Понимающая социология М.Вебера. 2

ПЛАН РАБОТЫ

1. Идейно – теоретические предпосылки становления понимающей социологии Макса Вебера
2. Предмет и методы понимающей социологии
3. Понятие и мотивы социального действия

Заключение

Список литературы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Выбранная тема данной курсовой работы имеет большое значение для  историко-социологической подготовки студента, потому что базисные теории Макса Вебера сегодня составляют фундамент социологии: концепция понимающей социологи, исследование категории «социальное действие». В области методологии одним из самых главных его достижений является введение идеальных типов.

Целью работы является характеристика понимающей социологии Макса Вебера. Задачами являются:

1. Определение основных  черт понимающей социологии Макса  Вебера.

2. Изучение методов понимающей  социологии.

Объект настоящей курсовой работы – понимающая социология Макса Вебера, предмет – методология понимающей социологии Вебера.

Теоретической основной курсовой работы послужили исследования отечественных и зарубежных ученных: Р. Арона, С.А. Кравченко, Б.В. Маркова, П.П. Гайденко. В качестве первоисточников были использованы следующие работы М.Вебера: «Основные социологические понятия» и

«О некоторых категориях понимающей социологии».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Идейно-теоретические предпосылки становления понимающей социологии Макса Вебера

Формирование социально-политических воззрений и теоретической позиции  Макса Вебера во многом определялось общественно-политической ситуацией  в Германии последней четверти XIX в., а также состоянием науки того времени, прежде всего политической экономии, истории и социальной философии. Для общественно-политической ситуации в Германии конца прошлого века характерна борьба двух социальных сил: сходящего  с исторической сцены немецкого  юнкерства, связанного с крупным  землевладением, и крепнущей буржуазии, стремящейся к политической самостоятельности.

Формирование самосознания немецкой буржуазии происходило  в эпоху, когда на исторической арене  появился новый класс — пролетариат. Немецкая буржуазия вынуждена была воевать на два фронта: против консервативно-охранительной  тенденции крупных латифундистов, с одной стороны, и против социал-демократии — с другой. Это определило двойственный характер немецкой буржуазии, ее политическую нерешительность и противоречивость позиции ее теоретиков1.

Социологическая концепция  Вебера тесно связана с другими  социологическими системами, характерными для прошлого века. В то время  ведущие позиции занимал структурный  функционализм позитивистского  толка, представленный, прежде всего, Эмилем Дюркгеймом, который отстаивал необходимость  распространения рационализма на познание социальных явлений, на исследование их самих с помощью методов, характерных  для естественных наук. Вебер видел  слабость представителей этой позиции  в том, что структуры всецело  обуславливают поведение индивидов, из чего следовало, что исторические события рассматривались независимо от намерений людей, а сами индивиды – как соучастники заранее предопределенных событий. Не принял Вебер и использование естественнонаучных подходов для анализа общества, подчеркивая то, что в отличие от неизбежных связей между явлениями неживой природы, в обществе действуют качественно иные причинные связи и для их познания нужна другая методология. При этом Веберу импонировала идея рационализма, которая обрела иное содержание и стала центральной в его взгляде на историю и будущее человеческих обществ.

Определенное влияние  на социологические воззрения Вебера оказала марксистская социология, в  частности, ряд соображений К. Маркса об обществе как арене противоборствующих социальных групп, где каждая имеет свои экономические интересы, свои ценностные ориентации, соответствующие социально-экономическому положению и определенным взглядам на окружающий мир. Однако при этом им была дана позитивная критика материалистического понимания истории, в которой социолог показал значимость идеальных факторов – религиозных, идейно-нравственных ориентиров для поведения людей и высказался за то, чтобы социология раскрывала всю сложную систему причинных связей социальной реальности, существующей не только объективно, но и создающейся субъективно благодаря мыслям и действиям индивидов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Предмет и методы понимающей социологии

понимающий социология вебер

Новый взгляд на роль естественных и социальных наук

М. Вебер одним из первых стал проводить принципиальное различие между естественными и социальными науками: если задача первых состоит в открытии детерминистских законов, то задача вторых – дать причинное объяснение и понимание социальных действий людей конкретного общества лишь в определенном культурном и историческом контексте, учитывая, что общие поведенческие ориентиры, обусловленные конкретными ценностями, всегда историчны и относительны2. Социальные науки, как и естественные, имеют дело с объяснением эмпирических регулярностей, однако их специфика состоит в том, что повторяемость, законосообразность социальных связей и действий должна быть понята. Социальные действия он определял не как причинно обусловленные, а как интенциональные, т. е. опирающиеся на намерения, цели, ценности, нормы, диспозиции, и считал, что они могут быть поняты через мотивы. При этом Вебер стремился доказать, что понимание при определенных условиях может превратиться в объяснение: действие исторического субъекта понимается благодаря реконструкции целей и мотивов действия; вместе с тем ясно, что намерения не всегда воплощаются и не всегда приводят к таким результатам, которые ожидал субъект; поэтому объяснение превратится в понимание в том случае, если оно будет подтверждено эмпирическими фактами.

По Веберу, отличие естественных наук от наук социальных, прежде всего, состоит в том, что они по-разному трактуют причинность. Причинность в социальных науках означает вероятность, что событие произойдет или что одно событие зависимо от другого. В этой связи, по Веберу, человеческое общество не есть нечто “исторически неизбежное”, а результат “множества возможностей”. Так, ученый видел в определенном религиозном воззрении (протестантской этике) один из факторов возникновения духа современного капитализма, но считал «глупостью», что это был единственный социальный фактор. Чтобы разграничить причинность в естественных науках от причинности в науках социальных, он вводит понятие «адекватной причинности» применительно к социальным наукам. Отсюда социология изначально может иметь дело с вероятностными утверждениями о взаимосвязях между социальными явлениями. Её цель – установить степень того, что при событии X имеется определенная степень вероятности наступления события Y. Как видно, понятия и само знание в социальных науках имеют иное содержание, чем знания в естественных науках.

Социальные факты и  ценности

Социология становится наукой и благодаря тому, что она должна использовать объективные методы, быть свободной от оценочных суждений исследователя. В работе «Смысл “свободы от оценки” в социологической и экономической науке» Вебер обосновывает положение о том, что социология – социальная наука, свободная от ценностных суждений. Это, разумеется, не предполагает отказа ученого от собственных пристрастий, но они не должны вторгаться в научные разработки. Тем более, это нельзя понимать как отказ от анализа ценностей вообще. Напротив, предметом социологии является изучение действий людей с учетом детерминации общезначимых ценностей –истины, справедливости, красоты и т.д. Вместе с тем социолог различает ценности практические (социокультурные основания конкретного общества в определенный период его развития) и ценности научные (истина). Вебер верил, что при проведении анализа социальных реалий и, естественно, изучении их ценностных составляющих можно в принципе отделить социальные факты от ценностей. При этом ценности социальных фактов необходимо обязательно относить к конкретному историческому периоду. По его мнению, социология как научная дисциплина обретает характер “понимающей” социальной науки, поскольку ориентирована на интерпретацию социальных действий людей, которые надсубъективны, общезначимы, но не вообще, а в рамках определенной исторической эпохи. Социология имеет отношения к ценностям и в том смысле, что исследователь выбирает для изучения конкретные социальные факты (включая те, которые имеют отношение к прошлому), исходя из современной системы ценностей. Своим декларированным принципам о разграничении социальных фактов и ценностей самому Веберу не всегда удавалось следовать. Не случайно его называют «буржуазным Марксом». Действительно, Вебер, как и Маркс, изучал те же социальные реалии – современные капиталистические отношения, но в отличие от Маркса занимал сторону капиталистов и бюрократов, видя только в них (даже не в среднем классе!) социальную силу, способную инициировать и возглавить исторический прогресс.

Некоторые современные зарубежные исследователи творчества Вебера упрекают его в нарциссизме в отношении  к немецкому государству и  протестантизму, что сказалось на конкретных выводах его теории. Вебер, как и Маркс, был нетерпим к  своим оппонентам, особенно к самому Марксу, критикуя его теорию за экономический  детерминизм. Так, в Венском университете Вебером был прочитан курс лекций с характерным названием «Позитивная  критика материалистической концепции  истории». Кроме того, “понимающая” социология Вебера подвергалась критике  за абсолютизацию западной рациональность, прежде всего индивидуалистической системы ценностей. И все же мировая социологическая мысль ценит Вебера за то, что он явился создателем принципиально новой социологической парадигмы, предложив оригинальный теоретико-методологический инструментарий исследования поведения людей и социальных реалий в целом, а также новаторские принципы основания социологического знания.

Основные методы понимания  социальных действий

Пониманию Вебер отводил подчиненное значение. Благодаря ему удается раскрыть мотивы и цели действия и тем самым задавать программу эмпирического исследования реальных обстоятельств действия. Концепция целерационапьности соединяла выбор адекватных целей и средств, обеспечивающих успешное осуществление намерений исторического субъекта. Позитивным в программе Вебера представляется то обстоятельство, что в ней субъективные намерения связаны с объективным состоянием общественных институтов. Эта связь позволяет понять взаимодействие планирования и управления с самосознанием и самопониманием субъектов. Понимание может быть:

1) непосредственным пониманием  предполагаемого смысла действия (в том числе и высказывания). Мы непосредственно “понимаем”, например, смысл правила 2х2=4, когда мы слышим или читаем его (рациональное непосредственное понимание мыслей), или гневную вспышку, которая проявляется в выражении лица, междометиях, иррациональных жестах (иррациональное непосредственное понимание аффектов), действие дровосека, человека, протягивающего руку к двери, чтобы закрыть ее, охотника, прицеливающегося, чтобы выстрелить в зверя (рациональное непосредственное понимание действия).

2) объясняющее понимание. Мы “понимаем” мотивационно, какой смысл вкладывал в правило 2х2=4 тот, кто его высказал или записал, почему он это сделал именно теперь и в этой связи, если видим, что он занят коммерческой калькуляцией, демонстрацией научного опыта, техническими расчетами или любой другой деятельностью, в рамки которой по своему понятному нам смыслу данное правило может быть включено, где оно обретает понятную нам смысловую связь (понимание рациональной мотивации). Мы понимаем действия того, кто рубит дрова или прицеливается перед выстрелом, не только непосредственно, но и мотивационно, в том случае, если нам известно, что первый действует либо за плату, либо для своих хозяйственных нужд, либо отдыхая от других дел (рациональное действие), либо стремясь снять возбуждение (иррациональное действие), а прицеливающийся перед выстрелом человек действует либо по приказу, выполняя приговор или сражаясь с врагом (т. е. рационально), либо из мести (под влиянием аффекта, т. е. иррационально). Мы можем, наконец, мотивационно понять гнев, если знаем, что он вызван ревностью, ущемленным тщеславием, покушением на честь (действие, обусловленное аффектом, т. е. иррациональное по своим мотивам). Все это — понятные нам смысловые связи, понимание их мы рассматриваем как объяснение фактического действия. Следовательно, в науке, предметом которой является смысл поведения, “объяснить” означает постичь смысловую связь, в которую по своему субъективному смыслу входит доступное непосредственному пониманию действие. Во всех этих случаях, в том числе и тех, где действуют аффекты, мы будем определять субъективный смысл событий, а также и смысловые связи как предполагаемый смысл (выходя тем самым за рамки обычного словоупотребления, где о “предположении” в таком понимании говорят только при рациональном или целенаправленном поведении).

3) причинное объяснение. Оно предполагает выяснение того, что инициировало сами мотивы, которые привели к соответствующим социальным действиям. Здесь социолог настаивает на необходимости обнаружить связи между целой серией действий или событий. Это, разумеется, предполагает проведение серьезных социологических исследований. Подобного рода исследования провел сам Вебер, стремясь, в частности, выявить связи между религиозными принципами и поведением индивидов, особенно их экономической и политической деятельностью.

“Понимание” во всех этих случаях  означает интерпретирующее постижение:

а) реально предполагаемого в отдельном случае (при историческом анализе событий);

б) предполагаемого, взятого в среднем  и приближенном значении (при социологическом  рассмотрении массовых явлений);

в) смысла или смысловой связи  в научно конструируемом чистом типе (“идеальном типе”) некоего часто повторяющегося явления.

Идеально-типические конструкции

Все три вышеназванные  методы исследования не могут гарантировать  полную картину того или иного  социального действия. Понимание  всегда приблизительно. Оно приблизительно даже в ситуации непосредственной интеракции людей друг с другом лицом к  лицу. Социологу же нередко приходится анализировать социальные действия, понимать социальную жизнь её участников, когда они отдалены, причем не только в пространстве, но и во времени. В распоряжении ученого могут  быть документы, эмпирические сведения, другие материалы, интерпретируя которые  он старается понять субъективные значения, существовавшие в сознании людей, их отношение к тем или иным ценностям, чтобы дать комплексное представление  единого социального процесса.

Насколько возможно подобное комплексное представление? Каким  образом социология как научная дисциплина способна определить степень приблизительности при анализе тех или иных конкретных социальных действий людей? А если человек даже сам не отдает себе отчета в собственных действиях (по состоянию здоровья или, находясь под влиянием митинговых страстей, подвергается психологическому давлению и т.д.), сможет ли социолог понять поведение такого индивида?

Рассматривая подобные проблемы (причем в контексте различных  культур), Вебер для их разрешения предложил оригинальный метод –конструирование идеально - типической модели социального действия индивида. По его мнению, социолог должен соотнести имеющийся в его распоряжении материал с религиозными, мировоззренческими, эстетическими, моральными ориентирами, исходя из того, что служило реальными ценностями для людей, являющихся объектом исследования. Поэтому идеальный тип социолог называл “интересом эпохи”. Иными словами, по Веберу, чтобы уяснить действительные причинные связи, имеющие место при создании социальной реальности, и дать возможно более полное и комплексное толкование социальным действиям, необходимо прежде всего сконструировать недействительное – извлекаемые из эмпирической реальности заостренные, выделенные элементы, которые представляются типическими для социолога в его стремлении найти общие правила событий. Они должны выражать то, что наиболее характерно, типично для общественных явлений или социальных действий своего времени. «Лишь с помощью чистого (“идеального”) типа возможна социологическая казуистика… Чем отчетливее и однозначнее конструированы идеальные типы, чем дальше они, следовательно, от реальности, тем плодотворнее их роль в разработке терминологии и классификации, а также их эвристическое значение», – заключает Вебер. Так, например, можно сконструировать идеально-типическую модель студента или государственного служащего, семьи или даже самого государства. Но модель идеального типа не есть цель познания, а своеобразное методическое средство, позволяющее анализировать социальные реалии. Как же этим средством пользоваться? Понятно, что в реальной жизни, строго говоря, не может быть идеального студента или чиновника, семьи или любого другого социального института. Различные причины приводят к тому, что общественное явление всегда будет иметь отклонение от идеального типа. Здесь-то и открываются возможности для сравнивания реального социума с его идеальным типом. Согласно Веберу, идеальный тип позволяет, во-первых, сконструировать явление или социальное действие, как если бы они имели место в идеальных условиях; во-вторых, рассмотреть это явление или социальное действие независимо от локальных условий (предполагается, что если будут выполнены идеальные условия, то действие будет совершаться именно таким образом);

 в-третьих, есть возможность  сравнить, насколько явление или  действие по своим количественно-качественным  параметрам походит на идеальный  тип. По отклонению от идеального  типа исследователь может установить  характерные тенденции протекания  событий. Мыслительное образование  нереального, идеально-типического  события позволяет понять, как  действительно протекало то или  иное историческое событие. При  этом Вебер обосновывает весьма  оригинальный взгляд: по его мнению, история и социология – два направления научного интереса, а не две разные дисциплины. Так, чтобы выявить историческую причинность необходимо перво-наперво выстроить идеально-типическую конструкцию исторического события, а затем следует сопоставить нереальный, мысленный ход событий с их реальным развитием. Тем самым исследователь перестает быть простым статистом исторических фактов и обретает возможность понять, насколько сильным было влияние обстоятельств, какова роль воздействия случайности или конкретной личности на данный момент истории.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. ПОНЯТИЕ И МОТИВЫ СОЦИАЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ

 

Социальное действие (включая невмешательство  или терпеливое приятие) может быть ориентировано на прошедшее, настоящее  или ожидаемое в будущем поведение  других. Оно может быть местью за прошлые обиды, защитой от опасности  в настоящем или мерами защиты от грозящей опасности в будущем. “Другие” могут быть отдельными лицами, знакомыми или неопределенным множеством совершенно незнакомых людей. (Так, например, “деньги” служат средством обмена, которое действующее лицо принимает  потому, что ориентирует свои действия на ожидание готовности со стороны  многочисленных незнакомых и неопределенных “других”, в свою очередь, принять  их впоследствии в процессе обмена.)

Не все типы действия — в том  числе и внешнего — являются “социальными”  в принятом здесь смысле. Внешнее  действие не может быть названо социальным в том случае, если оно ориентировано  только на поведение внешних объектов. Внутреннее отношение носит социальный характер лишь в том случае, если оно ориентировано на поведение  других. Так, например, действия религиозного характера несоциальны, если они не выходят за пределы созерцания, прочитанной в одиночестве молитвы и т. д. Хозяйствование (отдельного индивида) социально тогда и постольку, если и поскольку оно принимает во внимание поведение других. В самом общем и формальном выражении, следовательно, — если в таком хозяйствовании отражено признание третьими лицами фактических прав данного индивида распоряжаться своим хозяйством по своему усмотрению. В материальной сфере подобная ситуация может быть выражена, например, в том, что в таком хозяйствовании при потреблении принимается во внимание также и будущая потребность третьих лиц, и “запасы” отчасти ориентируются на это; или если при производстве продуктов в основу ориентации положен предполагаемый спрос на них третьих лиц в будущем.

Понимание социальных действий

В поведении людей («внешнем»  и «внутреннем») обнаруживаются, как  и в любом процессе, связи и  регулярность. Только человеческому  поведению присущи, во всяком случае полностью, такие связи и регулярность, которые могут быть понятно истолкованы. Полученное посредством истолкования «понимание» поведения людей содержит специфическую, весьма различную по своей степени качественную «очевидность». Тот факт, что толкование обладает такой «очевидностью» в особенно высокой степени, сам по себе отнюдь не свидетельствует об его эмпирической значимости. Ибо одинаковое по своим внешним свойствам и по своему результату поведение может основываться на самых различных констелляциях мотивов, наиболее понятная и очевидная из которых отнюдь не всегда является определяющей. «Понимание» связи всегда надлежит — насколько это возможно — подвергать контролю с помощью обычных методов каузального сведения, прежде чем принять пусть даже самое очевидное толкование в качестве значимого «понятного объяснения».

Как видно, Вебер был сторонником  социального номинализма. Напомним, что это теоретическая и методологическая ориентация, предполагающая, что характер индивидов, их действий, в конечном счете, определяет суть общества. Как считает социолог, анализ и типизация социальных действий людей являются основным предметом социологии. Однако не каждый поведенческий акт индивида можно считать социальным действием. Действие человека обретает характер социального действия, если в нем присутствуют два принципиальных момента:

1) субъективная мотивация  индивида, который вкладывает в  свой акт определенный смысл; 

2) ориентация на поведение  других людей. 

Вебер отмечает: “Действием мы называем действие человека (независимо от того, носит оно внешний или внутренний характер, сводится ли к невмешательству или терпеливому принятию, если и поскольку действующий индивид или индивиды связывают с ним субъективный смысл. “Социальным” мы называем такое действие, которое по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него”. Из определения следует, что действие, о котором человек не задумывается, не является социальным действием. Так, к социальному действию нельзя отнести непреднамеренное падение человека или же непроизвольный крик от боли, ибо в них просто отсутствует мыслительный процесс. Действие, в котором человек просто не видит реальной цели, не является социальным действием. Так, к социальному действию нельзя отнести непреднамеренное или неосознанное участие человека в той или иной сходке, кампании, политической акции, ибо в этом случае отсутствует мыслительный процесс и осознанно целенаправленная активность. Социолог не считал действия социальными, если они являлись чисто подражательными, когда индивиды ориентируются на какое-либо природное явление (раскрытие зонтов множеством людей во время дождя) или когда они действуют как атомы толпы, что характерно для реактивного поведения (поведения как реакции на определенный стимул, например, «опасность»). Эмоциональные излияния, непроизвольные выкрики, проявления радости от встреч с героями и вождями или выплески гнева в адрес “врагов” также нельзя отнести к социальным действиям, ибо в них просто нет активного разумного начала как способности человека отражать и постигать мир, не искажая его реальное содержание восторгами или страхами. Действие не является социальным и в том случае, если оно никак не затрагивает интересы других людей, остается для них незамеченным. Пример тому – маниловщина, мечтательно-бездеятельное отношение к окружающему, которое, как показал Н.В. Гоголь в “Мертвых душах”, весьма характерно для многих россиян, которые даже, вероятно, не отдают себе в этом отчета. Ещё одно важное замечание, которое делает социолог: предметом его парадигмы являются действия индивидов, а не коллективов. Употребляя понятия государство, корпорация, семья, армейское подразделение и т.д., следует иметь в виду, что эти и другие социальные структуры сами по себе не являются субъектами социального действия. Поэтому, с точки зрения Вебера, нельзя, например, понять действие парламента или президентской администрации, фирмы или семьи, но можно и нужно стремиться к тому, чтобы интерпретировать действия составляющих их индивидов.

Типизация социальных действий

Вебер подразделяет понятия  «поведение» на четыре типа: целерациональное, ценностно-рациональное, аффективное, или эмоциональное, и, наконец, традиционное.

Рациональный по отношению  к цели, целерациональный поступок приблизительно соответствует «логическому» поступку Парето. Это действия инженера, который строит мост; спекулянта, который стремится заработать деньги; генерала, который хочет одержать победу. Во всех этих случаях целерациональное поведение определяется тем, что субъект ставит перед собой ясную цель и применяет соответствующие средства для ее достижения. Однако Вебер не утверждает, как Парето, что поступок, совершаемый с применением неадекватных способов из-за ошибочности в знаниях, нерационален. Целерациональность поступка определяется опытом субъекта, а не наблюдателя.

Рациональный по, отношению  к ценности, ценностно-рациональный поступок совершил, например, немецкий социалист Лассаль, убитый на дуэли, или капитан, который утонул, отказавшись покинуть свое судно. Поступок оказывается ценностно-рациональным в таком случае не потому, что направлен на достижение определенной, внешне фиксируемой цели, а потому, что не принять вызова или покинуть тонущий корабль было бы бесчестием. Субъект поступает рационально, идя на риск не ради достижения внешне фиксируемого результата, а из верности собственному представлению о чести.

Поступок, который Вебер  называет аффективным, обусловлен исключительно  душевным состоянием или настроением  индивида. Мать может ударить своего ребенка, потому что его поведение  невыносимо, футболист наносит удар в ходе матча другому игроку, потеряв контроль над собой. В этих случаях поступок определяется не целью или системой ценностей, а эмоциональной реакцией субъекта в определенных обстоятельствах.

И наконец, традиционное поведение  диктуется привычками, обычаями, верованиями, ставшими второй натурой. Субъект поступает  по традиции, ему нет нужды ни ставить перед собой цель, ни определять ценности, ни испытывать эмоциональное  возбуждение — он просто подчиняется  укоренившимся в нем за долгую практику рефлексам.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Как видно, Макс Вебер был  ученым очень широкого социального  кругозора. Он оставил заметный след в развитии очень многих аспектов социальной науки, в частности социологии. Среди этих аспектов: анализ социального  поведения и социального действия, их типы, учение об идеальных типах, формирование понимающей социологии и  многое другое.

Целью данной курсовой работы выступала характеристика понимающей социологии Макса Вебера. В ходе выполнения курсовой работы были решены следующие задачи:

1. Определение основных  черт понимающей социологии Макса  Вебера.

2. Изучение методов понимающей  социологии.

Мировая социологическая  мысль ценит Макса Вебера, прежде всего, за то, что он явился создателем принципиально новой социологической  парадигмы. Идеи Макса Вебера сегодня  весьма актуальны для современной  социологической мысли Запада. Они  переживают своеобразный ренессанс, возрождение. Это свидетельствует, что Макс Вебер  был выдающимся ученым. Его социальные идеи, очевидно, имели опережающий  характер, если они сегодня так  востребованы западной социологией  как науки об обществе и законах  его развития.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

1. Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.: Прогресс: Политика, 1992. – 608 с.
2. Вебер М. Основные социологические понятия // Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. – 808 с.
3. Вебер М. О некоторых категориях понимающей социологии // Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс,1990. – 808 с.
4. Гайденко П.П. Социология Макса Вебера // Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. – 808 с.
5. Кравченко С.А. Социология: парадигмы через призму социологического воображения: учебник. 3-е изд., перераб. и дополн. М.: Экзамен, 2007. – 622 с.
6. Марков Б.В. Своеобразие исторического (Объяснение, понимание, оценка в философии истории Г. Риккерта) // Риккерт, Г. Границы естественнонаучного образования понятий. Логическое введение в исторические науки. СПб.: Наука, 1997. – 532 с.

 

 

 

 

Гайденко П.П. Социология Макса  Вебера. С. 5

Кравченко С.А. Социология: парадигмы  через призму социологического воображения. С. 81