Портреты и живопись Лу́каса Кра́наха Ста́ршего

Московский Педагогический

Государственный Университет

Художественно-графический факультет

 

 

 

 

Реферат

 

Портреты и живопись Лу́каса Кра́наха Ста́ршего

 

 

 

Выполнила:

студентка 2 курса, группа 202

художественно-графический факультет

Ромашкина А.С.

Научный руководитель:

Яковлева Е.И.

 

 

 

 

Москва 2012г

 Содержание:

 

1. Вступление

 

2. Краткая биография художника

 

 

3. Работы  мастерской  Кранаха

 

4. Портреты Лукаса  Кранаха Старшего

 

 

5. Новации Лукаса Каранаха в искусстве Северного Возрождения

 

6. Заключение

 

 

7. Список Литературы

 

 

 

 

 

 

ВСТУПЛЕНИЕ:

Лукас Кранах (1472г.–1553г.)

Эта дата не отмечена красной строкой в анналах своего времени. Однако является своеобразной вехой в истории искусства Северного Возрождения. В 1509 году 37-летний немецкий мастер Лукас Кранах впервые в живописи Германии дерзнул изобразить обнаженную богиню любви Венеру. До этого он, как и другие его собратья по кисти, писал только строгие библейские сюжеты для церковных алтарей и заказные портреты для знати. И вдруг!..

В 1509 году Лукас Кранах дополнил свою, до этого мужественную галерею портретов: эротическим портретом "Любезной Анны", вызвавшим целую бурю игривых комментариев в стихах и прозе среди его просвещенных друзей.

Этот, весьма скандальный для своего времени, женский портрет кисти Кранаха не дошел до нас. Зато в петербургский Эрмитаж попала та самая, первая германская "Венера", чья смугло-бледная нагота, по замечанию одного исследователя, отмечена "целомудрием нераспустившегося цветка". От неотразимого его обаяния остерегает латинская надпись - тут же на картине: "Всеми силами гони сладострастие. Иначе твоей ослепленной душой овладеет Венера". При этом ленточки прозрачных тканей, призванные играть роль фиговых листиков, почему-то обретают у "Венеры" значение прямо противоположное - привлекают особое внимание к тому, что полагалось скрывать.

А затем дошло до того, что однажды мастер, как бы между прочим, набросал "Суд Париса" - на обороте своего же рисунка с Христовым Распятием. Сцена соблазна впрямую пересеклась с трагизмом Голгофы. Так или иначе, но именно с легкой руки Лукаса Кранаха в немецкую живопись активно ворвались мифологические темы, а с ними и вольные языческие пристрастия.

 

 

Краткая биография художника:

 

Немногое известно из биографии Лукаса Кранаха. Лукас Кранах Старший родился в 1472 г. в местечке Кронах в Верхней Франконии (северная часть нынешней Баварии) в семье живописца Ганса Мюллера, известного лишь по упоминаниям.

Отец и дед художника также были живописцами. Возможно, поначалу он учился у своего отца, второстепенного художника. В молодости Кранах совершил, по обычаю тех времен, необходимое для начинающего мастера путешествие по Германии. Можно предположить, что он побывал в Баварии, — знакомство с работами баварских художников чувствуется в его ранних картинах. Затем его путь лежал через Австрию в Вену — горы, долины, горные озера этой страны навсегда остались в искусстве Кранаха.

 
В Вене, где Лукас Кранах провел около пяти лет, его присутствие засвидетельствовано, начиная с 1503—1504 годов, именно здесь он написал свои первые известные нам картины («Распятие», «Св. Иероним», «Стигматизация св. Франциска»; все в Художественно-историческом музее в Вене). В ранних произведениях Кранах выступал как смелый новатор: дерзкая правдивость образов, резкая асимметрия композиции, напряженное и экспрессивное цветовое решение как бы предвосхищают грядущие общественные потрясения в Германии (“Распятие”, 1503, Старая пинакотека, Мюнхен). В других картинах Лукаса Кранаха, напротив, господствуют сказочно-идиллическое начало, поэтическое восприятие природы, во многом послужившие дальнейшей основой для сложения дунайской школы живописи (“Отдых на пути в Египет”, 1504, Картинная галерея, Берлин-Далем).

В картинах еще нет правильного перспективного построения, они перегружены деталями, фантастичны, сам рисунок кажется составленным из вьющихся путаных линий. Между тем, природа — бесконечные небеса, скалы, равнины у подножий голубых гор в просвете между темными деревьями — живая и сказочная, увиденная как тайна мироздания. Неслучайно картины Кранаха его венского периода увлекли многих художников — в европейском искусстве появился живописец, тонко и остро чувствующий красоту и душу природы.

Лукас Кранах Старший  “Отдых на пути в Египет”

 

Лукас Кранах Старший  «Св. Иероним»

 

Работы  мастерской  Кранаха:

 

Лукас Кранах Старший основатель художественной династии, руководитель живописной и печатной мастерской.

Вопрос о том, можно ли считать Кранаха единоличным автором всего живописного и графического наследия, а затем употреблять его фамилию в единственном числе, до сих пор остается спорным. Традиционно искусствоведы говорят о «Семье Кранаха», о «Кранахе и его мастерской» или о «Кранахе и его круге», поскольку доподлинно авторство работ, в частности после 1510 года, определить почти невозможно.

А работ действительно было немало, даже учитывая тот факт, что из около пяти тысяч картин и гравюр, нарисованных или отпечатанных в мастерской Кранаха, до нас дошла только пятая часть. Недаром на могиле художника высечен девиз Pictor celerrimus (Художник - самый быстрый), как намек на чрезвычайную продуктивность автора и скорость в выполнении заказов. Сегодня из более тысячи работ мастерской лишь о нескольких сотнях можно с большой долей уверенности утверждать, что они принадлежат кисти Лукаса Кранах Старшего.  
 
Еще несколько приписывают его сыновьям, Гансу и Лукасу Кранаху Младшему, а об остальных исследователи не имеют никаких сведений, кроме присутствия на холсте официального герба Кранаха. Право иметь свой герб Лукасу Кранаху было подарено в возрасте 35 лет вместе с дворянским титулом. Впрочем из-за его низкого происхождения, художнику не позволили, как тогда было заведено в высоких кругах, изобразить на гербе достойное животное: льва, медведя или орла. Именно поэтому гербом семьи Кранаха стал странный зверь - крылатый змей, держащий в пасти изумруд. Говорят, что после преждевременной смерти старшего сына Лукаса Кранаха Ганса в возрасте 24 лет, змея начали изображать с поникшими крыльями. 
 
Неизвестно, почему именно Кранах поместил на свой герб это хтоническое существо, и можно ли найти в этом какие-то ветхозаветные параллели,

однако фактом является то, что изображение Адама и Евы, а точнее, сногсшибательного «трио»: Адама, Евы и Змея является одним из самых известных образов в его работах.  
 
До нас дошло более 50 различных изображений Адама и Евы из мастерской Кранаха, которые хранятся в крупнейших музеях мира. Одно из них до 1931 года находилось на территории Украины и входило в коллекцию музея Варвары и Богдана Ханенко. К сожалению, национализированный советской властью шедевр был продан за границу, поэтому он оказался в Берлине, а впоследствии попал в частную коллекцию США, где находится и сейчас.

 

 

Лукас Кранах Старший. "Адам и Ева"

 

Портреты Лукаса  Кранаха Старшего

Художник в наибольшей мере выразил своё высокое мастерство в портретах, замечательным мастером которых он был, создав, начиная с раннего периода ряд остро выразительных образов своих современников. (Портреты: И. Куспиниана, 1502-03, Собрание О. Рейнхарта, Винтертур; С. Рйса, 1503, Германский национальный музей, Нюрнберг; И. Шёнера, 1529, Музей старинного искусства, Брюссель).

Лукас Кранах Старший - Портрет доктора Иоганна Куспиниана.

 

Лукас Кранах Старший - Портрет доктора Иоганнеса Шёнера . 1529г

 

Кранах стоял во главе саксонского посольства, прибывшего к курфюсту Иоанну III Миротворцу, чтобы посватать его дочь, принцессу Сибиллу Клевскую, за принца Иоганна Фридриха. В дальнейшем именно Сибилла стала моделью для многочисленных кранаховских женских персонажей, мифологических и библейских («Адам и Ева», «Венера и Амур», «Лукреция»).

 

Лукас Кранах Старший. Портрет принцессы Сибиллы Клевской в наряде невесты

 

На протяжении всей жизни Кранах оставался замечательным мастером портретного жанра. Его портреты пользовались большой популярностью. Моделями Кранаха были саксонские курфюсты и члены их семей, вельможи, деятели церкви и науки.

Воздействие классического искусства ощущается, в ранних работах мастера, в частности, и в трактовке образа Мадонны. «Мадонна с младенцем» – едва ли не самая любимая тема художника. Н.Н. Никулин пишет: «В трактовке образа Мадонны можно заметить лишь относительную близость к мастерам итальянского Ренессанса. Динамичный острый рисунок, особенно складок одежды, дробная трактовка листвы и резкие очертания устремленных ввысь скал создают напряженность, характерную для присущего немецким мастерам чувства формы. Облику Мадонны художник придал также национальные черты. Она похожа на прелестную златокудрую принцессу из старинных немецких сказок. Такие своеобразные лица с широкими скулами, заостренным подбородком и узкими широко расставленными глазами встречаются и в других картинах Кранаха. Очевидно, это был идеал женской красоты, сложившийся в творческом воображении художника».

«Мадонна с младенцем»  1509-10

 

Где-то около 1510 года, после ряда разнонаправленных по своим устремлениям работ — то декоративного характера, то подчеркнуто драматических, наступает в творчестве Луки Кранаха период, когда его творческие установки заметно сближаются с идеями дюреровского искусства. Это произошло под влиянием итальянского искусства, привлекшего его своей близостью природе и высочайшим мастерством.

Находящаяся в ленинградском Эрмитаже «Венера» (1509) написана им явно под впечатлением от итальянцев, хотя сама трактовка темы весьма своеобразна. Сходна с ней и «Мадонна с младенцем» в собрании московского Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. В ней очевидно стремление к пластичности объемов, плавности линий, к единству и сдержанному благородству колорита, хотя пристрастие к ювелирной проработке деталей и излишняя утонченность выдают школу немецкого средневековья. 
В эти годы начинает по-настоящему формироваться и Лука Кранах-портретист. На протяжении всей своей жизни он писал портреты, очень многообразные по приемам и задачам, в них решаемым, например — великолепные парадные торжественные портреты.

Один из них, украшающий Дрезденскую галерею — «Портрет герцога Генриха  
Благочестивого Саксонского и его супруги Катарины Мекленбургской» (1514). В первую очередь бросается в глаза пестрая декоративность их роскошных костюмов.  Сочетание золота, розового и зеленого в мужской одежде тогдашнего модного покроя с многочисленными прорезями производит впечатление своеобразного орнамента.

Однако лицо выполнено совсем в другой манере. Художник полон внимания к его индивидуальным чертам — широким скулам, крепко сжатым губам, решительному взгляду серых глаз. В нем ощущается упорный волевой характер человека эпохи Возрождения.

Об этом говорит и жест рук, словно выхватывающих меч из ножен. Интересную параллель к образу героя дает изображенная у его ног собака с длинной мордой и оскаленными клыками.

У ног супруги, одетой в парчовое платье, — маленький пушистый песик, сидящий столь же спокойно, как неподвижно стоит, сложив руки, его хозяйка.

Портрет Генриха Саксонского и Портрет Катарины Мекленбургской

 

Лука Кранах является автором целого ряда портретов, знаменующих новую эпоху в немецком портретном искусстве, таких, как поразительные по психологической точности и глубине портреты отца Лютера (1530), гравированный портрет самого Лютера (1520) и автопортрет 1550 года.

«К лучшим из работ принадлежит "Портрет отца Лютера" (1530), – считает Н. Чегодаева. – Здесь дано яркое изображение человека с характерным выразительным лицом. Художнику прекрасно удалось отметить умный, несколько угрюмый взгляд, вылепить крупные черты старческого лица, передать его морщинистую кожу, редкие седые волосы. В портрете господствует графическая манера письма, тонкий извилистый контур».

И Высшим достижением портретного искусства Кранаха является профильное изображение самого Лютера (1520–1521, гравюра на меди). Оно сделано в период наибольшей близости Кранаха с главой Реформации. Художник создает в нем такое простое, серьезное изображение человека, какое больше не встречается в его искусстве. Правдиво и точно обрисовывает он некрасивый профиль Лютера.

Сопоставлением более светлых поверхностей лица и одежды с серебристыми тенями и темным фоном он придает образу особенную живость, отличающую его от других портретов художника. Ни в одном произведении не стоит Кранах так близко к Дюреру, как здесь. Этот портрет как бы суммирует все его завоевания в области передачи реальной действительности.

Обычно портреты эти внешне очень просты. Выполнены они в строгой, скорее линейно-графической, чем живописной манере. Предельная точность Луки Кранаха переходит уже в иное качество и иное измерение.

Он чрезвычайно внимателен к внутренней жизни портретируемого, честен, порой до беспощадности. Он не только документально запечатлевает облик заказчика, но и анализирует последовательно его характер.

Лукас Кранах Старший - Портрет отца Лютера.

Лукас Кранах старший. Портрет Лютера. Гравюра на меди. 1520-1521 г.г.

Портрет Мартина Лютера и Филиппа Меланхтон - Лукас Кранах Старший. 1543. Дерево, масло.16x21

Мастер написал оба портрета своих друзей в едином стиле: на нейтральном фоне поместил фигуры в темных одеяниях и выделил лица портретируемых. Лютер, сосредоточенный и решительный, смотрит вдаль, Меланхтон углублен в себя. Художник передал и физиономические особенности каждого: один - полноватый, с мягким абрисом щек и шеи и упрямым подбородком, второй - худой, с острыми чертами лица. Кранах подчеркивает в обоих, прежде всего, человеческое, индивидуальное начало, которое было особенно важным для мастеров Северного Возрождения. Благодаря приверженности художника реализму зритель может ясно представить, какими были эти люди, творившие историю.

Дружба Лукаса Кранаха с Мартином Лютером способствовала появлению в его творчестве произведений, выражавших идеи Реформации и протестантизма: иллюстраций к теологическим сочинениям, портретов Лютера, многочисленных гравюр (“Проповедь Иоанна Крестителя”, ксилография , 1516).

Оставим сейчас в стороне политическую суть движения Реформации и остановимся на портретах кисти Кранаха, которые считаются одной из самых приятных сторон творчества художника.

 Хотя немецкий драматург, теоретик  искусства и литературный критик  Лессинг писал, что Кранах «не  может вложить в голову портрета  больше, чем сколько имеется в  его собственной

голове. А способностью читать в душах великих людей почтенных Кранах, по-видимому, не отличался» Немецкий профессор Рихард Мутер тоже считал, что портреты Кранаха вызывают сожаление, что рядом с великими людьми не оказались Дюрер или Гольбейн. Когда художник имеет дело с простыми бюргерами или крепкими мужицкими фигурами, у него бывают удачньк

приемы. Но его Лютер и Меланхтон?! Разве его лютеровские портреты не возбуждают только мысль о том докторе Лютере, о котором поют студенты в погребках? Кранах не является истолкователем духовного величия, он рисует великих людей в местном колорите Виттенберга, а не в их вечном значении. Он рисует Лютера, заведовавшего в Виттенберге церковным приходом, а непылкого Лютера, удары которого расшатали всю Европу»

 

Так вот случается с великими произведениями. Прошло несколько веков, и теперь портреты Мартина Лютера и его сподвижника Меланхтона, написанные Лукасом Кранахом, считаются единственными и лучшими портретами этих людей. Художник не гонится за чуждым ему художественным претворением действительности, не тянется за итальянским искусством, а просто и искренне воспроизводит то, что видит.

 

 

По сравнению с мужскими портретами Кранаха, женские слабее и однообразней. Преобладает некий общий тип: миловидное лицо с заостренным подбородком и несколько раскосыми глазами (Женский портрет, 1526, Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж).

В изображенном на эрмитажном портрете женском лице соединились черты двух современниц Кранаха – принцессы Сибиллы Клевской и беглой монахини Катарины из Боры, ставшей женой Мартина Лютера. Но, имея некоторое сходство и с тем и с другим прототипом, образ, созданный Кранахом, не является собственно портретом. Это, скорее, воплощение идеальной мечты.  
 
Картина производит загадочное впечатление: на темном фоне пронзительно звучат яркие краски одежд изображенной, жесткий линейный рисунок своей экспрессией вступает в диссонанс с задумчивым состоянием женщины, словно зачарованной собственными грезами.

Женский портрет. 1526

Весьма показательно, что этот тип почти полностью повторен в картине «Юдифь с головой Олоферна»  (ок. 1530, Вена, Музей истории искусства). Сходство не только в характере лица, но и в костюме изображенных: обе — в платье с открытой грудью и узко зашнурованной талией, на шее ожерелье из золотых колец, на голове — громадный нимбообразный берет. Лишь страшная отрубленная голова в руках Юдифи указывает на то, что перед зрителем — образ библейской героини. 

«Юдифь с головой Олоферна» 

 

Вероятно, вооруженная женщина изрядно смущала воображение современников Кранаха, если учесть количество воспроизведений трагических библейских героинь - таких, как Юдифь или Саломея, вышедшие из Виттенбергской мастерской.

Этих женщин Кранах изображает не просто с оружием в руках, а с отрезанными мужскими головами, которые они держат на посеребренных подносах, ни на миг не скрывая лукавой улыбки победительниц.

Однако между идеей жестокости и тем, как художник изображает женщину, нет никакого соответствия - композиции портретов всегда строятся по принципу оксиморона.

 Посмотрите на картину «Саломея, что держит голову Иоанна Крестителя». Как можно совместить трогательный  веночек из полевой травы, удерживающий  золотистые кудри даже не женщины, а совсем юной девушки, с окровавленной  ношей, которую героиня держит в вытянутых руках, словно корзину цветов?

 
 
Лукас Кранах Старший. "Саломея, держащая голову Иоанна Крестителя".

 

 

 

 

Положение придворного художника способствовало развитию в творчестве Кранаха черт жеманства и условности, пристрастия к сложным аллегорическим и мифологическим сюжетам, оживлению некоторых традиций готики (застылость композиции, мелочная отделка деталей, архаические каноны красоты). Нарастающая стандартность произведений Кранаха усугублялась тем, что его мастерская выпускала с его знаком-подписью множество однообразных посредственных картин.

Лукас Кранах Старший - Портрет молодой дамы.

Нередко произведения Луки Кранаха, сделанные в последние десятилетия его жизни, связывают с маньеризмом. Другие пытаются оспаривать это. Но как бы то ни было, его любимой моделью становится изысканная — почти до жеманства — женщина, с косо поставленными глазами и манерно изгибающимися линиями силуэта.

Не отказываясь вовсе от достижений предшествующих лет, художник вновь усиливает декоративное начало в своей живописи. Он создает мир, в котором действие развивается по особым законам, где все рафинированно, утонченно. Изыскан цветовой и линейный строй, картина напоминает собой драгоценную, почти ювелирно сработанную вещь. Тем не менее, в ней достаточно сильно эмоциональное начало, хотя и скрытое за кажущейся порой рациональной системой приемов, которые варьируются из полотна в полотно. Образцы маньеристического творчества Луки Кранаха Старшего есть и в наших музеях — ив Москве, и в Ленинграде. 
В числе наиболее известных работ этого же плана — многочисленные «Венеры»", «Аполлон и Диана» (1530) в Берлине, «Суд Париса» (1529) в нью-йоркском музее Метрополитен.

Среди многочисленных и довольно однообразных поздних работ художника следует остановиться на полотнах "Рай" (1530) и "Источник юности" (1546). Они напоминают детский рисунок, лубок, нечто нереальное, но подкупающее своей наивностью и своеобразной, сказочной поэтичностью. Построение пространства в этих картинах нарочито упрощенное: на фоне цветущего пейзажа с игрушечными горами, домиками, деревьями резвятся крохотные, смешные, хрупкие фигурки людей и животных, изображенные художником совсем в иной плоскости» (Н.Н. Никулин).

 

 

 

 

Новации Лукаса Каранаха в искусстве Северного Возрождения

 

 

 

Говоря о творчестве Лукаса Кранаха нельзя не остановиться на том, какой неоценимо огромный вклад он внёс в живопись. 

Лукас Кранах создал систему вкусов, собственный канон, которому следовала вся Саксония. А на своих картинах художник превратил немецкое княжество в волшебную страну, где среди причудливых замков и скал герои мифов и легенд, а также друзья и знакомые Кранаха вели беспечальную жизнь бессмертных существ

Этапом в развитии искусства Северного Возрождения стало обращение немецкого художника Лукаса Кранаха к написанию обнаженной натуры.

1 января 1508 года курфюрст дарует  художнику гербовую грамоту. Ядром  герба становится впоследствии  знаменитая змейка с перепончатыми  крыльями, перьями на голове и  колечком в пасти. В том же  году Кранах отправился в Мехелен, чтобы написать портрет молодого Карла V. Эта поездка дала ему возможность познакомиться с фламандской живописью. Наибольшее впечатление произвел на него Квентин Массейс. Он открывает для себя итальянские картины, в первую очередь Леонардо да Винчи.

Очевидно, эта поездка стала причиной появления картины «Венера и Амур», где он сделал первую попытку в живописи Северной Европы изобразить античную богиню обнаженной.

Он первым написал обнаженную богиню любви Венеру. Это был смелый шаг. До этого времени мастера живописи, как впрочем, и сам Кранах, в картинах использовали библейские сюжеты. Они писали для церкви и портреты знатных людей по их заказу. И вот Лукас Кранах проявил смелость и новаторство и создал эротический портрет “Любезной Анны”. Образованные, с высоким уровнем развития и культуры друзья художника откликнулись критическими замечаниями и рассуждениями по поводу картины, которые были легкомысленно-весёлыми и даже шаловливыми. Это происшествие нарушало заведенный в обществе порядок.

 

Если в библейском сюжете Кранах хотя бы делает вид сокрытия обнаженного женского тела, ориентируясь на законы церкви, - то в изображениях языческих богинь, особенно Венеры и лесных нимф, позволяет себе значительно большую свободу. Свою первую Венеру в сопровождении маленького Амура Кранах написал в 1509 году (теперь эта картина находится в коллекции петербургского Эрмитажа). Хрупкая осанка, длинные вьющиеся волосы, расчесанные на две стороны, темный фон и почти прозрачная кожа напоминают Венеру Сандро Ботичелли, которую, кстати, сам Лукас вряд ли когда-то видел. Он скорее вдохновлялся перепевами, выполненными Альбрехтом Дюрером, первым среди которых была близкая к классическому канону all'antica Ева, о которой говорилось выше. 
 
Однако эта первая Венера еще достаточно далека от нового канона женской красоты, разработанного мастерской Кранаха, благодаря которому женские портреты в исполнении художника можно безошибочно узнать среди портретов работы его современников. Хрупкие тела, своим своеобразием обязанные сочетанию готической эстетики Средневековья с гедонизмом Возрождения, появляются на полотнах Кранаха лишь в 20-х годах XVI в.  
 

Маленькие округлые груди, высокая талия, улиткоподобный пуп, находящийся прямо посередине немного выпяченного живота, который обычно является логическим центром композиции, длинные худые ноги с острыми коленками и подчеркнуто удлиненными, часто растопыренными пальцами ... Такая ювенальная женственность и сегодня кажется трогательной.  
 
Фигуры почти всегда предстают полностью обнаженными, если не считать дымка, окутывающая их тела. Этот прозрачный муслин, что, словно вода, обтекает изгибы женских тел, является одним из самых любимых инструментов Кранаха, который позволяет достичь невозможного: изобразить тело, являющееся одновременно одетым и обнаженным. 
 
Впрочем, если женские фигуры обычно лишены одежды, то их тела украшены пышными аксессуарами. На головах они несут громоздкие, скошенные набок шляпы, которые подчеркивают особый разрез их миндалевидный глаз, в тщательно убранные волосы вплетены жемчужины. На тонких шейках - тяжелые драгоценные украшения, которые в те времена носили куртизанки, на пальцах рук - массивные перстни. Все это мешает воспринимать их, как существа вне времени, воплощение природы, и наоборот, вписывает эти фигуры в достаточно определенный культурный и исторический контекст.  
 
Эти молодые женщины, которые являются свидетелями Реформации и живут в суровые и набожные времена, действительно, кажется, получают огромное удовольствие от собственной эротичности. Сквозь кисейную ткань они бросают на зрителя откровенный, немного высокомерный и чрезвычайно соблазнительный взгляд, магия которого будто заставляет время двигаться назад.

Одновременно, и довольно парадоксальным образом, эротизированные тела на картинах Кранаха часто находятся рядом с полными богобоязненного морализма предосторожностями. Как девиз на латыни, отчеканен на скале, возвышающейся над томной красавицей из картины «Нимфа у источника»: «Нимфа у источника заснула, не нарушь ее сна, ибо она отдыхает».

 

 

Картина датируется 1537 годом и представляет первое в истории Северной Европы изображение лежащей обнаженной женщины.  
 
Основательница традиции, эта сонная нимфа является отдаленной родственницей «Спящей Венеры» Джорджоне и «Олимпии» Мане. Ее образ, несомненно, навеян традиционным для Ренессанса сюжетом: фавн или сатир подсматривают за наядами, купающиеся в ручье. Однако на картине Кранаха фигура сатира-подсматривальщика вытеснена из композиции как ненужная, место вуайериста, для которого разыгрывается вся сцена, занимает сам зритель. «Не нарушь ее сна!» - Предостережение запрещает прикасаться к соблазнительной красавице, но действительно ли она тихо-мирно спит?

 

 
 
Лукас Кранах Старший. "Нимфа, отдыхающая возле источника".

 
А может, она лишь притворяется спящей и с улыбкой следит за тем, кому адресован этот символическая запрет? Взгляд ее прищуренных глаз вкупе с откровенной позой не только не запрещают, а наоборот, скорее призывают зрителя разделить этот послеобеденный отдых. Идею запрета усиливает присутствие оружия - колчан со стрелами, висящий на дереве, отсылая к традиционной символике девы-охотницы Дианы. Одновременно на амбивалентность приглашение-запрета намекает непринужденная деталь в углу картины - две куропатки, символизирующие плодородие и пылкую плотскую страсть.

Перед тем как навсегда покинуть давший ему столько счастья и творческой силы Виттенберг, мастер создает своего рода поэму любимому городу. Глубокий старик пишет картину "Источник юности", излучающую светлую и звонкую радость. Вопреки всякой жизненной логике, но в полном согласии с мудростью сказок, композиция этой картины развивается от конца к началу - от старости к молодости. Издалека видны бесплодные скалы, откуда ведут и везут расслабленных дряхлых старушек. С трудом добираясь до великолепного бассейна, убогие жертвы старости не слишком охотно погружаются в целебную воду. Но с приближением к центру этого чудо-озера изможденные купальщицы начинают волшебно меняться. На самой его середине победно вздымаются над головой полегчавшие руки. И, вновь юные, женщины по-ребячьи резвятся и плещутся в озере молодости.     

Всю свою жизнь Лукас Кранах Старший трунил над извечной женской мечтой о бесконечной молодости. И вот принимает эту невинную слабость как собственную, ибо в момент создания брызжущей жизнью, прозрачной водой и солнечным светом картины художнику уже далеко за семьдесят.   Женщины, которым он щедро дарит вторую молодость, резво выпрыгивают на цветущий берег, осененный плодоносными деревьями.

 Ох, уж эти загадочные  рощи и дебри Кранаха! Когда-то, будучи в Нидерландах, он познакомился  с самым мистическим художником  Европы - Иеронимом Босхом - и примкнул  к его таинственной секте "Садовых  братьев", исповедовавших полную  свободу в любви, мечтавших о возвращении на землю легендарного Золотого века.

"Источник юности" - поистине достойный финал великого  живописца. Ибо в этой картине  таится та неистовая жизненная  сила, с какой художник всегда шел дорогой невозможного.

Безупречными классическими красавицами Леонардо, Рафаэля, Джорджоне мы можем только смиренно восхищаться издали, со стороны, как недосягаемыми божественными образами. Тогда как в причудницах Лукаса Кранаха, в этих раскосых и длинноногих вечных подростках, мы как бы узнаем наших непредсказуемых сестер и современниц. Это щемящее задушевное родство делает близкой нашему веку и душу их создателя.