Положение России в XIX веке

I. Положение России  в XIX веке.

К началу XIX в. в России начинают проявляться новые потребности, которые готовят переход государственного порядка на новые основания. Во внешней  политике продолжается территориальное  и национальное объединение русской  земли. Во внутренней политике - это  необходимость уравнять сословия общими правами и призвать их к совместной деятельности. Практически в каждое царствование делались попытки приступить к разрешению этих проблем. Каждый раз  раздавались робкие или громкие  голоса против существующего порядка  с требованиями изменений; следующее  царствование начинало робко или  решительно проводить их во внутренней преобразовательной деятельности. Но каждый раз происходило так, что  какие-нибудь препятствия, внешние  или внутренние, война или особенности  личного характера правителя, останавливали  правительство на полдороги. Тогда  начавшееся движение проникало в  глубь общества и принимало различные  формы.

Государственные финансы  первой половины XIX века постоянно находились в большом напряжении, дефицит  государственного бюджета возрастал  из года в год. Причин этому были множество. Одна из них – это неудачные  войны, в которых участвовала  Россия в начале века, и связанные  с этим большие расходы и контрибуции[1] .

Вступив на престол, Александр-I дал понять, что намерен  провести реформы по самым насущным общественно-политическим и экономическим  проблемам.

В 1802 г. устаревшие коллегии, которые ещё с петровских времён являлись главными органами исполнительной власти, были заменены министерствами. Было учреждено 8 первых министерств: военно-сухопутных сил, военно-морских сил, иностранных  дел, юстиции, внутренних дел, финансов, коммерции и народного просвещения. Так же, в 1802 г. был реформирован Сенат, ставший высшим судебным и контролирующим органом в системе государственного управления. Его участие в законодательной  деятельности выразилось в том, что  он получил право делать “представления”  императору по поводу устаревших законов.

В первые годы царствования Александра-I эмиссия ассигнаций усилилась  особенно заметно. Период войн с Турцией (1806-1812 гг.) и Швецией (1808-1809 гг.) потребовал от государства крупных расходов на содержание армии. В условиях постоянного  дефицита бюджета, ограниченной возможности  получения внешних и внутренних займов, правительство вынуждено  было прибегнуть к дополнительному  выпуску бумажных денежных знаков. Их количество в обращении к концу 1810 г. достигло 579 373 880 руб. За один рубль  ассигнациями давали только 25,4 копейки  серебром. Создавшаяся тогда в  стране экономическая ситуация описывалась  в официальном издании Министерства финансов таким образом: "Цены товаров  сильно повысились, имущественные отношения  утратили прочность, кредитные сделки крайне затруднились, производительная деятельность приняла спекулятивный  характер; все народное хозяйство  потряслось в своих основах". Огромные убытки несло в то время и Государственное  казначейство, получавшее свои доходы в обесцененных ассигнациях.

Инфляционный процесс  в России обесценивал денежные накопления имущих слоев. Состояние в 100 000 руб. ассигнациями, созданное в конце XVIII столетия, имело реальную ценность в начале 1810 г. только в сумме 50 000 руб. серебром, в июле 1810 г. - 33 000 руб., в декабре 1810 г. - не более 25 000 руб.

Обесценение ассигнаций делало невыгодным предоставление кредитов. Вследствие падения курса ассигнаций уменьшилась реальная сумма задолженности  по ссудам, кредитор получал от должника еще более обесцененные бумажные деньги. Первый нес огромные убытки, в то время как для заемщиков, в роли которых часто выступали  дворяне, это было выгодно. По данной причине для рассматриваемого периода  характерно резкое свертывание кредитных  отношений. Учреждение акционерных  предприятий также казалось крайне опасным делом - падение курса  ассигнаций грозило уменьшить реальную ценность акционерного капитала. Таким  образом, инфляционное денежное обращение  сдерживало развитие капиталистических  отношений, торговли, кредита.

В августе 1892 году в  связи с болезнью Вышнеградского Витте сделался его приемником на посту министра финансов. Заняв кресло на посту одного из самых влиятельных  министров, Витте показал себя реальным политиком. Вчерашний славянофил, убежденный сторонник самобытного развития России в короткий срок превратился  в индустриализатора европейского образца, заявившего о своей готовности в течение двух пятилетий вывести  Россию в разряд передовых промышленных держав. Промышленность, строительство  и железные дороги в 90-х годах  активно развивались. Этому в  какой-то степени способствовало и  обнищание крестьян и землевладельцев  после неурожая 1891 и последовавшего за ним голода. Именно этот упадок в  экономике и привел общественность к осознанию необходимости принять  меры для обуздания реакционных  деятелей в правительстве, толкавших  страну на грань экономического и  духовного распада. В этой обстановке появился на политической сцене С.Ю. Витте. На этого в высшей мере талантливого человека легла задача преобразования экономической жизни страны.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

II. Реформы Витте  – попытка модернизации  России.

1. Реформы в налоговой  системе.

Бурно развивающаяся  страна требовала всё новых экономических  вливаний, соответственно значительных расходов бюджетных средств и  поиска новых источников денежных поступлений. После страшного голода 1891г., нанёсшего  удар по экономике страны последовал ряд урожайных лет, позволивших  как-то поправить ситуацию. Так в 1893 году доходы государства превысили  расходы на 98,8 млн. рублей. В основном это могло быть достигнуто только благодаря увеличению налогов. В  частности, при Витте была окончательно отменена подушная подать в земледельческих  районах Сибири, оборонная подать приняла форму раскладочного  налога. Но главное – Витте предпринял попытку реформирования торгово-промышленного  обложения.

К концу ХIX в России существовала крайне сложная система  налогообложения. Существовали следующие  налоги:

поземельный налог 

налог с недвижимости

налог на денежные капиталы

квартирный налог 

промысловый налог 

Главный бич всех этих налогов – обложение не размера  дохода, а формы собственности  и личности владельца (в зависимости  от гильдии, титула и т.п.). К началу двадцатого века эти налоги приносили  казне около 7% от всей суммы государственных  доходов[6,c.46].  

Торговля и промышленность России облагались налогами в весьма малом размере. К середине девяностых годов позапрошлого столетия налоги на эти отрасли составили около 3% от всех доходов бюджета[6,c,46], хотя торговля и промышленность уже стали  стержнем экономического развития и  доходы от этих отраслей составляли почти  половину всех доходных статей государственного бюджета.

Витте начал реформу  с того, что увеличил промысловый  налог с трёх процентов до пяти. Доходы казны сразу увеличились  на 5 млн. рублей. В 1893 г. была изложена программа  Министерства финансов по реформированию налоговой отрасли, основной сутью  которой было переориентирование с  внешних признаков при налогообложении (см. выше) на другие, более современные  методы.

Наилучшим выходом  мог бы стать так называемый прогрессивный  налог. Однако Россия была к этому  просто не готова. Сам Витте подчеркивал, что «многие источники доходов  остаются до сих пор не обложенными  и у податной администрации никаких  сведений о них нет…» и что  «при таких условиях введение подоходного  налога вызвало бы со стороны плательщиков нескончаемые попытки к сокрытию доходов…» 

После жарких дебатов  на эту тему 8 июня 1898 года был введён промысловый налог. Сам налог  состоял из основного и дополнительного. Основной налог являлся ни чем  иным, как ежегодной платой за лицензию на право занятия тем или иным видом деятельности. Но теперь его размер устанавливался в зависимости от отрасли предприятия, его размеров и места положения. В связи с этим всю Российскую империю поделили на 5 экономических регионов по уровню развития. Таким образом, налогообложением в зависимости от наличия личностных привилегий или княжеского титула было покончено. Дополнительный налог, взимаемый с коллективных предприятий (акционерные общества и товарищества) подразделялся на налог с капитала и процентный сбор с прибыли. Причём процентный сбор с прибыли взимался только в том случае, если прибыль превышала 3% от основного капитала и устанавливался по принципу умеренной прогрессивности. Дополнительный налог со всех остальных предприятий взимался в виде раскладочного налога и процентного сбора с прибыли.

Новый промысловый  налог несколько увеличил доходы казны (за первый же год поступления  выросли с 48 млн. рублей до 61 млн. рублей, то есть 27%).

Основную же массу  бюджетных поступлений составляли акцизные сборы от производства таких  товаров, как водка, табак, спички, керосин  и сахар. Именно на увеличение акцизных сборов (с пива на 50%, спичечного налога вдвое, питейного акциза со спирта - с 9 1/4 копеек до 10 копеек, с фруктовых  водок - с 6 копеек до 7 копеек, с нефтяного  акциза - на 50%, патентного табачного  сбора - на 50% (установлен также дополнительный табачный акциз), налога с недвижимых имуществ и дополнительных торгово-промышленных сборов), то есть косвенных налогов  приходилась основная часть «налоговых»  доходов государственного бюджета.

Так же был установлен государственный квартирный налог, явившийся первой попыткой обложить, хотя бы по внешнему признаку, общую  совокупность доходов плательщиков и представляющий собой важное в  принципиальном отношении нововведение.

Витте стоял у  истоков так называемой сахарной нормировки, которая была введена  в России в 1895 году. Смысл её заключался в ограждении рынка от излишков сахара путём обложения их дополнительным акцизным налогом. Потребитель сахара – российский народ – защищался  от высоких цен путём выпуска  на рынок неприкосновенных запасов. В результате производство сахара с 42 млн. пуд. возросло к 1899 г. до 42,8 млн. пуд., потребление его возросло с 27,8 млн. пуд. до 36,5 млн. пуд., а поступления  доходов от сахарного акциза и  патентного (лицензия на право производства или продажи) сбора – с 42,7 млн. пуд. до 67,5 млн. пудов.  
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Введение винной  монополии

По инициативе Витте  в 1894 году была введена государственная  монополия на торговлю крепкими спиртными  напитками. Основная суть питейной монополии  заключается в том, что никто  не может продавать вино кроме  государства, производство вина должно быть ограничено теми размерами, в каких  его покупает государство, а следовательно  и теми условиями, на которых будет  настаивать государство.

В России водка с  давних времен и до сих пор остается одной из важнейших статей дохода казны, а при Витте торговля водкой производилась только в казенных винных лавках, ректификация (обработка  спирта и приготовление водки) делалась также государством. Производство первичного спирта оставалась за частными заводчиками. Однако заводчики могли произвести лишь столько спирта, сколько предпишет  государство и соответственно продавать  могли только это количество.

Реформа возымела положительный  результат. К 1899 г. весь питейный доход  составил 421,1 млн. рублей против 297,4 млн. рублей в 1894 году, а к началу 1900-х  годов доля питейного дохода составила 28% всех обыкновенных бюджетных поступлений[6,c55].

При Витте винная монополия давала около миллиона рублей поступлений в день и именно при нем бюджет страны окончательно стал строится на спаивании населения.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

3.Реформы в железнодорожном  хозяйстве

Приведение в порядок  и развитие железнодорожного хозяйства  страны всегда оставались в поле зрения Витте даже после его ухода  из Министерства путей сообщения. В  России времён Витте более ? всего  железнодорожного полотна находились в собственности акционерных  предприятий, и менее ? принадлежало государству. Акционерные общества пользовались полной самостоятельностью по части установки тарифов, что  постепенно привело к убыточности  ряда железных дорог и к негативному  влиянию подобной «частной собственности» на экономику в целом. Нестабильность тарифной политики собственников железных дорог в условиях жёсткой конкуренции  между ними, льготы так называемым «своим людям» и т.п. лишали торговлю и промышленность возможности вести  свои операции на более или менее  предсказуемых условиях, а экономика  страны отчасти сходила с буржуазно-капиталистического пути развития.

Ещё в 1889 г. было издано Временное положение о железнодорожных  тарифах. Таким образом, тарифное дело было поставлено под государственный  контроль. В дальнейшем Витте публиковал новые редакции положение и, маневрируя тарифными ставками, менял направления  грузопотоков, поощряя те или иные статьи экспорта, а порою и ограждая покровительствуемые отрасли промышленности от конкурентных импортных товаров, то есть, поддерживая отечественного производителя.

Другое направление  реформирования железнодорожного хозяйства  при Витте – выкуп убыточных  железных дорог государством. К 1902 г. 2/3 железных дорог России были выкуплены  в собственность казной ( это была разветвлённая железнодорожная  сеть со стратегическим значением –  связь Запада с Востоком, Центра с окраинами), и только 1/3 – дороги, приносившие какой-никакой доход  – находилась в собственности  негосударственных организаций[6,c.57]. В результате принятых мер железные дороги стали приносить государству  чистый доход: к 1898г. железные дороги принесли стране почти 20 млн. руб[7,c.246].

Большинство железных дорог строились государством. Позволялось  также строить железные дороги и  акционерным обществом, но государство  больше не давало им никаких гарантий и не оказывало поддержки. Мало того, Витте, как уже сказано выше, много  внимания уделял национализации железных дорог. Если сначала это касалось только убыточных железнодорожных  предприятий, то впоследствии это коснулось  совершенно всех железных дорог. Министерство финансов постоянно выкупало пакеты акций железнодорожных компаний и влияло на политику этих фирм. За 90-е  годы по официальной статистике было построено 20,5 тыс. вёрст новых линий (это были такие магистрали как  Среднеазиатская, Пермь-Котласская, Вологодско-Архангельская. Самой протяжённое из них, значение которой и по сей день трудно переоценить, являлась Транссибирская магистраль) и к середине 1902г. общая протяжённость  железнодорожного полотна в Российской империи составляла 61,7 тыс. вёрст, в  том числе 53,3 тыс. вёрст дорог, введённых  в эксплуатацию, и 8,4 тыс. строящихся линий[6,c.188].

Интенсивное железнодорожное  строительство способствовало экономическому развитию России. В экономическую  жизнь стран были включены Сибирь и Дальний Восток – регионы  с богатейшими природными ресурсами. Развитая транспортная система развития оказала неоценимое содействие развитию тяжёлой промышленности России.

Одновременно со строительством железных дорог в  России получили импульс к развитию такие сопутствующие отрасли  как: металлообработка, производство рельсов  паровозостроение, а также интенсивно развивалась угледобыча.

4.Денежная реформа. 

Окончание ХIХ века охарактеризовалось в России проведением  крупнейшей финансовой реформы, качественно  изменившей положение русской денежной единицы. Рубль стал одной из стабильнейших  валют мира. Преобразования 1895-1897 гг. явились составной частью широкой  программы экономических нововведений 90-х годов. Они ускорили индустриальную модернизацию России и в последующем  помогли народнохозяйственному  организму выдержать тотальные  потрясения русско-японской войны и  революции 1905-1907гг. Реформа отразила острую потребность государства  преодолеть очевидную архаическую  замкнутость, рыхлость и неэластичность многих основополагающих финансовых структур и в первую очередь самого рубля. Она способствовала интеграции России в систему мирового рынка.

Это был прорыв из прошлого в будущее, неразрывно связанный  с именем министра финансов С. Ю. Витте. Однако результативность его реформаторских усилий во многом была следствием двух взаимосвязанных обстоятельств. Во-первых, огромной подготовительной работы его  предшественников на посту главы  финансового ведомства. Но, пожалуй, еще в большей степени успех  невиданного в истории России начинания обеспечивала несомненная  и однозначная поддержка, которую  получали конкретные предложения и  проекты Витте на самом верху  иерархической пирамиды. Без покровительства  же императора Николая II некоторые  принципиальные предложения Витте  не могли бы материализоваться. Сама идея укрепления рубля переходом  на золотой паритет отвечала в  первую очередь интересам промышленности: надежность валюты стимулировала инвестиции капиталов. Аграрному же сектору  подобное преобразование не сулило в  обозримом будущем никаких особых выгод и даже наоборот: стабилизация отечественной денежной единицы, повышение  ее курса неизбежно должно было привести к удорожанию экспорта. Главными же продуктами российского вывоза исстари  служили продукты сельского хозяйства, и намечаемая реформа ущемляла интересы крупных дворян-землевладельцев, давно  “правивших бал” в имперских коридорах  власти, оказывая существенное влияние  на курс государственной политики.

Весьма влиятельные  силы, в первую очередь из кругов Государственного совета, неоднократно пытались блокировать их, умышленно  тормозя обсуждение намеченных мер, и по старой бюрократической традиции старались если и не отвергнуть сразу  же нежелательное предложение, то похоронить его в бесконечных обсуждениях  и согласованиях. Реализация узловых  пунктов виттевской программы, превращение  идей в законоположения происходило  в большинстве случаев вопреки  мнению “государственных старцев”, прямыми  царскими указами, что и гарантировало  успех.

Ко времени занятия  должности министра финансов С. Ю. Витте  уже не сомневался в целесообразности и необходимости ускоренного  промышленного развития России, в  чем видел залог государственной  стабильности. Для осуществления  этой стратегической цели необходимо было решить важнейшие задачи: увеличить  инвестирование капитала, создать надежную систему кредита и обеспечить гарантии иностранным вкладчикам. В  деле индустриализации России зарубежным финансовым центрам Витте придавал огромное значение, так как внутренние источники представлялись ему недостаточными. Однако добиться сколько-нибудь благоприятных  результатов было невозможно, пока русская денежная единица не была надежно обеспечена и не являлась стабильной.  

Рубль кредитный, ставший  основой денежного обращения  еще с середины ХIХ века, служил объектом беззастенчивых спекулятивных  манипуляций за границей, а в Берлине  даже существовала специальная “рублевая биржа”. Здесь в 1888-1890 гг. (благоприятные годы) курс был довольно высоким и составлял 81,8% номинала (за 100 рублей давали 265,2 марки), но уже в 1891 г. , вследствие сильного неурожая, упал до 59,3% (за 100 рублей давали уже менее 200 марок). Положение бумажных денег не было прочным и внутри страны.

И Витте решается на смелый и дерзкий шаг. В самом  начале 1895г. министерство финансов России закупает на Берлинской фондовой бирже  на огромные по тем временам суммы  предлагавшиеся на срок российские рубли (по курсу 219 марок за 100 рублей). Тут  же правительство запрещает вывоз  бумажных денег за границу, указав российским банкам, что вывоз кредитных билетов  из России будет рассматриваться  как участие в спекуляции против национальной валюты.

Банки выполнили  это требование. Встревоженные европейские  биржевики поняли, что раздобыть  рубль к сроку стало невозможно, и что они явно промахнулись с  продажей. Многие из них вынуждены  были обратиться к министерству финансов России с просьбой разрешить им приобретение потребного количества рублей. Витте "милостиво" разрешил, но "заломил" новую цену - 234 марки за 100 рублей. Покупатели вынуждены  были согласиться. Русская казна  существенно пополнилась в результате этой операции. Серьезных попыток  сыграть на понижение рубля уже  можно было не опасаться.

В 70 - 80-е годы курс в среднем составил 64,3 копейки  золотом. Для ликвидации шаткости финансовой системы требовалось изыскать надежный металлический эквивалент, которым  уже давно служило серебро. Однако начиная с 70-х годов цена “второго благородного металла” в силу ряда причин неуклонно падала и было мало надежд на изменение этой устойчивой тенденции. Государство стремилось всеми силами поддержать рубль и  с этой целью искусственно ограничивало эмиссию бумажных денег: в 1881 г. их количество составляло 1180 млн. руб., а к 1896 г. даже несколько уменьшилось - 1175 млн. руб. Между тем за эти 15 лет население  увеличилось на 29 млн. человек, производство зерновых поднялось с 248 до 335 млн. пудов, добыча нефти возросла с 40 до 344 млн. пудов, производство чугуна поднялось  с 29,9 до 80 млн. пудов, стали - с 14,2 до 38,5 млн. пудов, протяженность железных дорог  увеличилась с 21 195 до 345 000 верст и  т. д. Налицо был несомненный экономический  прогресс. Однако количество дензнаков  было недостаточным для потребностей населения и государства. Нужны  были решительные действия, чтобы  изменить подобное аномальное положение.

Первоначально Сергей Юльевич был сторонником укрепления кредитного рубля посредством административного  контроля. Ему казалось, что ужесточение  надзора за обращением денег и  усиление ответственности отечественных  финансовых кругов за исполнение распоряжений центральной власти позволят укрепить рубль. В начале 1893 г. был предпринят ряд шагов, показавших, что финансовое ведомство настроено весьма решительно. Были установлены таможенные пошлины (1 копейка за 100 рублей), запрещены  сделки, основанные на курсовой разнице  рубля, как и прочих ценностей, усилен контроль за биржевыми операциями в  России и введен запрет на производство биржевых сделок маклерами-иностранцами. Благодаря этим решениям колебания  курса стали уменьшаться. Так, если в 1891 г. в Лондоне они составляли 28,4%, то в 1892 г. - 8,8%, а в 1893 г. - 5,3%. Но довольно быстро министр финансов понял, что  эти меры малоэффективны и что  необходима качественная перестройка  всей финансовой системы.  (см. приложение 1.)

Но прежде чем  приступать к реформированию, надо было окончательно решить для себя и доказать другим, в первую очередь  монарху, в каком направлении  осуществлять реформу: на базе монометаллизма (золото) или биметаллизма (серебро  и золото). В пользу второго варианта выступала как традиция российского денежного обращения, так и огромные запасы серебра, накопленные в стране. Но привязка кредитного рубля к биметаллическому эквиваленту таила в себе и большую опасность: при высокой конъюнктуре одного из паритетов неуклонное снижение стоимости другого могло не только не привести к стабильности денежной единицы, но даже усилить ее неустойчивость. Введение золотого обращения в этом отношении представлялось предпочтительней, но здесь были скрыты неведомые до того “финансовые рифы”. Не произойдет ли массовый отток благородного металла из обращения в “кубышки” внутри страны и не уйдет ли он за границу? Хватит ли резервов золота для его свободного обмена? Не приведет ли удорожание денежной единицы к падению жизненного уровня? Убедительные ответы на эти вопросы могла дать лишь жизнь. Трезвый расчет и видение исторических возможностей России сделали С.Ю. Витте убежденным сторонником монометаллизма.

Введению монометаллического паритета рубля, устойчивой конвертируемости способствовали общие политические условия в стране и мире и относительно благоприятное экономическое положение. Международная обстановка оставалась спокойной, успехи торговой деятельности очевидными, и уже многие годы Россия имела положительное торговое сальдо. Формировались и внушительные золотые  авуары.  

Решительным шагом  к золотому обращению стал закон, утвержденный Николаем II 8 мая 1895 г. В  нем два основных положения: всякие дозволенные законом письменные сделки могут заключаться на российскую золотую монету; по таким сделкам  уплата может производиться либо золотой монетой, либо кредитными билетами по курсу на золото в день платежа. В последующие месяцы правительство  предприняло еще ряд мер, направленных на утверждение золотого эквивалента. В их числе: разрешение конторам и  отделениям Государственного банка  покупать золотую монету по определенному  курсу, а столичным - продавать и  производить платежи по тому же курсу; затем были введены правила приема Государственным банком золотой  монеты на текущий счет. Вскоре эта  же операция вводится и в частных  коммерческих банках, объявивших, что  они будут принимать золото по текущим счетам и по всем обязательствам.

Несмотря на указанные  меры, золотая монета очень медленно утверждалась в качестве приоритетного  платежного средства. Это объяснялось  и отсутствием привычки к ней  у населения, и очевидным неудобством  золотой монеты при крупных платежах и пересылке, так как не было соответствия между нарицательной и рыночной ценами. Полуимпериалы и империалы  с обозначением 5 рублей и 10 рублей циркулировали  по 7 руб. 50 коп. и 15 руб., что постоянно  вызывало недоумение и многочисленные злоупотребления при расчетах. Спрос  на золотую монету сдерживали и опасения того, что Государственный банк понизит  курс административным путем, что может  привести к финансовым потерям (весной и летом 1895 г. об этом было много слухов). Стремясь развеять подобные страхи, Государственный  банк 27 сентября 1895 г. объявил, что он будет покупать и принимать золотую  монету по цене не ниже 7 руб. 40 коп. за полуимпериал, а на 1896 год покупной курс был  определен в 7 руб. 50 коп. Эти решения  привели к стабилизации соотношения  между рублем золотым и кредитным  в пропорции 1:1,5. Для стабилизации рубля Министерство финансов признало необходимым девальвировать кредитную  денежную единицу на основе монометаллизма. Паритет между бумажным рублем и  кредитным устанавливался исходя не из нарицательного обозначения, а в  соответствии с реальным курсом обращения.

Деятельность Министерства финансов стала мишенью ожесточенных нападок со стороны консервативных кругов общества. Сторонники исторической исключительности и национальной самобытности развернули шумную кампанию по дискредитации и самого С. Ю. Витте, и его финансовых начинаний. Наивысшего накала общественные страсти достигли в 1896 г. Русское общество, совсем еще недавно очень далекое от экономических интересов, вдруг с невиданным жаром погрузилось в оживленные дискуссии о путях и методах финансовой реорганизации.

Конкретных и весомых  аргументов у противников золотого рубля практически не было. Нападки  базировались почти исключительно  на эмоциях. Звучали голоса о “грядущем  разбазаривании национальных богатств”, об обнищании страны, о превращении  ее во вторую Индию и т. д.

Подобного рода опасения и доводы были хорошо известны министру финансов и его “монометаллической команде”. Однако, во-первых, согласно министерской программе, введение золотого эквивалента рубля не предполагало установления тождества бумажных и  металлических денег. Мысль об этом была признана опасной и в планах не фигурировала. В основу реформы  был положен принцип существенной девальвации. Во-вторых, весьма расхожие страхи об утечке золота из страны базировались на плохом знании экономического потенциала страны. К тому же, как неоднократно разъяснял С. Ю. Витте, если часть  золота действительно уйдет за границу (с такой возможностью министр  считался), то оно туда поступит “не  просто так”, а как плата за кредиты, товары и услуги, способствовавшие росту промышленности.

Вся реформа денежного  обращения была рассчитана на будущее  индустриальное развитие России, и  ему она служила. Но неизбежно  вставал вопрос о том, как девальвация  и свободный размен рубля на золото отразятся на внутрихозяйственной  деятельности и в первую очередь  на положении основной части подданных  российской короны в ближайшем времени. С. Ю. Витте считал (и его предположения  оправдались полностью), что ни к  каким заметным общественно-экономическим  пертурбациям реорганизация финансового  обращения не приведет. Система конвертации  валюты затрагивала главным образом  внешнеэкономическую деятельность, а вводимое соотношение металлических  и бумажных денежных знаков лишь закрепляло реально сложившееся положение. Уклад жизни основной массы населения, его повседневное материальное и  производственное обеспечение фактически не зависели ни от самого золотого паритета, ни от характера мировых денежных расчетов. Русские крестьяне в  массе своей оставались вне системы  мирового денежного рынка, а “ценовая погода” внутри империи поддавалась  контролю со стороны государства.