Проблемы российского федерализма

ВВЕДЕНИЕ

Федерализм является одной  из основ, на которых держится наше государство.

Федерализм призван стать  твердой гарантией исторически  сложившегося государственного единства России на основе общероссийского согласия. В многонациональной России федерализм способствует, с одной стороны, реализации общепризнанных принципов равноправия  и самоопределения народов, росту  национального самосознания, а с  другой стороны, сочетанию их интересов  с интересами всего общества. Особо  следует подчеркнуть роль принципа федерализма в решении проблем, связанных с закреплением и осуществлением прав человека и гражданина.

Федерализм в его современном  прогрессивном прочтении не противостоит ни идеям самоопределения народов  и развития национальной государственности, ни интересам регионов, их стремлениям  к повышению своей самостоятельности. Если федерализм основан на демократических  принципах, на устоях правового государства, если он действительно гуманистичен, то тогда наиболее полно проявляются  его достоинства: общий крупный  рынок, свободное движение капиталов, товаров и услуг, свобода передвижения людей; более благоприятные условия  для взаимообмена достижениями науки, образования, культуры. Важно, однако, постоянно помнить, что достоинства  федерализма проявляются не автоматически.

Необходимо отметить, что  судьбы российского федерализма  находятся в руках нынешнего  и будущих поколений. Очень важно, чтобы стабильность, устойчивость принципов, провозглашенных в Конституции 1993 года, сочетались с динамизмом их реализации, гибкостью и подвижностью применяемых  форм и методов. С одной стороны, необходимо, чтобы были установлены  и действовали надежные гарантии, препятствующие возрождению унитарных, авторитарных начал в деятельности центра; субъекты Федерации должны чувствовать себя в безопасности от опасных переходов в системе  управления. С другой стороны, федерализм должен иметь достаточный потенциал  в противостоянии сепаратизму и  безудержному регионализму. Как свидетельствует  весь мировой опыт и особенно наша собственная история, ослабление федерации и её распад не только несут с собой экономические и политические тяготы, но и прямо ведут к лишениям больших групп населения, нарушениям их жизненно важных прав и свобод. Федерализм, свободный от таких изъянов, способен выдержать испытания временем, а главное, улучшить жизнь людей.

Вопросы устройства российской государственности являются ключевыми  для развития страны, они во многом определяют ее стабильность и через  это влияют на всю политическую ситуацию в мире.

Россия вступила в полосу конституционного кризиса, в основе которого лежат несколько причин, в том числе и проблема определения  федеративной природы государства.

Объявление суверенитета России в 1990 году привело к распаду  СССР. По аналогии многие прогнозируют распад самой России, поскольку ряд  республик не хотят отказываться от государственного суверенитета, закрепленного  в своих конституциях. В силу неустойчивости государственных структур и неясности  основ федеративной природы России нельзя исключать любого развития государства: распада; возврата к империи; федерализации. Для любого из этих сценариев существуют свои причины и политические силы.

ГЛАВА 1. ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ РОССИЙСКОГО ФЕДЕРАЛИЗМА

1. ПОНЯТИЕ ФЕДЕРАЛИЗМА

Федерация - одна из трех основных форм государственного устройства. Федерация представляет собой добровольное объединение  нескольких ранее самостоятельных  государственных образований в  одно союзное государство.

Федеративное  устройство - разновидность государственного устройства, являющегося необходимым  институтом конституционного права  каждой страны. Государства по-разному  определяют своё внутреннее устройство в зависимости от исторических традиций, национального состава населения  и других факторов. Территориально крупные государства (Россия, США, Канада, ФРГ, Австралия, Бразилия, Аргентина, Мексика, Индия, ЮАР) принимают федеративную форму государственного устройства либо по соображениям решения национального вопроса, либо в силу невозможности эффективного демократического управления из одного центра. Устанавливая ту или иную форму государственного устройства, конституция любого государства распределяет или, наоборот, концентрирует властные полномочия, тем самым предопределяет правовую базу решения проблем общественного развития.

Федерализм - принцип, доктрина, положенные в основу политико-территориального и национально - территориального устройства ряда современных  государств. По своему назначению федерализм содержит возможности децентрализовать и распределять власть по вертикали; интегрировать территориальные сообщества в единое целое. Федерализм выступает в виде совокупности способов, целей и задач, конституционно - правовых норм и принципов, направленных на установление пределов централизации и децентрализации властных и управленческих функций государства и его субъектов путём разграничения предметов ведения и полномочий между ними, а также между их органами государственной власти.

Федерализм  является, прежде всего, способом обеспечения  и сохранения единства, территориальной  целостности государства, учёта  и сочетания многообразных интересов  государства и его частей, их самоорганизации  и саморегулирования, противостояния региональному и этническому  обособлению. Мировой опыт показывает, что федерализм в определённых исторических условиях позволяет сочетать национальный фактор с территориальным и иными (например, лингвистическим, конфессиональным ), обеспечивает единое демократическое, экономическое, правовое, оборонное пространство, взаимный контроль федерации и её субъектов через различные механизмы (политические, правовые, финансово - бюджетные).

Определяющим  критерием идентификации федерализма  как способа принятия решения  в сложном государстве является наличие конституционно установленного разграничения предметов ведения, полномочий между федерацией и её частями (субъектами).

По  своим целям и задачам федерализм не замыкается на принципах устройства государства, поскольку им охватывается значительно более широкий круг общественных связей и отношений, касающихся практики становления и функционирования гражданского общества, политической, экономической, социальной и иных систем. В сущности федерализм отражает стремление территориальных, этнических и иных сообществ к интеграции, взаимовыгодному сотрудничеству.

1.2 ЗАРОЖДЕНИЕ ФЕДЕРАЛИЗМА В XIX ВЕКЕ

В плане  политического устройства России идеи федерализма возникают в начале XIX в. в связи с надеждами передовых представителей российского общества на серьезность либеральных намерений Александра I. Член союза русских рыцарей граф М.А. Дмитриев-Мамонов предлагал проект разделения Российской империи на тринадцать крупных единиц.

Представители Северного тайного общества декабристов  также видели будущее России как  правового государства, построенного по федеративному принципу. В обоих  проектах Конституции Никиты Муравьева  содержался подробный план федеративного  устройства России.

Поскольку федерализм декабристов, как и конституционализм, не имел каких-либо определенных национальных корней, то он, надо полагать, был заимствован  ими из политической практики США, пример которых увлекал передовых людей  тогдашней России. Даже деление России на 13 держав напоминает о том, что  американский союз состоял при своем  образовании из 13 штатов. Над планом конституции работал и декабрист  Г. С. Батеньков, считавший, что ввиду обширности территории, разнообразия климата и нужд населения вся Россия не может быть управляема единообразно, и потому считал необходимым введение областного управления при наличии представительного органа и губернатора.

Крайним противником федерализма в России был Пестель, который видел в  федерализме “новое семя к разрушению”  российской государственности и  ослаблению экономической и военной  мощи России.

Федеративные  идеи содержались в программе  возникшего в конце 40-х гг. XIX-го столетия на Украине “Кирилло-Мефодиевского  братства”, преследовавшего цель освобождения славянских народов, объединения их в единый союз, развития славянской культуры и славянских языков. Какого-либо серьезного политического влияния это общество не имело.

Иное  дело - российское революционное движение. На пражском съезде славян в 1848 г. М. Бакунин выдвинул идею федерации славянских народов. Все славянские народы он предлагал объединить в общий союз во главе с центральным славянским советом, которому принадлежала бы высшая политическая и судебная власть. По мере развития своих анархистских идей М. Бакунин все больше склонялся к конфедеративному союзу общин, призванному заменить современные государства. Федеративный принцип М. Бакунин рассматривал как панацею от могущества грозной централизации, способной задавить свободу.

Высоко  ценил идею федерализма А. Герцен. Убежденный противник российского  самодержавия, он признавал право  на отделение и самобытность не только народов, но и отдельных регионов, например, Сибири.

Взгляды Бакунина и Герцена оказали сильное  влияние на всю радикальную оппозицию  самодержавию, в частности, на программу  газеты “Народное Дело”, в которой  содержалось требование “полной  воли для всех народов, ныне угнетенных империей”, на политическую линию газеты П. Лаврова “Вперед”, группы “Общины”, организаций “Черный передел”, “Народная Воля” и др.

Эти идеи в том виде, как предлагали их авторы, так и остались политическими  утопиями, но уже через несколько  десятилетий Россия стала, хотя и  формально, федеративным государством.

ГЛАВА 2. НАИБОЛЕЕ ВАЖНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ФЕДЕРАЛИЗМА

2.1 ПРОБЛЕМА РАЗДЕЛЕНИЯ  ВЛАСТИ ПО ВЕРТИКАЛИ

Особенностью  России на её нынешнем этапе развития является то, что её федерализм переживает переходный период, обретает демократические  формы в сложных экономических  и политических условиях и, прежде всего, в условиях обострения межнациональных  отношений. Отсюда незавершённость, а  иногда и противоречивость норм, определяющих правовой статус федерации и её субъектов.

Именно  вопрос разделения власти между центром  и субъектами Федерации оказался ключевым в становлении российского  федерализма, здесь кроются потенциальные  угрозы конституционной безопасности страны. Ни Федеративный Договор 1992 г., ни Конституция РФ не сбалансировали в полной мере взгляды центра и  составных частей России на оптимальную  модель разделения власти по вертикали.

Говоря  о форме разграничения предметов  ведения между Федерацией и её субъектами, необходимо иметь в виду, что преобладающим является установление такого разграничения на уровне федеральной  Конституции, как это имеет место  в большинстве федеративных государств. Конкретные же способы разграничения  могут различаться.

Федеративное  устройство государства находит отражение и в структуре федеральных органов государственной власти России. Это "отяжеляет" государственный аппарат Федерации как таковой, делает его более громоздким, но, тем не менее, необходимо, так как направлено на обеспечение стабильности и эффективности функционирования государства.

Поскольку все субъекты РФ являются государственными образованиями, они создают свои органы государственной власти. Примечательно, что единую систему органов государственной  власти в России образуют только органы исполнительной. [ч. 2 ст. 77 Конституции РФ Конституция РФ. М., 1993. Ст. 31.]

Особую  роль в поддержании единства системы  исполнительной власти играет Президент  РФ, который вправе приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов Федерации в  случае их противоречия Конституции  РФ и федеральным законам, международным  обязательствам РФ или нарушения  прав и свобод человека и гражданина до решения этого вопроса соответствующим судом [ч. 2 ст. 85 Конституции РФ].

Поскольку органы законодательной власти самой  Федерации и ее субъектов единой системы не образуют, здесь контроль Федерации за деятельностью ее субъектов возможен посредством обращения в суд.

Соотношение федерального и регионального законодательства по предметам совместного ведения  в ст. 76 Конституции РФ определены следующим образом: в данных сферах общественных отношений могут приниматься  как федеральные законы и иные федеральные правовые акты, так и  законы и иные нормативно-правовые акты субъектов Федерации; однако последние  должны приниматься в соответствии с федеральными законами. В случае же противоречия между федеральным  законом и нормативно-правовым актом  субъекта Федерации действует федеральный  закон.[ Конституция РФ. М., 1993. Ст. 30.]

Наиболее  приемлемой, традиционной правовой формой законодательного регулирования на федеральном уровне предметов совместного ведения представляется принятие Основ законодательства РФ. Иногда можно встретить мнение, что такой вид нормативного акта, как "основы законодательства", не предусмотрен Конституцией РФ. Данная точка зрения представляется не вполне обоснованной. Конституция не предусматривает в прямой постановке и таких нормативных актов, как кодекс (тем не менее, уже приняты Гражданский, Уголовный, Воздушный, Водный, Лесной кодексы РФ). Определяющим должно быть не конкретное название того или иного нормативного акта, а его правовая форма, порядок принятия, юридическая сила, место в иерархии правовых актов государства. Именно на базе основ законодательства развивалось бы региональное законотворчество по предметам совместного ведения. С принятием основ законодательства по всем предметам совместного ведения отпала бы необходимость в заключении договоров о разграничении предметов ведения и полномочий (они были бы для всех субъектов РФ разграничены конституционно и законодательно); договору осталось бы место только в процессе делегирования полномочий, уже установленных для соответствующего органа государственной власти (возможна еще также передача посредством договора каким-либо субъектом РФ предметов ведения из его исключительного ведения в совместное ведение РФ и данного субъекта Федерации). Пока же в России договор не только остается формой разграничения предметов ведения и полномочий между центром и регионами, но и зачастую превалирует над федеральным законодательством и даже над Конституцией РФ (в частности, договор с Татарстаном).

Известный "парад суверенитетов" в дальнейшем перерос в "парад заключения договоров", для субъектов РФ стало как  бы "непрестижным" не заключить  договор с центром. Этой тенденции  в теории и на практике дают неоднозначную  оценку, так как нормы заключаемых  договоров вторгаются в сферу  федерального законодательного регулирования. В частности, на научно-практической конференции "Проблемы и перспективы  развития российского федерализма", прошедшей в Парламентском центре в начале 1998 года, Председатель Совета Федерации Федерального Собрания Е. С. Строев достаточно резко заявил, что “Россия сегодня уже не федерация, а “союз договорившихся элит.[ Строев Е. С. Я - против. М., 1999. с. 31.]. ” Особое беспокойство вызывает тот факт, что все договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между центром и субъектом Федерации подписываются "за спиной" остальных субъектов, что не добавляет доверия в отношения их друг с другом.

Имеет место и практика заключения единого  договора РФ сразу с несколькими  субъектами Федерации (например, договор  с Красноярским краем и входящими  в его состав Таймырским и Эвенкийским  автономными округами). В развитие договоров заключено более 250 соглашений.

Таким образом, налицо смешение двух уровней  разграничения властных полномочий: первый уровень - определение отношений  между Российской Федерацией и ее субъектами; второй - урегулирование отношений  между федеральными и региональными  органами государственной власти. Разные по правовой природе договоры ставятся в один ряд. На сегодня большинство  подписанных договоров с органами государственной власти субъектов  РФ являются именно договорами между  Федерацией и ее субъектом, а не договорами между органами государственной  власти, так как они устанавливают  новый статус субъекта РФ. Особенно выделяются в этом отношении договоры с Татарстаном и Башкортостаном. Конституция же РФ (ч. 3 ст. 11, ч. 2 ст. 78) допускает заключение договоров  и соглашений именно “между органами государственной власти Федерации и её субъектов”

[ Конституция РФ. М., 1993. Ст. 31.] .

Как отмечено выше, в России принята  конституционная модель разграничения  предметов ведения между Федерацией и ее субъектами. Фактически же утверждается договорная модель Российской Федерации, "договорное право", право, которое  для заключивших договор "сторон" имеет зачастую приоритет перед  федеральным законодательством, а  порой и перед Конституцией. Обозначилась противоречивая тенденция фактического перехода от конституционной или  конституционно-договорной Федерации  к договорной.

Судя  по всему, договорная практика будет  продолжаться и впредь. Однако заключаемые  договоры должны носить государственно-правовой, а не международно-правовой характер. Не может быть договора между Российской Федерацией и её субъектом как  равноправным с ней государством или государственным образованием.

Понятно, что заключение таких договоров (во всяком случае, на начальном этапе) носило компромиссный характер, они  рассматривались как средство для  снятия напряженности во взаимоотношениях центра и регионов. Именно такие договоры помогают устранять противоречия во взаимоотношениях центра с регионами.

Основу  содержания заключаемых договоров  должны составлять положения федеральной  Конституции, а не сиюминутные положения  о политической целесообразности.

Необходимо  отметить существование и иных точек  зрения. В частности, Б. А. Страшун считает, что “отступления в договорах от норм ст. 71-73 Конституции РФ нельзя рассматривать как ее нарушение” [Б.А. Страшун. Проблемы современного федерализма. М., 1998. Стр. 32.]. Таким образом, опровергается тезис о том, что заключаемые договоры обладают меньшей юридической силой, чем федеральный закон. В частности, автор допускает передачу посредством договора в исключительное ведение субъекта Федерации, как предметов исключительного ведения РФ, так и предметов совместного ведения. Более того, в случае такой передачи принятые федеральные законы и даже федеральные конституционные законы не будут действовать на территории соответствующего субъекта Федерации без подтверждения со стороны его органов государственной власти.

Положения ст. 71-73 Конституции, определяющие разграничение  предметов ведения между РФ и  ее субъектами, хоть и не относятся  к основам конституционного строя, но изменить их может только Федеральное  Собрание РФ с участием законодательных  органов субъектов Федерации (ст. 136 Конституции), а никак не двусторонний договор внутригосударственного характера.

Заключение  договоров между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов  РФ должно обусловливаться прежде всего спецификой конкретного субъекта Федерации, а не политическими причинами, стремлением получить от федерального центра различные льготы.

Проблема  разделения власти по вертикали в  федеративном государстве не ограничивается только вопросами такого разделения между федеральным центром и  субъектами Федерации, логическим продолжением ее является проблема разграничения  властных полномочий между органами государственной власти субъектов  РФ и находящимися на их территории органами местного самоуправления. Несмотря на то, что органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной  власти (ст. 12 Конституции РФ), они  в любом случае осуществляют власть публичную, со всеми присущими власти признаками (свойствами) и, прежде всего - обладанием волей и силой.[Калина В.Ф. Указ. соч. с. 45. ]

Органы  государственной власти, субъектов  Федерации зачастую вторгаются в  компетенцию “своих” органов  местного самоуправления. В то же время  эти органы болезненно относятся к случаям вторжения органов местного самоуправления в полномочия региональных властей.

“Наиболее остро эти вопросы стоят во взаимоотношениях между субъектами РФ и их столицами (краевыми, областными, окружными центрами). Последние, выступая муниципальными образованиями, являются в большинстве своем достаточно крупными городами, в которых зачастую сосредоточены основное количество населения, экономический, финансовый, интеллектуальный потенциал субъекта Федерации. На территории данных муниципальных  образований располагается достаточно большое количество объектов государственной  собственности. У города же рычагов  воздействия на хозяйствующие субъекты зачастую гораздо больше, чем у  субъекта Федерации - в их руках предоставление всех коммунальных услуг, возможность устанавливать местные налоги и сборы и, следовательно, пополнять городскую (муниципальную), а не государственную (республиканскую, краевую, областную, окружную) казну. Именно вопрос раздела финансовых источников представляется наиболее острым во взаимоотношениях региональных и местных властей, и решен он должен быть законодательно, в том числе и на федеральном уровне.

Сотрудничество  властных институтов всех уровней сегодня  является важнейшей задачей развития российской государственности. «Актуальной для России является сейчас скорейшее создание на действующей конституционной основе сбалансированной системы взаимных прав, полномочий и ответственности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления». [Калина В.Ф. Указ. соч. 225.]

В любом  федеративном государстве, особенно при  его создании и реформировании, неизбежно  возникает одна из ключевых проблем  разграничение компетенции между  федерацией и ее субъектами. Важность ее определяется тем, что речь идет о "дележе власти", праве распоряжаться  государственными материальными и  финансовыми ресурсами, принимать  законы и другие важные решения, влияющие на жизнь общества и функционирование государства.

“Федерация, как самостоятельное государство, не может не обладать определенной степенью унитаризма, поскольку в  ней всегда имеются сферы жизни  общества и области государственной  деятельности, которые целиком относятся  к компетенции федерации. Это  выражается в юридической науке  термином “исключительная компетенция  федерации. [Некрасов С.С. Указ. соч. с. 68.]” Имеются также сферы жизни общества и государственной деятельности, которые целиком относятся к компетенции субъектов федерации, что обозначается в юридической науке термином “исключительная компетенция субъектов федерации”. Наряду с этим существуют сферы жизни общества и области государственной деятельности, которые находятся в ведении одновременно и федерации, и её субъектов. Это породило в юридической науке термин “совместная компетенция”, хотя он явно неудачен.

Совместными являются в данном случае только предметы ведения, да и то при самой обобщенной их характеристике. Далее неизбежно  возникает проблема более детального определения составных частей многих из этих предметов ведения, которые  относятся непосредственно к  федерации или к её субъектам, а вслед за этим конкретизации  полномочий, соответственно, федерации и её субъектов в сфере совместного ведения. Вот почему следует говорить лишь о предметах совместного ведения и нельзя - о совместной компетенции. Последней просто не существует.

Разграничение компетенции между федерацией и  её субъектами производится, как показывает мировая практика, различными технико-юридическими способами.

1) Детально  определяется компетенция федерации  и одновременно устанавливается  правило: “Всё остальное относится  к компетенции субъектов федерации”. Этот способ можно условно  назвать презумпцией компетенции  субъектов федерации. Он позволяет  им решать любые, возникающие  в жизни новые вопросы, если, конечно, они не отнесены к  компетенции федерации.

2) Подробно  очерчивается компетенция субъектов  федерации, а всё остальное  считается относящимся к компетенции  федерации. Такой способ ведет  к тому, что всякий новый вопрос  автоматически возносится на  федеральный уровень.

3) Развернутым  образом излагается компетенция  и федерации, и ее субъектов.  Элементы такого способа имеются  в Конституции США. “Применение этого способа ведет к тому, что при появлении новых проблем, не попавших в перечень, создается неясность относительно того, кто вправе их решать. Но такой способ обладает все же большей степенью определенности. При подготовке в недавнем прошлом как нового союзного договора, так и российского федеративного договора неоднократно вносились предложения разграничить компетенцию между Федерацией и её субъектами путем установления двух перечней: предметов ведения и полномочий. [Эбзеев Б.С. Карапетян Л.М. Российский федерализм// Государство и право. 1995. № 3. с 15.]”

4) В  некоторых федерациях (в ФРГ, например) законодательное регулирование  общественных отношений относится в основном к компетенции федерации, а государственное управление в тех же сферах - к компетенции ее субъектов. Здесь разграничение компетенции производится прежде всего по видам государственной деятельности, которые производны от принципа разделения властей, в частности, на законодательную и исполнительную.

Упомянутые  способы иногда дополняются установлением  “конкурирующей компетенции”: определяется круг общественных отношений, регулировать которые вправе и федерация и  ее субъекты, причем последние не должны ждать, чтобы первой сказала свое слово федерация, но если она издает потом закон, то субъекты федерации  обязаны привести свои "опережавшие" законы в соответствие с федеральным (ФРГ, Индия).

Конституция Российской Федерации 1993 г. взяла за основу следующие способы разграничения  компетенции между Федерацией и  ее субъектами. Во-первых, в ст.71 закреплено, что именно находится "в ведении" Российской Федерации. Во-вторых, Конституция  РФ в ст.72 определяет, что именно находится в совместном ведении  РФ и ее субъектов, а далее ст.73 формулирует общий принцип: вне  пределов предметов ведения федерации и её полномочий по предметам совместного ведения субъекты федерации “обладают всей полнотой государственной власти”. Следовательно, в данной сфере действует презумпция компетенции субъектов федерации.

“По предметам совместного ведения  федерации и её субъектов принимаются как федеральные законы и другие федеральные нормативные правовые акты, так и законы, и другие нормативные правовые акты субъектов федерации. И это естественно. Ведь речь идет о предметах совместного ведения. По раздельным предметам ведения федерации и её субъектов акты должны издаваться только, соответственно, на федеральном уровне, или только на уровне субъектов федерации (второе явление, получило официальное наименование “собственное правовое регулирование” - п. 4 ст. 76 Конституции РФ.

На  практике возникает проблема: может  ли субъект Российской Федерации  опередить федерацию в регулировании  общественных отношений в сфере  совместного ведения или во всех случаях должен ждать, пока сначала  федерация примет свой закон или  иной нормативный правовой акт для  регулирования этих отношений. В  Конституции РФ имеется указание на то, что по предметам совместного  ведения субъекты федерации издают свои законы и другие нормативные  правовые акты “в соответствии” с  федеральными законами (п.2 ст.76). Эта  формула часто толкуется как  “запрет на опережение”.

Между тем такое “опережение” рационально  тем, что позволяет оперативнее  обновлять законодательство, причем с учетом региональных особенностей. Анализ этих актов и практики их применения может облегчить выработку  оптимальных федеральных законов. Главное - привести “опережающие” нормативные акты субъектов федерации в соответствие с последующими федеральными, не допуская противоречий между ними.

Принципиально важным является включение в Конституцию  нормы о том, что “положение о  совместном ведении Российской Федерации  и ее субъектов в равной мере распространяется на республики, края, области, города федерального значения, автономную область, автономные округа [Конституция РФ. М., 1993. Стр. 29.]” Тем самым в этой статье развивается положение ст.5 Конституции РФ о равноправии субъектов Российской Федерации. Цель такого выравнивания состояла, видимо, в том, чтобы снизить накал страстей в борьбе за права и привилегии и направить энергию органов субъектов Российской Федерации на развитие экономики, решение насущных социальных проблем.