Поэтический мир Велимира Хлебникова

ТАТАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ 
 
 
 

ФАКУЛЬТЕТ ФИЛОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ 
 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ 

Поэтический мир Велимира Хлебникова 
 
 
 

Подготовила: Иванова Анастасия

     Гр.0507-01

Проверила: Воронцова Т.В. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

КАЗАНЬ, 2010 
 

  В  наше время, когда так многое  в культуре и обществе обесценивается  и умирает, наследие Велимира (Виктора Владимировича) Хлебникова (1885-1922) снова начинает звучать  актуально. Есть в нем что-то  более прочное, чем преходящая  мода, культурные течения и наслоения. С другой стороны, оно неизбежно отражает уникальную российскую ситуацию начала XX века - период войн и революций, в котором отражаются наши проблемы. Тогда потоками лилась кровь, бушевала разрушительная стихия, но не было недостатка и в созидательной энергии, - открывались пути, появлялись надежды, у поэтов и художников многое получалось. "После купания в водах смерти люд станет другим" (В. Хлебников).   

 Нечто  подобное таким прорывам происходило  в России на изломе перестройки  в конце века, когда у интеллигенции возникли новые иллюзии: ей казалось возможным быстро и позитивно повлиять на социальные процессы - своим словом. Правда, масштабы трагедии были разными, и теперь отрезвление и разочарование наступило быстрее - энтузиазма и сил оказалось меньше, а цинизма гораздо больше...   

 Когда умер Хлебников, один крайне осторожный критик, именно, может быть, по осторожности, назвал все его дело "несуразными попытками обновить речь и стих" и от имени "не только литературных консерваторов" объявил ненужною его "непоэтическую поэзию". Все зависит, конечно, от того, что разумел критик под словом литература. Если под литературой разуметь периферию литературного и журнального производства, легкость осторожных мыслей, он прав. Но есть литература на глубине, есть жестокая борьба за новое зрение, с бесплодными удачами, с нужными, сознательными "ошибками", с восстаниями решительными, с переговорами, сражениями и смертями. И смерти при этом деле бывают подлинные, не метафорические. Смерти людей и поколений. (Ю. Тынянов)   

 Творчество  Хлебникова не сводится к поэзии  и литературе в узком смысле: речь в нем идет о настоящей  жизни и бытии, хотя и в  нетривиальном значении, далеком  от идеалов общества потребления.  Сегодня, в период смены культурной  эпохи и разрушения старого языка и ценностей, грядет очередная волна, когда Хлебников оказывается востребованным и понятым - пусть пока немногими.   

 Хлебников написал даже не стихи, не поэмы, а огромный всероссийский требник-образник, из которого столетия и столетия будут черпать все, кому не лень.   

 Речь Хлебникова... абсолютно светская и мирская русская речь, впервые прозвучавшая за все время существования русской книжной грамоты. Если принять такой взгляд, отпадает необходимость считать Хлебникова каким-то колдуном или шаманом. (О. Мандельштам)   

 В  начале нового тысячелетия издано  новое шеститомное собрание сочинений  под ред. Р.В. Дуганова и Е.Р.  Арензона. Совсем недавно опубликовано  две книги: посмертный сборник  статей Р.В. Дуганова (1940-1998), известного  исследователя наследия поэта, а также первая подробная и цельная биография Хлебникова в серии ЖЗЛ, написанная специалистом по русскому авангарду С.В. Старкиной. Стоит отметить также большую главу "Вселенная Велимира Хлебникова" в книге К. Кедрова "Поэтический космос".   

 На  острове вы. Зовется он Хлебников.    

 Среди  разъяренных учебников   

 Стоит,  как остров, храбрый Хлебников  -   

 Остров  высокого звездного духа.   

 Только  на поприще острова сухо -   

 Он  омывается морем ничтожества.    

(В.  Хлебников. Дети Выдры)   

 Создавая  вместе со своими единомышленниками  новые литературные жанры, не  подпадая под ярлыки и не  вписываясь ни в одно формальное  направление (но оказывая влияние  на ряд из них), Хлебников смело открывал недоступные ранее стороны реальности. Его прозрения уводят в глубины и на высоты, недосягаемые однако без серьезной работы души и духа, которая сейчас не в моде. Он был не от мира сего, "архаистом и утопистом" - и одновременно "человеком огромных знаний и острейшего чувства действительности" (О. Брик).   

 Методы  стандартной академической филологии  явно недостаточны, чтобы охватить  все грани наследия Хлебникова. Хотя в 1920-30-е г. были сделаны  крупные достижения в теории, давшие начало новой советской  школе языкознания и литературоведения  (Тынянов, Эйхенбаум...), и здесь многие идеи были преданы забвению, чтобы теперь возрождаться - во многом трудами "непрофессионалов" и "дилетантов". Вот почему основное внимание мы уделим книге доктора биологических наук Василия Васильевича Бабкова (1946-2006).   

 Судьба и вся жизнь Василия Бабкова и его жены Елены Саканян оказалась тесно переплетена с судьбой и творчеством Хлебникова. Елена (Нелли) Саканян (1944-2003), известный кинорежиссер и драматург, посвятила поэту два фильма: "Путешествие с Двойником" ("Первые хлебниковские игры", 1992) и "Доски Судьбы" (1994). Последний был впервые показан по телевидению только 13 февраля 2004 г. - в день ее рождения, но через год после смерти.   

"Доски  Судьбы" - плод многолетних трудов  и последнее творение Хлебникова - получили широкую известность, однако немногие знакомы с оригиналом этого сочинения, состоящего из семи "листов" (доски судьбы, давшие название книге, используются при исчислении времени и гаданиях тибетскими и калмыцкими астрологами). Поэт начал издавать его незадолго перед смертью; видимо, он увидел вышедшим из типографии только первый лист, отпечатанный в мае 1922 г. тиражом 500 экз. - в долг. После посмертного третьего листа издание прекратилось (типография закрылась, разрешение Главлита было уничтожено, 200 экз. тиража сданы в макулатуру). Лишь недавно В. Бабков на собственные средства осуществил первое полное издание этой книги, снабдив ее обширными пояснениями и комментариями:   

 Моя Хлебниковская книжечка, которую 12 лет читала только Нелли, но в мае 2001-го мы ее за свои деньги издали-таки. (Из письма в редакцию "Вестника")   

 За  это ему благодарны многие  исследователи Хлебникова.   

2. В.  Маяковский, считавший Хлебникова  своим учителем и даже завидовавший  его дарованию ("Если бы я  мог писать так, как Витя..."), назвал его "великолепнейшим и честнейшим рыцарем в нашей поэтической борьбе". "От него пахнет святостью", - сказал Вяч. Иванов. Даниил Андреев рисует яркий образ вечного странника Хлебникова, точно отмечая многие детали его драматической биографии:   

 Как  будто музыкант крылатый -   

 Невидимый  владыка бури -   

 Мчит  олимпийские раскаты   

 По  сломанной клавиатуре.   

 Аккорды... лязг... И звёздный гений,   

 Вширь  распластав крыла видений,   

 Вторгается, как смерть сама,   

 В  надтреснутый сосуд ума.   

 Быт  скуден: койка, стол со стулом.   

 Но  всё равно: он витязь, воин;   

 Ведь  через сердце мчатся с гулом    

 Орудия  грядущих боен.   

 Галлюцинант... глаза - как дети...   

 Он  не жилец на этом свете,   

 Но  он открыл возврат времён,   

 Он  вычислил рычаг племён.   

 Тавриз, Баку, Москва, Царицын   

 Выплевывают  оборванца   

 В  бездомье, в путь, в вагон, к  станицам,   

 Где  ветр дикарский кружит в танце,    

 Где  расы крепли на просторе:   

 Там,  от азийских плоскогорий,   

 Снегов  колебля бахрому,   

 Несутся  демоны к нему.   

 А  мир-то пуст... А жизнь морозна...   

 А  голод точит, нудит, ноет.   

 О  голод, смерть, защитник грозный    

 От  рож и плясок паранойи!   

 Исправить  замысел безумный   

 Лишь  ты могла б рукой бесшумной.    

 Избавь  от будущих скорбей:   

 Сосуд  надтреснутый разбей.   

 Сам  Андреев, который своей личностью  и визионерским опытом оказал  влияние на Е. Саканян и В.  Бабкова не менее чем Хлебников,  был человеком совсем другого  склада - с характерным духовным  напряжением и ответственностью (см. /i/irhin_w_j/andreev.shtml). Такими же он хотел видеть всех людей, наделенных свыше талантом. В его "Розе Мира" говорится о продолжении "все той же вестнической тенденции, хотя и искажённой... в бредовых идеях Хлебникова о преображении Земли и в его сумасшедших мечтах - стать правителем земного шара для этой цели". После трагических событий российской истории, которые Андреев пропустил через свою жизнь, его можно понять. Однако трудно согласиться с тем, что предназначение Хлебникова - лишь быть в ряду вестников России. "Дары духа", в том числе у поэтов, различны: пророчества, истолкования, говорение на языках... Уникален и феномен Хлебникова.   

 Хлебникова же нельзя отделить от его слова, рассказать о нем своими словами, тогда как литературная личность Блока или Маяковского (при всем их различии) свободно выходит из текста, и в этом, конечно, особая сила их воздействия на читателя... Смысловая насыщенность его стихов, не освещенная живым человеческим голосом, личным чувством, всегда затрудняла непосредственное восприятие даже тех произведений, в которых, несмотря на высокую степень объективации, лирическое содержание предстает совершенно наглядно. (Р.В. Дуганов. Проблема эпического в эстетике и поэтике Хлебникова)   

 По  словам Р.В. Дуганова, поэтический  мир Хлебникова - внеличный энергийно-смысловой мир, его содержание - объективная внеличная данность, чистая взаимосвязанность и взаимоотнесенность смысла. В своем творчестве, поглощавшем его жизнь почти без остатка, поэт высоко поднимался над людьми и земными заботами, проникал в иные вселенные.   

 Таинственная нить уводила меня в мир бытия, и я узнавал Вселенную внутри моего кровяного шарика. 
Я узнавал главное ядро своей мысли как величественное небо, в котором я нахожусь. 
Запах времени соединял меня с той работой, которой я не верил перед тем как потонул, увлеченный ее ничтожеством.   

 Первым  по стихотворному таланту, глубине  и силе проникновения был Хлебников, за ним следовали Г. Петников, В. Каменский, Н. Асеев, позднее обэриуты, Д. Хармс, Н. Заболоцкий... На многих из них личные встречи с Хлебниковым оказали решающее влияние, хотя он никогда не стремился к этому.   

 Герои  этой эпохи смело прошли через высшие миры. Человеческие этические категории и мерки - пусть высокого мессианского служения - уже неприменимы к ним: страдания и даже смерть незаметны на этих масштабах. Весь земной шар не был для них тяжел: Хлебников держал его "на мизинце правой руки". Будучи молоды и полны максимализма, они видели себя во главе глобальных процессов преобразования общества и не жалели ни себя, ни других. А жить большинству из них было суждено мало - если не физически, то свободной творческой жизнью, вскоре ставшей почти невозможной в Советском Союзе.   

 Несмотря  на крайне трудные материальные  условия, они не чувствовали  трагизма ситуации и вели себя  как дети - чистые и непосредственные, иногда легкомысленные и жестокие, так и не успевшие повзрослеть. Вещи, с которыми они имели дело, были слишком серьезны, а игры - опасны, особенно при сохранении обычного человеческого эгоизма и честолюбия. Пожалуй, в преодолении последних Хлебников продвинулся дальше остальных, но все же не до конца: высокая самооценка была ловушкой и для него. На собрании 1915 г., где поэт был избран Председателем Земного Шара, он плакал: Есенин и Мариенгоф отобрали у него перстень, данный на время Глубоковским.   

 Обладая  высокой чуткостью, поэты авангарда  ловили энергию слова, и шли к его истокам, возвращались к древнеславянским языческим корням и даже приобщались к "ангельскому языку" и "довременному слову". Вскрывая, освобождая и переворачивая древние и новые слои языка, собирая и уплотняя смыслы, эти люди сами занимались практическим слово- и языкотворчеством, создавали могущественные мантры-заклинания. Они ушли, оставив после себя неоценимые и сокровища, которые невидимо, но прочно вошли в духовную ткань нашей культуры. Однако многие ключи к ним оказались утеряны - каждое поколение должно искать их заново.   

 Когда Хлебников написал: "Когда я написал "Манч, манч, эхамчи" (с этими словами умирает фараон), - я плакал, я рыдал, а сейчас, - говорит Хлебников, - эти слова, эти звукосочетания для меня ничего не значат". Но это означало одно: в тот момент, когда он это писал, отверзлась дверь мироздания, а в тот момент, когда, говоря сегодняшним языком, чакры закрыты, те же самые ангельские магические звуки не будут значить ничего, даже для самого В. Хлебникова. (К. Кедров)   

 Впрочем, еще в начале нашей эры апостол Павел был восхищен до третьего неба, где слышал неизреченные слова (2 Кор.12). Он "более всех говорил языками" (1 Кор. 14:18) и в то же время твердо стоял до конца в вере и свободе и оказал огромное влияние на ход западной истории, став основоположником и проповедником христианства для язычников.   

3. В.  Хлебников обучался на математическом  и естественном отделениях физико-математического  факультета в Казанском и Санкт-Петербургском  университетах (затем он подал  заявление о переводе на факультет восточных языков по разряду санскритской словесности, а вскоре - на славянско-русское отделение историко-филологического факультета). Еще в 1905 г. он поставил себе задачу: найти "чистые законы времени". Подобно евангельскому Христу, он мечтал "накормить весь земной шар хлебом одного и того же числа" - сама его фамилия говорила об этом (хлеб - символ учения, Слова).   

 Я  дал обещанье все понять,   

 Чтобы  простить всем и все   

 И  научить их этому.   

 Я  собрал старинные книги,   

 Собирал  урожаи числа, кривым серпом  памяти...   

(В.  Хлебников)   

 Как  пишет Р.В. Дуганов, Хлебников  шел к поэтическому слову от  естествознания, филологии и математики, причем в его творчестве много  раз происходили перевороты "от  слова к числу" и "от числа к слову". По замечанию С. Старкиной, периоды "слова" обычно были связаны с хандрой и усталостью, а периоды "числа" - с эмоциональным подъемом.   

 Целыми  днями просиживая в библиотеке  и штудируя энциклопедии, Хлебников  делил свои время и силы  между арифметическими вычислениями, изучением исторических событий и стихами: "У вас три осады: осада времени, слова и множеств". Судьбы исторических личностей и своих знакомых Хлебников использовал как экспериментальный материал для своих числовых исследований. Да и на себя, на свой внутренний мир и судьбу поэт глядел как на звездное небо. Незадолго до смерти Хлебников рассказывал сам о себе:   

 Это был великий числяр. Каждый зверь был для него особое число. У людей были свои личные числа. Он узнавал личное число по поступи, по запаху, подобно собакам.   

 Задача  была решена через 16 лет: в  1921 году поэт обнаружил числовые  ритмы, связывающие строение космоса,  события истории и человеческой  жизни.   

"Прошу  эти записи не показывать академическим  кругам, но если сможете напечатать, то напечатайте", - так закончил Велимир Хлебников "Доски Судьбы". Эти горькие слова поставил и В. Бабков эпиграфом к своей книге... Сегодня у вычислений Хлебникова есть и восторженные сторонники, и противники, которые со скрупулезной мелочностью находят в них ошибки. Его "методы расчета" (а сам он сумел еще в 1912 г. предвидеть революцию 1917 года) до сих пор прагматически используются для предсказаний новых событий, войн и катаклизмов. В интернете даже появились соответствующие математические программы, но вот стремления к пониманию на должном уровне почти что нет...   

 Поэт  писал с оптимизмом: "Открыл  основной закон времени и думаю,  что теперь так же легко  предвидеть события, как считать  до 3". Однако обычной науки (тем более современной) здесь явно не хватает - нужна духовная практика. Научиться считать до трех "по-настоящему" не так уж просто - символика вращающейся Троицы весьма сложна для нашего двухполушарного мозга. И все-таки поставленные задачи могут быть решены - именно через человека. Ведь он и есть "машина времени" по переработке прошлого в будущее, в его сознании происходит встреча высших и низших миров, "трех времен" - прошедшего, настоящего, будущего. Слово, доступное человеку, через свой смысл и звук зацепляет и сгущает пространство и время. С метафизической точки зрения, строение Вселенной подчинено человеку (антропный принцип в космологии).   

 Попыткам  понять природу времени на  протяжении тысячелетий отдавали  силы ученые, философы, теологи, поэты  (можно вспомнить Тита Лукреция Кара, бл. Августина...), и эта линия не обрывалась никогда. Например, формальная теория трехмерного времени была разработана конструктором Р.Л. Бартини (1897-1974), бежавшим от диктатуры Муссолини и прошедшим через советские тюрьмы и шарашки. Эта теория нашла применение в авиастроении и для решения прикладных задач в физике и механике, заметно упрощая вычисления. Но Бартини не ограничился этим, он много занимался и философией:   

 Прошлое, настоящее и будущее - одно и то же. В этом смысле время похоже на дорогу: она не исчезает после того, как мы прошли по ней, и не возникает сию секунду, открываясь за поворотом.   

 Победа  над смертоносным временем, выход  за его ограничения - одно из  важнейших мистических прозрений  в любой духовной традиции.   

 Татхагата знает и видит знаки трех миров [трех времен] такими, каковы они есть: нет рождений и нет смертей, нет отступления назад и нет продвижения вперед... Нет трех миров, как три мира видятся. Все это Татхагата видит ясно, без ошибок. (Лотосовая сутра)   

 К  такому мироощущению пришел и  Хлебников, ставший Королем Времени:    

...Понял  вдруг: нет времени   

 На  крыльях поднят как орел, я  видел сразу, что было и будет    

 Пружины  троек видел я и двоек   

 В  железном чучеле миров.   

 Стандартная  фраза "он опередил свое время" в применении к поэту звучит более чем справедливо, скорее даже слишком банально и слабо. Он чувствовал, что обрел способность пророчества и был способен видеть свою жизнь в трех измерениях времени:   

 Когда будущее становится благодаря этим выкладкам прозрачным, теряется чувство времени, кажется, что стоишь неподвижно на палубе предвидения будущего. Чувство времени исчезает, и оно походит на поле впереди и поле сзади, становится своего рода пространством. (В. Хлебников. Письмо П.В. Митуричу 14.3.22)   

 Хлебников  был "гражданином всей истории" (О. Мандельштам). Как пишет К.  Кедров, он оставил нам карту  своего Государства времени, которое  возвышается над Государством  пространства и вмещает прошлое,  будущее и настоящее человечества. В нем поэт жил и странствовал, и приглашал туда других - "подняться на такую высоту, чтобы кругозор настоящего обладал лучом в сотни лет на прошлое и будущее пространства". Герои многих его поэм, повестей и пьес действуют свободно от привычных ограничений пространства и времени (хотя и не от своих судеб).   

4. Основную  роль в числовых построениях  и формулах "закона времени"  играют степени двойки и тройки: "Два движет - трется три" (ср. Лк.12:52). Дело и душа начинаются  с буквы д, тело и труд - с буквы т. Впрочем, 2 и 3 - лишь "простейшие четное и нечетное число", дальше формулы Хлебникова множатся и усложняются. Он применяет к истории и другие циклы - 28 = 4х7, 108 (число бусин в восточных четках), 365 лет (год богов), 317 = 365 - 48, 413... Еще в 1915 г. Хлебников поверг в транс ученых-математиков своим докладом "О колебательных волнах 317-ти", проходившим на квартире у Осипа Брика. Там он говорил сразу и о законах движении планет, и о периодах жизни Пушкина...   

 Не  так просто "достойно ответить  на вызов Хлебникова" (В. Бабков), найти подходы к его дискурсу, находящемуся на стыке гуманитарных и естественных наук - физики, математики, биологии, истории, лингвистики. Определенные подсказки можно обнаружить и в древних духовных традициях, знатоком которых он был.   

 Времена в 2ⁿ дней означают рост некоторого события, бывшего однажды... 2 - дорога расцвета, рост объема событий, количественный рост явления.   

 Бинарная (двоичная) кодировка задает строение  всего мироздания. Двойка - символ  дерева познания добра и зла, разделения единого, дробления живой клетки. Как сказано в Талмуде, "два лучше трех". С тройкой связана динамика всякого процесса.   

 3 это колесо смерти, потому что при нем события идут от жизни к смерти, клонятся к упадку, катятся по дороге смерти.   

 Восточная  Троица (боги Брахма, Вишну и Шива) символизирует сотворение, поддержание  и разрушение мира. Сюда же  относится диалектика триады  Гегеля.   

 Найдены часы человечества. Стоит только от узлового дня отложить степени двух и степени трех дней, и если узловой день был со знаком +, то через степени двух пойдут события того же знака, а через степени трех... обратные узловому.   

 Справедливости  ради надо сказать: насчет часов  Хлебников не был первым. Соответствующая  числовая символика играет огромную роль во всех сакральных и текстах и мифах. Особое влияние на поэта оказала буддийская культура, которую он впитывал еще мальчиком в родных калмыцких степях, наблюдая молитвенные колеса лам.   

 В  буддизме Бхавачакра - колесо сансары, которое сжимает в своих когтях владыка смерти Яма (или демон Мара). В самом центре этого колеса расположены три яда - жадность, ненависть, неведение; их символизируют три животных - петух, змея, кабан. На старых русских рисунках изображается сердце грешника с живущими в нем змеей (злобой), лисой (коварством), свиньей (ленью).   

 Гордыня,  зависть, алчность - вот в сердцах    

 Три  жгучих искры, что вовек не  дремлют.   

(Данте.  Ад 6:75-76)   

 Они  и двигают колесо сансары.   

 Трата  и труд и трение,   

 Теките  из озера три!   

 (В. Хлебников)   

 Следуя  за Пифагором и еврейской каббалой, Хлебников считал, что на протяжении  тысячи лет человек трижды  рождается и умирает в трех  новых обликах.   

 Я  не умру. Я чашу жизни пил... 
Но если бы, мучительный три раза 
Свершая круг, три раза умереть 
И вновь ожить три раза ты велела, 
На зов бы твой пошел я... 
(И. Анненский. Царь Иксион, ср. 2Кор. 12:8)   

 Колесо  сансары имеет пять (иногда шесть)  секторов, изображающих чувственные  миры, в которых перерождаются  живые существа. Христос накормил  толпу пятью хлебами, дав пищу пяти органам чувств (Мф.14:17). Пятерка также символизирует Законодателя (в еврейской Торе - пять книг), обладающего грозными ликами, человеческими и звериными, многократно отражающимися в творениях Хлебникова.   

 Каждый день восседает Метатрон три часа на небесной выси и собирает все души почивших, которые умерли в утробе своей матери, и младенцев, которые умерли у груди своей матери, и школьников, которые умерли, когда изучали Пять Частей Торы. (Третья книга Еноха)   

 В 18 лет Хлебников провел месяц в тюрьме за участие в студенческой демонстрации. После этого его восприятие мира радикально изменилось. Тогда же он составил свое завещание - как программу и одновременно итог своей будущей жизни. Там, в разделе "О пяти и более чувств", поэт писал:   

 Пять ликов, их пять, но мало. Отчего не: одно, но велико... Есть некоторое много, протяженное многообразие, непрерывно изменяющееся, которое по отношению к нашим пяти чувствам находится в том же положении, в каком двупротяженное непрерывное пространство находится по отношению к треугольнику, кругу, разрезу яйца, прямоугольнику... Оно подняло львиную голову и смотрит на нас, но уста его сомкнуты.   

 Согласно  пифагорейцам, Платону и Кеплеру,  строение Земли и космоса описывается  правильными многогранниками с такими осями - додекаэдром (12 пятиугольных граней, 30 ребер, 20 вершин) и икосаэдром (20 треугольных граней, 30 ребер, 12 вершин). В биологии симметрия пятого порядка характерна для живых структур (многие вирусы, морская звезда, рука человека...). Все это пространство освоено мыслью Хлебникова.