Отношение к жизни и смерти в религиях мира

Введение.

        Жизнь и смерть - вечные темы  духовной  культуры  человечества  во  всех  ее

подразделениях.  О  них  размышляли  пророки  и   основоположники   религий, фило- софы и моралисты, деятели искусства и  литературы,  педагоги  и  медики. Вряд ли най-дется взрослый человек, который рано или поздно не  задумался  бы о смысле своего су-ществования, предстоящей смерти и  достижении  бессмертия. Эти мысли приходят в го-лову детям и совсем юным людям, о чем  говорят  стихии проза, драмы и трагедии, пись-ма и  дневники.  Только  раннее  детство  или старческий маразм избавляют человека от необходимости решения этих проблем.

         По сути дела, речь идет  о  триаде:   жизнь  -  смерть  -  бессмертие, поскольку   все   духовные   системы   человечества   исходили    из    идеи противоречивого  единства  этих   феноменов.   Наибольшее   внимание   здесь уделялось смерти и обретению бессмертия в жизни иной,  а  сама  человеческая жизнь трактовалась как миг, отпущенный  человеку для  того,  чтобы  он  мог достойно подготовиться к смерти и бессмертию.

      За  небольшими исключениями у всех  времен  и  народов  высказывались   о жизни достаточно негативно: “Жизнь – страдание” (Будда:  Шопенгауэр  и др.);“Жизнь –

сон “(Платон, Паскаль); “Жизнь - бездна зла” (Древний Египет); “ Жизнь  -борьба и странствие  по  чужбине” (Марк  Аврелий);  “Жизнь  -  это  повесть глупца, расска-занная идиотом, полна  шума  и  ярости,  но  лишенная  смысла”(Шекспир); “Вся челове-ческая жизнь глубоко погружена в неправду” (Ницше)  и т.п.

      Об  этом же говорят пословицы  и поговорки разных народов типа "Жизнь -копейка". Ортега-и-Гассет определил человека не как тело и не  как дух,  а как специфически чело-веческую драму.  Действительно,  в  этом  смысле  жизнь каждого человека драматична  и  трагична:  как  бы  удачно  не  складывалась жизнь, как бы она не была длительна - конец ее неизбежен.  Греческий  мудрец Эпикур сказал так: "Приучай себя  к мысли,  что смерть  не  имеет  к  нам никакого отношения. Когда мы  существуем,  смерть  еще  не  присутствует,  а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем".

      Смерть  и  потенциальное  бессмертие  -  самая  сильная  приманка  для философского ума, ибо  все  наши  жизненные  дела  должны,  так  или  иначе, соизмеряться с вечным. Человек обречен на размышления о жизни и смерти  и  в этом его отличие от животного, которое смертно, но не знает об этом.  Смерть вообще  -  расплата  за  усложнение  биоло-гической  системы.   Одноклеточные практически бессмертны и амеба в этом смысле сча-стливое существо.

      Когда  организм становится многоклеточным, в него как  бы  встраивается механизм  самоуничтожения  на  определенном  этапе  развития,  связанный   с геномом.

      Столетиями  лучшие  умы  человечества  пытаются  хотя  бы  теоретически опроверг-нуть этот тезис, доказать, а затем  и  воплотить  в  жизнь  реальное бессмертие. Однако  идеалом  такого  бессмертия  является  не  существование амебы и не ангельская жизнь в лучшем  мире.  С  этой  точки  зрения  человек должен жить вечно, находясь в постоянном  расцвете  сил.  Человек  не  может смириться с тем, что именно ему придется уйти из это-го  великолепного  мира, где кипит жизнь. Быть вечным  зрителем этой грандиозной  картины  Вселенной, не испытывать "насыщения днями" как библейские пророки - может ли быть  что-то более заманчивым?

        Но, размышляя об этом,  начинаешь  понимать,  что  смерть  -  пожалуй, единствен-

ное, перед чем  все равны:  бедные  и  богатые,  грязные  и  чистые, любимые и нелюби-мые. Хотя и в древности, и в наши дни постоянно  делались  и делаются попытки убедить мир, что есть люди, побывавшие "там" и  вернувшиеся назад, но здравый  рассудок  отка-зывается  этому  верить.   Требуется  вера, необходимо  чудо,  какое  совершил  евангельс-кий  Христос,  "смертию смерть поправ". Замечено,  что  мудрость  человека  часто  выражается  в  спокойном отношении к жизни и смерти. Как сказал Махатма  Ганди:  "Мы  не  знаем,  что лучше - жить или умереть. Поэтому нам не следует  ни  чрезмерно  восхи-щаться жизнью, ни трепетать при мысли о смерти. Мы должны  одинаково относиться  к ним обоим. Это идеальный вариант". А еще задолго до этого  в  "Бхагавадгите"сказано:  "Воистину,  смерть  предназначена  для  рожденного,   а   рождение неизбежно для умер-шего. О неизбежном - не скорби".

       Вместе  с  тем,  немало  великих   людей  осознавали  эту  проблему  в трагических  тонах.   Выдающийся   отечественный   биолог   И.И.   Мечников, размышлявший  о  возможности  "воспитания  инстинкта  естественной  смерти", писал о Л.Н.Толстом: "Когда Толстой,  терзаемый  невозможностью  решить  эту задачу и преследуемый стра-хом смерти, спросил себя,  не  может  ли  семейная любовь успокоить его душу, он тотчас увидел, что это - напрасная надежда.  К чему, спрашивал он себя, воспитывать детей, ко-торые вскоре очутятся в  таком же критическом состоянии, как и их отец? Зачем  мне  любить  их,  растить  и блюсти их? Для того же отчаяния, которое во мне, или для тупо-умия? Любя  их, я не могу скрывать от них истины, - всякий шаг  ведет  их  к познанию  этой истины. А истина - смерть".

Измерения проблемы жизни, смерти и бессмертия.

        Первое  измерение  проблемы  жизни,  смерти  и  бессмертия - биологическое, ибо эти состояния  являют  по  сути  дела  различные  стороны одного феномена. Давно уже была высказана гипотеза  панспермии,  постоянного наличия жизни и смерти во Вселен-ной,  постоянного     их     воспроизводства в  подходящих   условиях.   Известно  опреде-ление Ф. Энгельса: "Жизнь  есть способ существования белковых тел, и этот способ  существования  состоит  по своему существу в  постоянном  самообновлении  химических  составных  частей этих тел", акцентирует космический аспект жизни.

      Рождаются, живут и  умирают   звезды,  туманности,  планеты,  кометы  и другие кос-мические тела, и в этом смысле не исчезает никто и  ничто.  Данный аспект наиболее разработан в  восточной  философии  и  мистических  учениях, исходящих из принци-пиальной невозможности только разумом понять смысл  этого вселенского кругооборота. Материалистические концепции строятся на  феномене самопорождения жизни и само-уничтожения, когда, по словам  Ф.  Энгельса,  "  с железной необходимостью" порождает-ся жизнь и  мыслящий  дух  в  одном  месте Вселенной, если в другом он исчезает.

       Осознание единства жизни человека и человечества  со  всем  живым  на планете, с ее биосферой, равно как и потенциально возможными  формами  жизни во Вселенной имеет огромное мировоззренческое значение.

      Это идея святости жизни, права  на жизнь  для любого  живого  существа уже в  силу  самого  факта  рождения  принадлежит  к  числу  вечных  идеалов человечества. В преде-ле, вся Вселенная и  Земля  рассматриваются  как  живые существа, а вмешательство в еще плохо познанные  законы  их  жизни  черева-то экологическим кризисом. Человек  пред-стает  как  малая  частица  этой  живой Вселенной,  микрокосмос,  вобравший  в  себя  все  богатство   макрокосмоса. Чувство  "  благоговения  перед  жизнью",  ощущение  своей  причастности   к удивительному  миру  живого  в  той   или   иной   степени   присуще  лю- бой мировоззренческой  системе.  Даже,   если   биологическая,  телесная   жизнь считает-

ся  неподлинной, транзитной формой человеческого  существования,  то  и в этих случаях (например, в христианстве) человеческая плоть может и  должна обрести иное, цветущее состояние.

         Второе измерение проблемы жизни, смерти и бессмертия  связано с уяснением специфики человеческой жизни и ее отличия от жизни  всего  живого. Уж более тридцати веков мудрецы, пророки и философы разных стран  и  народов пытаются найти  этот водо-  раздел.  Чаще  всего полагают,  что все дело  в осознании факта предстоящей смерти: мы знаем, что умрем и  лихорадочно  ищем путь к бессмертию. Все остальное живое тихо и  мирно  завершает  свой путь, успев воспроизвести новую жизнь или послужить удобре-нием  почвы  для  другой жизни. Человек же обречен  на  мучительные  пожизненные  раздумья  о  смысле жизни или ее бессмысленности,  изводит  этим  себя,  а  часто  и  дру-гих,  и вынужден топить эти проклятые вопросы в вине или  наркотиках.   Отчасти  это

верно,  но  возникает  вопрос:  как  быть  с  фактом  смерти  новорожденного ребенка, ко-торый  не  успел  еще  ничего  понять,  или  умственно  отсталого человека, который не в состоянии ничего понимать? Считать ли  началом  жизни человека момент зачатия (кото-рый невозможно точно определить  в  большинстве случаев) или момент рождения.

        Известно,  что  умирающий   Л.Н.Толстой,    обращаясь   к  окружающим, сказал, чтобы они обратили свои взоры на миллионы других людей,  а не  глядели на одного льва.  Безвестная,  и  никого  не  трогающая  кроме  матери  смерть,  смерть маленького  существа  от  голода  где-нибудь  в  Африке  и  пышные  похороны всемирно известных лидеров перед лицом вечности не имеют  различий.  В  этом смысле глубоко прав анг-лийский поэт Д.Донн, сказавший,  что  смерть  каждого человека умаляет все человечест-во и поэтому "никогда не спрашивай,  по  кому звонит колокол, он звонит по тебе".

      Очевидно, что специфика жизни,  смерти  и бессмертия  человека  прямо связаны с разумом и его проявлениями, с успехами и достижениями  человека  в течение жизни, с оценкой  его  современниками  и  потомками.  Смерть  многих гениев в молодом возрасте, бесспорно, трагична, но при  этом  нет оснований считать, что их последующая жизнь, если бы  она  состоялась,  дала  бы  миру нечто еще более гениальное. Здесь действует какая-то  не  вполне  ясная,  но эмпирически очевидная закономерность, выражаемая христианским тезисом:  "Бог прибирает в первую очередь лучших".

       В  этом  смысле  жизнь   и   смерть   не   охватывается   категориями рационального познания, не укладывается в рамки  жесткой  детерминистической модели мира и челове-ка. Рассуждать об этих понятиях  хладнокровно  можно  до определенного предела.  Он  обусловлен  личной  заинтересованностью  каждого человека и его способностью к инту-итивному постижению  предельных  оснований человеческого бытия. В этом отношении каждый подобен пловцу,  прыгнувшему  в волны среди открытого моря. Надеяться  надо  только  на  себя,  несмотря  на человеческую солидарность, веру в Бога, Высший разум  и  т.д.   Уникальность человека, неповторяемость личности проявляется здесь в  высочайшей  степени. Генетики  подсчитали,  что  вероятность  появления на  свет  именно   этого че-

ловека  от  данных  родителей  составляет  один  шанс  на  сто  триллионов случаев.  Если  уж  это  свершилось,  то  какое  же  поражающее  воображение многообразие человечес-ких смыслов бытия предстает перед человеком, когда  он задумывается о жизни и смерти?

        Третье  измерение  этой  проблемы  связано  с  идеей  обретения бессмертия, которая рано или поздно становится в  центр  внимания  человека, особенно если он достиг зрело-го возраста.

      Выделяют несколько  видов  бессмертия,  связанных  с  тем,  что  после человека ос-тается его дело, дети, внуки и т.д., продукты его деятельности  и личные вещи, а также плоды духовного производства (идеи, образы и т.д.).

       Первый вид бессмертия - в генах потомства, близок  большинству  людей. Кроме принципиальных противников брака и семьи и  женоненавистников,  многие стремятся увековечить себя именно этим способом. Одним  из  мощных  влечений человека  являет-ся  стремление  увидеть  свои  черты  в  детях,   внуках   и правнуках.  В королевских ди-настиях Европы прослежена передача  определенных признаков (например, носа у Габс-бургов) на протяжении нескольких  поколений. С этим связывается наследование  не  только  физических  признаков,  но  и нравственных  принципов  семейного  занятия  или  ремесла  и  т.д.  Историки установили, что многие выдающиеся   деятели   русской   куль-туры   19   века находились  в родстве  (пусть  и  отдаленном)  между  собой.     Один    век включает  в  себя  четыре поколения.

      Таким образом, за две тысячи  лет сменилось  80  поколений,  и  80-й предок  каждого  из  нас  был  современником  Древнего  Рима,  а   130-й   -современником египетского фа-раона Рамзеса II.

       Второй вид бессмертия - мумификация тела  с  расчетом  на  вечное  его сохранение.   Опыт   еще   египетских   фараонов,   практика    современного бальзамирования (В.И. Ленин, Мао-Дзэдун др.)  говорят  о  том,  что  в  ряде цивилизаций  это  считается  при-нятым.  Достижения  техники  конца  XX  века сделали возможным  криогенезацию  (глу-бокое  замораживание)  тел  умерших  с расчетом на то, что  медики  будущего  оживят  и  вылечат  ныне  неизлечимые болезни. Такая фетишизация человеческой  телесности  характерна  в  основном для тоталитарных обществ, где  геронтократия  (власть  стариков)  становится основой стабильности государства.

       Третий  вид бессмертия  -  упование  на  "растворение"  тела  и духа умершего  во  Вселенной,  вхождение   их  в  космическое  "тело",  в  вечный кругооборот  материи.  Это  характерно  для  ряда   восточных   цивилизаций, особенно японской. К такому решению  близка  исламская  модель  отношения  к жизни   и   смерти   и   разнообразные   материа-листические    или    точнее натуралистические концепции. Здесь речь идет об утрате лич-ностных качеств  и сохранению частиц бывшего тела, могущих войти в  состав  других  организмов. Такой крайне абстрактный вид бессмертия неприемлем для большинства  людей  и эмоционально отвергается.

        Четвертый  путь  в  бессмертие  связан  с   результатами   жизненного творчества человека.  Недаром членов различных академий  награждают  титулом "бессмертные".   Научное   открытие,   создание   гениального   произведения литературы и искусства, ука-зание пути человечеству в  новой  вере,  творение философского   текста,   выдающаяся   военная    победа    и    демонстрация государственной  мудрости  -  все  это  оставляет  имя  человека  в   памяти благородных потомков.  Увековечиваются  герои  и  пророки,  страстотерпцы  и святые, зодчие и изобретатели. Навечно сохраняются в памяти  челове-чества  и имена жесточайших тиранов и величайших преступников.  Это  ставит  вопрос  о неоднозначности оценки масштабов личности человека.  Создается  впечатление, что чем большее количество  человеческих  жизней  и  сломанных  человеческих судеб лежит на совести того или иного исторического персонажа,   тем  больше у него шансов попасть  в  историю  и  обрести  там  бессмертие.  Способность влиять на жизнь сотен миллионов лю-дей, "харизма" власти  вызывает  у  многих состояние мистического ужаса, смешанного с почтением. О таких людях  слагают легенды и предания, которые передаются от поколе-ния к поколению.

        Пятый путь в бессмертие  связан  с достижением различных  состояний, которые наука называет "измененные состояния сознания".      В основном  они являются продук-том системы психотренинга и медитации, принятой  в  восточных религиях  и  цивилиза-циях.  Тут   возможны   "прорыв"   в   иные   измерения пространства  и  времени,  путе-шествия  в  прошлое  и  будущее,   экстаз   и просветление, мистическое ощущение причастности к Вечности.

         Можно сказать, что смысл смерти и бессмертия, равно  как  и  пути  его достижения,

 являются  обратной стороной  проблемы  смысла  жизни.   Очевидно, эти вопросы ре-шаются различно, в зависимости от ведущей  духовной  установки той или иной  цивили-зации.

Отношение к смерти, проблемы жизни, смерти и бессмертия в религиях мира.

       Рассмотрим данные проблемы применительно к  трем  мировым  религиям  -

христианству, исламу и буддизму и цивилизациям, на них основанным.

Христианство.

        Христианское  понимание  смысла  жизни,  смерти  и   бессмертия исходит из ветхо-заветного положения: " День смерти  лучше  дня  рождения"  и новозаветной  заповеди  Христа  "...  я  имею  ключи  от  ада   и   смерти".Богочеловеческая сущность христианства проявляется  в  том,  что  бессмертие личности как целостного существа мыслимо только через  воскресение.  Путь  к нему открыт искупительной жертвой Христа  через  крест  и  воскресение.  Это сфера тайны и чуда,  ибо  человек  выводится  из  сферы  действия  при-родно-космических сил  и стихий и ставится как личность  лицом  к  лицу  с  Богом, ко-

торый тоже есть личность.

      Таким образом, целью жизни человека  является  обожение,  движение  к жизни веч-ной. Без осознания этого, земная жизнь превращается в  сон,  пустую и праздную мечту, мыльный пузырь. В сущности, она есть только  приготовление к жизни вечной, которая не за  горами  для  каждого.  Поэтому  и  сказано  в Евангелии: "Будьте готовы: ибо,  в  кото-рый  час  не  думаете,  придет  сын Человеческий".  Чтобы жизнь не превратилась, по  словам  М.Ю.Лермонтова,  "в пустую и глупую шутку", необходимо всегда помнить о смертном  часе.  Это  не трагедия, а переход в мир иной, где уже обитают мириады душ, добрых  и  злых и где каждая новая входит  на  радость  или  муку.  По  образному  выра-жению одного из нравственных иерархов: "Умирающий  человек  -  заходящее  светило, заря которого уже блещет над другим миром".  Смерть  разрушает  не  тело,  а тленность его и поэтому она - не конец, а начало жизни вечной.

      Иное понимание бессмертия  христианство  связало с образом "Вечного жида" Агас-фера. Когда изнемогающий под тяжестью креста Иисус шел на  Голгофу и захотел отдох-нуть, стоявший среди других Агасфер сказал:  "Иди,  иди",  за что и был покаран - ему на-всегда было отказано в покое  могилы.  Из  века  в век обречен он скитаться  по  миру,  до-жидаясь  второго  пришествия  Христа, который один может лишить его постылого бес-смертия.

      Образ "горного" Иерусалима  связан с отсутствием там  болезни,  смерти, голода, хо-лода, нищеты, вражды, ненависти, злобы и  прочих  зол.  Там  жизнь без труда и радость без печали, здоровье без немощи и честь без опасности. Все в цветущей юности  и  во-зрасте  Христа  утешаются  блаженством,  вкушают плоды мира, любви, радости и весе-лья, причем "друг друга  любят  как  себя". Евангелист Лука так определил суть христиан-ского подхода к жизни  и  смерти: "Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых. Ибо у него все живы".  Христианство категорически осуждает самоубийство, так как человек  не  принад-лежит  себе, его жизнь и смерть " в воле Божьей".

Ислам.

        Другая мировая религия - ислам - исходит из факта сотворенности человека волей всемогущего Аллаха, который,  прежде  всего,  милосерден.  На вопрос человека: "Разве, когда я умру, я буду известен живым?",  Аллах  дает ответ: "Разве не вспомнит человек, что мы сотворили его раньше,  а   был  он ничем?".  В отличие от христианства, земная  жизнь  в  исламе  расценивается высоко. Тем не менее, в Последний день все будет   унич-тожено,   а   умершие воскреснут  и предстанут перед  Аллахом для окончательного суда.  Вера  в загробную  жизнь  является необходимой, поскольку в этом случае человек будет оценивать свои действия и поступки  не с точки зрения личного интереса, а в смысле веч-ной  перспективы.

      Разрушение всей  Вселенной   в  день  Справедливого  суда  предполагает творение со-вершенно  нового  мира.  О  каждом  человеке  будет  представлена "запись" деяний и мы-слей,  даже  самых  тайных  и  вынесен  соответствующий приговор. Таким образом, вос-торжествует принцип верховенства законов  морали и разума над физическими законо-мерностями. Морально чистый человек не  может находиться в униженном положении, как  это  имеет  место  в  реальном  мире. Ислам категорически запрещает самоубийство.

      Описание рая и ада в Коране  полны ярких подробностей, дабы  праведники могли полностью удовлетвориться, а грешники получить по заслугам. Рай -  это прекрасные "са-ды вечности, внизу  которых  текут  реки  из  воды,  молока  и вина";  там  же   "чистые  супруги",   "полногрудые  сверстницы",  а   также "черноокие и большеглазые,  украшен-ные  браслетами  из  золота  и  жемчуга".Сидящих на коврах и опирающихся на зеленые подушки обходят  "мальчики  вечно юные", предлагающие на блюдах из золота "мясо птиц".   Ад  для  грешников  - огонь и кипяток, гной и помои, плоды  дерева  "заккум",  по-хожие  на  голову дьявола, а их удел - "вопли и  рев".   Спрашивать  Аллаха  о  смертном  часе нельзя, так как знание об этом только у него, а " что  тебе  дано  знать,  -может быть, час уже близок".

Буддизм.

         Отношение  к  смерти  и  бессмертию  в   буддизме   значительно отличается  от  христианского  и  мусульманского.  Сам   Будда   отказывался отвечать на вопросы:  "Бес-смертен ли познавший истину или  смертен  он?",  а также: может ли  познавший  быть  смертным  и  бессмертным  одновременно?  В сущности, признается только один вид "дивного бессмертия"  -  нирвана,  как воплощение трансцендентного  Сверхбытия,  Абсолютного  Начала,  не  имеющего атрибутов.

       Буддизм  не  стал  опровергать   развитое   брахманизмом   учение   о переселении душ, т.е. веру в то,  что  после  смерти  любое  живое  существо снова возрождается в виде  нового  живого  существа  (человека,  животного, божества,  духа  и  т.д.).  Однако  буд-дизм  внес   в   учение   брахманизма существенные изменения. Если брахманы утвержда-ли, что  путем  различных  для каждого  сословия  ("варны")  обрядов,  жертв  и  заклина-ний  модно  достичь "хороших перерождений", т.е.  стать раджей,  брахманом,  богатым купцом  и т.д., то буддизм объявил всякое перевоплощение, все виды  бытия неизбежным

несчастьем  и  злом.  Поэтому  высшей  целью  буддиста  должно  быть  полное прекраще-

ние перерождений и достижение нирваны, т.е. небытия.

       Поскольку  личность  понимается  как  сумма  драхм,   находящихся   в постоянном   потоке   перевоплощения,   то   отсюда    следует    нелепость, бессмысленность  цепи  природных  рождений.  "Дхаммапада"  утверждает,   что "рождение вновь и вновь -  горестно".  Выходом является  путь  обретения нирваны, прорыв цепи бесконечных  пере-рождений  и  достижение  просветления, блаженного "острова", находящегося в глубине сердца  человека,  где  ""ничем не владеют" и "ничего не жаждут". Известный символ нир-ваны - угашение  вечно трепещущего  огня  жизни  хорошо  выражает  сущность  буддийс-кого  понимания смерти  и  бессмертия.  Как  говорил  Будда:  "Один  день  жизни   чело-века, видевшего бессмертную стезю, лучше  столетнего  существования  человека,  не ви-девшего высшей жизни".

      Для большинства людей достичь  нирваны сразу,  в  данном  перерождении, невозмож-

но. Следуя по  пути  спасения,  указанному  Буддой,  живое  существо обычно должно снова и снова перевоплощаться. Но это будет  путь  восхождения к  "высшей  мудрости",  достигнув   которой   существо   сможет   выйти   из "круговорота бытия", завершить цепь своих перерождений.

      Спокойное и умиротворенное отношение  к  жизни,  смерти  и бессмертию, стремле-ние к просветлению и освобождению от  зла  характерно  и  для  других восточных  рели-гий  и  культов.  В   этой   связи   меняется   отношение   к самоубийству;  оно считается не  столь  греховным,  сколько   бессмысленным, ибо   не   освобождает человека  от  круга  рождений  и  смертей,  а  только приводит к рождению  в  более  низком  воплощении.  Нужно  преодолеть  такую привязанность к своей личности, ибо,  по  словам  Будды,  "природа  личности есть непрерывная смерть".

Смысл жизни.

       Концепции   жизни,   смерти   и   бессмертия,   основанные   на безрелигиозном и атеистическом подходе к  миру  и  человеку.  Безрелигиозных людей и атеистов часто упрекают за то, что для них земная жизнь -  это  все, а смерть  -  непреодолимая  трагедия,  которая,  в  сущности,  делает  жизнь бессмысленной.  Л.Н. Толстой в своей знаменитой исповеди мучительно  пытался найти в жизни тот смысл, который бы  не  уничтожался  неизбежно  предстоящей каждому человеку смертью.

      Для верующего тут все ясно, а для неверующего  возникает  альтернатива трех воз-можных путей решения этой проблемы.

       Первый путь - это  принять  мысль,  которая  подтверждается  наукой  и просто здравым рассудком, что в  мире  невозможно  полное  уничтожение  даже элементарной частицы, и действуют законы сохранения.  Сохраняется  вещество, энергия  и,  как  полагают,  информация  и   организация   сложных   систем. Следовательно, частицы нашего "я" после смерти войдут в  вечный  кругооборот бытия и в этом смысле будут бессмертными.  Правда,  они  не  будут  обладать сознанием, душой, с которой связывает-ся  наше  "я".  Более  того,  этот  вид бессмертия обретается человеком в течение всей жизни. Можно сказать в  форме парадокса:  мы  живы  только  потому,  что  ежесекундно  умираем.  Ежедневно отмирают эритроциты в крови, клети эпителия, выпадают волосы и т.д.  Поэтому зафиксировать  жизнь и смерть как абсолютные  противоположности  в  принципе невозможно не в действительности ни в мыслях. Это две стороны одной  медали.

      Второй путь - обретение бессмертия  в делах человеческих,  в плодах материального  и  духовного   производства,   которые   входят   в   копилку человечества.  Для  этого,  прежде  всего,  нужна  уверенность  в  том,  что человечество бессмертно  и  идет  косми-ческое  предназначение  в  духе  идей К.Э.Циолковского и  других  космистов.  Если  же  для  человечества  реально самоуничтожение в термоядерной экологической катастрофе, а также  вследствие каких-то  космических  катаклизмов, то  в этом  случае   вопрос ос-тается открытым.

      Третий  путь  к бессмертию,  как правило,  выбирают  люди,  масштаб деятельности которых не выходит за рамки их дома и ближайшего окружения.  Не ожидая вечного бла-женства или вечных мук, не вдаваясь в  "хитрости"  разума, соединяющего микрокосмос (т.е. человека)  с  макрокосмосом,  миллионы  людей просто плывут в потоке жизни, ощу-щая себя, его частицей. Бессмертие для  них - не в вечной памяти облагодетельствованого человечества, а в  повседневных делах  и  заботах.  "Веровать  в  бога  не  трудно....  Нет  вы  в  человека уверуйте!" - Чехов написал это, вовсе не предполагая, что  именно  он,  сам, станет примером такого типа отношения к жизни и смерти.

 Заключение.

       Современная танатология (учение о смерти) представляет собой  одну  из "горячих"  точек естественнонаучного и гуманитарного знания.  Интерес к проблеме смерти обу-словлен несколькими причинами.

      Во-первых, это ситуация глобального цивилизованного  кризиса,  который в принципе может привести к самоуничтожению человечества.

      Во-вторых, значительно  изменилось  ценностное  отношение  к  жизни  и смерти чело-века в связи с общей ситуацией на Земле.

      Почти полтора миллиарда жителей планеты живут в полной  нищете  и еще один мил-лиард приближается к отметке, полтора миллиарда землян лишены какой-либо медицин-ской помощи, миллиард людей не умеют читать  и  писать.  В  мире 700 миллионов безра-ботных. Миллионы  людей  во  всех  уголках  земного  шара страдают от расизма, агрес-сивного национализма.

       Это  приводит  к  выраженному   обесцениванию  человеческой  жизни,  к презрению жизни как своей, так и другого  человека.  Вакханалия  терроризма, рост числа немотиви-рованных убийств и насилия, а  также  самоубийств  -  это симптомы глобальной патоло-гии человечества на рубеже XX - XXI  вв.  В то  же время  на  рубеже  60-х  годов  в  стра-нах  Запада  появилась   биоэтика   - комплексная дисциплина, находящаяся на  стыке  философии,  этики,  биологии, медицины и ряда других  дисциплин.  Она  явилась  своеобразной  реакцией  на новые проблемы жизни и смерти.

      Это совпало с ростом интереса  к правам человека,  в  том  числе  и  по отношению к телесному собственному и духовному бытию и реакции  общества  на угрозу  жизни   на   Земле,   вследствие   обострения   глобальных   проблем человечества.

      Если у человека  есть  нечто   вроде  инстинкта  смерти  (о  чем  писалЗ.Фрейд), то каж-дый имеет естественное, врожденное  право  не  только  жить, каким  он  родился,  но  и  умереть  в  человеческих  условиях.   Одной   из особенностей XX в. является то, что  гу-манизм  и гуманные  отношения между людьми являются основой и залогом выживания для  человечества.  Если  раньше любые социальные  и  природные  катаклизмы  оставляя-ли  надежду  на  то,  что большинство людей выживет и восстановит разрушенное, то  сей-час  витальность можно считать понятием, производным от гуманизма.