Праздники народов севера

Празднично-обрядовая деятельность коренных народов Севера, в частности  эвенов, проводились в самые переломные моменты смены времен года – в  период рождения, расцвета, угасания и  возрождения природы. Символические  свойства этих поворотных моментов отражались в содержании календарных обрядов  и праздников. Общая и объединяющая идея праздников и обрядов годового цикла является идея окончания и  начала, угасания и возрождения природы, ее непрерывности.

Традиционные календарные праздники  эвенов, как у других народов Севера, были связаны с переходными циклами  между теплыми и холодными  периодами, между концом одного цикла  и началом другого, «старением»  и «возобновлением». «Проявление  времени в природе, последовательная смена времен года и перемещение  небесных тел… воспринимались как  признаки жизненного процесса, аналогичного человеческому и связанного с  ним» [Традиционное мировоззрение тюрков, 1988, с. 45].

Каждое из этих начал уравновешиваются временным отрезком, наделенным противоположными на первый взгляд свойствами. Прежде всего  это утро – вечер и весна  – осень. Главная характеристика утра и весны, а также вечера и  осени – это изменение качества. Весна и утро, осень и вечер – переходные временные отрезки, в мифопоэтической традиции они связываются с качественными изменениями мира: мир просыпается (=рождается) и засыпает (=умирает). Время, сопровождающееся изменениями в состоянии живого, можно назвать открытым временем, временем вероятностным. Неустойчивость погоды, резкие колебания температуры и другие проявления нестабильности предопределили особое отношение к весенним и осенним месяцам [Там же, с. 46].     

Календарные обряды и праздники  эвенов приурочивались обычно к кризисным  моментам природного цикла: к появлению  растительности, перелету птиц, весеннему  солнцевороту и т.д. Природные ритмы  – смена времен года, восход и заход солнца, изменение фаз луны – программировали жизнедеятельность общества. Человек не только реально синхронизировал свою деятельность с природными ритмами, но и подкреплял это согласование ритуально [Там же, с. 50].  

Свидетельством тому могут служить  ряд праздников и обрядов исследуемого этноса, связанных с весенне-летним обновлением природы. Следует отметить, что семиотические оппозиции  «утро – весна» как определенные параметры мифического времени  представляются как начало жизни. «Ритуальные  действия людей и молитвы манифестировали  открывание закрытого, расстилание  свернутого, оттаивание замерзшего» [Там  же, с. 46].

С давних пор у эвенов существовала традиция весной, в пору пробуждения  природы, организовывать встречи семей  родов [Алексеев, 2003, с. 78]. Эти сведения можно найти в работе И.А. Худякова, где автор пишет, что весной, когда  олени начинали метать пыжиков, «богатые»  ламуты, имеющие большие стада  оленей, спешили с зимних промыслов  на место летовки – «чистую» (чистай). «Чистой» называется вершина какой-нибудь каменистой речки, где летом и съезжались несколько десятков ламутов. «Богатые съезжаются с конца марта или с начала апреля, а бедные позже; так что полное собрание начинается в начале мая. Все время стоянки – для ламутов настоящий праздник». И.А. Худяков отмечает, что в это время у ламутов начинаются забавы, пляски, пения, игры, а также они сказывают друг другу «сказки с песнями, импровизируют стихи в честь горных духов, богачей и красавиц» [Худяков, 1969, с. 100].

Особое место в этом периоде  жизни эвенов, несомненно, занимало проведение праздника встречи. Они  заранее готовились к нему. Девушки  еще с зимы при слабом свете  костра в свободное время расшивали  бисером и подшейным оленьим  волосом (чибына) фартуки (нэлэки), пальто-кафтаны (найми) и чепчикообразные шапки из желтоватой дымленой или белой ровдуги. Такие ежегодные праздничные встречи давали возможность обмена информацией и общения кочевых семей, патронимий и различных родов из разных местностей и тем самым помогали общности интересов эвенов, содействовали развитию духа солидарности и взаимопомощи [Алексеев, 2006, С. 157-158].

Одним из важных календарных праздников эвенов-оленеводов являлся «Праздник  оленевода», который справлялся весной, в период, когда олени готовились к отелу. Поэтому символом этого  праздника является зарождение новой  жизни. Этот ежегодный праздник в  настоящее время сохраняется  почти у всех групп данного  этноса. Традиционный весенний «Праздник  оленеводов», «носивший в прошлом  подчеркнуто ритуализованный характер, занимал кульминационное место в годовом цикле жизнедеятельности и разносторонне представлял небудничную культуру этноса» [Алексеева, 1993, с. 33]. У момских эвенов этот праздник называется «Встреча с первым олененком», который проводится в конце апреля или в мае [Бокова, 2011, с. 32]. Основными моментами данного праздника являются проведение игр предков. Следует отметить, что победителю гонок на оленьих упряжках вручали приз – белую важенку, как символ богатства и счастья [Праздники и обряды коренных народов Камчатки, 2009, с. 49].

У эвенов, проживающих в тундренной зоне и занимающиеся в основном рыболовством, ежегодно весной проводился древний «Праздник первой рыбы». Этот праздник в настоящее время сохраняется, например, у аллаиховских и усть-янских эвенов [ПМА, 2010]. У магаданских эвенов этот ритуальный праздник в настоящее время называется «Бакылдыдяк», что в переводе с эвенского означает «встреча». Издавна в конце мая оленеводы договаривались о встрече в условленном месте, обычно ближе к морю. Там они ловили рыбу и заготовляли впрок, на зиму юколу (вяленную на солнце рыбу), а также договаривались о проведении праздника – ярмарки. Подобные праздники включали элементы песенно-танцевального искусства, различные ритуальные представления. На таких праздниках-встречах обменивались родовыми преданиями, легендами и песнями [Эвенские обрядовые праздники, 2008, с. 20]. В этом празднике главным является хороводный эвенский танец «Хэйде», который «сроднен ритмам окружающей природы»: «мучительно долгая, суровая зима, короткая, как мгновение, весна, яркое, в разноцветье трав, цветов, но тоже быстротечное лето, и постепенное осеннее угасание природы. И в песнях, сопровождающих танец, эвены воспевали красоту родного края, солнце – символ жизни, землю – дом человека, который они должны любить и беречь, чтобы сохранить его для потомков» [Там же, с. 24]. Основными символическими моментами в этом празднике являются ритуал зажжения и кормления огня, а также ритуал кормления сети кусочками рыбы. Ближе к морю для ритуального костра слаживали в определенном порядке дрова. Следует отметить, что без костра, его огня не обходился ни один праздник северных народов – он хранитель их домашнего очага, защитник от злых духов. После обряда кормления огня совершался ритуал кормления сети: «кормили» сеть кусочками рыбы и закидывали в море, чтобы в нее попалась «Первая Рыба». Данный обряд совершали для того, чтобы рыболовный сезон был удачным. По старинному поверью, считалось, что море возблагодарит людей за угощение и загонит в сети много рыбы [Там же, С. 24-27].

Необходимо отметить, что этот древний  праздник является основным для коренных народов Камчатского края, в частности  эвенов, т.к. у них рыболовство  является главным занятием. Так, жители севера Камчатки «с давних времен с  почетом встречали первую рыбу»: «чтобы лето было рыбным, издревле считалось  обязательным достойно встретить первую рыбу, для того чтобы те косяки, которые  идут за ней, знали, что в этих местах живут хорошие, добрые и гостеприимные люди» [Праздники и обряды коренных народов Камчатки, 2009, с. 23].

«Праздник первой рыбы» начинался  в июне. Согласно обычаю, обряд проводят старейшины родов и семей. Главный  символический смысл обряда заключается  в том, чтобы с помощью ритуальных действий заманить рыбу в северные реки и обеспечить ее добычу в течение  всего летне-осеннего сезона. В воду бросали один конец травяной веревки («наталатыткин»), и одна из самых уважаемых женщин бралась за другой конец и всем своим видом показывала, что тянет с большим трудом. Затем женщина звала на помощь: «Идите сюда, помогите мне. Столько рыбы, что я одна не справлюсь!». К ней подходили другие, в том числе и беременные (этот обычай, по представлениям народов Камчатки, способствовал хорошим родам и одновременно обильному ходу рыбы во время нереста), и начинали тащить веревку. Пойманную рыбу очищали от мякоти так, чтобы голова, кости, плавники и хвост оставались единым целым. Получившуюся хребтину скрепляли веревкой, сплетенной из трав, и эту связку женщина-старейшина вела вверх по течению. Затем рыбий остов заносили в жилище и вешали на перекладину, расположенную над домашним очагом. Таковым является общий вид данного обряда [Там же].

Необходимо отметить, что этот праздник имеет свои локальные особенности. Так, обряд первой рыбы у жителей  восточного и западного побережья  Камчатки несколько отличается. Например, в Тигильском районе данный обряд проводится следующим образом: на речке ставят «чирусы», куда попадает первая рыба. Ее разделывают и отрезают голову. С помощью свежей травы и листьев сплетают вместе: голову с жабрами, кишки, икру. При этом проявляют большую осторожность, чтобы ни одна икринка не раздавилась и не упала на землю. Сплетенный венок начинают тащить против течения, громко при этом выкрикивая на корякском языке: «Ой, как много рыбы приплыло, много-много рыбы!». Еще изготавливали своеобразную веревку из травы, в которую вплетали не только голову рыбы с жабрами, но и пучки медвежьей шерсти. Веревку тащили против течения несколько человек. Это действие также сопровождалось словами: «Так много рыбы попалось, аж через край сети переваливается!». После этого веревку, символизирующую наполненную рыбой сеть, оставляли в воде, закрепив ее на берегу тяжелым камнем. В этот день на берегу реки обязательно варили уху и ели досыта [Там же, с. 24].

Несколько иным является данный обряд  в Олюторском районе. Здесь, например, первую пойманную рыбу немного отваривали, отделив мякоть от костей, толкли мякоть вместе с листьями тальника и карликовой березы, и этой кашеобразной массой мазали рот рыбы. При этом кричали, подражая чайкам. После совершения обрядовых действий, кости рыбы оставляли на берегу, а мякоть съедали. С этого момента разрешалось употреблять рыбу в пищу [Там же]. Следует отметить, что символическое значение в обрядах «Праздника первой рыбы» имеют ритуальные атрибуты (травяная веревка и др.) и слова, которыми вызывают удачу на предстоящий промысел, тем самым моделируют будущее благосостояние людей. На наш взгляд, цель этих обрядов также состоит в том, чтобы умилостивить и отблагодарить духа-хозяина реки, чтобы он послал людям много рыбы.    

В связи с этим интересно отметить, весенние и осенние жертвоприношения эвенов духам-покровителям, духам-хозяевам местности, реки и т.д. В прошлом  у них весной и осенью при перекочевках совершались жертвоприношения духам-хозяевам местности, реки: в это время забивали жертвенных оленей, кормили огонь, а  также брызгали кровь в землю. Обращаясь к духам-хозяевам с  заклинаниями-благопожеланиями, просили  защитить людей и домашних животных от болезней, злых духов, хищных зверей; просили обеспечить хорошую погоду без катаклизмов, здоровье, достаток, благополучие в хозяйстве и семье и т.д. У эвенов эти жертвоприношения являлись важным обрядовым моментом, т.к. по их представлениям семейное, общественное и хозяйственное благополучие зависело от воли духов-покровителей. Основной целью этих жертвоприношений, как и в других календарных обрядах и праздниках данного этноса, было обеспечение благополучной жизни людей, на их мирное сосуществование между духами-хозяевами [ПМА, 2005; ПМА, 2010].

Необходимо отметить, что у многих народов Севера и Сибири жертвоприношения проводились в основном весной и  осенью. Например, по данным Т.И. Петровой у сибирских эвенков в конце  сентября устраивали родовое моление  водяному духу (temun). В молитве, обращенной к водяному духу, испрашивается удача в рыбной ловле на новый год, а в молитве к севонам (sewesel) просят здоровья себе, женщинам и детям, а также удачи в охоте и рыбной ловле [Петрова, 1937, с. 106]. Также, например, у якутов для сохранения благосклонности Аан Дархан (Дух-хозяйка земли) ежегодно весной приносили ей жертву. Якуты, приготовив кумыс, шли к большому старому дереву (предпочтительно к березе), растущему у большой дороги или на кургане. Это дерево обвивали веревкой из конской гривы, украшенной миниатюрными телячьими намордниками и ведерками из бересты, пучками волос из конской гривы. Под этим деревом устраивалась трапеза. Перед ней старший становился лицом к дереву так, чтобы дерево находилось от него в восточной стороне, и призывал дух-хозяйку земли. При этом, опрыскивая дерево кумысом и сорою, просил у духа-хозяйки земли благословения. Этот обряд мог совершать каждый домохозяин [Алексеев, 1975, с. 76].

Как известно, у эвенов жертвоприношения делались многочисленным духам-хозяевам местности. Особенно почитались духи-хозяева  тех мест, где человеку приходилось  пасти оленей, охотиться, ловить рыбу. В этом случае дело не ограничивалось мелкими подарками, в жертву приносились даже олени. Оленя убивали до восхода солнца, подвешивали на жердях над землей головой на восток. После захода солнца мясо варили и ели. Голова, шкура и кости укладывались по особому обряду на жертвенном месте. В особых случаях жертвенного оленя не съедали, а подвешивали или укладывали на земле. В настоящее время оленя в жертву хозяину местности приносят очень редко. Жертвуют обычно шкуру соболя или другого ценного пушного зверя [История и культура эвенов, 1997, с. 119]. Эвены регулярно приносили жертвы духу-хозяину реки: во время ледохода в воду бросали чай, табак, чтобы лето выдалось хорошим, а река была щедрой. В.Д. Лебедев и В.И. Цинциус записали в Якутии заклинание к реке, которое произносят, выливая в воду молоко важенки: «Дух-хозяин именитый, шумной прославленной моей реки... Если бы ты из своего свободного гуляющего богатства пустил бы в нашу вершу хоть одного малька, мы чрезвычайно обрадовались бы» [Там же]. Духу-хозяину Земли могли приноситься в жертву предметы, по тем или иным причинам вышедшие из употребления. По сообщениям эвенов-информаторов, в начале 30-х гг. у эвенов еще сохранялись охотничьи луки, но с появлением в достаточном количестве огнестрельного оружия их «положили на землю», «оставили», т.е. отдали духу-хозяину земли. Среди эвенов существует запрет поднимать пищу, упавшую на землю: она уже «съедена» хозяином земли. По материалам Я.И. Линденау, раньше эвены приносили в жертву собак и употребляли в ритуале жертвоприношения собачье мясо в пищу. Ныне эти обычаи полностью утрачены. А появились они у эвенов под воздействием верования коряков, у которых обычай приносить в жертву собак был широко распространен [Там же, с. 120].

В настоящее время у эвенов эти  традиции сохраняются: например, у момских эвенов весной, когда река вскроется, угощали дух реки оленьим молоком. Из ложки, сделанной из рога снежного барана – копенгэ, на воду выливали молоко (три ложка молока). При этом мысленно желали или шептали о том, чтобы у реки вода была чистой и водилось много рыбы [Бокова, 2011, с. 28]. А также у тундренных эвенов весной или в начале лета проводится обряд кормления реки Индигирки (Индигир Упэ), во время которого на берегу ставят угощения: оладьи с маслом, чай и т.д. [ПМА, 2010]. В этот период они также устраивают обряд «кормления Матушки-тундры». По словам наших информаторов у них это непременный обряд, в котором если забивается олень, то приносят в жертву кровь оленя, кусочек сердца, почки, либо кусочек языка или костного мозга [Там же].

Необходимо отметить, что у эвенов со встреч родственников в мае  начинался целый цикл весенне-летних праздников. Он продолжался до окончания  летнего солнцестояния. Завершал его  главный календарный праздник «Эвинек» или «hэбдьэк» – праздник Нового солнца и Нового года, который происходил в ночь с 21 на 22 июня [Алексеев, 2003, с. 78]. У момских эвенов этот традиционный праздник называется «Рождение олененка», который проводится в середине июня, когда в стадах появляются первые оленята [Бокова, 2011, с. 32]. А у тундренных эвенов, в частности аллаиховских, данный праздник называется «Цветение тундры» – «Туур чулбыргын – нечэ Ьиичэ», который также проводится каждый год в июне [ПМА, 2010].

Традиционный календарный праздник Нового года эвенов, как и другие обрядовые праздники, начинается специальными обрядами и ритуалами поклонения духа огня, духов природы, духов местности, духа-реки и др. Во время этих праздников активно используются заклинания-благопожелания хиргэчэн [ПМА, 2005; ПМА, 2010]. К данному празднику остановимся более подробно, т.к. именно он является главным в годовом цикле исследуемого этноса, а также в настоящее время хорошо сохранившимся.

Следует отметить, что первостепенное значение на праздниках отводится огню, т.к. именно дух огня является посредником  между людьми, божествами и духами-покровителями. Главным символическим моментом данного праздника является обряд  очищения дымокуром из багульника. Обряд проводит обязательно старейшина рода. Дымом окуривают утварь, жилище, всех присутствующих на празднике, тем  самым изгоняют болезни и злых духов [Там же]. Данный обряд несет  главную символическую функцию: совершив обряд очищения, люди встречают  первые лучи солнца, первый день Нового года чистыми без злых помыслов и  грехов.

По материалам А.А. Алексеева специальный  обряд очищения праздника «Эвинек» начинался вечером 21 июня. Проводили его эвенские шаманы – Марха. Их задачей было очистить (отделить) души соплеменников от различных болезней и скверны. «Каждый человек, чтобы предстать перед Солнцем и Верховным божеством с чистой душой, обязан был пройти обряд очищения. Только в этом случае hовки может отнестись к нему, к членам его семьи и рода благосклонно. Выполнив обряд очищения, собрав все зло и нечисть, шаманы разжигали костер, сжигали в нем все дурное и удалялись» [Алексеев, 2003, с. 78].

После совершения обряда очищения в  полночь старейшины родов – Тэгэн начинали ритуал встречи Солнца. Под веревкой-дэлбургэ около каждого деревца разжигали два ритуальных костра. В них бросали рододендрон, дым которого очищает от скверны. «Солнце начинает свое движение, поднимаясь из-за гор. Люди в глубоком молчании ждут его появления. С первыми лучами начинается движение людей. Перешагивая через первый ритуальный костер – Гулун Тогон, человек как бы проходит через «небесные ворота». Они останавливаются и молча обращаются к Солнцу. Затем движение возобновляются – все идут навстречу Солнцу,  поворачивают налево и, описав дугу, перешагивают через второй костер. Теперь движение продолжается уже по ходу Солнца» [Там же, с. 79].

Символический смысл ритуала объясняется  в следующем: движение налево, против хода солнца, за воображаемые воротами, означало «похороны» старого года и  солнца. Движение через второй костер, по ходу солнца – символ перехода от старого года к Новому. Это как  бы обновление жизни, пробуждение природы  после долгой зимы, рождение Нового года и Нового Солнца. Солнцу, ритуальным кострам, деревьям и веревке-дэлбургэ приписываются различные благотворные функции: это небесные ворота в царство Чистоты. Вместе с тем это момент поворота в природе, начало отсчета нового времени, когда начинает убывать день [Там же, с. 80].

Аналогичные сведения находим в  следующей работе, что в прошлом  обряд очищения проводил только шаман. Для этого он разжигал небольшой  родовой костер и подкладывал  в него ветки багульника. Это растение, по представлениям эвенов, способно изгонять болезни, злой дух, нехорошие помыслы  из человека. По знаку шамана каждый участник праздника прыгал через  костер. Только после этого он считался очищенным от скверны физической и духовной и имел право дальше участвовать в обрядах [Эвенские обрядовые праздники, 2008, с. 9]. Следует  отметить, что с обряда очищения проводились в основном все праздники  и обряды  у эвенов. Особо детально к этому обряду подходили на календарных  праздниках, на наш взгляд, в прошлом  на этих праздниках преследовалась именно эта цель, т.е. весенне-летние праздники  данного этноса можно назвать  как праздник духовного «очищения», «обновления», «рождения новой жизни».

Ключевой частью календарных праздников исследуемого этноса является обряд  кормления огня. Эта обязательная традиция совершается в начале праздника  после обряда очищения. Следует отметить, что обряд кормления огня у эвенов проводится не только на праздниках, но и в будние дни [ПМА, 2005; ПМА, 2010].

Необходимо отметить, что у них  культ огня тесно связан с почитанием духов-хозяев природы. Как выше было отмечено, дух огня выступал «посредником»  между людьми, божествами и духами. Во время кормления огня, по представлениям эвенов, «кормили» не только духа огня, но и духов-хозяев природы и божеств. Поэтому существенной частью их календарных  праздников является обряд кормления  огня [Там же]. Справедливо отмечает Е.Н. Романова, крупный специалист по праздничной культуре якутов, что  «основное ритуальное действие праздника Ысыах состояло в кроплении кумыса божествам и духам через огонь. Огонь в обрядах служил средством (буквально: «горлом» – куомэйдээн) для передачи жертвенного угощения». Поскольку огню приписывались различные благотворные функции: производящие, очистительные, исцеляющие и т.д., то жертвоприношения божествам и духам совершались только через огонь [Романова, 1994, с. 102]. Аналогичные воззрения существовали и у эвенов. Также у них огонь являлся «средством общения с духами умерших, передачи пищи для них» [Ритуалы поклонения огню народов севера, 1994, с. 6].

Накануне праздника женщины  готовят ритуальную пищу для кормления  духа огня, духов-хозяев местности, а  также для участников праздника. В качестве ритуальной пищи обильно  используют сало, жирное мясо [ПМА, 2005; ПМА, 2010], что тоже имеет символический  смысл. Следует отметить, что именно масло – имдон (жир, сало животных, птиц и т.д.) издревле считалось наиболее питательной пищей и к тому же особо угодной огню, переносчику жертв [Алексеев, 2003, с. 81]. На календарных праздниках эвенов устраивается богатое угощение всех присутствующих [ПМА, 2005; ПМА, 2010]. Следует отметить, что этот момент имеет также символическое значение: предполагается, чем обильнее будет угощение, тем будет весь год без бед. Из этой богатой ритуальной пищи каждый участник праздника должен получить свой пай для блага жизни всего рода.

Необходимо отметить, что у эвенов на календарных праздниках также  проводят обряд кормления духов-местностей. Например, у тундренных эвенов устраивается обряд «кормления Матушки-тундры». По словам наших информаторов у них это непременный обряд, в котором если забивается олень, то приносят в жертву кровь оленя, кусочек сердца, почки, либо кусочек языка или костного мозга. А также устраивается обряд «задабривания духов», во время которого на тальниках развешиваются разноцветные лоскутки – дэлбургэ и исполняются заклинания-благопожелания хиргэчэн в честь особо почитаемых духов-хозяев огня, местности, реки и т.д. [ПМА, 2010].

По своей семантике эвенский хиргэчэн (от хиргэ – 1. помолиться, попросить (у бога) счастья, удачи; 2. заговорить, околдовать кого-либо), полностью соответствует якутскому алгыс, которое, согласно Э.К. Пекарскому, означает «благословение, благопожелание, прославление, доброжелательство, хваление, а также заклинание, моление, посвящение» [Павлова, 2001, с. 60].

Здесь следует отметить, что при  проведении этих обрядов и исполнений заклинаний-благопожеланий хиргэчэн, «границы ритуального пространства очерчивались зрительно, наглядно, отделяя “свой” реальный мир от сакрального-мифического» [Там же, с. 68]. По преставлениям эвенов, в дни солнцестояния открывались двери в верхний мир, преддверием в верхний мир служили две молодые лиственницы, а роль линии горизонта, разделяющей грань миров, выполняла дэлбургэ – натянутая между лиственницами веревка с пучками подшейной шерсти священного оленя нойэлдэ [Алексеев, 2006, с. 154]. Основная функция этих обрядов, а также заклинаний-благопожеланий хиргэчэн, заключались в осуществлении посредничества между особо почитаемыми духами.

Обязательной традицией на календарных  праздниках тундренных эвенов является обряд «кормления Матушки-реки» Индигирки (Индигир Упэ), где на берегу ставят угощения: оладьи с маслом, чай и т.д. [ПМА, 2010]. Необходимо отметить, что в целом по эвенскому поверью вся природа: земля, воздух, вода, леса, озера, долины, одним словом, вся тундра со своим животным и растительным миром, для его жителей является как бы живой и невидимой сущностью, который живет рядом и постоянно влияет на жизнь людей, в зависимости от отношения каждого человека к нему, так происходила взаимосвязь между человеком и природой. Его эвены называли «Эньэн туур», что означает «мать-земля-родина». В знак уважения человек дарит ей подарки в виде разноцветных тряпок или разношерстных лоскутков шкуры оленя или пыжика, развешивая их на деревьях, тем самым, как бы устанавливались родственные отношения, и поэтому человек уважал и преклонялся всему живому вокруг [Белянская, 1996, с. 45]. Так реализовывалась экологическая связь между человеком и природой. Эвены никогда не ругали природные явления: пургу, сильный снег, дождь, жару, холодные ветры. Считалось, что в природе существует некоторое равновесие между хорошими и плохими явлениями природы, что погода в будущем, прежде всего, зависит от поведения человека, от соблюдения им традиций и обычаев, этических норм между людьми, человеком и природой [Белянская, 2004, с. 50].

После всех обрядовых действий все  присутствующие на празднике становятся в круговой ритуальный танец hээдьэ. Возникновение хороводного танца «hээдьэ» «ставится в прямую связь с обрядом встречи солнца: древний круговой танец hээдьэ начинается и идет по движению солнца» [Алексеев, 2006, с. 150]. В календарных праздниках эвенов обязательной традицией является хороводный танец – hээдьэ. Традиционный эвенский танец hээдьэ так и называется «Встреча солнца». Этот традиционный танец посвящается встрече солнца после долгой, суровой зимы. «Ликование, радость, стремление к свету, солнцу выражены этим танцем» [Лукина, 1989, с. 129]. А также смысл символического танцевального круга и ход танца hээдьэ означало, что люди вместе с солнцем поднимаются на голубое небо – чуулбаня ньамнал тандула, так человек выражал свое единство с могущественными силами природы, так понимал первозданную гармонию в отношениях человека с окружающей средой [Алексеев, 2006, с. 155]. В прежние времена на праздниках танец hээдьэ продолжался до трех суток: в то время, как одни танцоры отдыхали, их сменяли другие, и действо не прерывалось [Эвенские обрядовые праздники эвенов, 2008, с. 13].

Итак, традиционный календарный праздник Нового года эвенов, проходивший в  июне, является главным праздником данного этноса. Следует отметить самое главное, то, что этот период считается «открытым» временем, т.к. у них с этого времени начинается Новый год. Непременными атрибутами этого праздника являются молодые  деревца и веревка-дэлбургэ, которые символизируют «вход» в «новый мир», как символ «начала», как начало нового времени, нового природного и годового цикла.

Летний месяц эвенов дилгос илаани (июнь) считался буквально как месяц солнца, воды и новой зелени, месяц, когда кора деревьев отходит, месяц пробуждения и обновления природы. Данный месяц означает начало летнего сезона и древнего Нового года эвенов [Алексеев, 2006, С. 149-150]. По представлениям данного этноса, в дни летнего солнцестояния открывались двери в верхний мир [Там же, с. 154]. Поэтому именно в этот период устраивали праздник «Эвинек». Смысловой контекст обрядов, проводимых на этом празднике – представление о циклическом обновлении жизни.

Перед праздником на обрядовом поле, у священных деревьев, разжигали  два ритуальных костра. Между деревьями  развешивали веревку-дэлбургэ, на которую привязывали разноцветные лоскутки материи, а в старину – подшейный волос священного оленя. Количество их соответствовало числу людей, участвующих в обряде. По воззрениям эвенов, эти два деревца и дэлбургэ символизировали небесные ворота Аан кууйалан ньоори урко – выход в страну небожителей. Открывались эти священные ворота людям только 22, 23 и 24 июня – в дни летнего солнцестояния [Алексеев, 2003, с. 79].  

Итак, преддверием в верхний  мир служили две молодые лиственницы, а роль линии горизонта, разделяющей  грань миров, выполняла дэлбургэ – натянутая между лиственницами веревка с пучками подшейной шерсти священного оленя нойэлдэ. «Именно там, на горизонте, рождался новый день, оттуда вставало солнце, туда же, совершив длительный путь по небосклону, оно спускалось. Там находится земля предков, земля умерших. Это было характерно для представлений народов Сибири и Дальнего востока. Для эвенов только в эти дни душа человека могла попасть в страну “счастья, изобилия и всеобщего блаженства”, как поется в “Дьэhэрийэ”. Так объясняется смысл символического танцевального круга и ход танца hээдьэ. Это означало, что люди вместе с солнцем поднимаются на голубое небо – чуулбаня ньамнал тандула, так человек выражал свое единство с могущественными силами природы, так понимал первозданную гармонию в отношениях человека с окружающей средой» [Алексеев, 2006, С. 154-155].

В ритуале акцентировали внимание на восточном направлении. Ведь восток (допта) – начало жизни и света на Земле, именно с востока начинается день, восходит солнце. В эти же дни в дар Всевышнему богу – hовки (Сэвэки) приносили жертвенных оленей. Их забивали по всем правилам ритуала – через удушение, шкуры вешали на наклонно прислоненный шест, по бокам которого с двух сторон устанавливали молодые лиственницы. Кости жертвенного оленя не ломали, их складывали после ритуальной трапезы на особый помост – нэку. Считалось, что в дни летнего солнцестояния старый год и Солнце «умирали», а жертвенный олень олицетворял собой старый год и Солнце. Из крови жертвенного оленя как бы воскресает Олень-Солнце и наступает новый отсчет времени [Алексеев, 2003, с. 79].  

Необходимо отметить один из календарных  праздников эвенов-оленеводов это «Праздник  молодого оленя», который справляли  осенью (в сентябре). В это время  эвены начинали готовиться к долгой зиме. Семьи, собравшись вместе, в день молодого оленя обменивались между  собой хорошими породистыми самцами. Одновременно праздник знаменовал открытие охотничьего сезона, устраивались проводы  промысловиков. Аналогичные торжества, по мнению А.А. Алексеева, отмечали все  тунгусо-маньчжурские народы [Алексеев, 2006, с. 153]. У момских эвенов этот праздник назывался «Праздник годовалого олененка» –«Мулкан хэбдекэн». Этот праздник проводили в августе месяце. Празднующие менялись мулканами – 1-2-годовалыми оленятами, дарили близким друзьям и родным. Для заготовки зимней одежды забивали рослых энкэн – оленят этого года рождения мужского пола. Дохи, кафтаны из шкуры энкэн очень легкие, теплые, поэтому приходилось забивать по необходимости. На этом празднике угощали друг друга вкуснятиной, и довольные расходились до следующего года [Бокова, 2011, с. 32].