешественник нашел незнакомую страну, в которой мирно и счастливо  жили люди. Они поселились вдали  от смут и несправедливостей…". В  этой легенде воспевается удивительная страна и ее народ, еще в древности  создавший замечательную культуру. Эта неведомая страна и есть Китай. Для народов Востока Поднебесная  всегда являлась средоточием могучей  цивилизации и богатейшей культуры, таким же светочем, как Афины и  Рим для античного мира. Для  стран Запада Китай - это огромная далекая страна, о могуществе и  богатстве которой ходят легенды, предмет сказок и мечтаний, цель многочисленных знаменитых путешествий.

     Еще недавно о Китае знали совсем мало, для многих он до сих пор  остается неведомой страной. Для  одних Китай - это экзотическая страна с тысячелетней историей и культурой, для других - муравейник, обитатели  которого грозятся заполонить весь мир, для третьих - новый гигант в мировой  экономике и яркий пример успешного  проведения реформ, для прочих - страна, еще недавно пережившая Культурную революцию и сохранившая черты  социалистической системы.

     Китай пробудился, но, вопреки предсказанию Наполеона, мир не содрогнулся. Пекин  сегодня вторгается в чужие пределы  при помощи товаров, а не солдат. Вместе с ними в наши дома приходит представление о древних традициях, и это почти все, что мы знаем  о Китае.

     Но  основой Китая является единообразие, единообразие языка, расы, обычаев и верований, которым подчиняются пятьдесят пять малочисленных народов. Это видно в храмах, мечетях и монастырях в любом уголке страны, и особенно видно в религиозной веротерпимости, родившейся в результате тысячелетнего сосуществования даосизма, конфуцианства и буддизма. Столетиями огромная территория Китая, сравнимая по размерам с целым континентом, была перекрестком дорог, людей, идей и верований, приходивших из Сибири и Монголии, из Азии и Индии. А в таких городах, как Гонконг и Макао, Тяньцзинь и Циндао, китайская культура тесно соприкасалась с европейской,  в результате чего родился совершенно новый стиль жизни.

     Сегодня стремящийся к модернизации и  богатству Китай не забывает о  своих корнях и традициях,  восстанавливает  древние памятники, разрушенные  во времена культурной революции  и, вследствие реформ Дэн Сяопина, доступные сейчас. Об этом должен помнить тот, кто хочет понять эту страну. Именно это стремление приводит китайцев к новому пониманию конфуцианского прагматизма, в котором национализм легко уживается со свободным рынком, а чинопочитание с мечтой о всеобщем благосостоянии.  
 

Культура  Китая 

     Со  стародавних времен эта страна пленяла  воображение, приковывала внимание и очаровывала своей необыкновенной культурой, традициями. Еще тысячи лет  назад, когда Европа была во власти варваров, эта страна уже имела  водопровод, тончайшие шелковые платья, а также целый мир конфуцианской  мудрости.. Китай сумел создать  одну из наиболее впечатляющих культур, отразив ее в своих традициях, выразительных постройках и трудолюбивых людях.

     В сказке «Соловей» Андерсена есть фраза: «В Китае, как ты знаешь, и  сам император, и все его подданные  — китайцы». Может быть, в этом и состоит особенность всего  жизненного уклада и культуры Китая. Конечно, на территории, которую сейчас занимает Китай, проживали другие племена  и народности, но с XIV века до н.э. формирующееся  здесь государство раздвигает границы, покоряя все, что враждебно, силой. У завоевателей возникает представление  о других народах, как о варварах, причем в это понятие вкладывается враждебный смысл. Пожалуй, только для  греков в более поздний период слово «варвар» обозначало человека, говорящего не на греческом языке. В  Китае же некитайцев вплоть до конца XIX века унижали открыто: даже послы  великих держав должны были стоять перед императором на коленях. Только в 1873 году после того, как посол  Англии возмутился этим ритуалом и  таким отношением к себе и к  своей стране, этот обычай был отменен.

     Слово «Китай» пришло в Россию через  тюркские языки по созвучию с названием  одного из племен — кидань. Сами китайцы  называли свою страну иначе: Тянься (Поднебесная), Чжэнь-дань (Восточная заря), Чжун-хуа (Срединный цветок), Чжунго (Срединное  государство). Все, кто жил за пределами  Срединного государства, считались  варварами, и их различали только по сторонам света: восточные, западные, южные и северные, все они считались  вассалами Китая и обязаны  были платить дань императору —  Сыну неба. Но культура Китая возникла гораздо раньше, чем появилось  государство.Считается, что на земле  Китая возникла одна из первичных  культур. Уже в VI—V тысячелетиях до н. э. в долинах рек были поселения, обнесенные рвами, существовали и некоторые  ремесла. В этих местах в IV—III тысячелетиях до н. э. создавались керамические изделия. Предметы из местности Яншао были выполнены на гончарном круге или вручную. Некоторые из них по своей форме похожи на амфоры, но в отличие от них имеют разноцветный орнамент, выполненный фиолето-Бронзовый сосуд с драконами. Именно это изящество и утонченность отличают китайское искусство от других искусств древности. Исследователи китайской культуры полагают, что орнаменты на керамических изделиях связаны с древнейшими верованиями Китая, представлениями о разных силах природы, магическими действиями. Некоторые сосуды сохранили свою ритуальную роль на многие века.

     Несколько позже (III — начало II тысячелетия  до н.э.) возникла и другая культура. Она носит название Лупшаньской и тоже связана с изготовлением керамических изделий, черные, блестящие, без всякой росписи, очень тонкие сосуды, изящные и разнообразные по форме бокалы, кубки, кружки и пр. Удивительно то, что вся керамика этого периода подвергалась обжигу в специальных печах с температурой свыше 1000 С.

     Таким образом, уже культура неолита в  Китае демонстрирует высокий  уровень достижений. В это время  возделывались и злаковые растения (например, чумиза), имелись одомашненные животные (например, свинья), служившие  средством жизнеобеспечения.

     В бронзовом веке (II тысячелетие до н.э.) в Китае появляется письменность. В этот период возникают первые государства, строятся пышные дворцы и гробницы, появляются удивительно сложная  отделка различной утвари, резьба по камню, формируются все основные религиозно-философские представления  о мире и формы управления обществом. Об этом периоде китайской культуры много известно в связи с тем, что «умелые и старательные грамотеи-летописцы  фиксировали на гадательных костях и панцирях черепах.. .все, что они  видели и слышали, что происходило  вокруг них и заслуживало упоминания»  .

     Китайские легенды говорят о том, что  история Китая началась с правления  последовательно пяти мудрейших  и справедливейших правителей, один из них — Юй считается основателем  всех последующих династий. Легенды  говорят и о том, что золотой  век мудрости держался до тех пор, пока к власти не пришел недобродетельный монарх Цэе, который «лишился морального права управлять Поднебесной, —  тогда он был побежден добродетельным иньским Чэн Таном, основавшим новую  династию» .

     Эти легенды обнаруживают важное качество китайской культуры: ее связь с  цивилизацией, взаимодействие с властью, а у власти — обязательность авторитета и моральное право на правление  страной. Соблюдалось это право  или нет — это вопрос истории, но вся последующая культура в  различных формах его утверждала и обосновывала.

     Самое раннее государство Китая — Инь (а иногда Шан), по названию тех этнических групп, которые его образовали. Раскопки дают представление о городе-государстве, а надписи — возможность понять, как было организовано такое государство и даже в какой-то мере определить образ жизни и менталитет людей того времени. Несмотря на то, что эти сведения разрозненны, многое из того, что составляло основу первых государств, сохранилось в первоначальном виде во все последующие эпохи, меняясь более по форме, чем по существу.

     Китайское государство всегда имело единоличное  правление монарха, иногда ограниченное советом знати или общим собранием, но чаще всего абсолютное. В руках правителя в государстве Ипь (Шан) была сосредоточена гражданская, военная власть, а также верховная власть жреца. Правитель назывался «ван», и в более поздних государствах этот титул передавался по наследству, пока в III веке до н.э. не возникла империя, возглавлявшаяся императором. Это была империя Ципь, от наименования которой и сложились все западноевропейские названия Китая: латинское — Sinae, немецкое — China, а также аналогичные названия в английском и французском языках. Древние книги и надписи говорят о том, что уже тогда существовало разделение общества по имущественному признаку и управляли людьми чиновники: они должны были заботиться об урожае, мелиоративных и других работах, следить за наличием инструментов, организовывать труд ремесленников, а также решать вопросы военного характера. В Китае существовала крестьянская община, обрабатывавшая свои поля и общественную землю, урожай с которой шел в казну и предназначался для содержания административного аппарата.

     Следовательно, уже в XIII—XII веках до н.э. закладывались  основы того типа чиновничье-бюрократического устройства общества, которое сохранилось  практически до нашего времени. Еще  одно обстоятельство этой эпохи лежит  в, основании многих будущих феноменов  китайской культуры — это культ  предков. На ранних этапах развития общества он был связан с обрядами жертвоприношений, даже с человеческими. Раскопки продемонстрировали миру огромные по размерам (около 340 кв-м) гробницы с подземными камерами, украшенными  росписями, наполненными различными вещами, созданными специально для нее и  содержащие множество останков принесенных  в жертву рабов, преимущественно  военнопленных. Одна из надписей на кости  гласит: «Принести в жертву предку Дину 300 цян» (цян — одно из соседних племен, подвергавшихся нападениям со стороны иньцев). В одном из стихотворений  отражен обычай хоронить вместе с  правителем и его сподвижников [62, с. 271]: Желтым пташкам порхать хорошо. Зеленые ветви — отрадный кров. Кто с государем в последний  путь? Чжун-хан, богатырь, Чжун-хан, исполин. Он стоил сотни в битве один. В сраженье враг от него бежал, А  перед могилой он сам задрожал. Синее небо! Закон твой суров. Неумолима  твоя высота. Могила все еще не сыта. Живыми закапываем смельчаков. Каждый из них нам дороже ста. (Перевод  В. Микушевича). Возле входа в гробницу обычно зарывали убитых лошадей и  собак, считая, что собаки будут охранять, а лошади — везти колесницу  в загробном мире. Характерной  особенностью древнекитайских захоронений  было то, что на поверхности гробницы не было никакой постройки. Древние  китайцы верили в зависимость  жизни живых от покровительства  умерших предков . У каждого рода было свое тотемное животное, поэтому  гробницы украшались причудливыми изображениями  животных, в которых фантазия художника  переплетала их с другими символическими мотивами и магическими знаками. В погребениях оставляли не только культовые предметы, но и утварь, и оружие. Все они тщательно отделаны, независимо от их назначения, украшены нефритом или выполнены из него, бронзовые сосуды различных размеров: от огромных, весом свыше 600 кг, до самых маленьких, имеющих высоту в несколько сантиметров. Росписи насыщены сплетениями орнамента, символическими стилизованными изображениями людей и животных, а часто полулюдей-полуживотных, воплощающих силы стихии. Чаще всего это птица и дракон как символы урожая или бык и баран, сулящие благополучие. Самыми важными покровителями людей в Китае считались дракон, тигр и баран, поэтому они не только изображены на ритуальных предметах, но сами предметы: сосуды, шкатулки и прочие — имеют форму различных животных. Мир для древнего иньца был населен огромным количеством духов, добрых и злых, и вся утварь должна была охранять и живых, и мертвых от нежелательных воздействий. «Каждый из ритуальных сосудов..., повествуя о силах природы, не только составлял часть ритуального комплекса, но сам являлся комплексом, олицетворяя своеобразную модель мира» [18, с. 19]. Так складывается образ мира, который отражается в китайской культуре не только в искусстве, но во всем мировосприятии: в каждом явлении культуры, как в фокусе, концентрируется то общее, что составляет особенность всего массива культуры. Любое явление для китайского менталитета полно глубокого смысла, связано со всей природой, с основой мира. Необходимо отметить некоторые основные точки отсчета достижений на пути становления и развития китайской культуры. Одна из них, повлиявшая на всю будущую культуру, — открытие способов плавления и обработки железа. Эта ступень всегда выступает как поворот к качественно новому уровню развития. Железные орудия труда, появившиеся в первой половине I тысячелетия до н. э., усовершенствовали земледелие, которое позволило расширить обрабатываемую территорию; появились более совершенные гидротехнические сооружения, давшие возможность ввести поливное земледелие, которое становится главным фактором развития китайского общества. С появлением железа начинается чеканка монет, развиваются города с торгово-ремесленным населением, составлявшим до полумиллиона жителей. Последующие события истории и политической жизни общества были наполнены военными противостояниями, борьбой различных властителей за сферы влияния, сменой правителей-ванов, появлением новых династий, реформами и восстаниями. Это было время бурных событий и перемен, но в этот период вырабатывается общая письменность, общий язык, обычаи, верования, религиозно-философские системы, возникает представление о превосходстве людей данного этноса над другими, «варварами» севера, юга, востока и запада. Представления о мире еще несли на себе отпечаток мифологии, но тем не менее в VII веке до н.э. был создан лунно-солнечный календарь, а в IV веке до н.э. — звездный каталог. В это время в культуре Китая окончательно складывается культ обожествленного правителя, связанный с представлениями о мире. Согласно им весь мир являл собой первоначально хаос, состоящий из мельчайших частиц, которые в конце концов разделились на легкие и светлые, олицетворявшие мужское начало, — они поднялись вверх, и тяжелые, темные, связанные с женским началом, — они опустились вниз. Легкие, светлые частицы — ян образовали небо, тяжелые, темные — инь — землю. Небо для китайцев было и осталось верховным божеством: правитель, ван, считался сьшом Неба, которому оно вручило разрешение на царство, нечто вроде небесной грамоты, Повеления, которое называлось "1 яиь-мин и вручалось только по-настоящему добродетельному человеку. Падение царства Инь китайские представления связывали с тем, что последний иньский правитель утратил право на власть из-за своей недобропорядочности. Это была первая социально-политическая теория, согласно которой не сила завоевателей, а именно моральные качества становились основанием для получения власти, поэтому власть становится неоспоримой: она дана Небом за мудрость и доброту [16,т.1, с. 187]. Так в политическую систему организации китайского общества с ранних пор его существования привносится моральное начало, которое декларируется и сохраняется во все последующие времена, во всех последующих философских теориях, даже если они не только не совпадают, но и прямо противоречат друг другу.  

     Основные источники духовной культуры Китая: даосизм, конфуцианство, легизм.

     Центром китайской традиции всегда было почитание  героев и мудрецов, главные достоинства  которых — служение власти и следование законам    неба, предписывающим умеренность, почтительность, верность и справедливость. Их воспевали древнейшие книги Китая, ставшие впоследствии главными в обучении знанию, необходимому любому грамотному человеку. Эти книги изучались в каждой системе обучения — частной и государственной; позднее они стали целью и средством экзаменационного отбора чиновников на государственные должности: Шуцзин — книга истории, Шицзин — книга народных песен и священных гимнов, Ицзин — книга перемен, -Лицзин — книга о правилах поведения и обычаях и Юэцзин — книга о музыке.

     Среди великих мудрецов Китая особое место  занимают философы, выразившие суть менталитета  древнего китайского общества и оказавшие  сильнейшее влияние на его развитие в последующие времена. Это основатели даосизма и конфуцианства — Лао-цзы  и Конфуций.

     Мудрец  Лао-цзы жил в конце VII — начале VI века до н.э. Любопытно, что при  всем изобилии письменных источников о различных личностях в китайской  истории о Лао-цзы сохранились  только смутные легенды. До сих пор  историки не уверены, что такой человек  существовал реально: это, может  быть, яркая идея древнего мудреца, спокойного, знающего все тайны существования мира и человека в нем. Однако, хотя историки и сомневаются в существовании Лао-цзы, упорные легенды гласят, что он родился в 604 году до н.э., прожил 160 или 200 лет, в старости встретился с Конфуцием, написал книгу «Даодэцзин» («Книга о дао и дэ» или «Книга о Пути и Добродетели»).

     Если  брать философскую сторону этой книги, то нужно заметить, что главная  идея даосизма — учение о дао. В  переводе «дао» означает: путь, дорога, средство, способ говорить, вести за собой. Из этого видно, что это не то, что можно назвать просто обычной дорогой, по которой путник перемещается в пространстве. Мудрецы и философы трактовали дао, как закон природы, присущий ей изначально, как источник жизни, как «мать всех вещей», «путь природы». Он невидим и вездесущ, неотделим от мира, в нем рождается и им управляет. Дао порождает все вещи в мире, но делает это, бездействуя. Дао соединяет в себе все возможные противоположности мира:

Стоит всем в Поднебесной узнать, что  прекрасное —это прекрасное, тут же появляется безобразное. Стоит всем только узнать, что добро — это  добро, тут же появляется зло.

     И потому то, что порождает друг друга, — это бытие и небытие, то, что уравновешивает друг друга, — это тяжелое и легкое, то, что ограничивает друг друга, — это длинное и короткое, то, что служит друг другу, — это высокое и низкое, то, что вторит друг другу, — это голос и звук, то, что следует друг за другом, — это прошлое и настоящее, и так без конца. Вот почему мудрый живет себе спокойно, свободный от необходимости заниматься делами, действуя, руководствуется «знанием без слов». Вся тьма вещей существует издавна, но их существованию нет начала. Рождаются, но не пребывают, действуют, не надеясь на других, добиваясь успеха, не останавливаются на этом… Ведь только тот, кто не останавливается, ничего не теряет. (Перевод А. Кувшинова)

     Для того, чтобы постичь дао, нужно  бесконечно изучать его. Следуя дао, нужно быть последовательным и точным, стараться в личном пути (дао) ничего не изменять вокруг себя, углубляя только дао Вселенной. Лучший способ познания и жизни — это бездействие, недеяние — у-вэй, которое ведет к свободе, счастью, процветанию:

     Говорю  тебе: «Будь ровным и спокойным, словно переправляешься через реку зимой. Будь внимательным и осмотрительным, как если бы со всех сторон тебя окружали опасности.

Соблюдай  такое достоинство, которое подобает путнику, обретшему временный приют». (Перевод А. Кувшинова)

     Если  не вмешиваться в дао Вселенной, не применять к ней искусственных, не свойственных ей самой мер, она  сама придет к порядку. И мудрый, следующий дао Вселенной правитель  не делает ничего, чтобы управлять  страной. Тогда, развиваясь свободно, согласно с дао Вселенной, страна спокойна, гармонична и процветает. Если усилия противоречат закону мира, то они представляют собой пустую трату сил и ведут  к гибели. Целью человека и правителя  должна быть «гармония мира» —  слияние человека с природой. Поэтому  все искусственное, связанное с  суетой и повседневностью, считается лишним, мешающим осуществлению дао.

Лао-цзы  полагал, что ничего не нужно вносить  в естественное течение жизни, даже в воспитание и обучение. «Трудно  управлять народом, когда у него много знаний. Поэтому управление страной при помощи знаний — враг страны, а без их применения — счастье страны».

     Любая книга, написанная на Востоке, учение или  религия непременно касаются нравственности. Этой постоянно соблюдаемой традиции следует и «Даодэцзин». Этика  Лао-цзы — это этика мудреца, не обладающего тщеславием. Он не гонится  за богатством, ценит более всего  жизнь, природу и свое предназначение, которое он должен познать в этом мире:

«Как слава, так и позор причиняют одни беспокойства. Страх потерять то, что имеешь, вредит тебе больше всего. …Успех делает тебя зависимым — сначала боишься его не найти, потом боишься его потерять… …Причина всех моих бед заключается в том, что мне есть, что терять. …дорожи не тем, что у тебя есть, а миром, что окружает тебя, и все, что нужно для жизни, получишь в дар от него. Люби не себя, а землю, на которой живешь, и сможешь найти у нее поддержку и опору.» (Перевод А. Кувшшова)

     Лао-цзы  утверждает равенство всех вещей  в мире так же, как и равенство  всех людей. Мудрый в его книге  одинаково относится и к знатному, и к рабу, он свободен не только от всяческих предрассудков и пристрастий, но и не печалится о жизни и  смерти. Мудрец понимает, что и жизнь, и смерть, и Вселенная естественны  и неизбежны, и это позволяет  ему соединиться с вечностью.

     Таким образом, учение Лао-цзы проповедует  совершенно пассивный образ жизни, следование естественному состоянию, «недеяние», которое вовсе не является синонимом безделья или лени, —  это особая форма деятельного  познания, предполагающая только одно: невмешательство в дао Вселенной, чему должны следовать правители  и все подданные. Умиротворение, за которым проглядывает аскетизм, отшельничество, поиск мира в себе и себя в мире — вот центральное  звено даосизма, оставившего значительный след в культуре Китая.

     Совершенно  иного склада было учение Конфуция (551—479 гг. до н.э.), ставшее основой  менталитета всех последующих поколений  Китая, так глубоко проникшее  в традиции, обычаи и образ жизни, что до сих пор невозможно отделить многие конфуцианские принципы от более  поздних наслоений в культуре.

     Конфуцианство как учение обозначалось иероглифами  жу узя что буквально переводится: школа ученых книжников. Такими книжниками часто были люди из обедневших чиновничьих  семей. Они становились бродячими  учителями, зарабатывавшими себе на хлеб тем, что помогали изучить древние  книги, которые мы уже называли. Их нужно было учить наизусть для  того, чтобы участвовать в экзаменах, дающих право на определенную должность.

     Конфуций (латинизированное имя) или Кун-цзы, то есть учитель Кун, — выходец  из обедневшей аристократической семьи  чиновников и военных. Древние китайские  книги говорят о его прилежании в учебе, о том, что он рано женился ( в 19 лет), получил должность хранителя  зерновых амбаров. Он был мягок и  энергичен, внимателен к людям. Но впоследствии оставил карьеру чиновника и занялся преподаванием, до 66 лет провел в путешествиях. За это время он приобрел много учеников разного возраста и положения. Учение проходило в беседах (чуть позже в Греции жил и учил почти так же великий Сократ). Беседы, в которых изложена сущность конфуцианского учения, составили книгу «Луньюй» («Рассуждения и беседы»), написанную учениками и последователями Конфуция .

     В школе Конфуция изучали четыре дисциплины: мораль, политику, литературу, язык. Конфуций не рассматривал тайны бытия, вопросы  познания мира. Его интересовал человек  в мире людей, его учение — политика и этика. Но и Конфуций отдает дань традициям, называя началом начал  Небо, в котором он видит часть  природы, доступную для наблюдений, а также — высшую духовную силу, образующую и направляющую природу  и человека. Согласно Конфуцию жизнь  и смерть определяются судьбой, богатство  и знатность зависят от Неба.

     Кроме Неба в конфуцианстве присутствует и знакомая нам категория —  дао. Но дао Конфуция — это моральная  величина, моральный закон, путь поведения, долг, которому человек должен следовать  в своих поступках. Считается, что  Небо наградило человека натурой, поэтому  поступать нужно в соответствии с волей Неба — это и есть дао, которое у каждого человека неповторимо. Человек должен познать  свое дао и овладеть им. Степень  владения дао зависит от образованности. Познание дао можно развивать  и совершенствовать в процессе обучения при помощи жэнь (гуманности). Еще  раз отметим, что примерно в это  же время Сократ цитировал надпись  на храме Аполлона в Дельфах: «Познай  самого себя!» Это и в Греции считалось труднейшей задачей. Для  Конфуция познание самого себя — это  самосовершенствование, целью которого становится достижение статуса «благородного  мужа» — цзюньцзы. Это понятие  становится главным для конфуцианского учения, цель которого — достигнуть порядка и равновесия при помощи морали.

     «Благородный  муж» Конфуция это — идеальный  образ человека, обладающего совершенством  поведения, честного, бескорыстного, мудрого, справедливого. Вся его жизнь  — служение людям ради утверждения  истины. Для «благородного мужа»  характерны добродетели: жэнь (переводится  и как человеколюбие), долг — иероглиф «и», этикет — ли, знание — чжи, верность — синь и сыновняя почтительность — сяо.

     Среди этих добродетелей следует выделить жэнь, ли и сяо. Проявлениями жэнь являются справедливость, искренность, милосердие, доброта, сдержанность. Это понятие  многозначно, в него входят: культура в целом, идеальные отношения  в семье, обществе и государстве. На этом основании было сформулировано «золотое правило нравственности».[, с. 289]. Чего себе не пожелаешь, того не делай и другим.

Согласно  жэнь человек должен знать свое место: «Правитель должен быть правителем, отец — отцом, а сын — сыном» . Так  утверждается разделение обязанностей в обществе и, как результат, строгая  иерархия.

     Сыновняя  почтительность, сяо — уважение к родителям и старшим по возрасту и должности становится основой жэнь, а в сочетании с ним особенно эффективна как принцип управления страной, которую Конфуций представляет как большую семью. В семье человек должен получить основы воспитания, согласно им дети должны быть не только покорны воле родителей, но и обязаны искренне любить их. «Если человек не любит родителей, не признает сыновних обязанностей, он — существо ненормальное. Не любить и не почитать отца и мать — это все равно, что сознательно сократить или погубить свою жизнь» [13,с. 289].

       В Китае говорили: «Всякий злодей  начал с того, что стал дурным сыном»[13,с. 289]. Для Конфуция человек — центральное звено всего его учения, поэтому большое внимание он уделяет самовоспитанию и самоусовершенствованию, основанным на знаниях, разумном следовании предписаниям, обычаям, этикету. Путь к совершенству имеет три ступени: поэзия, этикет (ли) и музыка. Поэзия развивает мышление, фантазию, умение понимать других людей. Музыка — средство изменения плохих обычаев, потому что она учит человека тончайшим оттенкам чувств. Ли — этикет стоит в центре всего стремления «благородного мужа» к совершенству.

Точный  перевод понятия ли многозначен: приличие, церемония, обряд, ритуал, благопристойность. Первоначально слово «ли» обозначало специальную обувь для совершения религиозного обряда. Ли несет в себе два значения: приличие, исполнение установленных предписаний в поведении и собственно ритуал поведения. С помощью ли человек сдерживает себя, проявление открыто своих чувств в Китае считается верхом неприличия; нельзя делиться горем или рассказывать о болезнях, чтобы не отягощать других своими заботами. При всем благородстве таких установок человек все-таки не мог проявляться как индивидуальность: следование этикету требовало стандарта в поведении, но тем не менее ценность морали становится абсолютом. «Умереть с голоду — событие маленькое, а утратить мораль — большое», — говорили конфуцианцы». [13, с. 289]:

     Трудно  однозначно оценить вклад Конфуция в китайскую культуру. Богатство  и гармония его этических рассуждений  не имеют себе равных для VI—V веков  до н. э. Но в то же время — это  суровая мораль общества, в котором  отдельный человек ничего не значит как индивидуальность, общества, в котором царит только подчинение, верность правителю, как отцу великой семьи — Китая, как сыну Неба. Однако Конфуций полагал, «что желанный порядок, гармония и процветание могут наступить только в результате морального совершенствования, в результате сознательных усилий людей, «благородных мужей», стоящих на службе у просвещенного правителя» [13, с. 289]. Он не сторонник создания кодекса написанных законов, по которым нужно управлять государством или подчиняться. «Благородный муж,— учил мудрец,— проявляет осторожность по отношению к тому, чего не знает… Если слова не имеют под собой оснований, то дела не могут осуществляться. Если дела не могут осуществляться, то ритуал и музыка не процветают. Если ритуал и музыка не процветают, то наказания не проявляются надлежащим образом. Если наказания не проявляются надлежащим образом, народ не знает, как себя вести». Мы видим, что Конфуций не стремился к равенству в противоположность Лао-цзы, более того, он полагал, что «Сын Неба считал вельмож своими руками, добродетель и закон — уздой, чиновников — вожжами, наказания — стимулом, народ — лошадью. Чтобы хорошо управлять лошадью, нужно правильно ее взнуздать, ровно держать вожжи и вовремя пользоваться стимулом…»[13,с. 290].