Причины и подготовка к заключению Берестейской унии

СОДЕРЖАНИЕ 

Введение…………………………………………………………………………...3

1. Причины и подготовка к заключению Берестейской унии……………...4
2. Заключение и реализация церковной унии………………………….…..13
3. Результаты и значение унии…………………………………………...…19

Заключение………………………………………………………………….……22

Список использованных источников……………………………………...……23 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ 

   История униатского религиозно-церковного движения в восточно-европейском регионе  – научная проблема, над решением которой работали, работают и еще  долго будут работать ученые. Проблема эта связана с рядом актуальных вопросов истории белорусского народа, в первую очередь с вопросом специфики религиозно-церковной и общественно-политической жизни Беларуси в XIII-XX вв., становления государственности, развития национальной культуры и др. Целью исследования является выявление всех причин заключения Берестейской унии, какими способами она распространялась и к каким последствиям привела. Церковной унии, и Берестейской унии в частности, посвящено множество литературы, которая вмещает самые разнообразные, диаметрально противоположные оценки этого исторического события. Для написания данного реферата в основном использовался исторический очерк Николая Гайдука «Брестская уния 1596 года». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Причины и подготовка к заключению Берестейской унии

   В конце II в. римский епископ Виктор I угрожал  расколом, если христиане не примут, как обязательную для всех, установленную им дату празднования Воскресения Господня. Существенным фактом, подчеркивающим значение римского епископа, было то, что в Риме находилась единственная на Западе кафедра, основанная апостолом. На Востоке подобных кафедр было много. Апостольские кафедры пользовались в древние времена особым авторитетом. С окончанием I в. прекратился обычай, в соответствии с которым младшие или основанные позже Церкви обращались к Церквам старшим, особенно к основанным апостолами, с просьбой решить проблемы, возникающие в их жизни. Это была повсеместная практика, применяемая особенно в случаях догматических споров. На Востоке такая практика никогда не означала подчинения одной поместной Церкви другой. Это было тесно связано с непрерывной евхаристической памятью о том, что в каждой Церкви присутствует весь Христос. Несколько иначе строилась практика Западной Церкви ввиду того, что Рим был единственной «Апостольской столицей» на Западе. В связи с политическим хаосом и уничтожением государственных структур Римской империи возросло значение римского епископа не только в качестве религиозного авторитета, но и как свидетеля былого величия Рима. В результате многие римские епископы считались истинными властителями душ жителей Римской империи. Особенности природных, культурных и политических условий жизни, а также амбициозные претензии римских епископов привели к разделению Восточной и Западной Церквей.

   На  протяжении почти тысячелетия Восточная империя и ее столица Константинополь являлись сердцем, мозгом, защитой христианства перед лицом ислама. И вот 12 апреля 1204г. вооруженные орды крестоносцев из Германии, Венгрии, Франции, Англии, Италии и других католических стран ворвались в Константинополь, разрушили великие памятники культуры - то, что было написано, создано, сохранено, накоплено в качестве сокровищ христианской культуры. Во имя Бога крестоносцы убивали православное духовенство, монахов и монахинь, насиловали женщин, убивали стариков и детей - город истекал слезами и кровью. Пьяные крестоносцы с блудницами предавались разврату в разграбленном Соборе Святой Софии. В церковь приводили коней, мулов и нагружали их драгоценностями, содранными со святынь[1, гл. I].

   Папа  Иннокентий III (1198-1216) счел захват территорий Византийской империи прекрасной возможностью окончательной расправы с православием, полной латинизации оккупированных византийских земель, а также их полного духовного и административного подчинения Риму. От каждого из православных иерархов папа потребовал подтвердить верность и послушание ему лично и его преемникам. На всей территории, оккупированной приверженцами латинской веры, возрастала враждебность к захватчикам. В отместку папский легат приказал закрыть все церкви и бросить в темницы православных священников и монахов. Таким образом, православные бывшей Византии были вынуждены начать продолжавшуюся почти полвека борьбу не только против унии, но и за свободу своей Отчизны.

   Свою  деятельность, направленную против других христианских Церквей, папа Иннокентий III не ограничил Византией и Малой  Азией. Папа был убежден, что пришло время уничтожить «схизматиков» (т.е. православных) во всем современном мире. Вот почему он направил иерархам Православной Церкви на Руси специальное послание, в котором пожелал, чтобы они добровольно перешли в католичество, делая тем самым прозрачный намек на судьбу православия в Византии[1, гл. II]. В 1246г. папа Иннокентий IV вступил в общение с татарами, которые к тому времени завоевали восточную и среднюю Европу, пытаясь склонить их к принятию католичества. Когда эта миссия полностью провалилась, папство предприняло переговоры с галицко-волынским князем Даниилом Романовичем, предложив организовать крестовый поход западно-европейского рыцарства против татар, за что князь подчинится римской курии. Несмотря на поражение, Рим не оставлял своих намерений и около 1253 года снова предложил князю Даниилу корону. Даниил принял в Дрогичине на Полесье корону галицко-волынского короля из рук папского легата Опизо и провозгласил декларацию о признании им, князем Даниилом, верховной власти папы. Однако через несколько лет, когда обещанный крестовый поход против татарских захватчиков так и не состоялся, новоиспеченный король изгнал католическую миссию во главе с епископом Альбертом и разорвал все связи с Римом. Бесполезным с точки зрения Рима был политический результат коронации великого князя литовского Миндовга в 1253 году в Новогрудке. Ничем закончились усиленные попытки папской дипломатии обратить в католичество князя Великого Новгорода, защитника Отечества от набегов шведов и крестоносцев, народного героя Руси Александра Невского, канонизированного Православной Церковью.

   В 1261 император  Михаил VIII Палеолог разгромил крестоносцев и возродил Византийскую империю, но угроза крестовых походов не исчезла. Стремясь уберечь молодое и слабое государство от повторного разрушения, император вопреки воле православного духовенства и верующих согласился признать превосходство Рима и в 1274 году подписал унию на соборе в Лионе. Несмотря на старания и предпринятые репрессии, Михаилу не удалось претворить унию в жизнь. Таким же результатом закончились попытки подчинения Православной Церкви Риму при помощи унии, заключенной в 1439г. во Флоренции императором Иоанном VIII Палеологом. Император подписал ее охотно, а большинство православных иерархов - с большими сомнениями, хотя все надеялись, что Запад предпримет крестовый поход против турок, которые в то время стояли под стенами Константинополя, угрожая Византийской империи смертельной опасностью. Уния не была оглашена публично по причине чрезвычайно враждебного отношения к ней большинства населения. Как и следовало ожидать, никакой помощи от Запада осажденный Константинополь не получил. 29 мая 1453 г. турки захватили город и подобно крестоносцам осквернили собор св. Софии и другие святыни. При защите города погиб последний византийский император Константин XI. Погибла империя, но Православная Церковь продолжала существовать и оказалась долговечней чем Второй Рим, как называли Константинополь.

   Флорентийская уния отозвалась громким эхом на восточно-славянских землях - ею были увенчаны 50 лет попыток  латинизации белорусских, украинских и литовских земель. Начало этим попыткам положила династическая уния в Креве (1385г.): православный великий князь литовский Яков Ягайло за женитьбу на польской королеве Ядвиге и приглашение на трон польского короля заплатил принятием католичества им самим, крещением литовцев-язычников и распространением католичества среди своих православных подданных. Сначала он крестил язычников-литовцев, а потом под нажимом польской церковной иерархии и папской курии начал силой обращать в католичество православных.

   Первыми католическими священниками в Великом Княжестве Литовском были исключительно польские князья, привлеченные большими материальными благами и соблазнами папской курии. Вот почему белорусы, украинцы и русские восприняли католичество как польскую веру. Любое сопротивление католицизации приобретало форму освободительной борьбы против польских захватчиков, являлось защитой родной православной веры и свободы Отечества. Сопротивление католицизации привело к кровавой гражданской войне, продолжавшейся 10 лет, поводом для которой послужило династическое соперничество между Кейстутовичами и Ольгердовичами. В ней приняли активное участие крестоносцы и поляки, что еще больше усугубило враждебность православных по отношению к католичеству. Враждебность эта была глубокой и сильной, поскольку Ягайло и его двоюродный брат Витовт неустанно предпринимали все возможные действия по обращению православных в католиков.

   В 1458 г. униатский патриарх Григорий Мамма, изгнанный из Константинополя за принятие унии и осевший в Риме, посадил на престол митрополита Киевского и Всея Руси некоего Григория Болгарина, ученика митрополита Исидора. Папа утвердил это назначение и вместе с патриархом снабдил Григория Болгарина рекомендательными письмами к польскому королю и великому князю литовскому Казимиру Ягеллончику, послав его в Вильно с миссией обращения православных. В письме к Казимиру Пий II сообщил, что освобождает всех православных из-под духовной власти митрополита московского Ионы и передает их под власть Григория. Одновременно он отдает распоряжение не пускать Иону и его людей в Речь Посполитую. А всех православных иерархов и народ король должен склонить к послушанию Григорию.

   Казимир Ягеллончик был ревностным католиком  и скрупулезно выполнял рекомендации своего духовного отца. По всей стране начались преследования православных. Эта травля породила у православных верующих других стран мрачные ожидания репрессий, подобных тем, которые осуществлялись против православных в недавно захваченном турками Константинополе. На защиту преследуемых в государстве Казимира Ягеллончика встал московский князь Василий, но в ответ на его послания король цинично предложил ему убрать престарелого митрополита Иону и отдать своих подданных под духовное попечительство Григория. Несмотря на то, что террор против православных в государстве Ягеллончика усиливался, их сопротивление не удалось сломить ни католическому королю, ни униатскому владыке.

   Александр Ягеллончик вместе с виленским архиепископом Войтехом Табором и канцлером Иваном Сапегой после таинственной смерти православию митрополита Макария в 1497г. посадили на его место епископа смоленского Иосифа Болгариновича. Они ввели в заблуждение Константинопольских патриархов Нифонта и Иоакима и получили их благословения для митрополита-униата. Хотя Иосиф удерживал епископский жезл не более четырех лет, он успел совершить немало зла в отношении православных в Великом Княжестве Литовском.

   Нажим на православных, в особенности на православную аристократию, с тем, чтобы  та отступила от веры своих предков, был так силен, что многие княжеские  роды покинули страну и поселились в Великом Княжестве Московском.

   Результаты  преследования православных оказались  плачевными для Великого Княжества  Литовского, поскольку оно в глазах не только православных, но и всего  мира устойчиво вошло в число  стран, не отличавшихся веротерпимостью и согласных с агрессивным намерением Католической Церкви отдать православных под власть Рима. Это стало одной из причин того, что Великое Княжество Московское начало трагические для Великого Княжества Литовского и Польского Королевства войны. Эти преследования также способствовали тому, что московский царь стал рассматриваться в качестве единственного защитника Православия. С этого времени все военные действия Польши и Великого Княжества Литовского, а позже и Речи Посполитой воспринимались, как инспирированная Римом католическая агрессия.

   Истинные  причины Берестейской унии следует искать не в последних десятилетиях XVI века, а в продолжавшихся многие десятилетия попытках папской курии подчинить себе Православную Церковь.

   Осуществлению подобных попыток способствовал ряд событий. Важнейшие из них - государственные унии Польши и Великого Княжества Литовского: Кревская (1385г.), Виленско-Радомская (1401г.), Городельская (1413г.), Гродненская (1432г.), Мельницкая (1501г.), Люблинская (1569г.), которые фактически ознаменовали очередные этапы попадания Великого Княжества Литовского в зависимость от Польской Короны.

Польская экспансия  сопровождалась неустанным стремлением  папской курии подчинить своей власти Православную Церковь. Для уничтожение инако- верующих, особенно «схизматиков» (т.е. православных) папа Павел III в 1540 году призвал орден , «Наисвятейшего Сердца Иисусова», т.е. иезуитов[1, гл. VI]. Они появились в Польше в 1564 г. и сразу же приступили к тщательно обдуманной, долговременной, систематической, разносторонней и интенсивной деятельности. Они стремились подчинить себе правящую элиту во главе с королем, а через образование и науки - все общество. И достигли намеченной цели: король Сигизмунд III Ваза и его приближенные полностью оказались духовно закрепощены иезуитами. Иезуиты оживили идею унии, мобилизовали для ее реализации попавшую в их подчинение правящую верхушку во главе с королем, а также дворянство, особенно новообращенное население белорусских и украинских земель, переметнувшееся из Православия в католицизм. А таких, по мере расширения и углубления миссионерской деятельности борцов из ордена «Наисвятейшего Сердца Иисусова», становилось все больше и больше.

   Эти канонические права, запрещающие светской власти вмешиваться в дела назначения и посвящения епископов,  из века в век нарушались в Королевстве Польском и Великом Княжестве Литовском в отношении Православной Церкви, особенно в пору так называемой «золотой шляхетской вольности» в XVI-XVIII веках. Это приводило к ситуации, противоречащей какому бы то ни было представлению о достоинстве духовного сословия. Назначения на должности епископов, архимандритов и игуменов зависели исключительно от «гостинцев» (подарков) власть имущим, огромных взяток их окружению. То же самое надо сказать в отношении благочинии и приходов. В результате иерархами и священниками становились люди совершенно неподготовленные к исполнению духовных обязанностей и даже личности, вообще не могущие и не имеющие права занимать какие-либо общественные должности: шарлатаны, авантюристы, пьяницы, преступники. Поэтому неудивительна та пропасть, в которую враги усиленно сталкивали Православную Церковь с целью скомпрометировать ее, унизить, обесчестить. Церковь защищалась, как могла, от этих искушений. Примером может служить сопротивление православных львовян вмешательству католического епископа Львова при избрании православных епископов. В XV веке и в начале XVI века римско-католический архиепископ имел решающий голос при избрании православного епископа. Львовяне смогли освободиться от этой «опеки», представив огромный выкуп (часть его составляли более 500 быков).

   Чтобы окончательно дискредитировать православную веру и Церковь и оправдать  свои захватнические действия, Римско-католическая Церковь в Польше и Великом  Княжестве Литовском развернула широкую агитационную кампанию. Настойчивые атаки в письмах Бенедикта Хербста – «Сентенции веры Римско-католической Церкви и история подчинения Греческой для единения», Петра Скарги – «О руководстве и единстве Церкви Божией под одним пастырем и о греческом от этого единства отступлении» и другие тому примером. Этому идеологическому наступлению давали должный отпор православные публицисты, в том числе Мелетий Смотрицкий в «Ключе от Царствия Небесного» и Василий Острожский в своем труде «Об одной вере». Несмотря на попытки сопротивления нажим нарастал[1, гл. VI].

   Король  Стефан Баторий в отвоеванном  у царских войск Полоцке в 1579 г. закрыл восемь православных церквей  и семь монастырей, изгнав из них  многочисленных священнослужителей и несколько сотен монахов, а потом отдал все эти церкви и монастыри иезуитам для поддержания основанных им костела и коллегии. Коллегия должна была воспитывать среди молодых людей отступников от веры «схизматиков» и искоренять Православие. Так же поступал его преемник, выученик иезуитов король Сигизмунд III Ваза.

    В  Польше и Литве существовало  право патроната. Правда, оно давало  отдельным лицам, как, напр., князю  К.К. Острожскому, возможность оказывать существенную поддержку православной церкви в борьбе ее с католичеством; но в то же время патронат, предоставляя мирянам право вмешиваться в дела церкви, открывал широкий простор произволу и насилиям, как это и было в Литве в период насаждения унии. Патронат в западнорусской церкви получил особенно широкое и своеобразное развитие. Он принадлежал не только отдельным лицам, отдельным родам, но и городским общинам, которые группировались для этого в церковные братства. Из них видное место заняли православные братства львовское в Галиции, виленское в Литве и богоявленское в Киеве.

   Описанные выше обстоятельства неумолимо должны были бы привести к массированной  атаке католицизма на Православие, но, вероятно, в достаточно отдаленном будущем. А пока в 1588г. на восточные  земли прибыл Константинопольский  патриарх Иеремия II и возвел московского митрополита Иова в сан патриарха. Иеремия II посетил Супрасльскую Лавру. Это сильно обеспокоило польские светские власти и католических иерархов. Всячески дискриминированная ими Православная Церковь заметно укреплялась, благодаря всесторонней поддержке Патриарха и движению светских христианских братств, защищающих Православие. А образование Московского Патриархата еще больше упрочило авторитет Московского государства как самого близкого и единственного защитника Православной Веры.

   Решения патриарха, связанные с неканоническими поступками некоторых духовных лиц, а также небывалое возвышение роли братского движения в жизни Церкви вызвали беспокойство тех православных иерархов, которые боялись потерять свой авторитет и положение. Эту ситуацию тут же использовали враги православия, подсунув иерархам идею унии, которая освободила бы их от власти патриархии и общественного контроля братств. У каждого из них на совести были серьезные проступки, а у некоторых и преступления. Поэтому православные епископы ухватились за спасительную для них идею унии.

   Следует добавить, что мысль о сближении  и даже об объединении православной и Римско-католической Церквей на основе полнейшего равенства, без изменения  основ веры, литургии и обрядности, не была чужда выдающимся церковным деятелям той эпохи, в частности Константину (Василию) Острожскому, поскольку оно означало прекращение постоянно возбуждающей общество, а поэтому вредной для Речи Посполитой и обеих конфессий взаимной борьбы; также имелось в виду поднятие престижа и чести Церкви и православного духовенства.

   Обобщив, можно сделать следующие выводы: для дальнейшего укрепления Речи Посполитой, как считали польские власти и католические круги, было необходимо объединить православных украинцев и белорусов с поляками-католиками. Православные епископы также выступали за объединение церквей, но при этом интересы православных и католических иерархов, равно как и их видение роли и положения будущей униатской церкви, были совершенно разными. Для православных епископов основными причинами заключения унии были: а) недовольство вмешательством в церковные дела организованного в братства мещанства; б) желание освободиться от своей подчиненности восточным патриархам, которые не имели достаточной власти для защиты состояния православной церкви в Речи Посполитой; в) необходимость сохранить свое привилегированное положение в новом государстве и добиться равенства с католическими епископами, которые заседали в сенате, имели титулы «князей церкви» и подчинялись только власти Папы и короля; г) саму унию православные епископы рассматривали как равноправное объединение церквей под руководством Папы Римского, который после захвата турками Константинополя оставался единственным высшим церковным иерархом, который имел реальную власть. Католические священники и польская шляхта рассматривали унию как: а) необходимость идеологического обоснования захвата польскими магнатами украинских земель; б) возможность увеличить количество подвластных Ватикана приходов за счет православной церкви при невозможности прямого насаждения католицизма в Украине, которая имела устойчивые долголетние традиции православия; в) будущая униатская церковь воспринималась ими как второстепенная временная организация для покоренных украинских «мужиков», направленная на укрепление польско-католического влияния на присоединенных украинских землях. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Заключение и реализация церковной унии 

   Вскоре  после отъезда патриарха новый  экзарх, епископ Луцкий Кирилл Терлецкий, в большой тайне от верующих и  низшего духовенства начал интенсивные действия, направленные на осуществление унии. Уже в июне 1590г. он завоевал благосклонность самого митрополита, а четырех из семи властвующих епископов склонил подписать первую декларацию о согласии. В то же время пламенный сторонник подчинения православной Церкви римско-католической П.Скарга утверждал, что обязанностью христианского короля является забота о единстве Речи Посполитой, из чего следует необходимость единства Церкви, без которой не только никто не может получить спасения, но не продержится долго и единство Речи Посполитой.

   Сигизмунд III Ваза до сих пор не выступал открыто  в поддержку унии, чтобы не раздражать православное дворянство, поскольку  заискивал перед ним, ища поддержки  в преодолении кризиса своей власти. Укрепившись на троне благодаря этой поддержке, он в 1592г. открыто выразил свое отношение к унии, а также обещал ее сторонникам защитить их и уравнять в правах с католическим духовенством.

Это заявление  удвоило старания Терлецкого и его помощника епископа брестского и владимирского Ипатия Потея по привлечению новых сторонников и разработке условий, на которых должно было наступить присоединение Церкви Православной к Церкви Римско-католической. В 1594г. были уже готовы так называемые «сокальские» положения (сформулированные на тайном съезде в Сокале), определяющие по пунктам условия вступления в унию, из содержания которых вытекает, что семь из них касались личных привилегий православной иерархии и только три - церковных прав.

   Переговоры с представителями римской курии, польского епископата и короля быстро продвигались вперед. Одновременно расширялся круг сторонников унии: были охвачены не только все православные епископы, но и большая часть архимандритов и игуменов. Проект унии, а также все другие документы, адресованные папе и королю, были разработаны в деталях. Православная иерархия подписала их на синоде 12 июня 1595г. Епископы Терлецкий и Потей были названы полномочными представителями, задачей которых было представить папе решение православной Церкви Речи Посполитой подчиниться Риму.

   Тем временем все то, что хранилось в строжайшей тайне, стало, стараниями епископа Потея  и митрополита Рогозы, явным. Измена иерархов и проект унии вызвали у  православной общественности возмущение. Против унии, уничижающей Православие, особенно резко выступил видный церковный деятель и самоотверженный защитник Церкви Православной, князь Константин (Василий) Острожский. Благодаря его стараниям  от униатов отошел епископ львовский Гедеон Балабан, он провозгласил свой публичный протест против унии. К львовскому владыке, присоединился епископ Михаил Копыстенский, который пожелал, чтобы вопросами унии занялся Собор с участием всего духовенства, братств и дворянства. Вместе с обоими иерархами и князем-сенатором выступили архимандриты и игумены ряда монастырей, многочисленные представители старых княжеских родов, бояр и простого люда.

   Православное  общество во главе с князем-сенатором К. Острожским, воеводами Александром Острожским и Федором Скумином-Тышкевичем требовало от короля созвать всеобщий Собор, чтобы решить вопрос с унией. Созвать Собор просили короля также униатские епископы, питая надежду, что их отступничество от веры отцов завоюет расположение общества. Однако Сигизмунд III Ваза под нажимом своих советников, особенно иезуитов, не созвал Собор и оправдал свое решение тем, что вопросы веры должны решать иерархи, а не простой люд.

   Православные  иерархи предали свою Церковь и полностью подчинились Римско-католической. Следовательно король считал себя обязанным оберегать унию, а не оставлять ее под вопросом. И чтобы никто не усомнился в искренности их униатских стремлений и подлинности их собственноручных подписей под униатскими актами, иерархи-отступники от Православия спешно съехались в Луцк и 27 августа 1595 года подписали заявление о том, что приняли унию.

   Таким образом отступники не оставили даже тени сомнения в том, что касалось полной добровольности своей измены вере отцов. Они сожгли за собой все  мосты, ведущие к согласию, и объявили беспощадный крестовый поход против православных.

   В Кракове  король Сигизмунд III Ваза и оба великих  канцлера, польский Ян Замойский и  литовский Лев Сапега, еще раз  тщательно проанализировали условия  унии, убирая все, что было невыгодно  для Римско-католической Церкви и  польского правительства. Они же вскоре приказали Потею и Терлецкому готовиться в дорогу. Король распорядился, чтобы посольский кортеж был внушительным и своим видом не ронял чести католического королевства.

   За  два дня до того, как в Рим  отправился необычайно величественный кортеж во главе с Потеем и Терлецким. Потея и Терлецкого с многочисленной свитой приняли в Риме чрезвычайно сердечно и торжественно. А 23 декабря 1595 года папа и высшие чины курии были готовы торжественно праздновать усмирение «схизматиков».

   Церемония происходила в большом зале для  аудиенций. Папа Климент VIII в торжественном  облачении восседал на троне в окружении 33 кардиналов. Два распорядителя церемонии ввели Потея и Терлецкого, которые приблизились к трону и упали на колени. Далее они рассказали о цели своего приезда и, подав Клименту VIII привезенные документы, ожидали ответ.

  Тем временем папа приказал прочитать вслух врученные  ему документы. Виленский каноник  Евстафий Воллович огласил оригиналы, написанные на официальном старобелорусском языке, потом папский секретарь прочитал их латинские переводы. После этого секретарь обратился к прибывшим: „Мудро и богобоязненно поступили вы и ваш богобоязненный митрополит с епископами, когда возжаждали объединения с Католической Церковью, вне которой нет спасения. И из таких отдаленных стран прибыли вы сюда, чтобы подчиниться истинному наследнику святого Петра, истинному наместнику Христа на земле и, отвергнув былые ошибки в вере, принять от него чистую, неискаженную веру."[1, гл. VII]. В ответ Потей и Терлецкий, стоя на коленях, приняли присягу от имени епископата и всего народа.

   Все это  свидетельствовало о том, что  Потей и Терлецкий приняли  католичество, а слово «уния» было только листком, скрывающим этот факт. После принесения присяги оба епископа - теперь уже католики - снова пали ниц перед папой и поцеловали его туфлю. Климент VIII произнес над ними несколько прочувствованных слов, сказав, что принимает их в лоно Римско-католической Церкви, а также всех отсутствующих: митрополита, епископов, духовенство и весь народ. По его распоряжению кардинал и инквизитор сняли с обоих все проклятия и дали отпущение всех грехов. Церемония подошла к концу, и папа покинул зал. Только через месяц, 21 января 1596 года папа Климент VIII подписал конституцию об унии. В ней подробно были расписаны правила, обязательные для униатов.

   В первых числах февраля 1595г. Потей и Терлецкий  вместе со своей свитой выехали из Рима. К сожалению, они везли в  родной край не христианское единство, не благословленный Богом мир, но агрессивное третье вероисповедание, целью которого была победа над православием.

   Король, католические иерархи, униаты и иезуиты  торжествовали, отправляли благодарственные богослужения в церквах. Но они поторопились, потому что на варшавском всеобщем сейме в марте - мае 1596г. послы, избранные на земских сеймах, собрали протесты, в которых требовали, чтобы король лишил звания епископов Потея и Терлецкого. А сенатор князь Острожский требовал предать их суду за государственную измену. Подобные протесты прислали и города. Но король ответил на это репрессиями, а католические священники усилили пропаганду в защиту унии.

   На  Украине в ответ на эту духовную агрессию снова разгорелось несколько  притихшее восстание, во главе которого стоял Северин Наливайко. Отряды повстанцев состояли из православного украинского и белорусского крестьянства, мещанства, мелкого дворянства. Они взялись за оружие, чтобы, прежде всего, защитить свою веру в ответ на преследования со стороны католических священников и шляхты. Против повстанцев король отправил вооруженную армию гетмана Жолкевского. Его воины усмиряли белорусские и украинские деревни и городки в Среднем Приднепровье. Повстанцы и население отчаянно защищались, но предатели выдали руководителей восстания. В Варшаве на Замковой площади им отрубили головы, а Наливайко сожгли живьем 7 июля 1596г.

   Когда восстание было подавлено, король по рекомендации папы 14 июня 1596г. огласил  универсал об объединении Православной и католической Церквей.

   Униатская иерархия и католический клир с помощью иезуитов набросились на православные храмы, священников и монахов. Инициатор унии, Кирилл Терлецкий во главе своего собственного отряда напал на Жидиченский монастырь и полностью разграбил его. Он подверг монахов жестоким пыткам, а потом изгнал их из монастыря. С особой изощренностью преследовал православных Ипатий Потей. Он устраивал настоящую охоту на православных священников, бросал их в тюрьму, приказывал сбривать им бороды, отбирал приходы, издевался над ними, а особенно упорных в православной вере сдавал как бунтовщиков светским властям, которые кроваво расправлялись с ними.