Преступления против собственности. 6

СОДЕРЖАНИЕ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ 

      Преступления  против собственности, в какой бы форме они не проявились, представляют собой относительно однородную группу посягательств на отношения собственности. Каждому из них свойственны определенные общие признаки, одинаковые объективные и субъективные элементы. Общее понятие преступления против собственности — это своеобразный ориентир, позволяющий правильно разрешать частные вопросы, возникающие при квалификации деяний, дающий возможность познать индивидуально-определенные признаки совершенного преступления и сверить их соответствие требованиям закона. Правильное определение понятия «преступления против собственности» позволяет наиболее полно уяснить сущность этого общественно опасного деяния, точно его квалифицировать, а также отграничить преступления против собственности от других посягательств.

      Актуальность  темы курсовой работы в том, что среди всей массы преступлений, совершенных на территории Российской Федерации в последнее время, удельный вес преступлений против собственности, составляет более половины. Исходя из этого можно сделать вывод о том, что преступления против собственности является самым распространенным преступлением в Российской Федерации. В связи с этим важно изучить сущность данного преступления, опасность, которую оно представляет для общества.

      Объектом  рассматриваемой группы преступлений являются отношения конкретной формы собственности (частной, государственной, муниципальной и др.).

      Предметом рассмотрения являются преступления против собственности.

      Целью данной работы является определение понятия преступления против собственности, рассмотрение его видов.

      Поставленная  цель достигается  через решение  ряда задач. Среди них:

      -раскрыть понятие преступления против собственности;

      -рассмотреть  объективную и субъективную стороны этого преступления;

      - определить квалифицирующие обстоятельства 

      Основными методами, используемыми в данной работе, явились такие методы как: логический, дедукция, анализа, сравнительно-правовой и др.

     Практическая  значимость проведенного исследования заключается в подробном изучении действующего законодательства, что является необходимым для будущего юриста-практика. Значимость работы в качестве теоретической базы очевидна: производится систематизированная подборка материала из последних данных по данной тематике, а также путем проведения обоснованных рассуждений выражается мнение автора работы, которое находит свое отражение в заключении и выводах.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

         1. РАЗВИТИЕ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ 

    Понятие, систему и отдельные виды преступлений против собственности невозможно правильно оценить без обращения к предшествующему законодательству. Начиная с древнейших времен нормы об имущественных преступлениях наряду с нормами о посягательстве на жизнь и здоровье составляли основу уголовного законодательства на любом этапе его кодификации. Российское законодательство не было исключением. На протяжении веков шло поступательное развитие этой важной группы норм. Определенным итогом данного процесса явилось издание XV тома Свода законов Российской империи, а затем, на его основе, первого российского уголовного кодекса - Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В нем значительное место занимали нормы об имущественных преступлениях («о преступлениях противу имущества»)¹.

    Эти нормы с изменениями, внесенными в 1885 г., применялись до начала советского периода. Однако их излишняя казуистичность, архаичность, отставание от социально-экономического развития России ощущались уже в XIX в. Подготовка реформы уголовного законодательства заняла несколько десятилетий и завершилась принятием Уголовного уложения 1903 г. Этот кодекс в целом отличался высоким уровнем юридической техники, более строгой внутренней структурой, относительно небольшим объемом.

    Так и не введенное в действие в  большей своей части, Уложение 1903 г. тем не менее повлияло на последующее  развитие российского уголовного законодательства вплоть до наших дней. Многие положения Уголовного кодекса 1996 г., касающиеся преступлений против собственности, соединяет с Уложением 1903 г. своеобразный мост, перекинутый через законодательство советского периода.

    В развитии системы имущественных  преступлений в Уголовном уложении нашли отражение в первую очередь общие тенденции, характерные для кодификации российского уголовного законодательства на рубеже ХХ в. Стремление избавиться от излишней казуистичности норм, максимально упростить их видно из сопоставления соответствующих норм в старом и новом законодательстве. Так, если в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. имелось около 60 статей, устанавливающих ответственность за различные виды краж, грабеж и разбой, то в Уложении 1903 г. таких норм всего девять. Существенно было сокращено число квалифицирующих обстоятельств в статьях об имущественных преступлениях. Уложение о наказаниях изобиловало такими обстоятельствами: в статьях о корыстных имущественных преступлениях их насчитывалось около 70, а с учетом альтернативных признаков - свыше 100. Уложение 1903 г. ограничивалось всего 17 квалифицирующими признаками. Даже чисто количественное сравнение Уложения 1903 г. с действующим ныне Уголовным кодексом РФ показывает, что тенденция к переходу от чрезмерно казуистических норм к более общим оказалась весьма устойчивой в отечественном уголовном законодательстве.

    Октябрьская революция ознаменовала переход  к новому социально-экономическому строю, при котором особое значение придавалось охране и укреплению социалистической собственности. Уже на второй день после переворота Декрет о земле установил: «Какая бы то ни была порча конфискуемого имущества, принадлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким преступлением, караемым революционным судом». Указание на необходимость борьбы с хищениями государственного имущества мы находим и в других декретах, изданных в 1917-1921 гг., т.е. до первой кодификации советского уголовного законодательства. Дела о наиболее опасных имущественных преступлениях обычно изымались из общей подсудности и рассматривались революционными трибуналами и органами ВЧК. Повышенное внимание к охране государственного имущества было обусловлено не только экономическими и идеологическими причинами, но и необходимостью перестройки народного правосознания. В российской народной традиции резко отрицательное отношение к ворам, мошенникам, поджигателям и конокрадам уживалось со взглядом на казенное имущество как на бесхозное, не заслуживающее уважения.

    До  принятия первого советского уголовного кодекса не существовало единой системы норм о преступлениях против собственности с четко очерченными составами преступлений и соответствующими санкциями. Однако в некоторых декретах делались попытки сформулировать конкретные нормы.

    Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 1 сентября 1921 г. «Об установлении усиленной ответственности для лиц, виновных в хищении грузов во время перевозки их» устанавливалась суровая ответственность вплоть до высшей меры наказания - расстрела для лиц, перевозивших грузы гужевым, водным и другим путем, а также наблюдавших за этими перевозками агентов, уличенных в хищении грузов в пути².

    Что касается менее опасных хищений  государственного имущества, а также  краж, грабежа, мошенничества и других посягательств на личную собственность, то они также наказывались, о чем свидетельствуют статистические данные и отчеты Народного комиссариата юстиции, периодически издававшиеся «Ведомости справок о судимости». Поскольку с конца 1918 г. судам запрещалось ссылаться на дореволюционное законодательство, а новые нормы не охватывали всех имущественных преступлений, суды руководствовались по-прежнему революционным (социалистическим) правосознанием и отчасти традиционными правовыми представлениями об этих преступлениях и их видах. Таким образом, в рассматриваемый период были и имущественные преступления, и наказания за них, не хватало «только» соответствующих законов.

    После принятия Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. ответственность за имущественные  преступления стала определяться на основании соответствующих его статей.

    Преступлениям против собственности в Особенной части Кодекса 1922 г. была посвящена гл. VI «Имущественные преступления». Предусматривалась ответственность за традиционные виды посягательств на отношения собственности, такие как кража, грабеж, разбой, присвоение или растрата, мошенничество, вымогательство, шантаж, умышленное истребление или повреждение имущества. Наряду с этими составами преступлений в главе имелись и такие, которые впоследствии были отнесены к другим разделам, с учетом объекта посягательства (покупка заведомо краденного, подделка документов, фальсификация, ростовщичество, самовольное пользование чужим товарным знаком).

    Уголовный кодекс РСФСР 1926 г., изданный в соответствии с общесоюзными Основными началами 1924 г., сохранил преемственную связь с Уголовным кодексом 1922 г. Ни система имущественных преступлений, ни конструкция отдельных составов не претерпели существенных изменений. Основные отличия состояли в следующем. Было установлено еще более дробное деление кражи на виды. В некоторых пунктах ст. 162 упоминалось альтернативно несколько квалифицированных видов кражи. Например, по п. «в» ст. 162 наказывалось также похищение чужого имущества, «совершенное с применением технических средств, или неоднократно, или по предварительному сговору с другими лицами, а равно, хотя и без указанных условий, совершенное на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах». Одновременное наличие нескольких квалифицирующих признаков образовывало самостоятельный, более опасный вид кражи, например в п. «г» ст. 162.

    В соответствии с общими направлениями  уголовной политики того времени Уголовный кодекс 1926 г. снизил санкции за имущественные преступления по сравнению с прежним уголовным кодексом. Так, простая кража (п. «а» ст. 162) наказывалась лишением свободы или принудительными работами на срок до трех месяцев, а совершенная повторно - лишением свободы на срок до шести месяцев. После отказа уголовного законодательства от кратких сроков лишения свободы за указанные преступления могли назначаться только исправительно-трудовые работы. Максимальное же наказание за кражу личного имущества по п. «в» ст. 162 составляло лишение свободы на срок до одного года, а за кражу из государственных и общественных складов при особо отягчающих обстоятельствах - лишение свободы на срок до пяти лет (п. «д» ст. 162). Максимальный срок лишения свободы по Кодексу 1926 г. составлял 10 лет. Нормы, подобной ст. 180-а УК 1922 г., в этом кодексе не сохранилось.

    В 30-е годы начался процесс усиления репрессивного характера многих уголовно-правовых норм. В числе первых законодательных новелл этого периода следует назвать постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» от 7 августа 1932 г.*(507) Это постановление, как акт высшей юридической силы, вошло в историю под кратким названием «закон от 7 августа 1932 г.». В преамбуле подчеркивалось, что «общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа». Задача укрепления социалистической собственности решалась путем установления самой суровой репрессии за хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте, а также за хищение (воровство) кооперативного и колхозного имущества. В обоих случаях предписывалось применять в качестве меры судебной репрессии высшую меру социальной защиты - расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества³.

    Поскольку ни одна статья Уголовного кодекса 1926 г. об имущественных преступлениях не была отменена и изменена, возникла проблема соотношения этих норм с нормами Закона от 7 августа 1932 г. Эта проблема была в 30-е годы решена следующим образом: Закон от 7 августа стал применяться только к наиболее опасным видам хищения государственного, колхозного (кооперативного) или общественного имущества, независимо от способа совершения. Наиболее опасными признавались хищения, совершенные организованной группой, или в крупных размерах, или систематически. Менее опасные хищения социалистического имущества, как и преступления против личной собственности граждан, квалифицировались по соответствующим статьям Уголовного кодекса 1926 г.

    В годы Великой Отечественной войны  был издан ряд законодательных  актов, направленных на усиление ответственности  за некоторые преступления против социалистической собственности, не подпадавшие под действие Закона от 7 августа 1932 г. Например, указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 июня 1942 г. «Об ответственности за хищения горючего в МТС и совхозах» было установлено наказание за это преступление в виде тюремного заключения на срок от трех до пяти лет. В некоторых случаях судебная практика шла по пути более широкого применения Закона от 7 августа 1932 г. по сравнению с довоенным временем, особенно когда это касалось хищения воинских грузов на транспорте (даже не в крупных размерах), тормозных ремней или щитов для снегозадержания. Одновременно происходило усиление ответственности за преступления против личной собственности. Однако это делалось не путем внесения изменений в Уголовный кодекс 1926 г., а расширительным толкованием некоторых квалифицирующих признаков имущественных преступлений применительно к условиям военного времени.

    Так, Пленум Верховного Суда СССР 8 января 1942 г. дал указание судам все кражи, совершенные с использованием условий военного времени, квалифицировать как наиболее опасный вид кражи личной собственности по п. «г» ст. 162 УК 1926 г. Практика относила к ним кражи во время воздушных налетов или обворовывание квартир эвакуированных жителей. В особо опасных случаях (групповое хищение, неоднократность, рецидив) такие преступления квалифицировались по аналогии как бандитизм (ст. 16 и 593 УК).

    Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1943 г. «О квалификации кражи личного имущества граждан, совершенной в местах общественного пользования» распространило действие п. «в» ст. 162 УК, где казуистично перечислялись некоторые места совершения краж («на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах»), на все места общественного пользования. Практика относила к ним карманные кражи, совершенные в трамвае или в очереди за хлебом.

    После окончания войны приведенные  указания, рассчитанные на военный период, утратили силу. Вновь обострилась проблема чрезмерно мягких санкций за преступления против личной собственности и большого разрыва между наказуемостью преступлений против разных форм собственности. Эта проблема была своеобразно решена в указах Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г.

    Указы установили суровую ответственность  за преступления против собственности, сохранив дифференцированный подход к охране различных форм собственности. При этом разрыв между наказуемостью хищений социалистического имущества и преступлений против личной собственности граждан был сокращен путем резкого повышения санкций за последние. По указу «Об уголовной ответственности за хищение государственного имущества» кража, присвоение, растрата или иное хищение государственного имущества наказывались лишением свободы, заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без конфискации (ст. 1). Хищение, совершенное «повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах» наказывалось лишением свободы на срок от 10 до 25 лет с конфискацией имущества (ст. 2). Те же действия в отношении колхозного, кооперативного или иного имущества наказывались по ч. 3 и 4 ст. 2 Указа несколько меньшими сроками заключения. Одновременно было впервые введено наказание за недонесение о хищении при отягчающих обстоятельствах (ст. 5).

    По  Указу «Об усилении охраны личной собственности граждан» наказание за кражу личного имущества граждан составляло от пяти до шести лет лишения свободы, а при отягчающих обстоятельствах («Кража, совершенная воровской шайкой или повторно») - от шести до десяти лет. За разбой устанавливалось наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 15 лет с конфискацией имущества, а при отягчающих обстоятельствах - от 15 до 20 лет с конфискацией имущества. При этом были изменены понятия кражи и разбоя. Кражей стало называться тайное или открытое хищение имущества. Разбой же определялся в Указе как «нападение с целью завладения чужим имуществом, соединенное с насилием или угрозой применения насилия». При этом характер насилия не указывался. Оно могло быть и не опасным для жизни и здоровья, поскольку среди квалифицированных видов этого преступления предусматривался «разбой, соединенный с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой смертью или тяжким телесным повреждением». Таким образом, понятие грабежа исчезло из закона. Оно растворилось в признаках кражи и разбоя.

    Принятие  в 1958 г. новых Основ уголовного законодательства и проявившаяся в этот период тенденция к укреплению принципа законности в борьбе с преступностью нашли отражение и в нормах Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. об ответственности за имущественные преступления. Но еще сохраняла силу одна из важнейших идеологических догм социализма - о преимущественной охране уголовным законом всего государственного и общественного и о второстепенном значении защиты личности и ее интересов. В силу этой концепции аналогичные преступления против социалистической и личной собственности были размещены в различных главах Уголовного кодекса. Глава вторая «Преступления против социалистической собственности» располагалась сразу же после главы «Государственные преступления», а глава о преступлениях против личной собственности граждан была отнесена на пятое место.

    Приоритет защиты социалистической собственности  скрупулезно соблюдался и в установлении санкций за одинаковые преступления как простого вида, так и квалифицированные. Так, максимум наказания за простую кражу государственного или общественного имущества составлял три года лишения свободы, а за такую же кражу личного имущества - два года. Наиболее тяжкий вид хищения социалистического имущества путем кражи наказывался 15 годами лишения свободы с конфискацией имущества, а после введения 25 июля 1962 г. ст. 93.1 УК за кражу и другие хищения в особо крупных размерах могла быть применена смертная казнь. Максимум же наказания за кражу личного имущества составлял 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Среди форм хищения социалистической собственности были предусмотрены присвоение, растрата и хищение путем злоупотребления служебным положением. Аналогичных составов не было в главе о преступлениях против личной собственности.

    Переход к рыночной экономике, закрепление  в Конституции РФ принципа равной правовой охраны всех форм собственности сделали нетерпимым такое положение. Поэтому еще до принятия нового кодекса Федеральным законом от 1 июля 1994 г. были внесены изменения в нормы об имущественных преступлениях Кодекса 1960 г. Главным из них явилось объединение параллельных норм. Этот закон носил промежуточный характер и имел много сходства с подготовленным проектом Кодекса. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      2. ОБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ  ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ 

    Преступления  против собственности примыкают, с  одной стороны, к преступлениям  против личности, с другой - к преступлениям  в сфере экономической деятельности. Размещение гл. 21 в разд. VIII вместе с преступлениями в сфере экономической деятельности и преступлениями против интересов службы в коммерческих и иных организациях отвечает требованиям юридической техники. Но это нельзя рассматривать как формирование некоторого «надродового» объекта. Каждая из этих групп преступлений имеет свой родовой объект, обозначенный в названии главы.

    Преступления  против собственности по традиции называют еще имущественными преступлениями. Именно так назывались они в заголовках соответствующих глав Уголовных кодексов 1922 г. и 1926 г. Оба понятия принято считать идентичными, поскольку большинство преступлений против собственности имеют своим предметом имущество. Однако название главы «Преступления против собственности» в Кодексе более уместно, поскольку содержит прямое указание на объект преступлений, а система Особенной части Кодекса построена в основном по признаку родового объекта⁴.

    Выделяя преступления против собственности  в самостоятельную главу, законодатель не дает определения их общего понятия. По-видимому, в этом нет особой необходимости. Даваемые в учебной литературе определения, по существу, сводятся к тому, что это деяния, посягающие на собственность как объект преступления, т.е. причиняющие вред данному объекту или создающие угрозу его причинения. Таким образом, в самом названии главы содержится указание на круг деяний, составляющих содержание этого понятия. Остается лишь определить собственность как родовой объект названной группы преступлений.

    В таком качестве собственность характеризуется  как общественные отношения в сфере распределения материальных благ, предназначенных для индивидуального или коллективного потребления либо для осуществления производственной деятельности. В науке уголовного права существует мнение, что хищения нарушают также и отношения по производству материальных благ. Однако эти отношения нарушаются, во-первых, не всегда, во-вторых, не непосредственно хищением. Распределительные отношения нарушаются имущественными преступлениями как в своей динамике (процесс распределения), так и в статике (конечный момент распределения, состояние принадлежности, «присвоенности» материальных благ, обладание ими).

    В нормальных отношениях собственности  одна сторона (собственник) владеет, пользуется, распоряжается имуществом по своему усмотрению, а другая сторона (несобственник, т.е. остальные лица) не препятствует ему в этом, в соответствии с чем переход имущества от собственника к другому лицу происходит только по воле собственника. Каждая кража и всякое другое преступление против собственности представляют общественную опасность, поскольку нарушают указанные отношения.

    Взгляд  на собственность в роли объекта  преступления как на общественные отношения позволяет понять, почему опасность каждого имущественного преступления не может определяться только размером материального ущерба, причиненного собственнику. Например, кража из кармана кошелька с небольшой суммой денег не причиняет значительного ущерба имущественным интересам потерпевшего. Но такая кража общественно опасна, потому что она противоправным образом нарушает условия реализации охраняемых законом общественных отношений собственности. Сказанное относится и к тем случаям, когда собственник вообще не несет материального ущерба (кража застрахованного имущества, неоконченное хищение).

    В судебной практике встречаются случаи осуждения за хищение имущества у лица, которое приобрело его неправомерным путем, например, добыло в результате браконьерства или скупки краденого, купило на доходы от незаконного предпринимательства, контрабанды, обмана потребителей, похитило у другого собственника. Наказание виновного в таком хищении не означает, что государство берет под защиту интересы неправомерного собственника. Наказание необходимо именно потому, что любое хищение нарушает общие для всех собственников условия реализации принадлежащих им имущественных прав.

    Легко заметить, что механизм нарушения  отношений собственности в общих  чертах одинаков при посягательствах  на любую форму собственности  и совершенных любым способом из числа названных в статьях  гл. 21 УК.

    В преступлениях против собственности непосредственные объекты отдельных видов посягательств (кражи, мошенничества, грабежа и т.д.) совпадают с родовым. Нельзя признать удачным предложение отдельных авторов рассматривать в качестве непосредственного объекта конкретную форму собственности, определяемую принадлежностью похищенного имущества: «государственная, кооперативная, частная собственность»; «государственная, частная, муниципальная собственность либо собственность отдельных организаций». Выделение непосредственного объекта целесообразно, когда дробление родового объекта на составные элементы имеет юридическое значение⁵. В данном случае это недопустимо потому, что Конституция РФ провозгласила равную защиту любых форм собственности. Поэтому для квалификации кражи, присвоения, мошенничества и пр. не имеет значения, к какой форме собственности относится похищенное имущество. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности» указал: «Поскольку закон не предусматривает... дифференциации ответственности за эти преступления в зависимости от формы собственности, определение таковой не может рассматриваться обязательным элементом формулировки обвинения лица, привлеченного к уголовной ответственности».

    Нельзя  считать непосредственным объектом преступления субъективное право собственности, индивидуальный имущественный интерес. С точки зрения теории уголовного права объектом преступления не может быть право ни в объективном, ни в субъективном смысле. Такая роль отводится только общественным отношениям. Право собственности не прекращается в результате хищения вещи, которую собственник может истребовать из чужого незаконного владения и даже от добросовестного приобретателя (ст. 235, 301, 302 ГК). На практике признание индивидуального имущественного интереса объектом преступления приводит «в тупик», поскольку не позволяет считать преступлением против собственности упомянутые выше ситуации, когда этот интерес либо вообще не страдает, либо не подлежит правовой защите.

    Наконец, следует отметить, что не является непосредственным объектом похищаемое имущество, которое в преступлениях против собственности играет роль предмета посягательства (понятие имущества рассматривается ниже). Законы логики не позволяют считать непосредственным объектом преступления что-либо, кроме общественных отношений, поскольку они составляют общий и родовые объекты всех преступлений⁶.

    Некоторые из преступлений, предусмотренных гл. 21 УК, являются двуобъектными. Это характерно в первую очередь для преступлений против собственности, связанных с применением насилия: насильственный грабеж (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК), разбой (ст. 162), вымогательство (ст. 163), угон транспортного средства с применением насилия (п. «в» ч. 2 и ч. 4 ст. 166). В насильственных имущественных преступлениях основным объектом является собственность, а дополнительным - личность потерпевшего. Выделение основного непосредственного объекта проводится не по степени значимости охраняемых благ (личность в этом смысле важнее), а по связи с родовым объектом.

    И в ненасильственных преступлениях  против собственности иногда можно обнаружить дополнительный объект. Так, в составе кражи с проникновением в жилище дополнительным объектом является неприкосновенность жилища, а в составе умышленного уничтожения или повреждения имущества, совершенного путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, общественная безопасность.

    Необходимо  заметить, что большое число норм в других главах УК имеет дополнительным объектом (обязательным или факультативным) отношения собственности. Следовательно, уголовно-правовая защита собственности осуществляется и путем применения этих норм. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       3. СУБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА  ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ  

      В число обязательных элементов состава  преступления входит субъект преступления — лицо, способное нести уголовную ответственность в случаях совершения умышленного или неосторожного общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом.

      Уголовный закон не пользуется термином «субъект преступления», однако в нем постоянно используются слова «виновный», «осужденный», «лицо, совершившее преступление», «лицо, виновное в совершении преступления» и др. В ст. 19 УК с исчерпывающей полнотой, но лаконично закрепляются общие условия, характеризующие субъект преступления как «лицо, подлежащее уголовной ответственности». По уголовному закону (ст. 19 УК) уголовную ответственность может нести лишь человек, виновный в совершении общественно опасного, противоправного деяния и лишь в пределах, установленных уголовным законом⁷.