Понятие культуры. 6

Введение 

    Феномен культуры. Данная тема  является наиболее  общей,  что   позволит,

возможно, схематично но  глобально,  не  вдаваясь  в  подробности,  охватить

предмет культуры, как основы изучения культурологии. 
 

1. Исторические  аспекты теории культуры 

    Культура   (от   латинского   cultura   -   возделывание,   воспитание,

образование,  развитие,   почитание),   исторически   определенный   уровень

развития  общества и человека, выраженный в  типах и формах организации  жизни

и деятельности людей, а также в  создаваемых  ими  материальных  и  духовных

ценностях. Первоначально  понятие  культуры  подразумевало  целенаправленное

воздействие  человека  на  природу  (обработка  земли  и  прочее),  а  также

воспитание  и обучение самого человека. Понятие  культуры также  употребляется

для характеристики материального и духовного  уровня  развития  определенных

исторических  эпох, общественно-экономических формаций,  конкретных  обществ,

народностей и наций (например, античная культура, культура  майя),  а  также

специфических сфер деятельности или жизни  (культура  труда,  художественная

культура, культура быта). В более узком  смысле  термин  "культура"  относят

только  к сфере духовной жизни людей. Хотя  само  слово  "культура"  вошло  в

обиход  европейской социальной мысли лишь  со  второй  половины  XVIII  века,

более или менее  сходные  представления  могут  быть  обнаружены  на  ранних

этапах  европейской истории и за ее пределами  (например,  жень  в  китайской

традиции, драхма в индийской традиции). Эллины видели в "пайдейе",  то  есть

"воспитанности",  главное  свое  отличие  от  "некультурных"   варваров.   В

позднеримскую  эпоху,  наряду  с  представлениями,  передаваемыми   основным

смыслом  слова   "культура",   зародился,   а   в   средние   века   получил

распространение иной  комплекс  значений,  позитивно  оценивающий  городской

уклад  социальной  жизни  и  более  близкий  к  возникшему  позднее  понятию

цивилизация. Слово "культура"  стало  ассоциироваться  скорее  с  признаками

личного совершенства, в первую очередь  религиозного.  В  эпоху  Возрождения

под совершенством  культуры  начали  понимать  соответствие  гуманистическому

идеалу  человека, а в дальнейшем идеалу просветителей 
 

2. Понятие  культуры 

    В обыденном сознании  "культура"  выступает  как  собирательный   образ,

объединяющий  искусство, религию, науку и т.д.  Культурология  же  использует

понятие  культуры,  которое  раскрывает  сущность  человеческого  бытия  как

реализацию  творчества и свободы. Именно культура отличает человека  от  всех

остальных существ 

    Конечно, здесь надо  различать,  во-первых,  свободу  как   неотъемлемый

духовный  потенциал человека и, во-вторых, осознанную  социальную  реализацию

свободы.  Без  первого  культура  просто  не  может  появиться,  но   второе

достигается лишь на сравнительно поздних стадиях  ее развития.  Далее,  когда

мы говорим  о культуре, то имеем в виду не какой-то отдельный творческий  акт

человека, но творчество как универсальное  отношение человека к миру 

    Понятие культуры обозначает  универсальное отношение  человека  к  миру,

через которое человек создает мир  и  самого  себя.  Каждая  культура  -  это

неповторимая  вселенная, созданная определенным отношением человека к миру  и

к самому себе. Иными словами,  изучая  различные  культуры,  мы  изучаем  не

просто  книги, соборы или археологические  находки, - мы  открываем  для  себя

иные  человеческие миры, в которых люди и жили, и чувствовали иначе, чем  мы.

Каждая  культура есть  способ  творческой  самореализации  человека.  Поэтому

постижение  иных культур обогащает нас не только новым знанием,  но  и  новым

творческим  опытом

    Однако, возможно, это только  первый  шаг  к  правильному  пониманию   и

определению культуры. Как реализуется  универсальное  отношение  человека  к

миру? Как  оно закрепляется в человеческом опыте и передается от поколения  к

поколению? Ответить на эти вопросы и означает охарактеризовать культуру  как

предмет культурологии 

    Отношение человека к миру  определяется смыслом. Смысл   соотносит  любое

явление, любой предмет с человеком: если нечто лишено смысла, оно  перестает

существовать  для человека. Что же такое смысл  для  культурологии?  Смысл  -

это содержание человеческого бытия (в том числе  внутреннего  бытия),  взятое

в особой роли: быть посредником в отношениях человека  с  миром  и  с  самим

собой. Именно смысл определяет, что мы ищем и  что  открываем  в  мире  и  в

самих себе. Смысл надо отличать от значения, то есть  предметно  выраженного

образа  или понятия. Даже если смысл выражается в образе или понятии, сам  по

себе  он вовсе необязательно является предметным 

    Например, один из самых  важных  смыслов  -  жажда  любви  -  вовсе  не

предполагает  предметный образ какого-либо  человека  (иначе  каждый  из  нас

заранее знал бы, кого он  полюбит).  Подлинный  смысл  адресован  не  только

разуму, но и неконтролируем глубинами души  непосредственно  (помимо  нашего

сознания) затрагивает наши  чувства  и  волю.  Смысл  не  всегда  осознается

человеком,  и  далеко  не  всякий  смысл  может  быть  выражен  рационально:

большинство смыслов таится в бессознательных  глубинах человеческой души.  Но

и те другие смыслы могут  стать  общезначимыми,  объединяя  многих  людей  и

выступая  основой их мыслей и чувств. Именно такие смыслы образуют культуру 

    Человек наделяет этими смыслами  весь мир, и мир выступает   для  него  в

своей универсальной человеческой значимости. А другой  мир  человеку  просто

не нужен  и неинтересен. Н.А. Мещерякова справедливо  выделяет  два  исходных

(базисных) типа ценностного отношения мир  может выступать для  человека  как

"свое" и  как  "чужое"  (Мещерякова  Н.А.  Наука  в  ценностном  измерении//

Свободная мысль. 1992, N 12 с.34-44). Культура  есть  универсальный  способ,

каким  человек  делает  мир  "своим",  превращая  его  в  Дом  человеческого

(смыслового) бытия (Бубер М. Я и Ты. М., 1993.,с. 61,82,94). Таким  образом,

весь  мир превращается в  носителя  человеческих  смыслов,  в  мир  культуры.

Пожалуй,  даже  звездное  небо  или  глубины  океана  принадлежат  культуре,

поскольку  им  отдана  частица  человеческой  души,  поскольку   они   несут

человеческий  смысл.  Если  бы  не  было  этого  смысла,   то   человек   не

засматривался бы на ночное небо, поэты не писали  бы  стихов,  а  ученые  не

отдавали  бы изучению природы  все  силы  своей  души  и,  следовательно,  не

совершали бы величайших открытий. Теоретическая  мысль рождается не сразу,  и

чтобы  она  появилась,  нужен  интерес  человека  к  загадкам  мира,   нужно

удивление  перед  тайнами  бытия  (не  зря  Платон  говорил,  что   познание

начинается  с  удивления).  Но  интереса  и  удивления  нет  там,  где   нет

культурных  смыслов, направляющих умы и  чувства  многих  людей  на  освоение

мира  и собственной души 

    Отсюда  можно  дать  такое   определение  культуры.   Культура   -   это

универсальный способ  творческой  самореализации  человека  через  полагание

смысла,  стремление  вскрыть  и  утвердить  смысл   человеческой   жизни   в

соотнесенности  его со смыслом сущего.  Культура  предстает  перед  человеком

как смысловой  мир, который вдохновляет людей  и  сплачивает  их  в  некоторое

сообщество (нацию, религиозную или профессиональную группу  и  т.  д.)  Этот

смысловой мир передается из поколения в  поколение и определяет способ  бытия

и мироощущения людей 

    В основе каждого  такого  смыслового  мира  лежит  доминирующий  смысл,

смысловая  доминанта  культуры.  Смысловая  доминанта  культуры  -  это  тот

главный смысл, то  общее  отношение  человека  к  миру,  которое  определяет

характер  всех остальных смыслов и отношений 

    При этом культура и ее смысловая  доминанта  могут  реализовываться   по-

разному, но наличие  смыслового  единства  придает  целостность  всему,  что

делают  и что переживают люди. Объединяя  и вдохновляя  людей,  культура  дает

им не только общий способ постижения мира, но и способ  взаимного  понимания

и  сопереживания,  язык  для  выражения  тончайших  движений  души.  Наличие

смысловой доминанты культуры  создает  саму  возможность  культурологии  как

науки: нельзя  сразу  охватить  культуру  во  всех  ее  аспектах,  но  можно

выделить, понять и проанализировать доминирующий смысл. А  дальше  надо  уже

изучать различные способы его реализации, обращаться к деталям и  конкретным

формам  его воплощения. Система  смыслов  передается  от  одного  человека  к

другому посредством символов. 
 

3 Структура  культуры 

    Принято делить культуру на  материальную и духовную соответственно  двум

основным  видам  производства  -  материального  и  духовного.  Материальная

культура  охватывает всю сферу  материальной  деятельности  и  ее  результаты

(орудия  труда, жилища,  предметы  повседневного   обихода,  одежда,  средства

транспорта  и связи и другие). Духовная культура охватывает  сферу  сознания,

духовного производства (познание, нравственность, воспитание и  просвещение,

включая право, философию, этику,  эстетику,  науку,  искусство,  литературу,

мифологию, религию). Гармоничное развитие культуры естественно  предполагает

органическое  единство материальной и духовной культур 

1. Сущность  культуры.  

Спор  о культуре не завершен. Можно ли счесть его бесполезным? Нет. Получены важные «промежуточные результаты». Прежде всего такой промежуточный результат - так сказать, минимизация числа  подходов к определению категории  культуры. Эмпирическая классификация  становится возможной именно с этой поры. В самом общем виде основаниями  классификации служат или могут  служить: мера обобщенности, дисциплинарная отнесенность, степень психологичности, социологичности и/или антропологичности  и т.д. Но пользу таких процедур и  у нас, и на Западе справедливо  подвергают сомнению, что имеет следствием среди прочего также и своего рода «инфляцию» понятия культуры.[1] Характерен обычный, массовидный взгляд на культуру: «В состав культуры входит множество социальных ожиданий, передаваемых людьми из поколения в поколение  в процессе научения... Общество делится  с личностью своим культурным наследием и модифицирует ее реакцию  в процессе приспособления к групповой  модели»[2]. Необязательность, нестрогость  таких характеристик, отсутствие у  них какой бы то ни было объясняющей  силы выводят их за рамки науки - в сферу обыденных представлений. В таком ключе выдержана большая  часть рассуждений о культуре, претендующих на достойное место  в теории культуры. На этом примере  легко убедиться в том, что  Фейерабендова стратегия пролиферации, действенная до поры до времени, все-таки ограничена пределами первого познавательного  этапа (см. гл. 2 упомянутой моей монографии.).  

Несмотря  на то, что понятие «культура» - основополагающее для теории культуры, определить его  не просто. Дело в том, что от этого  определения слишком многое зависит  не только в культурологии, но и далеко за пределами этой области. У понятия "культура" долгая история. А уж история слова «культура» изучена  до обсосанности, а между тем в  ней все еще остаются непонятые моменты - в силу все той же методологической закономерности, согласно которой лишь теоретический взгляд придает осмысленный вид истории.[3] Хорошо известно, что слово «культура» восходит к латинскому cultio - возделывание, обработка, как и слово «культ», происходящее из того же источника. Этимологически в латыни более древним источником слова «культура» считается глагол colere в первоначальном значении «возделывать», «обрабатывать» и лишь в позднейшем - «почитать», «поклоняться».  

Уже в  античности (точнее, в Древнем Риме) слово приобрело широкое хождение, сохранив, разумеется, как и все  понятия на первом этапе становления  науки, свой метафорический оттенок. Цицерон  говорил о необходимости культуры души, считая таковой философию («Cultura ... animi philosophia est...»). В этой метафорике содержится огромный смысл: во-первых, все последующие смыслы соответствующих  понятий находятся здесь в  свернутом виде - как во всякой метафоре[4]; во-вторых, для современного читателя именно в этой метафоре - источник последующего появления того, что получило название философии культуры.  

Понятие «культура» в самом прямом (и наиболее близком первоначальному материальному) смысле означает развитие или результат  развития некоторых духовных или  телесных способностей при помощи соответствующих  упражнений. В более общем и  ординарном смысле - это черта личности, возникшая вследствие обучения, воспитания в области вкуса, здравого смысла и критичности суждений; культурой  нередко называют и просто воспитанность. В этом смысле часто говорят также  об общей культуре. Реже используют слово «культура» в качестве синонима слова цивилизация. У слова «культура» в этом употреблении всегда позитивный смысл, но термин - это глубоко симптоматичный факт языка! - всегда предполагает дополнение (resp., определение): культура труда, отдыха, духовная, политическая культура и  т.д. Таким образом слово используется все шире, начиная с конца XVII века, сделавшись к XVIII веку более или менее  обычным в массовом словоупотреблении; в литературе им стал широко пользоваться современник и друг Мирабо, Мармонтеля, Вольтера, ученик и оппонент Ларошфуко - маркиз де Вовенарг (и опять характерная  деталь - Л.Вовенарг-моралист возлагает  все свои надежды на постепенное  эволюционное изменение нравов, на культивирование, «окультуривание». У  противопоставления культуры революции, как видно, долгая история). Но даже значительно позднее, в конце XVIII века Форсиа д'Юрбан считал необходимым  пояснение: «Это слово культура, по-видимому, означает в этой и следующей моей мысли состояние духа, облагороженного  просвещением»[5]. Наряду со словом «культура» (die Kultur) в немецкоязычной традиции широко используются слова die Bildung (воспитание, образование с процессуальным смыслом), die Aufklarung (просвещение, иногда в значении die Kulturkampf - «борьба за культуру», сиречь тоже «окультуривание»).  

Именно  на почве немецкого Просвещения  категории «культура» суждено было сыграть важную теоретическую роль. Вопреки распространенному предрассудку, не философы, а представители конкретных гуманитарных дисциплин поставили  вопрос о культуре как относительно самостоятельном социальном феномене; философы в дальнейшем попытались лишь осмыслить его, включив в состав своих теоретических систем. Все  они в согласии с общими установками  просвещенческого сознания понимали под  культурой, как мы помним, то, что  человек привносит как в окружающую среду, так и в развитие своего естественного состояния и посредством  чего он достигает своего собственного усовершенствования. Я уже упоминал эти ныне незаслуженно забытые[6] имена: правовед барон Самуэль фон Пуфендорф  в своем трактате «De jure naturae et gentium libri octo» (1672, второе изд. 1681) и филолог  Иоганн- Кристоф Аделунг в работе «Versuch einer Geschichte der Kultur des menschlichen Geschlechts»  понимали под культурой именно такую  просвещенность, тогда как Гердер, в самом начале своих «Идей  к философии истории человечества»  поставивший все вопросы философии  культуры[7], связывал культуру с человечностью - гуманностью, мыслимой как высшая цель Творца. Вместе с тем, коль скоро  речь зашла о Гердере, стоило бы напомнить  тот факт, что великому немецкому  просветителю в высшей степени были присущи мощные инсайты в сторону  подлинного историзма и ничуть не менее тонкой, чем гегелевская  диалектики. Гердер-просветитель, например, высказывает воистину просвещенный в высоком смысле этого слова  взгляд на то, что по самой сути должно было бы противостоять просветительству - на мистику: «И мистика сослужила  свою службу - она отвлекала души от пустых церемоний, приучала их к  самоуглублению и давала им духовную пищу. Одиноких людей, отнятых у мира, тоскующих, мистика утешала картинами  иных миров, она даже развивала чувства, будучи своего рода духовным романом. Мистика предшествовала метафизике сердца, подобно тому, как схоластика уже трудилась ради разума - мистика и схоластика сохраняли равновесие. К счастью, почти уже прошли времена, когда опиум этот был - и не мог не быть - лекарством».[8]  

Это, между  прочим, ближайший источник Марксова образа в афоризме «религия - опиум  народа». Неплохо бы об этом не забывать: почти все так называемые «высказывания  классиков», вошедшие в лингвократическую (не лого-, а именно лингво-: очень  важно здесь ценой греко-латинской  вульгарной гибридизации поточнее передать смысл) идеологически- властную афористику, подлежат, так сказать, обратному  включению в исторический контект. Главное средство догматизации текстов - изъятие их из исторического контекста, отнесение их к tempora aeterna - «этернализация»  слова. Перед культурологически  ориентированной герменевтикой  стоит новая по своей качественной определенности задача - не простая  десакрализация текстов, а новое  транскультурное их понимание - переосмысление через пирамиду культурных смыслов.  

Еще одно уместное замечание: воспринимая ближайший  смысл Гердерова образа - опиум - лекарство, Маркс всецело стоит  на почве просветительства, которое, по сути, им же преодолено всюду - но не здесь - в области, которая стоит  еще всецело перед задачами, так  и не выполненными просветителями. И потому теоретическое (Кантово- гегелевское) и практическое (собственно марксистское) снятие просветительства здесь для  Маркса (и для нас) еще не произошло.  

Учителем  Гердера и в этой - «культурологической» - области был Кант, но в данном случае учитель оставался на голову выше своего ученика, хотя в отличие  от Гердера никогда систематически представить историю культуры, по-видимому, не собирался. Для Канта культура - «приобретение разумным существом  способности ставить любые цели вообще (значит, в его свободе»[9]. В этом качестве культура - последняя  цель, «которую мы можем приписать  природе в отношении человеческого  рода»[10].  

Понятие «культура», таким образом, исподволь  занимало место в философской  рефлексии, входило в концептуальные ряды, составлявшие каркас важнейших  философских систем. В дальнейшем сложился ряд оригинальных подходов к проблеме культуры, из которых  заслуживают особого упоминания символическая концепция культуры Э.Кассирера и С.Лангер, а также  ценностный подход к культуре на базе других школ неокантианства. Г.Рюккерт, Н.Данилевский, К.Леонтьев, О.Шпенглер создали ряд конкретных теорий культурно-исторических типов и локальных цивилизаций. Философия культуры крупнейшего  этнолога Б.Малиновского построена  на основе созданной им теории потребностей.  

Эту линию  в дальнейшем продолжили представители  культурной антропологии (Э.Тейлор, Ф.Боас, А.Кребер). Большой вклад в современную  теорию культуры внесли семиотические  исследования и лингвистика вообще, занимающая особое место в гуманитарном познании ХХ века: в мире, где скомпрометированы  все системы ценностей, особенно активно ведется поиск хоть каких-нибудь твердых оснований, безусловных  ориентиров. К числу таких ориентиров часто относят именно язык с его  всеобщей значимостью и сравнительно высокой независимостью от тех или  иных идеологий, да и вообще социальных систем. Заманчиво поэтому пытаться строить теорию культуры на такой  основе: ведь культура становится тогда  общим знаменателем, опосредующим звеном научной объективности и гуманистической  субъективности. Если добавить к этому  проблему человеческого равенства, которая получает теоретическое  обоснование в идее равноценности  культур (культурного релятивизма), связанной генетически с теорией  лингвистической относительности - станет ясно, почему многие представители  западной философии в наши дни  склонны отождествлять философию  и теорию культуры и относить свои теоретические идеи к области  философии культуры. Этот факт нашел  подтверждение в солидной культурологической тематике последних философских  конгрессов, съездов, симпозиумов на Западе.  

Перед западными мыслителями наших  дней стоит проблема взаимосоотнесения  этих подходов: какая же это философия  культуры, если сама культура понимается как область семиотики (семиотическая теория культуры)? Из этого затруднения часто пытаются выйти, постулируя некоторую двучленную типологию культурологического знания: культурология тогда делится на философию культуры и семиотику культуры. Это, однако, не избавляет от необходимости выяснить их соотношение - и если это занятие не понимается как бесплодное формальное классификаторство во имя раздела «культурологического имущества», здесь есть над чем подумать всерьез, тем более, что нерешенность таких проблем - питательная почва для скептицизма относительно культурологии вообще: не секрет ведь, что традиционная система образования ряда стран не знает культурологической специализации, что закономерно порождает сомнения в необходимости такой научной дисциплины. Так и получается, что, например, «франкофонным» культурологам систематически приходится обращаться к доказательствам своего права на существование, предъявляя научному сообществу и научным административным инстанциям (соответственно, распорядителям кредитов) вид на жительство.  

При всем том, однако, в истории различных  культурологических концепций в  наши-то дни уже можно проследить определенную логику, в общих чертах обозначенную самой сменой теоретических  ориентаций, намеченных выше. Здесь  убедительно демонстрирует себя переход от субстанциональных построений («культура - совокупность материальных и духовных продуктов человеческой деятельности»)[11] к ценностным и  психологически-личностным культурологическим построениям, далее к реляционным  взглядам («культура - совокупность отношений  между людьми» и далее - к деятельностным концепциям («культура - та или иная сторона специфически человеческой деятельности»), и затем, наконец, - к  креативистским концепциям («культура - творческая деятельность человека и  общества». При этом особняком стоят  и не особенно претендуют на общекультурологическое содержание всякого рода психологические (например, «личностные»: культура - «личностное  измерение» человеческой истории) и  семиотические теории культуры: все  они заранее отвлекаются от содержательной стороны человеческой истории и  не ставят вообще вопрос о содержательном соотношении категорий «общество», «история», «культура». Особняком стоит  и вопрос о механизмах развития культуры в разного рода концепциях локальных  цивилизаций - ведь сколько ни будь цивилизаций, вопрос об источниках изменений  культуры и ее сущности с помощью  такой плюрализации не снимается.  

Повторю важную в методологическом отношении  мысль: косвенным, но мощным доказательством  неслучайного характера эволюции концепций  служит своего рода зеркальное подобие  карикатурной картины «смены парадигм»  в советской культурологической литературе своему образцу - западной культурологии. Пикантность этой картине  придают именно одинаковые ходы мысли, осуществлявшиеся вне зависимости  от исходных (задолго до этого появившихся) западных образцов в силу явного отсутствия у большинства бывших советских  исследователей подозрений о самом  существовании этих образцов.  

Если  считать доказанной неслучайность  этой эволюции, то такое общеэмпирическое обобщение, добытое из рефлексивного  анализа продуктов мыслительной деятельности, становится зачатком теории, а это теоретическое положение  можно превратить в методологический принцип. И коль скоро этот принцип  будет увязан с общеметодологическими  принципами (minimum minimorum - не будет противоречить  им) - тогда открываются возможности  получить методологическое основание  для построения общей теории культуры, ибо необходимый характер теоретического движения указывает на наличие у  него неявной общей основы, которую  в дальнейшем и предстоит искать. Общеметодологическое соображение  о необходимости поисков общей  основы в конкретном анализе становится ариадниной нитью поиска теоретических  инвариантов внутри эволюционного  процесса смены теоретических ориентаций в познании и трактовке культурных феноменов.  

Эта, вообще говоря, отнюдь не простая сама по себе процедура поисков инвариантов - инварианты в трактовке культуры только что доставили немало хлопот в спорах о культуре - становится тем более сложной, если учитывать, что такой поиск методологически  необходимо сочетать с диктуемой  диалектикой истины необходимостью отыскания в каждой из теоретических  концепций своей «крупицы истины»  и последующим встраиванием этого  фрагмента в рамки общей картины  культурологического знания.  

Препятствием  для построения теории культуры, как  мы только что видели, снова и  снова оказывается предположение  о наличии единственного существенного  признака, отличающего человека от животного - культуры. Просто диву даешься, как долго культурологам удавалось  не замечать, казалось бы, очевидные  вещи - то, что ссылка на культуру как  программу поведения человека ничего не объясняет: непонятное явление объясняется  непонятным словом. С классической ясностью чеканя формулу за формулой, эту мысль проводит Ю.И.Семенов: «Нельзя  ограничиться объявлением культуры основой, программой поведения человека. Необходимо ответить на вопрос, что  лежит в основе этой программы, почему в данном обществе существуют именно такие, а не иные нормы, культурные ценности... Иными словами, нужно найти объективную  основу той части культуры, той  части общественного сознания, которая  определяет человеческое поведение, выступает  как его программа»[12].