Право на жизнь

3

Содержание

Введение

1. Эволюция правового регулирования права на жизнь

2. Конституционно-правовое регулирование права на жизнь

2.1. Право на жизнь в системе государственно-правового регулирования

2.2. Право на жизнь в системе норм отраслевого законодательства

Заключение

Список литературы

Введение

Право на жизнь - самое важное неотчуждаемое, абсолютное право человека, высшая ценность общества. Все остальные права и свободы производны от права на жизнь, являющегося необходимым условием других прав и свобод.

Часть 1 статьи 6 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. предусматривает: «Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни».

Согласно статье 2 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. лишение жизни не рассматривается как совершенное в нарушение данной статьи, если является результатом применения силы, не более чем абсолютно необходимой, для защиты любого лица от незаконного насилия, для осуществления законного ареста или предотвращения побега лица, задержанного на законных основаниях, в случае действий, предусмотренных законом, для подавления бунта или мятежа.

Признавая право каждого на жизнь, Конституция РФ не признает право на уход из жизни (право на смерть). Статья 45 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 запрещает медицинскому персоналу осуществление эвтаназии - удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти действиями или средствами, в т.ч. прекращением искусственных мер по поддержанию жизни. Лицо, которое сознательно побуждает больного к эвтаназии и (или) осуществляет эвтаназию, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. Таким образом, в Российской Федерации (в отличие, например, от Королевства Нидерландов) эвтаназия, т.е. лишение человека жизни по его просьбе с целью избавить от предсмертных страданий, ни при каких обстоятельствах не является правомерным лишением жизни.

Закон Российской Федерации «Об оружии» от 13 декабря 1996 г., Федеральный закон «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» от 6 февраля 1997 г. N 27-ФЗ (с послед. изменениями), Федеральный закон «О милиции» от 18 апреля 1991 г. N 1026-1 (с послед. изм.) устанавливают исчерпывающий перечень случаев, когда работники этих органов могут действовать с угрозой для жизни людей.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 31 июля 1995 г. N 10-П признал, что большинство из мер, предусмотренных Указом Президента Российской Федерации от 30 ноября 1994 г. N 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики», Указом Президента Российской Федерации от 9 декабря 1994 г. N 2166 «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта», Постановлением Правительства Российской Федерации от 9 декабря 1994 г. N 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа», Указом Президента Российской Федерации от 2 ноября 1993 г. N 1833 «Об основных положениях военной доктрины Российской Федерации», в т.ч. связанных с ограничением конституционных прав и свобод, не выходит за пределы ограничений, которые в соответствии с действующими законами возможны и допустимы.

Право на жизнь имеет также социально-экономическое измерение в смысле права на достойную жизнь и поддерживается комплексом юридических, социальных, экономических и культурных гарантий.

Цель данной работы – рассмотреть проблемы реализации права человека на жизнь.

1. Эволюция правового регулирования права на жизнь

Первое упоминание о правовом регулировании права на жизнь в Киевском государстве приводится в «Повести временных лет» под 996 годом.

Эволюция правового регулирования права на жизнь в Древнерусском государстве во многом связана с введением христианства на Руси Великим князем Владимиром (988 г.) и организацией церкви, призванной выполнять важные для государства идеологическую и морально-этическую функции. В этой связи развитие правоотношений в древнерусском обществе во многом зависело от того, насколько глубоко христианство посредством церковных институтов проникало в его духовную жизнь.

Отношение церкви к правовому регулированию права на жизнь имело двойственный характер. С одной стороны, церковь как носительница христианского вероучения должна была бороться за ограничение и отмену обычая кровной мести (древнейшей формы смертной казни) у славян-язычников и смертной казни вообще, а с другой – она сама становилась инициатором введения карательных мер в законодательство Древнерусского государства.[1]

Владимир, мечтавший об усилении своей власти, предпочел услуги константинопольского патриарха, исходя из того, что в системе византийской государственности духовная власть занимала подчиненное положение и всецело зависела от императора. Вряд ли может быть научно аргументирована идея «божьей благодати», внезапно снизошедшей на язычника-князя, если летописец отмечал, что он был «несыть блуда, приводя с собъ мужьски жены и девицъ растъляя».

Поначалу принятие христианства мало изменило языческий быт древнерусского общества. Но не потому, что «христианские миссионеры, шедшие к славянам или германцам», не приносили с собой ничего нового и их мировоззрение «не отличалось от мировоззрения языческих жрецов, колдунов и знахарей», а потому, что христианство и язычество – это два разных мировоззрения, не связанных между собой преемственно. Поэтому сложилось «двоеверие – мировоззрение раздвоенного сознания средневековых русичей». Церковь стремилась изменить языческие обычаи, особенно обычай кровной мести, посредством проповеди. Русская Кормчая указывает на то, что в Древней Руси церковь пользовалась правом убежища, а если кто «покупается нужею отъ извести прибегшаго, кто либо будеть, таковъ же да прииметь сто сорокъ ранъ, и тогда, яко подобаетъ, да испытается обида прибегшаго».

Однако задача оказалась гораздо сложнее. Только проповедью искоренить обычаи славян оказалось невозможно. Закон выживаемости рода был основан на праве силы, праве сильнейшего. Культ силы, господствовавший у славян (вспомним былинных героев Илью Муромца, Добрыню Никитича, Алешу Поповича), в условиях разложения родовых отношений приводил к тому, что сын шел на отца, брат на брата, поэтому князь Владимир по совету епископов и старцев в 996 г. вводит смертную казнь. Это место в летописи вызвало многочисленные споры среди ученых. Летописец так описал данный эпизод: «...”Умножились разбойники, – говорили епископы. – Почему ты не казнишь их?” – “Боюсь греха,” – отвечал князь. – “Ты поставлен от Бога на казнь злых, тебе достоит казнити разбойников, но с испытом”. Владимер же отверг виры, нача казнити разбойников. И реша епископы и старци: рать многа; оже вира, то на оружьи и на конихъ буди; и рече Володимеръ: тако буди. И живяше Володимеръ по устроению отьню и дедню».[2]

Объем юрисдикции церкви как государственного института постоянно расширялся. Показательна, в частности, ст. 32 Устава Ярослава краткой группы и ст. 43 пространной группы, по которым «аже чернец, или черница, или поп, или попадья, или проскурница впадуть в блуд», тех судить епископу, митрополиту, «во что их осудить, волен».

Устав Ярослава был консервативнее Устава Владимира. Это связано с фиксированием в середине ХI в. норм раннего русского церковного права в Кормчих книгах. Явные рецепции из Закона Судного людем содержат как вышеназванные статьи, так и ст. 13 восточно-русской редакции краткой группы и ст. 15 пространной группы (с указанием на смертную казнь), которые предусматривали в случае двоеженства вторую жену отправлять в дом церковный, «а первую держати по закону; а иметь лихо водить ю, казнию казнить его». Кроме упоминания денежных пеней, которые накладывались по многим статьям в пользу церкви, добавляется следующее: «...а казнь казнить», т. е. накладывалось еще светское наказание.[3]

Живучесть обычаев восточных славян, и особенно обычаев кровной мести, вынуждала власть санкционировать обычаи кровной мести (ст. 1 Русской Правды пространной редакции), придавая им форму законов. Отмена кровной мести и введение вместо нее выкупа (по ст. 2 Русской Правды пространной редакции) не сумели в полной мере заменить обычную практику мщения. В условиях формирования и развития государственной системы обычное право не только не могло эффективно выполнять позитивную функцию регулятора общественных отношений, но оказывалось препятствием на пути установления единого правового пространства. Княжеская власть активно применяла смертную казнь по Градским законам в тех случаях, когда речь шла о достижении власти или ее сохранении. Право Великого князя на смертную казнь «за безчестье» отразило традиции древнерусского права – права силы. Распространение смертной казни на Руси происходило под влиянием византийского права, при непосредственном участии русской христианской церкви. Однако применение смертной казни объективно вытекало из хода формирования правовых норм раннефеодального государства.

В России Уложение 1649 года санкционировало три вида смертной казни: сожжение, заливание в горло расплавленного металла, закапывание живым в землю. Но кроме того, применялось сажание на кол, колесование, четвертование.

В петровском «Артикуле воинском» (1715 г.) смертная казнь предусматривалась в 122 случаях. Она подразделялась на простую и квалифицированную. К простой смертной казни относились отсечение головы, повешение и расстрел. К квалифицированным видам казни относились четвертование, колесование, закапывание в землю заживо, заливание горла металлом, сожжение (на костре или в срубе), повешение за ребро на железном крюке.

Первым крупным, кодифицированным законодательным актом, подробнейше регулирующим право на жизнь явилось Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845-1885 гг. Убийство в данном акте именовалось как смертоубийство.[4]

Уложение различало покушение на жизнь с прямым и непрямым умыслом, разделяя первое на убийство с обдуманным заранее намерением (ст. 1454), без обдуманного заранее намерения (ст. 1455 ч. 1), и в запальчивости и раздражении (ст. 1455 ч. 2). Квалифицированным считалось, в частности, убийство родителей (ст. 1449), родственников (ст. 1451), начальника, господина и членов семейства господина, вместе с ним живущих, хозяина, мастера, лица, которому убийца обязан своим воспитанием или содержанием (ст. 1451), священнослужителя (ст. 212), часового или кого-нибудь из чинов караула, охраняющих императора или члена императорской фамилии.

Уголовное уложение 1903 г. следующий кодифицированный акт, принятый в царской России. В нем преступления против жизни и здоровья как вид преступлений против частного лица (против личности) были помещены в гл. XXII Уголовного уложения. Система составов преступлений против жизни (ст. 453-466) стала более четкой и компактной. Уложение отказалось от наказуемости самоубийства, отнеся к преступлениям против жизни только посягательства на жизнь другого лица.

Вопрос о смертной казни, как о мере уголовного наказания, о целесообразности её наличия в уголовном законодательстве и объёме применения в послереволюционный период в нашем законодательстве решался весьма неоднозначно в отдельные периоды государство провозглашало отказ от смертной казни (Декреты II съезда Советов от 26.10.1917 г. ВЦИК и СНК от 17.01.1920 г.) Затем смертная казнь с учетом военной обстановки или под флагом усиления борьбы с «врагами народа» вновь восстанавливалась.

После окончания Великой Отечественной войны Указом Президиума Верховного Совета СССР от  26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни «это наказание было отменено в мирное время, а преступления за совершение которых предусматривалась высшая мера наказания наказывались лишением свободы сроком на 25 лет. Затем смертная казнь Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 года «О применении смертной казни к изменникам Родины шпионам подрывникам-диверсантам» допускалась, как исключение из предыдущего Указа. В последующем (1954 года) смертная казнь допускалась в отношении осужденных за убийство при отягчающих обстоятельствах.

Основы уголовного законодательства 1958 года признавая смертную казнь исключительной мерой наказания, допускали ее применение вплоть до ее полной отмены за государственные преступления.

27 октября 1960 года на третьей сессии ВС РСФСР пятого созыва был принят действующий и сейчас Уголовный кодекс РСФСР. В законе РСФСР «Об утверждении УК РСФСР» было указано, что он вводится в действие с 1 января 1961 года. До наших дней этот УК претерпевал множество изменений, что было связано не только с изменениями в уголовно-правовой доктрине России, но и политической обстановкой в стране, что весьма характерно для Российского государства со времен Октябрьской революции 1917 года. Представляется, что эти изменения даже в большей степени зависели от политики, чем от других факторов, которые в первую очередь должны были повлиять на законодательство. Это является крупным недостатком российского уголовного законодательства.

2. Конституционно-правовое регулирование права на жизнь

2.1. Право на жизнь в системе государственно-правового регулирования

Жизнь является основополагающим и самым ценным благом человека, лишение которого является необратимым и означает прекращение существования индивида, личности, члена общества. Именно поэтому право на жизнь находится под максимальной правовой защитой, базирующейся на Конституции.

Конституционное положение о праве на жизнь в статье 20 Конституции 1993 года соответствует ст. 3 Всеобщей декларации прав человека и ст. 6 Международного пакта о гражданских и политических правах. Последняя устанавливает, что право на жизнь представляет собой «неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни». Связь права на жизнь и запрета произвольного ее лишения подчеркивается и в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст. 2). Вместе с тем Конвенция не относит к числу произвольных случаи лишения жизни нападающего в состоянии необходимой обороны, при подавлении бунта или мятежа, при осуществлении законного ареста или пресечения побега законно задержанного (арестованного) лица. Разумеется, говоря об этих случаях, Конвенция имеет ввиду обязательное условие: соответствие примененных представителями закона средств, приведших к лишению жизни, характеру и общественной опасности действий соответствующего лица.[5]

Говоря о праве на жизнь, Конституция опирается на философские и биологические характеристики этого понятия. В этой связи обычно указывается на наличие у каждого права на жизнь от рождения до смерти. Это общее указание требует определенной детализации. Применительно к рождению имеется в виду момент начала родов; в случаях смерти матери до начала родов или при попытке прервать беременность за один-два месяца до истечения ее срока жизнеспособный плод должен рассматриваться как обладающий правом на жизнь. Момент, который с медицинских и юридических позиций должен считаться моментом наступления смерти, определен в законе - исходя из констатации необратимой гибели всего головного мозга (ст. 9 Закона РФ от 22 декабря 1992 г. N 4180-I «О трансплантации органов и (или) тканей человека»//Ведомости РФ. 1993. N 2. Ст. 62). Только с этого момента разрешается изъятие органов и тканей для пересадки, отключение от медицинской аппаратуры и т.д. Рассмотренные выше границы понятия жизни во времени имеют базовое значение не только для законодательства о здравоохранении, но и для семейного и гражданского (в связи с возникновением и прекращением прав и обязанностей), а также уголовного законодательства (в связи с разработкой и применением правовых характеристик преступлений против личности) и т.д.

Наряду и во взаимодействии с конституционными и основанными на них социально-правовыми гарантиями права на жизнь положения ст. 20 Конституции подкрепляются и мерами государства, направленными на противодействие смерти не от естественных причин (то есть не от старости). В этих целях развивается система обеспечения безопасной эксплуатации источников повышенной опасности, организуются борьба с немедицинским потреблением наркотических и других одурманивающих средств и веществ, контроль за оборотом оружия, радиоактивных веществ и т.д.

Охрана права на жизнь представляет одну из «сквозных» задач уголовного законодательства. Именно нормы об ответственности за убийство открывают Особенную часть Уголовного кодекса, чем подчеркивается приоритетность этой задачи. Как особо тяжкие преступления рассматриваются и преступления против мира и безопасности человечества, связанные с производством или распространением запрещенного оружия массового поражения, использованием запрещенных средств и методов ведения войны, геноцидом, которые рассчитаны на полное или частичное уничтожение населения или какой-либо его группы.

Несмотря на настойчивые высказывания ряда научных и общественных деятелей в пользу эвтаназии, если речь идет об избавлении человека по его просьбе от невыносимых и неизлечимых страданий, а также несмотря на попытки отдельных врачей и юристов провести эту идею на практике, она не воспринята отечественным законодательством. Оно не предусматривает возможность оказания содействия добровольному уходу из жизни, независимо от мотивации. Поэтому лица, виновные в соответствующих действиях, привлекаются к ответственности за преступления против жизни больных. Вместе с тем по прямому указанию уголовного закона сострадание является мотивом, существенно смягчающим ответственность виновного.[6]

Содержание ч. 2 статьи 20 Конституции 1993 года не противоречит действующим международно-правовым документам ООН, которые, ориентируя страны мирового сообщества на постепенное ограничение и отмену наказания в виде смертной казни, исходят из того, что решение этих вопросов находится в компетенции национального законодательства. Так, ст. 6 Международного пакта о гражданских и политических правах предусматривает, что в странах, в которых допускается применение смертной казни, она должна назначаться лишь за самые тяжкие преступления; в этой же связи указывается на гарантии против необоснованного применения смертной казни и на необходимость применения к осужденным амнистии, помилования, смягчения наказания, как и на недопустимость применения смертной казни к несовершеннолетним и женщинам в состоянии беременности. Документ Экономического и Социального совета ООН «Меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни» подчеркивает, что впредь до ее отмены смертная казнь может назначаться только за преступления с «чрезвычайно тяжкими последствиями» и что ее назначение требует наличия ясных и убедительных (бесспорных) доказательств, исследованных судом, а также последующего эффективного контроля за обоснованностью вынесенного приговора. В документах Экономического и Социального совета ООН сформулированы и требования по юридической защите лиц, которым грозит смертная казнь.

Все эти положения в полной мере учтены в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве России. Уголовный кодекс 1996 г. в соответствии с Конституцией допускает применение смертной казни только в пяти случаях совершения особо тяжких преступлений, связанных с убийством потерпевшего (потерпевших) при отягчающих обстоятельствах. Вместе с тем в соответствии со ст. 331 УК РФ законодательство военного времени может предусматривать и другие случаи применения смертной казни.

Приговоры о смертной казни, выносимые российскими судами, в 1991-1995 гг. составили в среднем 0,02% от общего числа обвинительных приговоров, причем, в 80-85% случаев они смягчаются вышестоящими судами или президентскими актами о помиловании.

При вступлении в Совет Европы Россия взяла обязательство в течение трех лет отменить смертную казнь, заменив ее пожизненным заключением, а до этого ввести мораторий на ее применение. Дело в том, что хотя основной текст Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод допускает возможность применения судами смертной казни в случаях, исчерпывающе предусмотренных законом (ст. 2), но дополнительный протокол N 6 к этой Конвенции предусматривает, что государства - члены Совета Европы отменяют смертную казнь, сохраняя возможность ее применения в законе только в военное время.

В комментариях норм ст. 20 исключительно важное значение приобретает постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 г. N 3-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан» (ВКС. 1999. N 3), в соответствии с которым Федеральному Собранию надлежит незамедлительно внести в законодательство изменения, обеспечивающие на всей территории Российской Федерации каждому обвиняемому в преступлении, за совершение которого федеральным законом в качестве исключительной меры наказания установлена смертная казнь, возможность реализации права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей.[7]

С момента вступления в силу данного постановления и до введения в действие соответствующего федерального закона, обеспечивающего на всей территории Российской Федерации каждому обвиняемому в преступлении, за совершение которого федеральным законом в качестве исключительной меры наказания установлена смертная казнь, право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, наказание в виде смертной казни назначаться не может независимо от того, рассматривается ли дело судом с участием присяжных заседателей, коллегией в составе трех профессиональных судей или судом в составе судьи и двух народных заседателей.

2.2. Право на жизнь в системе норм отраслевого законодательства

Право на жизнь обеспечивается комплексом правовых средств, закрепленных как в Конституции, так и в отраслевом законодательстве.

Во-первых, это конституционные гарантии, обеспечивающие достойную жизнь и свободное развитие человека, государственную поддержку малообеспеченных граждан и иные гарантии социальной защиты: право не подвергаться пыткам, другому жестокому обращению или наказанию, а также медицинским, научным или иным опытам; право частной собственности; право на труд в условиях безопасности и гигиены за вознаграждение не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда; право на отдых; право на социальное обеспечение; право на охрану здоровья и медицинскую помощь; право на благоприятную окружающую среду и т.д. (см. комм. к соответствующим статьям). Эти гарантии получают свою конкретизацию и развитие в законодательных и иных правовых актах, определяющих содержание тех или иных прав, а также организационные, финансовые и другие условия их реализации.[8]

Во-вторых, это правовые нормы, определяющие границы применения опасных для жизни и здоровья людей препаратов, орудий, механизмов, физической силы. Речь идет, в частности, о таких законах и иных нормативных правовых актах, как УК, УПК, КоАП, Закон о милиции, Закон о внутренних войсках МВД Российской Федерации, Закон об оружии, Закон об оперативно-розыскной деятельности, Закон об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации, Закон о безопасности дорожного движения, правила дорожного движения и др.

К третьей группе относятся меры ответственности, установленные за действия, причиняющие вред жизни и здоровью человека или создающие опасность причинения такого вреда. Наибольшее число этих мер закреплено в УК, нормы которого предусматривают ответственность за убийство, причинение опасных для жизни телесных повреждений, поставление в опасность и оставление в опасности, а также за преступления, посягающие на жизнь не конкретных граждан, а населения страны, региона, местности.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод, гарантируя каждому право на жизнь, в то же время не исключает возможности лишения жизни во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание. Согласно п. 2 ст. 2 Конвенции, лишение жизни не рассматривается как нарушение права на жизнь, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы: а) для защиты любого лица от противоправного насилия (т.е. при необходимой обороне); б) для осуществления законного ареста или предотвращения побега лица, задержанного на законных основаниях; в) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа.[9]

Здоровье является высшим неотчуждаемым благом человека, без которого утрачивают значение многие другие блага и ценности. В то же время оно не является только личным благом гражданина, а имеет еще и социальный характер. Иначе говоря, не только каждый должен заботиться о своем здоровье, но и общество обязано принимать все необходимые меры, содействующие сохранению и улучшению здоровья его членов, препятствовать посягательству кого бы то ни было на здоровье граждан. Таким образом, в этом праве наиболее отчетливо проявляется мера взаимной свободы и взаимной ответственности личности и государства, согласование личных и общественных интересов. Особенностью данного права является и то обстоятельство, что оно принадлежит человеку еще до его рождения, т.е. на стадии эмбрионального развития.

Закрепляя это право в Конституции, государство принимает на себя обязанность осуществлять целый комплекс мер, направленных на устранение в максимально возможной степени причин ухудшения здоровья населения, предотвращение эпидемических, эндемических и других заболеваний, а также на создание условий, при которых каждый человек может воспользоваться любыми не запрещенными методами лечения и оздоровительными мерами для обеспечения наивысшего достижимого на современном этапе уровня охраны здоровья.

Всестороннее развитие человеческой личности недостижимо, если в обществе не функционирует эффективная система, гарантирующая охрану здоровья. Особую значимость при этом имеет проведение мероприятий по охране здоровья детей, женщин, особенно работающих беременных женщин и матерей, по сокращению мертворождаемости и детской смертности, по повышению гигиены внешней среды, труда и быта. Об этом, в частности, говорится в Декларации социального прогресса и развития, одобренной Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН N 2542 (XXIV) от 11 декабря 1969 г., и в Европейской социальной хартии, принятой Советом Европы 18 октября 1961 г. (СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. М., 1989, с. 448-453, 255-256).

В Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г., с изм. и доп. (ВВС РФ, 1993, N 33, ст. 1318; САПП РФ, 1993, N 52; СЗ РФ, 1998, N 10, ст. 1143; 1999, N 51, ст. 6289; 2000, N 49, ст. 4740) признается значение охраны здоровья граждан как неотъемлемого условия жизни российского общества и подтверждается ответственность государства за сохранение и укрепление здоровья его граждан. Создание нормальных условий для реализации гражданами своего права требует государственных мероприятий по охране здоровья граждан. Эта деятельность государства, как записано в ст. 1 Основ, представляет собой совокупность мер политического, экономического, правового, социального, культурного, научного, медицинского, санитарно-гигиенического и противоэпидемического характера, направленных на сохранение и укрепление физического и психического здоровья каждого человека, поддержание его долголетней активной жизни, предоставление ему медицинской помощи. Для осуществления перечисленных мер в России функционирует развитая система охраны здоровья граждан, включающая государственную, муниципальную и частную системы здравоохранения, систему государственного санитарно-эпидемиологического надзора.

Право граждан на охрану здоровья обеспечивается охраной окружающей природной среды, созданием благоприятных условий труда, быта, отдыха, воспитания и обучения граждан, производством и реализацией доброкачественных продуктов питания, а также предоставлением населению доступной медико-социальной помощи. При этом государство гарантирует реализацию гражданами указанного права независимо от пола, расы, национальности, языка, социального происхождения, должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Учитывая специфику названного права, государство также предоставляет гражданам защиту от любых форм дискриминации, обусловленной наличием у них каких-либо заболеваний. Лица, виновные в нарушении этого положения, несут установленную законом ответственность (ч. 3 ст. 17 Основ).

Определенной гарантией охраны здоровья является запрет на эвтаназию. Нужно отметить, что данная проблема является спорной как среди медицинских работников, так и граждан не только в нашей стране, но и в других странах мира. Однако российский законодатель в ст. 45 Основ от 22 июля 1993 г. решил этот вопрос однозначно: запретил удовлетворять просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни. Лицо, которое сознательно побуждает больного к эвтаназии и (или) ее осуществляет, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.[10]

Право на охрану здоровья имеет комплексный характер и включает в себя целый ряд элементарных прав, которые закреплены в международно-правовых документах о правах и свободах человека, в законах и иных правовых актах. К ним, в частности, относятся: право граждан на получение достоверной и своевременной информации о факторах, влияющих на здоровье; право на медико-социальную помощь; право на особую охрану здоровья граждан, занятых отдельными видами вредной профессиональной деятельности и деятельности, связанной с источником повышенной опасности; право на заботу государства об охране здоровья членов семьи; право на особую охрану здоровья беременных женщин и матерей, несовершеннолетних, инвалидов, граждан пожилого возраста, граждан, пострадавших при чрезвычайных ситуациях и в экологически неблагополучных районах, и др.

Право граждан на медицинскую помощь, хотя и входит в состав права на охрану здоровья, обладает относительной самостоятельностью и занимает свое важное место в системе прав человека и гражданина.

Допуская возможность лишения жизни человека лишь в связи с исполнением наказания в виде смертной казни, Конституция устанавливает, что, во-первых, эта мера наказания является исключительной, а во-вторых, применяется она временно, «впредь до ее отмены». Конституция предусматривает также ряд условий, при соблюдении которых эта мера наказания может применяться до ее отмены: 1) она должна быть установлена только федеральным законом; 2) основанием для ее применения может быть лишь совершение лицом особо тяжкого преступления против жизни; 3) лицу, обвиняемому в совершении преступления, за которое может быть назначена смертная казнь, обеспечено право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. По смыслу Конституции, отсутствие хотя бы одного из перечисленных условий делает применение смертной казни недопустимым.