Политические процессы 1930-х гг.

План

Введение

Политические процессы у многих из людей до сих пор ассоциируются с трагическими событиями 1930-х гг., с Большим террором в СССР. 1930-е гг. характеризуются массовыми ночными арестами, лживыми судебными процессами, доносами и круговой порукой.

Актуальность темы. В настоящее время история советского периода остается по-прежнему актуальной, многие ученые уделяют ей достаточно внимания. Отношение общественности к сталинской эпохе неоднозначно, так как истинные действия И.В. Сталина и его ближайшего окружения долгое время не раскрывались. На пристальное внимание исследователей к 1930-м гг. влияет тот факт, что именно в этот период происходили громкие и противоречивые политические процессы в СССР. Власть активно вмешивалась в жизнь населения, проводились глобальные репрессии с целью укрепления советской власти и искоренения «врагов народа». Многие вопросы, в частности масштабы политических «чисток», до настоящего времени недостаточно исследованы. Кроме того, одним из основных факторов пристального внимания общества к периоду 1930-х гг. является вопрос о не сопротивлении советского народа Большому террору. Таким образом, тема политических процессов 1930-х гг. является актуальной и нуждается в дальнейшем научном изучении и исследовании.

Цель работы – изучить влияние политических процессов 1930-х гг. на судьбы людей. В соответствии с поставленной целью выделим следующие задачи:

1. Раскрыть предпосылки политических процессов 1930-х гг.;
2. Дать краткую характеристику политическим процессам 1930-х гг.;
3. Рассмотреть наиболее крупные политические процессы 1930-х гг. и изучить их влияние на судьбы людей.

Методологическая основа представлена работами Р. Такера, А.О. Тюрина, В. Роговина, Н. Старикова и др.

1. Предпосылки и краткая характеристика политических процессов 1930-х годов

К началу 1930-х гг. экономика СССР находилась в кризисном состоянии: объемы производства сокращались, промышленные товары отличались дороговизной и недоступностью, - крестьяне их не покупали и вели натуральное хозяйство. Кроме того, в 1927-1928 гг. произошел срыв хлебозаготовок, который поставил под угрозу план индустриализации. В качестве выхода из кризиса власть выбрала усиление централизации.

С 1929 г. начинается развитие тяжелой индустрии, промышленное строительство, появляются такие объекты как Днепрогэс, Турксиб, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты1. Финансировалась индустриализация за счет изъятых средств у деревень. С 1928-1929 гг. началась массовая коллективизация, хлеб получали от крестьянства уже не через продналог, а путем обязательных поставок. Поскольку под раскулачивание попали не только зажиточные крестьяне, - по стране прокатились несколько крестьянских восстаний, на возникновение которых повлияло также и использование раскулаченных крестьян в качестве бесплатной рабочей силы на стройках пятилеток. Постепенно темпы коллективизации снизились, и к концу 1932 г. она была завершена. В 1932 г. в стране разразился голод, который охватил в основном зерновые районы Украины, России, Казахстана, однако темпы заготовок хлеба и продажи зерна за границу не снижались2.

В конце 1920-х гг. страна приступила к построению социализма. К концу 1930-х гг. данная цель достигнута: был сформирован государственно-административный социализм с господством партийно-государственной номенклатуры и максимальной централизацией власти. В социальной структуре общества также произошли значительные изменения. В частности, многие крестьяне пополняли рабочий класс; из бывших крестьян и рабочих появился новый слой интеллигенции; мелкий собственник был ликвидирован.

Так, СССР середины 1930-х гг. характеризуется как тоталитарное государство, отличительными чертами которого являются: сращивание партийного и государственного аппарата, партий полностью контролирует законодательную, исполнительную власть и суд. Судебные органы в эти годы заменили внесудебные: Особое Совешание при ОГПУ-НКВД, а также различные «двойки» и «тройки»3. Государство контролировало все сферы общественной жизни: от промышленности до культуры и спорта.

Кроме того, 1930-1950-е гг. характеризуются культом личности: с именем Сталина связывались все возможные и невозможные достижения народа. Между тем, культ личности был установлен в результате целенаправленной деятельности И.В. Сталина. Он последовательно нейтрализовал, изолировал и ликвидировал всех своих противников и конкурентов. С этой целью в первой половине 1920-х гг. Сталин создал послушный и преданный бюрократический аппарат, затем подчинил армию и органы подавления – ОГПУ-НКВД. К концу 1920-х гг. власть в полной мере сосредоточена в руках вождя, и Сталин начинает ликвидировать своих противников.

В 1934 г. на XII съезде ВКП(б) при выборах Политбюро И.В. Сталин получает наименьшее число голосов4. Это была последняя попытка остановить его, после чего делегаты съезда подверглись репрессиям. При этом особое внимание Сталин уделял «ленинской гвардии» - друзьям основателя партии, единицы из которых пережили 1930-е гг. В 1937-1938 гг. были проведены основных репрессии против партийных и советских работников (за 2 года было репрессировано до 1,5 млн. человек)5. К значительным негативным последствиям привела чистка командного состава Красной Армии – было репрессировано более 35000 командиров (в основном старшего и среднего командного состава), армия лишилась опытных кадров, на крупных должностях оказались неквалифицированные люди, что отрицательно сказалось на действиях советских войск в первые годы войны.

Таким образом, политические процессы над бывшими руководителями страны, партийными работниками, высшим командным составом армии стали важнейшим событием в общественной жизни СССР во второй половине 1930-х гг. Судебные заседания и ход расследования освещались в основном односторонне, однако несмотря на это, отношение людей к личностям участников процессов было неоднозначным и варьировалось от поддержки обвинительной стороны до признания невиновности обвиняемых и фальсификации их показаний. Т.е. сторона государственного обвинения (а, следовательно, и курс власти) не поддерживалась большинством населения. Многие люди были сторонниками практики «разоблачений» и доносительства при выявлении сторонников обвиняемых, особенно в регионах. Нередко население использовало сложившуюся ситуацию в ходе процессов в своих интересах, для решения своих повседневных проблем, тем самым способствуя раскручиванию маховика массовых репрессий6.

Политические процессы 1930-х гг. сопровождались демонстрациями, митингами, собраниями, а также «усилением бдительности», «чисткой рядов», «разоблачением замаскировавшихся чуждых элементов и врагов». В повседневном обиходе этого времени очень часто использовались такие термины, как меньшевик, кулак, эсер, «бывший», «правый», которые впоследствии вылились в одно емкое определение «враг народа».

Центральным моментом показательных политических процессов стали события второй половины 1930-х гг., одной из задач которых было укрепление власти И.В. Сталина. В это время власть использовала показательные судебные процессы над бывшими партийными, государственными руководителями в системе политической пропаганды и образования. На занятиях, которые посещали трудящиеся, пропагандисты резко критиковали взгляды подсудимых, определяя их как враждебные существующему строю. Ход судебных разбирательств в обязательном порядке освещался агитаторами на предприятиях и в организациях, они зачитывали газеты и давали разъяснения касательно официальной позиции власти7.

Власть требовала всеобщее порицание действий подсудимых и поддержку стороны обвинения, поэтому на протяжении 1930-х гг. в организациях и на предприятиях проходили митинги и собрания, которые посвящались политическим процессам. По итогам данных мероприятиях принимались резолюции и постановления. Митинги в основном были многочисленными, этот факт в обязательном порядке заносился в отчеты. В частности, в Саратове в 1938 г. касательно сообщения прокуратуры СССР о привлечении к суду военной коллегией СССР право-троцкистского блока в Октябрьском районе состоялся 91 митинг с участием 30 тыс. человек, во Фрунзенском районе – 30 митингов с участием около 15 тыс. человек8. Единство народа с линией власти подчеркивалось и эмоциональными выступлениями на митингах граждан, разных по возрасту и социальному положению.

Население искренне верило в виновность подсудимых. Данный факт подтверждается и анализом резолюций, принимаемых по итогам митинга, - наблюдается массовая поддержка курса власти и всеобщее осуждение деятельности обвиняемых с требованиями жесткого, но справедливого наказания.

Информаторы представляли в региональные партийные комитеты донесения, которые содержали высказывания, выкрики с собраний и разговоры среди граждан, которые зачастую не соответствовали официальным отчетам. При этом особо обращали внимание на высказывания граждан, негативно относившихся к политике власти.

Недоверие к власти и недовольство социально-экономической ситуацией в стране (кризис снабжения продуктами питания и повседневными товарами) скрывалось за высказываниями многих людей, власть же использовала это обстоятельство в свою пользу – призывала искать виновников среди внутренних врагов. Избранный курс власти активно поддерживала пресса. Факты, изложенные в прессе, были направлены на очередное «усиление бдительности» и поиск «врагов народа» среди окружающих, особенно в рабочих коллективах. С этой целью также применялся метод «чистки кадров» на собраниях и митингах.

Если происходила техногенная чрезвычайная ситуация, после расследований ей давалась террористическая характеристика, а невиновные граждане несли наказание. Так, в 1938 г. в Саратове от взрыва паровых котлов на Крытом рынке пострадали 144 человека. Всех арестованных обвинили в участии в антисоветской правотроцкистской диверсионно-террористической организации9.

Подводя итог, можно сказать, что в основе политических процессов лежит укрепление власти И.В. Сталина. При этом одним из направлений «разоблачений» было выявление виновных, которые допустили ошибки в своей производственной деятельности. На более же высоком уровне участниками политических процессов были хозяйственные и партийные руководители, не выполнившие план социального или экономического развития отрасли, которых обвиняли в участии во «вражеских» партиях и организациях.

Зачастую в ходе «усиления бдительности» под подозрением оказывались не только граждане «несоответствующего социального происхождения» или «люди с прошлым багажом», но и те, кто имел неосторожность сделать критическое замечание в сторону власти. Нередко мотивацией в изобличении «врагов народа» были зависть, трудовые споры, попытка решить собственные бытовые проблемы или просто обида.

Следует также отметить, что политические процессы второй половины 1930-х гг. отличались большей авторитетностью обвиняемых, которые еще до недавнего времени управляли страной или были героями гражданской войны.

2. Дело Промпартии

Одним из крупных политических процессов начала 1930-х гг. стало дело Промпартии – дело о вредительстве в промышленности. Судебный процесс продолжался с 25 ноября по 7 декабря 1930 г.10

После прокатившихся по стране забастовок рабочих на шахтах весной 1930 г. под арест попали научно-техническая интеллигенция и инженеры, которые обвинялись в создании нелегальной антисоветской подпольной организации («Союз инженерных организаций», «Совет Союза инженерных организаций», «Промышленная партия»), которая координировала вредительство в масштабах страны. Наряду с причинением вреда в 1925-1930-х гг. промышленности и транспорту, данная организация также находилась в неразрывной связи с «Торгово-промышленным комитетом» (объединение бывших русских промышленников в Париже) и французским Генштабом. Центр руководства «Промышленной партии» якобы находился в Париже. Таким образом, антисоветская организация помимо прочего обвинялась в подготовке иностранной интервенции в СССР и в вооруженном свержении советской власти.

В Центральный комитет Промпартии, как свидетельствуют данные следствия, входили: инженер П.И. Пальчинский (был обвинен во вредительстве в золотоплатиновой промышленности и расстрелян по приговору коллегии ОГПУ еще до судебного процесса по делу Промпартии), С.А. Хренников (умер пока шло следствие), Л.Г. Рабинович (был осужден по «Шахтинскому делу»), С.В. Куприянов, А.А. Федотов, проф. Н.Ф. Чарновский, В.А. Ларичев11. Во главе Промпартии ОГПУ был объявлен директор Теплотехнического института, член Госплана и ВСНХ Л.К. Рамзин12. Именно на его показаниях и было построено все обвинение.

По данным обвинительного заключения по делу «Промышленной партии» преступная деятельность ЦК Промпартии выражалась в целенаправленном вредительстве, а именно расстройстве хозяйственной жизни страны; во вредительской работе, которая привела к срыву планового строительства (создание кризисов в топливоснабжении, металлоснабжении, энергохозяйстве, текстильной промышленности); в шпионской работе по заданиям Генштаба Франции и «Торгово-промышленного комитета» (передавались данные об экономической ситуации в стране и секретные сведения касательно обороны); в дезорганизации Красной Армии и диверсионной работе с целью разрушения промышленности СССР, тыла Красной Армии13.

Касательно дела Промпартии Сталин писал председателю ОГПУ В.Р. Менжинскому о том, что одним из наиболее важных моментов в показаниях Рамзина следует считать интервенцию и ее сроки. Вождь поручил привлечь к делу и допросить других членов ЦК Промпартии, ознакомив их с показаниями Рамзина. Сталин обратил внимание, что в том случае, если показания Рамзина подтвердятся и конкретизируются показаниями В.А. Ларичева, А.А. Федотова и других обвиняемых, то полученные данные станут достоянием Коминтерна и рабочих все стран, а это означало большой успех ОГПУ14.

И.В. Сталин отслеживал дело Промпартии, указывал следователям ОГПУ на показания, которые необходимо получить. В частности, он требовал ядром показаний членов ЦК Промпартии и Л.К. Рамзина сделать вопрос об интервенции, якобы намечавшейся иностранными державами совместно с белой эмиграцией.

Осенью 1930 г. в газетах появилось официальное сообщение о том, что органы ОГПУ раскрыли глубоко законспирированную контрреволюционную организацию – Промышленную партию, главной целью деятельности которой был срыв индустриализации СССР путем диверсий на стройках, промышленных предприятиях, транспорте. Также указывалось, что антисоветская организация находилась в тесной взаимосвязи с иностранным капиталом, вела шпионскую деятельность в пользу зарубежных государств15.

После выхода данного сообщения по стране прокатились многочисленные митинги, собрания, на которых клеймили позором предателей и шпионов из Промышленной партии. В частности, ребенок одного из обвиняемых потребовал расстрелять отца16.

Судебное дело Промышленной партии рассматривалось Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР во главе с председателем А. Вышинским. Прокурорами были назначены Н. Крыленко и В. Фридберг. На стороне защиты выступали адвокаты И. Брауде, М. Оцеп, которые больше помогали прокурорам, чем защищали подсудимых.

Несмотря на то, что в обвинительном заключении была указана информация о двух тысячах членов Промпартии, подсудимыми по делу стали восемь человек: Л.К. Рамзин, В.А. Ларичев (заместитель руководителя сектора Госплана СССР), проф. Н.Ф. Чарновский (председатель научно-технического совета ВСНХ СССР), проф. И. Калинников (заместитель руководителя сектора Госплана СССР), проф. А.А. Федотов (председатель коллегии научно-исследовательского Текстильного института), С.В. Куприянов (технический директор Оргтекстиля ВСНХ СССР), инженер К. Ситнин, В. Очкин (заведующий отделом ВСНХ СССР).

Всех их обвиняли во вредительской и шпионской деятельности, которой они занимались по заданиям французского премьер-министра Пуанкаре, английского разведчика Лоуренса Аравийского, нефтяного магната Детердинга17. При этом несмотря на то, что свидетелей не было, а вещественные доказательства отсутствовали, данный политический процесс стал первым в истории, когда все подсудимые признались по всем пунктам обвинительного заключения. Пуанкаре выступил с опровержением, но на процессе оно было преподнесено как еще одно неоспоримое доказательство вины подсудимых.

Политический процесс по делу Промпартии длился 13 дней. 7 декабря 1930 г. был вынесен приговор, согласно которому Л.К. Рамзин, В.А. Ларичев, Н.Ф. Чарновский, И. Калинников, А.А. Федотов были расстреляны; К. Ситнин получил десять лет лишения свободы, С.В. Куприянов и В. Очкин – пять лет лишения свободы. Впоследствии по ходатайству осужденных о помиловании смертный приговор был заменен лишением свободы на срок десять лет.

Интересным фактом является то, что ключевая фигура в деле Промпартии Л.К. Рамзин после вынесения приговора был отправлен не в тюрьму или лагерь для отбытия наказания, а в научно-производственное специализированное учреждение НКВД для работы над созданием нового парового котла, из которого он был выпущен и смог продвинуться по карьерной лестнице.

Судьба Л.К. Рамзина была полна неожиданностей. Он родился в 1887 г., закончив Тамбовскую мужскую гимназию, поступил в Московское императорское технического училище. После окончания Рамзин остался преподавать в данном вузе и занимался научной работой, став в 1920 г. профессором. В 1921 г. Л.К. Рамзин возглавил Всесоюзный Теплотехнический институт, принимал участие в разработке и внедрении плана ГОЭЛРО. После дела Промпартии он занимался разработкой конструкции прямоточного котла; работал в «шарашках» НКВД, в которых впоследствии работали С.П. Королев, А.А. Туполев и другие ученые. В 1934 г. Л.К. Рамзин стал во главе ОКБ прямоточного котлостроения, которые входило в состав 9-го управления ОГПУ, а в 1936 г. был освобожден из заключения и, более того, представлен к ряду наград: высшей награде СССР – Ордену Ленина, Ордену Трудового Красного Знамени. Кроме того, он получает Сталинскую премию первой степени и без защиты диссертации становится доктором технических наук.

В дальнейшем Л.К. Рамзин занимается научно-педагогической работой в Московском энергетическом институте (МЭИ). По его инициативе в институте был создан энергомашиностроительным факультет, а в 1944 г. – кафедра котлостроения, которой он и заведовал. Л.К. Рамзин умер в 1948 г. Многие ученые, коллеги не простили ему дела Промпартии и не подавали руки, но неоспоримым является то, что Рамзин был одним из ведущих в мире специалистов в области теплотехники.

Таким образом, можно сделать следующий вывод. Основной задачей И.В. Сталина в данном политическом процессе было прекращение вредительства и стачечного движения. В частности, зачастую кадровые рабочие на заводах выводили из строя станки, на которых, в свою очередь, работали выходцы из деревень. Последние же с целью увеличения заработка перевыполняли норму, не понимая, что «сбивают» расценки. Обвинить кадровых рабочих Сталин не мог, это было бы политически неправильно, поэтому под обвинение попали инженеры и ученые. Кроме того, дело Промпартии было направлено также и на развитие социалистического соревнования и повышение производительности труда. Все задачи Сталина были достигнуты. В частности, в период «стахановского движения» добились заметного роста производительности труда, но в основном за счет экономических стимулов18. Впоследствии нормы выработки были повышены одновременно с сокращением выплат передовикам производства, - уровень производительности труда начал снижаться.

Главным результатом данного политического процесса стало то, что советская промышленность осталась без квалифицированных и опытных специалистов и инженеров. Дело Промпартии стало началом формальных подходов к ведению хозяйственных проектов в стране, зачастую данные отчетов значительно отличались от реального состояния дел. Оборудование использовалось неэффективно, качество продукции заметно снизилось, а число аварий на производстве возросло. Все это дополнялось тяжелыми условиями труда рабочих, но страх, вызванный открытыми показательными судебными процессами, позволял власти контролировать ситуацию и удержать правление в руках партии.

3. Московские политические процессы

Московские политические процессы – это три открытых судебных процесса, которые состоялись в 1936-1938 гг. в Москве в Октябрьском зале Дома Союзов. Подсудимыми были лидеры ВКП(б), находившиеся в 1920-е гг. в связи с троцкистской или правой оппозицией19.

Данные политические процессы были названы «Московскими» сначала за границей, а затем название закрепилось и в России.

Судебные дела по всем трем процессам слушались в Военной коллегии Верховного суда СССР. Подсудимые обвинялись в сотрудничестве с западными разведками и вредительстве экономике страны, целью которых было убийство И.В. Сталина и других советских лидеров, распад СССР и провозглашение капитализма.

Как уже упоминалось, московских политических процессов было три. Рассмотрим каждый из них более подробно.

1) Первый Московский процесс (август 1936 г.) – открытый судебный  процесс над шестнадцатью членами  «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра» или «процесс 16-ти». В данном процессе основными обвиняемыми были российские революционеры, советские партийные и государственные деятели Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев. Им, наряду с другими обвинениями, вменялись убийство первого секретаря ленинградского обкома, секретаря ЦК, члена Оргбюро и Политбюро ЦК ВКП(б) С.М. Кирова и заговор с целью убийства И.В. Сталина.

Следствием, которое длилось с 5 января по 10 августа 1936 г., руководило НКВД в лице Г.Г. Ягоды и Н.И. Ежова. О результатах следствия стало известно 15 августа 1936 г., когда Прокуратура СССР передала дело заговорщиков и террористов в суд20. 19 августа 1936 г. Военная коллегия Верховного суда СССР приступила к рассмотрению дела.

Следует отметить, что подсудимые входили в две не связанные друг с другом группы, в одну из которых входили большевики, принимавшие участие в объединенной оппозиции 1926-1927 гг. (Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев, И.П. Бакаев, С.В. Мрачковский, Э.С. Гольцман, Г.Е. Евдокимов, И.И. Рейнгольд, В.А. Тер-Ваганян, Е.А. Дрейцер, Р.В. Пикель, И.Н. Смирнов), в другую – пять бывших членов Коммунистической партии Германии, эмигрировавших в Советский Союз (К.Б. Берман-Юрин, Н.Л. Лурье, В.П. Ольберг, М.И. Лурье, И.Д. Круглянский)21.

Первая группа обвинялась в организации объединенного троцкистско-зиновьевской террористического центра. По заданию Л.Д. Троцкого они должны были убить руководителей ВКП(б) и Советское правительство. Кроме того, им вменялась вина в подготовке и осуществлении 1 декабря 1934 г. с помощью ленинградской подпольной террористической группы убийства С.М. Кирова. А также данная группа обвинялась в создании нескольких террористических групп, целью которых было убийство И.В. Сталина, А.А. Жданова, К.Е. Ворошилова, Л.М. Кагановича, П.П. Постышева, С.В. Косиора, Г.К. Орджоникидзе22.

Некоторые из подсудимых второй группы оказывали сочувствие Левой оппозиции, были агентами НКВД. Они обвинялись в том, что состояли в подпольной троцкистско-зиновьевской террористической организации и готовили убийство руководителей партии и советского правительства.

Обвинение считало, что осенью 1932 г. по указанию Л.Д. Троцкого, находившегося за границей, подпольная троцкистская организация (С.В. Мрачковский, В.А. Тер-Ваганян, И.Н. Смирнов) объединилась с подпольной зиновьевской организацией (Л.Б. Каменев, Г.Е. Евдокимов, Г.Е. Зиновьев, И.П. Бакаев), образовав тем самым «объединенный центр». Основной целью данного центра был захват советской власти23.

При этом обвинение представила суду единственное вещественное доказательство – фальшивый гондурасский паспорт В.П. Ольберга. Свидетель также был один – бывшая жена И.Н. Смирнова А.Н. Сафонова, находившаяся также под следствием по делу об участии в заговоре24. В 1956 г. Прокуратура СССР получила от Сафоновой сообщение о том, что ее показания (наряду с показаниями Зиновьева, Мрачковского, Тер-Ваганяна, Каменева и Евдокимова) на 90% не соответствовали реальному положению дел. Те 10% правды заключались лишь в существовании в 1931-1932 гг. оппозиционной организации с абсолютно иными целями25.

Все подсудимые признали предъявленные обвинения. Исключение составили лишь Э.С. Гольцман и И.Н. Смирнов, отрицавшие свое участие в террористическом заговоре.

В отношении всех лиц, упомянутых обвиняемыми в показаниях, Прокуратура СССР после окончания процесса начала расследование, результатом которого стал их арест и казнь в 1937-1938 гг.

Таким образом, все 16 человек были признаны виновными и приговорены к расстрелу. 25 августа 1936 г. приговор был приведен в исполнение. После вынесения приговора в Советском Союзе была проведена широкая пропагандистская кампания с осуждением «троцкистско-зиновьевской банды». Между тем, 13 июня 1988 г. приговор был отменен пленумом Верховного суда СССР, а осужденные реабилитированы в связи с прекращением дела за отсутствием состава преступления.

2) В январе 1937 г. по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра» прошел Второй открытый Московский политический процесс («процесс 17-ти»). Обвиняемыми стали семнадцать бывших руководителей партии (в частности, Ю. Пятаков, К. Радек, Г. Сокольников), тринадцать из которых были расстреляны, остальные приговорены к длительным срокам лишения свободы.

Как ранее было сказано, последствиями по делу «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра» стало расследование в отношении лиц, упомянутых в показании подсудимых «процесса 16-ти». Именно от них была получена информация о существовании так называемого параллельного троцкистского центра26. Следствие по данному делу возглавил Н.И. Ежов.

Обвинение строилось на том, что арестованные состояли в подпольном антисоветском параллельном троцкистском центре и вели шпионскую, диверсионную, вредительскую, изменническую и терорристическую деятельность на территории СССР. В основе обвинения лежали связи подследственных различного характера, как с прежнем оппозицией, так и родственные, служебные и личные связи. Кроме того, арестованных, использовав случайную автомобильную аварию, обвинили в организации покушения на В.М. Молотова.

Рассмотрение дела началось 23 января 1937 г. также Военной коллегией Верховного суда СССР. Многие из подсудимых отказались от адвокатов, сделав заявление о том, что защищаться будут сами.

Обвиняемая сторона свидетельствовала о том, что в 1933 г. по настоянию Л.Д. Троцкого был организован так называемый параллельный центр, членами которого являлись Л.П. Серебряков, К.В. Радек, Г.Л. Пятаков, Г.Я. Сокольников. Центр был создан с целью осуществления руководства антисоветской, диверсионной, террористической и шпионской деятельностью на территории СССР. Члены параллельного центра вступили в преступную связь с представителями других государств, основной задачей которой была совместная борьба против советской власти. Кроме того, центр осуществлял шпионскую деятельность в пользу других государств, передавая им секретные сведения государственного значения; а также члены центра организовали и совершили несколько диверсионных актов на железнодорожном транспорте и крупных предприятиях. Помимо этого, центр осуществил подготовку террористических актов против руководителей ВКП(б) и правительства СССР.

Приговор был вынесен 30 января 1937 г., согласно которому все семнадцать человек были признаны виновными, тринадцать из которых были приговорены к расстрелу (в т.ч. Г.Л. Пятаков и Л.П. Серебряков); приговор был приведен в исполнение 1 февраля 1937 г. В.В. Арнольд, Г.Я. Сокольников и К.В. Радек были приговорены к десяти годам лишения свободы, М.С. Строилов – к восьми годам лишения свободы. В мае 1939 г. по заданию Л.П. Берия Сокольников и Радек были убиты в тюрьмах27. Строилова и Арнольда согласно заочного приговора Военной коллегии Верховного суда СССР расстреляли в сентябре 1941 г. вместе с группой других заключенных Орловской тюрьмы28.

Кроме того, приговор содержал следующее: в случае обнаружения Л.Д. Троцкого и его сына Л.Л. Седова на территории Советского Союза, их следует немедленно арестовать и предать суду Военной коллегии Верховного суда СССР.

Пропагандистская кампания началась задолго до окончания Второго Московского процесса: в январе 1937 г. в газетах постоянно появлялись статьи, выражающие массовый энтузиазм и ненависть к «врагам народа», ежедневно выходила стенограмма судебного процесса, а в день вынесения приговора был организован митинг на Красной площади, где с громкими речами выступили видные партийные деятели.

Все осужденные по делу Параллельного троцкистского центра были реабилитированы в 1963-1988 гг.: обвинения оказались необоснованными, а материалы дела в большей части – сфабрикованными. Так называемого «Параллельного антисоветского троцкистского центра» не существовало.

3) Третий Московский политический процесс по делу «Антисоветского правотроцкистского блока» состоялся в марте 1938 г. во время Большого террора в СССР («Процесс двадцати одного» или «Большой процесс»). Обвинение было предъявлено 21 члену этого блока, главными из которых были бывший глава Коминтерна Н. Бухарин, Х. Раковский, организатор Первого Московского процесса Г. Ягода, бывший председатель Совнаркома А. Рыков и Н. Крестинский.

Некоторые из подсудимых (Г. Ягода, П.П. Крючков (секретарь Горького и сотрудник ОГПУ), врачи Д.Д. Плетнев, Л.Г. Левин, И.Н. Казаков) обвинялись в убийстве М. Горького и его сына М.А. Пешкова; остальные – в убийстве видных деятелей СССР: В.В. Куйбышева, С.М. Кирова и В.Р. Менжинского. Несколько подсудимых, а именно В.И. Иванов, П.Т. Зубарев, И.А. Зелинский обвинялись в том, что сотрудничали и передавали сведения царской охранке29. Серьезное обвинение, а именно организация в 1918 г. заговора против советской власти, было предъявлено Н.И. Бухарину.

Кроме того, подсудимым вменялись шпионаж, измена родине, террор, диверсия, подрыв военной мощи Советского Союза, вредительство, а также провокация военного нападения других государств на СССР.