Политико-правовое учение Л.И. Петражицкого

1. Политико-правовое учение Л.И. Петражицкого.
1. Биография

     Лев Иосифович Петражицкий родился в 1867 г. в польской дворянской семье, в Витебской губернии. Первоначально Л.И. Петражицкий учился на медицинском факультете Киевского университета, затем перешел на юридический. Обучение на медицинском факультете и повлияло  на его предпочтения в дальнейшем в сфере юридических исследований.

     Л.И. Петражицкий отличался выдающимися способностями. Так, обучаясь на юридическом факультете, он перевел "Пандекты" Барона, которые стали своего рода учебником для ряда поколений студентов-юристов.

     Окончив Киевский университет, Л.И. Петражицкий продолжил обучение в Германии. Он обучался в так называемой римской семинарии, готовившей профессоров римского права. Научным итогом обучения в Германии стала его монография по римскому праву «Учение о доходах», который внес существенный вклад в учение о римском праве и цивильное право. Л.И. Петражицкий ввел в оборот новые понятия: «доход от собственности» и «права на доходы, добытые трудом». Монография Л.И. Петражицкого была отмечена в среде немецких юристов.

     По  возвращении в Россию Л.И. Петражицкий занялся вопросами общей теории права.  В 1896 г. он преподавал в Киевском университете. В 1897 г. защитил тезисы докторской диссертации по теме «Акционерные общества» и стал ординарным профессором права в Санкт-Петербургском университете. Молодой ученый пришел на смену Н.М. Коркунову, чей курс лекций по общей теории права считался одним из лучших в Европе.

     В этот период правовед издает два своих  основных произведения – «Введение в изучение права и нравственности» (1905) и «Теория права и государства в связи с теорией нравственности» (1907 - 1910). В них он и осуществил синтез теории права с психологией.

     По  возвращении в Россию Л.И. Петражицкий активно начал заниматься политической деятельностью. Он был членом партии кадетов и до 1915 г. входил в ЦК этой партии. Л.И. Петражицкий был избран от этой партии депутатом первой Государственной Думы и активно участвовал в законопроектной деятельности (законопроекты о земельной реформе, о правах личности, о национальном равноправии).

     Л.И. Петражицкий участвовал в подписании известного Выборгское воззвание после разгона Государственной Думы, которое призывало граждан России протестовать против беззакония посредством неуплаты налогов и отказа от воинской повинности. Как и все подписавшие воззвание, он был осужден на три месяца тюремного заключения и лишен политических прав. Однако это никак не помешало ему оставаться до 1915 г. членом ЦК партии кадетов, преподавать в Санкт-Петербургском университете и стать первым избранным деканом юридического факультета.

     После Февральской революции Временное  правительство назначило Л.И. Петражицкого одним из сенаторов первого департамента Правительствующего Сената с оставлением  должности профессора Петроградского университета.

     После Октябрьской революции в 1921 г. Петражицкий принял польское гражданство на основе Рижского договора 1921 г. об оптации. Университеты Германии и Чехословакии предлагали ему кафедры, однако он предпочел Варшавский университет, где для него была специально создана кафедра социологии. В Польше правовед занимался сугубо преподавательской деятельностью, работал над социологическими проблемами, переиздавал свои труды.

     Общий ход исторических событий  и тяжелая  болезнь породили в Л.И. Петражицком  настроения глубокого пессимизма, который  привел к тому, что в 1931 г. он покончил с собой.

     В период  Второй мировой войны  при разгроме Варшавского восстания  погибли рукописи Л.И. Петражицкого. Однако созданного им оказалось достаточно, чтобы не утратить  внимания мировой  юриспруденции¹.

2. Психологическая теория права

Теория  созданная Л.И. Петражицким которая характеризуется следующими чертами:

     Она подразделяет право на позитивное и  интуитивное.

     Позитивное  право «определяется как совокупность норм права». Оно представлено в  виде официально действующих в государстве  нормативно – правовых предписаний. Интуитивное или неофициальное  право – это чисто психическое  явление, особое состояние души человека. Охватывая эмоции, представления, переживания. Оно отходит от однообразного  шаблона поведения людей, который  диктуется позитивным правом. Интуитивное  право имеет индивидуальный, индивидуально  – изменчивый характер, его содержание определяется индивидуальными условиями  и обстоятельствами жизни каждого, его характером, воспитанием, образованием, социальным положением, профессиональными  занятиями, личными знакомствами и  отношениями и прочее. Отсюда делается вывод о том, что есть интуитивное  право данного класса, данной семьи, данного кружка детей, преступников и т. д. Психологическая теория права  исходит из того, что «интуитивное право вырабатывается путем взаимного  психического общения в разных кругах и кружках людей с общими интересами, противостоящими интересам других». Причем это общение основывается на их эмоциях. Эта теория носит идеалистический характер, ибо считает, что собственность, к примеру, не существует, как объективная реалия, а являются плодом воображения в сознании людей. Эта теория усматривает в психологии и даже в болезненном воображении душевнобольных изначальный источник правоотношений, которые порождают реальные права и обязанности. Следовательно, главные причины происхождения права и государства эта теория усматривает не в окружающей их экономической, социальной и иной среде, а в особенностях психики человека, в «импульсах» и в эмоциях, которые играют главную роль не только в приспособлении человека к условиям жизни общества, но и в образовании государства и права. 

Деление права на интуитивное и позитивное 

     Для ознакомления с общим родом явления  важна ориентировка относительно его  видов, подклассов. Таким образом, для  восприятия права необходимо ознакомиться и с его видами. Так сначала  Л.И. Петражицкий в своем труде «Теория права и государства в связи с теорией нравственности» делит право на интуитивное и позитивное.

     Деление права на интуитивное и позитивное и соответствующие видовые понятия  теснейшим образом связаны с  установленным выше широким родовым  понятием права, обнимающим собой несоизмеримо больше, чем право в смысле юридического словоупотребления, в частности, включающим в себя и те императивно-атрибутивные переживания, которые чужды представлений  каких бы то ни было авторитетно-нормативных  фактов — законов, обычаев и т. д. — и независимы от них.² Современному правоведению это деление и соответствующие видовые понятия чужды, и для научного образования их в современной науке права нет необходимых предпосылок и логического основания; это следует, независимо от разных других обстоятельств (отсутствия соответствующего общего родового понятия, отсутствия изучения и знания психологического состава, в частности, интеллектуальных элементов правовых явлений), уже из того, что, находясь в зависимости от юридического словоупотребления и соответствующего узкого смысла слова «право» и не предполагая возможности иной, научно свободной классификации явлений, современная наука права и в случае ознакомления с теми явлениями, которые мы назвали интуитивным правом, не могла бы признать их правом. В частности, нет в современном правоведении научной почвы и логического основания и для образования понятия «позитивное право» как научного понятия, имеющего научное содержание и научный смысл; ибо это предполагало бы обладание более общим, родовым понятием права просто и делением этого права на два вида, на позитивное и, непозитивное, чего в современном правоведении не имеется. Тем не менее выражение «позитивное право» не чуждо современной юриспруденции и даже часто применяется в литературе в разных контекстах. Древние философы и юристы полагали, что право это установлено самой Природой (которая некоторыми философскими учениями олицетворялась, наделялась Божественным разумом; хотя философы и юристы последующих эпох приписывали установление этого права Богу (средние века) или разным метафизическим существам и силам (Разуму, Объективной Воле и т, п.) или выводили его из человеческой природы, из природы вещей и отношений и т. п. Исторически изменчивое, несовершенное, установленное людьми право получило название позитивного права. Особенное развитие и процветание получило учение о естественном праве в XVII и XVIII столетиях. Наряду с позитивно-догматической юриспруденцией в это время развилась и разрабатывалась, главным образом философами и в связи с философией, особая наука, посвященная разработке начал естественного права под именем «философии права» или «естественного права» писались обширные трактаты, иногда даже сочинялись особые кодексы естественного права.³ Решительный удар атому учению был нанесен в начале XIX столетия исторической школой с Савиньи и Пухтой как главными корифеями во главе, отрицавшей существование естественного вечного и неизменного, годного для всех времен и народов права, а равно произвольность и случайность происхождения положительного права и учившей, что это право есть продукт и проявление народного, национального духа, так же как язык, нравы, постепенно и незаметно развивающийся и независимый от чьего бы то ни было произвола. Учение исторической школы быстро получило общее признание и вытеснило учение школы естественного права; и с этого времени вера в существование иного права кроме положительного, считается сданным в архив истории заблуждением, и задачей науки права признается исключительно изучение и разработка позитивного права.⁴

     Хотя  таким образом новое, «историческое» правоведение не признает иного права, кроме того, которое прежде считалось  лишь одним из видов права и  ввиду этого получило видовое  имя «позитивное право», в отличие  от другого вида «естественного права», тем не менее выражение «позитивное  право» применяется в силу исторической традиции и теперь. Сообразно с  этим по поводу слова «позитивное» в применении к праву нередко  прибавляются пояснения в том  смысле, что оно означает действительно  и единственно существующее право  или имеющее реальное существование  и обязательное значение, исторически  возникшее и изменяющееся право.

     Впрочем, в некоторой части новейшей литературы (последнего десятилетия XIX и начала XX столетия) появилось вновь признание  естественного права, казавшегося  окончательно и решительно устраненным  из сферы научной мысли, и даже идет речь «о возрождении естественного  права». Автор этого сочинения  пытался путем ряда специальных  исследований и основанных на них  общих соображений возбудить  и обосновать мысль о возможности  и необходимости создания на почве  психологического изучения права и  его мотивационного и культурно-воспитательного действия особой науки — политики права, в частности — в области гражданского, цивильного права — цивильной политики, посвященной, в отличие от существующей юриспруденции, занимающейся историческим изучением и практически-догматической разработкой действующего права, разработке начал желательного, рационального права и законодательства.

     При этом автор указал на то, что прежняя  так называемая школа естественного  права исполняла в известной  степени функции политики права (указывая пути для прогресса и  совершенствования права) и что  «в этом смысле в возникновении цивильной  политики мы можем усматривать возрождение  естественного права». Аргументация в пользу «возрождения естественного  права» в этом смысле, подкрепленная  специальными право-политическими  исследованиями для иллюстрации  соответствующего метода и плодотворности его применения, поколебала, по-видимому, прежде аксиоматическую веру в то, что задачей науки права является только изучение и разработка «позитивного»  права; и идея политики права, первоначально  встреченная скептически, как «возвращение к заблуждениям естественного права», стала постепенно приобретать сторонников  в сфере правоведения. При этом некоторые стали называть соответствующие, подлежащие научному созданию, обоснованию  и разработке положения рационального, желательного, «правильного» права  «естественным правом». Таким образом, по-видимому, опять получается признание  двух видов права, положительного и  естественного. Но с этим, т. е. с таким  понятием «естественного права» и противопоставлением  его положительному праву нельзя согласиться. Вырабатываемые наукой или  кем бы то ни было идеи относительно желательного, рационального права  и соответствующие законодательно-политические предложения и требования представляют не право, а только проекты правовых постановлений, представления соответствующих  правил как желательных, рациональных, правильных и т. д. Равным образом  и предметы таких представлений, представляемые в качестве рациональных, разумных и т. д. правила права нельзя возводить в особый вид права под именем естественного или т. п., ибо это противно началам классификации, правилам образования классовых понятий. Классовые понятия обнимают и должны обнимать не сумму соответствующих существующих в действительности предметов и явлений, а все мыслимые, в том числе возможные в будущем, желательные и т. п. предметы или явления, раз они обладают или мыслятся как обладающие подлежащими классовыми признаками, поэтому правильно составленное и правильно понимаемое понятие права должно обнимать и возможное в будущем, желательное право; и деление права на два вида, два подкласса, по признаку существования или несуществования, а только возможности, желательности или т. п. представляет такую же классификационную несообразность, как, например, деление собак на две породы: 1) существующие собаки и 2) «будущие» или «идеальные» или т. п. собаки. Притом рациональными, правильными могут быть и бывают не только возможные в будущем, представляемые как желательные положения права, а и бесчисленные положения существующего права. И с этой точки зрения восстановление деления права на позитивное в смысле существующего и естественное в смысле правильного, надлежащего права было бы логической несообразностью.

     Существенно иной характер имеет деление права  на два вида: на позитивное и интуитивное  право, смотря по наличию в соответствующих  императивно-атрибутивных переживаниях ссылки на нормативные факты или  отсутствию таковой. Дело идет не о  противопоставлении существующему  праву желательного, идеального права  или т. п. (содержание интуитивного права  может быть и бывает и весьма неразумным, варварским, более отсталым, менее  разумным, чем существующее позитивное право и т. д.), а о делении  установленного выше под именем права  класса психических явлений на два  вида, по их психологическому составу, сообразно общим началам классификации явлений.⁵

     При этом следует заметить:

     Так как дело идет при образовании  понятия интуитивного права о  явлениях, могущих быть каждым констатированными, наблюдаемыми и изучаемыми с помощью  подлежащего научного метода, интроспективного метода и соединенного метода внешнего и внутреннего наблюдения, то научного вопроса и спора о существовании  подлежащего реального, подобного, например, спорам о существовании  так называемого естественного  права, о правильности «гипотезы  естественного права», как некоторые  выражаются, не может быть. Может  быть вопрос только о том, есть ли научное  основание для образования такого единого общего класса явлений и  классового понятия под именем права. Это действительно серьезный  и существенно важный не только для  науки о праве, но и для науки  о нравственности вопрос; но ответ на этот вопрос в смысле формального, методологического и материального, теоретического обоснования научной необходимости подлежащей общей классификационной реформы, и тем самым обоснование и оправдание понятия интуитивного права содержится во всем предыдущем изложении, включая сюда Введение: в установлении и обосновании начал образования теоретических классовых понятий и адекватных теорий и в установлении и обосновании сообразно с подлежащими методологическими началами рядов теоретических положений о праве и нравственности и их адекватности предложенным классам и его элементах (за исключением отдельных специальных положений о позитивном праве и нормативных фактах) относятся к интуитивному праву; будучи же отнесены только к позитивному праву в нашем смысле (не говоря уже о «праве», или «позитивном праве» в смысле юридического словоупотребления), они получили бы уродливый, хромой характер.⁶

     Методологические  и философские основы теории

     В освещении правовых явлений и  самой природы права Л.И. Петражицкий в методологическом и философском отношении следовал началам позитивной философии, но при этом проявил большую самостоятельность и оригинальность.

     В решении проблемы соотношения морали и права стремился отойти от конфронтации либералов и консерваторов, с  одной стороны, и методологических разногласий теоретиков права и  философов права - с другой. Ученый не отрицал значение культурной традиции, но вместе с тем поддерживал либеральную  идею автономии права от государства. Он стремился рассматривать право  в связи с развитием культуры в целом для того, чтобы создать  такую теорию права, которая могла  бы стать методологической основой  как профессиональной юриспруденции, так и правосознания российского  общества в целом, тяготеющего к  недооценке права в пользу морали.

     Элементы  психики

     В начале своего труда «Теория права и государства в связи с теорией нравственности» Л.И. Петражицкий обращается к исследованию элементов психики и предлагает положить в основу психологии и других наук, касающихся психических явлений (наук о праве, о государстве, о нравственности и т. д.) вместо тройственного деления элементов психической жизни: на познание, чувство, волю деление на:

     1) двусторонние, пассивно-активные переживания – эмоции (или, как он их еще называет, импульсии);

     2) односторонние переживания, распадающиеся в свою очередь на

     а) односторонне-пассивные: познавательные и чувственные переживания,

     б) односторонне-активные: волевые переживания.

     При этом Л.И. Петражицкий отводит эмоциям (импульсиям) в жизни животных и человека роль «главных и руководящих психических факторов приспособления к условиям жизни»⁷. Односторонние же элементы психической жизни (познание, чувство, воля) играют лишь вспомогательную, подчиненную и служебную роль. Как отмечает правовед, именно эмоции побуждают человека к совершению  внешних телодвижений и иным действий (напр., к умственной работе и иным т. н. внутренним действиям).

     В целях установления научной теории поведения людей и животных Л.И. Петражицкий предлагает различать два класса эмоций:

     1) Специальные эмоции (специальные импульсии), которые имеют тенденцию превращать организм (индивидуальный психофизический аппарат, вообще годный для производства многих и весьма различных действий) на время в аппарат, специально приноровленный к исполнению определенной биологической функции и действующий в этом направлении, т. е. вызывать соответственные движения (сокращения мускулов) и бесчисленные вспомогательные физиологические и психические (интеллектуальные, волевые и чувственные) процессы.

     В качестве примера действия таких  эмоций автор приводит следующий: так, голод-аппетит приводит к появлению  представлений и мыслей, касающихся пищи и еды, чем сильнее голод, доходящих до бреда и галлюцинаций; вытеснению прочих интеллектуальных, эмоциональных и волевых процессов  и т.д.

     2) Абстрактные или  бланкетные эмоции имеются на ряду со специальными эмоциями  в нашей психике и играют весьма важную роль в жизни.  Такие эмоции могут служить побуждением к любому поведению,  а именно, они побуждают к тем действиям, представления о которых переживаются в связи с ними. Л.И. Петражицкий относит к таким эмоциям эмоции, возбуждаемые обращенными к нам велениями и запретами. Так, резкие приказы и запреты, высказанные строго-внушительным тоном, действуют как электрический ток и приводят к выполнению содержания повелений.

     Этические эмоции

     Сообщенные  выше общие психологические положения  дают Л.И. Петражицкому возможность решить проблемы, связанные с природой нравственности и права.

     Для этого правовед выделяет два класса нормативных переживаний: эстетические эмоции и этические эмоции.

     1) Эстетические эмоции переживаются часто не только по адресу разных человеческих поступков, но и по адресу разных иных явлений и предметов, называемых в таких случаях красивыми, прекрасными (при наличности притягательной эстетической эмоции) или некрасивыми, безобразными, гадкими (при наличности отталкивающей эстетической эмоции). Как отмечает Л.И. Петражицкий,  именно на сочетаниях разных представлений с этими эмоциями покоятся так называемые правила приличия, правила доброго тона, обращения в обществе, элегантности. Эстетические эмоции восстают против грамматических, стилистических погрешностей в речи.

     2) Этические эмоции (эмоции долга, обязанности) представляют для исследования природы нравственности и права гораздо больший интерес. Этические эмоции переживаются человеком и управляют его поведением весьма часто. Но, как и многие другие эмоции, они обыкновенно для субъекта незаметны, не поддаются различению и наблюдению, a во всяком случае ясному и отчетливому познанию.

     Л.И. Петражицкий отмечает, что этическим эмоциям присущи следующие свойства:

     1. Этические эмоции отличаются  своеобразным мистическо-авторитетным характером, т.е. противостоят эмоциональным склонностям человека, его влечениям, аппетитам и т. п., как «импульсы с высшим ореолом и авторитетом, исходящие как бы из неведомого, отличного от нашего обыденного и, таинственного источника»⁸.

     Этот  характер этических эмоций, отражается по справедливому замечанию Л.И. Петражицкого в поэзии, мифологии, религии  и т. п. в форме представлений  о том, что на ряду с нашим я, имеется налицо еще какое то другое существо, противостоящее нашему я  и понукающее его к известному поведению, какой-то таинственный голос  обращается к нам, говорит нам. К  такому голосу можно отнести «совесть».

     2. Этические эмоции переживаются  как внутренняя помеха свободе,  как своеобразное препятствие  для свободного выбора и следования  нашим склонностям, влечениям,  целям и как твердое и неуклонное  давление в сторону того поведения,  с представлением о котором  сочетаются соответствующие эмоции.

     Таких представлений существует несколько  категорий:

     1. Представления обстоятельств, условий,  от наличности коих зависит  обязательность известного поведения,  напр., «если кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»; «в день священной субботы ты должен...» — представления этических условий или этически релевантных фактов.

     2. Представления тех индивидов  или классов людей (напр., родителей,  детей и т. п.) или других  существ (напр., государств, городов  и т. п.), от которых требуется  известное поведение — субъектные  представления, представления субъектов  долга, обязанности.

     3. Представления нормоустановительных, нормативных фактов, напр., «мы обязаны поступать так то, потому что так написано в Евангелии, Уголовном кодексе, ...».  Этические переживания, содержащие в себе представления нормативных фактов, и соответственные обязанности и нормы Л. И. Петражицкий называет гетерономными, или позитивными, а осталъные - автономными или интуитивными. Таким образом, если кто-то себе приписывает обязанность помогать нуждающимся, вовремя платить рабочим условленную заработную плату, независимо от каких-либо посторонних авторитетов, то здесь имеют место автономные, интуитивные этические суждения. Если же человек считает долгом помогать нуждающимся, «потому что так учил Спаситель», или вовремя платить рабочим, потому что так сказано в законах», то данные обязанности и нормы позитивны, гетерономны.

     Л. И. Петражицкий выделяет два вида этических эмоций: обязанность и норма, которые в свою очередь бывают:

     1. нравственные обязанности; 2. правовые  или юридические обязанности.

     Нравственными обязанностями автор называет такие обязанности, которые считаются свободными по отношению к другим, по которым другим ничего не принадлежит, не причитается со стороны обязанных.

     Правовыми или юридическими обязанностями считаются такие обязанности, которые являются несвободными по отношению к другим, закрепленными за другими, по которым то, к чему обязана одна сторона, причитается другой стороне, как нечто ей должное.

     Охарактеризованным  выше двум видам обязанностей соответствуют  две разновидности этических  норм (императивов).

     Нравственными нормами являются односторонне-обязательные, беспритязательные, чисто императивные нормы,  которые устанавливают свободные по отношению к другим обязанности, авторитетно предписывают нам известное поведение, но не дают другим никакого притязания на исполнение, никаких прав.  Таковы, например, нормы христианской этики,  согласно которой люди обязаны по отношению к ближним к весьма многому и даже трудно исполнимому, но притязаний на исполнение этого со стороны ближних нет и не должно быть.

     К правовым или юридическим нормам правовед относит обязательно-притязательные, императивно-аттрибутивные нормы, которые, устанавливая обязанности для одних, закрепляют эти обязанности за другими, дают им права, притязания, так что по этим нормам то, к чему обязаны одни, причитается, следует другим, как нечто им должное, авторитетно им предоставленное, за ними закрепленное.

     Понятие права и его отличие от нравственности

     Понятие права охватывает с позиции Л.И. Петражицкого:

     1) все правовые нормы - императивно-атрибутивные  нормы (т.н. объективное право),

     2) все правовые обязанности - долги  одних, активно закрепленные за  другими (т.н. субъективное право).

     В своем труде правовед много времени  уделяет разграничению понятий  права и нравственности и выделяет их отличительные признаки:

     1) Нормы права и нормы нравственности  представляются обременяющими, но  только нормы права могут быть  наделяющими.  

     2) В нравственности имеются только  односторонние обязанности, в  праве — правоотношения, представляющие  для одних обязанности, для  других права.

     3) Сознание правового долга, т.  е. вместе с тем и права  другого, оказывает более сильное  давление на поведение, вызывает  более успешно соответствующее  поведение, нежели сознание чисто  нравственного долга, без права  для другого. Таким образом, оказывая более сильное и решительное давление на поведение, чем нравственность, право тем самым оказывает и сильное воспитательное действие на индивидуальную и массовую психику, чем нравственность. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Психологизм в современных  теориях права.

   Неординарные, и в то же время аргументированные  идеи общетеоретического значения, выдвинутые Петражицким, объединили группу учеников и последователей, среди которых следует выделить Г.Гинса, Г.Гурвича, П.Сорокина, Н.Тимашева. Представители психологической школы права объясняли возникновение и действие права не социально-экономическими условиями жизни общества, а психологией личности (группы лиц).

   Привлекательность и разработанность теории права  Петражицкого основана, прежде всего, на позиционировании права как особой разновидности психических переживаний, признании дуализма права, т.е. его деление на право позитивное и право интуитивное (официальное и неофициальное), где в основу последнего положено психическое переживание, как индивидуальное явление человеческой психики, вытекающее из нравственного сознания.

   Поскольку в соответствии с учением Петражицкого, основу права образует не объективные  условия существования социума, а индивидуально-психическое явление, то подразумеваемая в традиционной теории правовая норма, есть следствие ''наивно-проекционной точки зрения'', в соответствии с которой субъективные переживания субъекта переносятся (проецируются) на других лиц, которым приписываются определенные права и обязанности, и возникает представление, что "где - то, как бы в высшем пространстве над людьми, имеется и царствует соответствующее категорическое и строгое веление или запрещение…, а те, к коим такие веления и запрещения представляются обращенными, находятся в особом состоянии⁹". В этой связи ученому представляется правильным смысловое разграничение ученым понятия нормативного факта и правовой нормы. По его мнению, нормативные факты, под которыми понимались существующие у народов веления и запреты, "с одной стороны, и правовые нормы с другой стороны, представляют два принципиальных различия, совершенно гетерогенные вещи…, несмотря на смешение понятия последних с понятием веления¹⁰". На основании одного законодательного суждения, "взятого отдельно или в связи с другими, может высказываться множество правовых суждений и утверждаться множество правовых норм различного содержания. Например, из законодательного изречения, определяющего наказание за известное преступление(принимаемого ошибочно за норму, повелевающую суду соответственно наказать преступника), выводятся разные обязательные нормы и обязанности и для преступников, и для администрации… И обратно, из двух или более законодательных изречений в совокупности выводится правовою психикой одна норма; напр., целый ряд законодательных изречений содержит описание формы сделки и перечисление иных фактов, которые должны быть налицо для того, чтобы известное лицо приобрело известное право по отношению к другому… и получается одна норма для поведения соответственных лиц в случае наличности всего того, что указано во множестве статей законодательного сборника¹¹".