Происхождение Русского языка. 2

Оглавление 

Введение

Содержание

Заключение

Список  литературы 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

«Великий могучий  русский язык» - эту цитату знают  все. Но, по-моему, даже автор, чувствуя глубокий смысл, заложенный в нашу родную речь и любя ее, не всегда понимал, насколько энергично и таинственно каждое русское слово. Необходимо лишь это слово раскрыть, увидеть его природный смысл. Поэтому меня волнует вопрос о происхождении русского языка. И в этой работе я постараюсь в полной мере раскрыть эту тему. 
 
 
 

Содержание

Все славянские языки обнаруживают между собой  большое сходство, но ближе всего к русскому языку — белорусский и украинский. Втроем эти языки образуют восточнославянскую подгруппу, которая входит в славянскую группу индоевропейской семьи.

Посмотрите на  древо языков: славянские ветви вырастают из мощного ствола — индоевропейской языковой семьи. В эту семью также входят индийская (или индоарийская), иранская греческая, италийская, романская, кельтская, германская, балтийская группы языков, армянский, албанский и другие языки. Из всех индоевропейских языков славянским наиболее близки балтийские языки: литовский, латышский и мертвый прусский язык, окончательно исчезнувший к первым десятилетиям XVIII века. Распад индоевропейского языкового единства относят обычно к концу III — началу II тысячелетия до нашей эры. Видимо, тогда же проходили процессы, приведшие к возникновению праславянского языка, к его выделению из индоевропейского. 

Праславянский язык — это язык-предок всех славянских языков. Он не имел письменности и не был зафиксирован на письме. Однако его можно восстановить путем сравнения славянских языков между собой, а также с помощью их сравнения с другими родственными индоевропейскими языками. Иногда для обозначения праславянского используется менее удачный термин общеславянский: как представляется, общеславянскими лучше называть языковые особенности или процессы, свойственные всем славянским языкам даже после распада праславянского.

Общий источник — праславянский язык — роднит все славянские языки, наделяя их множеством сходных признаков, значений, звучаний… Сознание славянского языкового и этнического единства нашло отражение уже в древнем самоназвании всех славян — словене. По мнению академика О. Н. Трубачева, это этимологически что-то вроде «ясно говорящие, понятные друг другу». Это сознание сохранялось и в эпоху образования древних славянских государств и народов. В «Повести временных лет», древнерусском летописном своде начала XII века, говорится: «А словеньскый язык и рускый одно есть…». Слово язык употреблено здесь не только в древнем значении «народ», но и в значении «речь».

Болгарский писатель X века черноризец (монах) Храбр посвятил началу славянской письменности маленькое (но для нас, потомков, неизмеримо ценное!) сочинение — «Сказании о письменах», то есть о буквах. 

Храбр рассказывает, что в древности, когда славяне были еще язычниками, у них не было букв, они читали и гадали «чрътами и резами». «Черты» и «резы» — это разновидность примитивного письма в виде рисунков и зарубок на дереве, известного и у других народов на ранних стадиях их развития. Когда же славяне крестились, продолжает Храбр, они пытались записывать свою речь римскими и греческими буквами, но «без устроения», без порядка. Такие попытки были обречены на неудачу, так как ни греческий, ни латинский алфавит не был пригоден для передачи многих особых звуков славянской речи. «И так было многие годы», — замечает первый историк славянской письменности. Так было до времени Кирилла и Мефодия. 

Кирилл (светское имя Константин) и его старший брат Мефодий родились в византийском городе Фессалонике на побережье Эгейского моря (ныне Салоники в Греции), который славяне называли Солунь. Поэтому Кирилла и Мефодия часто называютсолунскими братьями. Фессалоника была крупнейшим городом Византийской империи, в ее окрестностях издавна жило много славян, и, очевидно, еще в детстве мальчики познакомились с их обычаями и речью. 

Отец братьев, Лев, был военачальником среднего ранга в императорских войсках и смог дать детям хорошее образование. Мефодий (около 815 — 6. IV. 885), блестяще закончив обучение, еще в молодости был назначен воеводой в одну из славянских областей Византии. Как рассказывают страницы «Жития Мефодия», он научился там «всем славянским обычаям». Однако, «познав многие беспорядочные волнения этой жизни», отказался от светской карьеры, постригся в монахи около 852 года и позднее стал игуменом монастыря Полихрон в Малой Азии. 

Кирилл (около 827 — 14. II. 869) с юных лет отличался тягой к наукам и исключительными филологическими способностями. Он получил образование в столице империи Константинополе у крупнейших ученых своего времени — Льва Грамматика и будущего патриарха Фотия. Закончив учебу, служил библиотекарем в богатейшем патриаршем книгохранилище в соборе святой Софии и преподавал философию. В средневековых источниках Константина часто называют Философ.

Высоко ценя ученость Константина, византийское правительство  поручало ему ответственные задания. В составе дипломатических миссий он ездил проповедовать христианство в Багдадский халифат в 851-852 годах. А около 861 года вместе с Мефодием отправился в Хазарию — государство тюркоязычных племен, принявших иудаизм. Столица Хазарии находилась на Волге, выше современной Астрахани. 

Образование древнерусского извода церковнославянского языка.

По своей близости древнерусскому языку старославянский  язык никогда не был чужд восточным славянам, как была чужда западноевропейцам (особенно германским народам) латынь — язык средневековой церкви, культуры и литературы. С первых лет своего существования в Древней Руси старославянский язык, этот своеобразный функциональный эквивалент латыни, стал приспосабливаться к живой речи восточных славян. Под ее влиянием одни специфические южнославянизмы были вытеснены русизмами из книжной нормы, другие — стали допустимыми вариантами в ее пределах.

Оценивая языковую ситуацию Киевской Руси, А. А. Шахматов писал в « Очерке современного русского литературного языка» (2-е изд. М.; Л., 1930. С. 8): « Памятники XI века, т. е. первого столетия по принятии Русью христианства, доказывают, что уже тогда произношение церковнославянского языка обрусело, утратило чуждый русскому слуху характер; русские люди обращались, следовательно, уже тогда с церковнославянским языком как со своим достоянием, не считаясь с его болгарским происхождением, не прибегая к иноземному учительству для его усвоения и понимания. …Первыми нашими учителями были живые носители болгарского языка, сами болгары… однако это первоначальное учительство не возобновлялось в первые века русской письменности: Болгария не переставала снабжать нас книгами, но учителей мы оттуда не выписывали, довольствуясь тою школою русских попов и дьяконов, которая, по свидетельству летописи, была создана еще при Владимире Святом» .

В результате адаптации  старославянского языка к особенностям древнерусской речи сложился местный извод церковнославянского языка. Рассмотрим его основные особенности на уровне фонетики, морфологии и орфографии.

§ 1. В старославянском языке праславянские дифтонгические сочетания*tъrt, *tьrt, *tъlt, *tьlt изменились в сочетания со слоговым плавнымr или l. Между тем в древнерусском языке в этих условиях редуцированный ъ или ь остался в конечном счете перед плавнымr или l.

Разное произношение обусловило разную орфографическую норму у южных и восточных славян. Написания слов типа влъна ‘ волна? ,зрьно ‘ зерно? , скръбь ‘ скорбь? с буквами ъ, ь после плавных р, л представляют собой отличительный признак южнославянской орфографии. Под ее влиянием такие написания получили распространение в древнерусской письменности XI-XII веков, хотя и не соответствовали разговорному употреблению, а представляли собой всего лишь условный орфографический прием. Уже в XI веке под влиянием живой речи восточных славян эти сочетания начинают писаться с буквами ъ, ь перед плавными р, л, то есть вълна, зьрно, скърбь и т. п., например: вълкъ, вьрха, пълнъ, пьрста (Остромирово Евангелие 1056-1057 годов). Такие написания становятся традиционными для древнерусского извода церковнославянского языка, особенно в XIII-XIV веках.

В эпоху второго  южнославянского влияния в России, в конце XIV-XV веке, когда в русских рукописях происходила реставрация старокнижных норм, вновь появились и получили широкое распространение южнославянизмы типа влъна, зрьно, скръбь.

§ 2. Праславянское сочетание *dj изменилось в старославянском языке в сложный смычный звук [ж?д?], а в древнерусском — во фрикативный согласный [ж?]. Так, например, праславянская форма*medja развилась в старославянское межда и древнерусское межа, а из праславянской формы *odedja возникло одеждав старославянском языке и одежа в древнерусском.

Написания с жд в соответствии с *dj были нормой старославянской орфографии. Под ее влиянием древнерусские книжники XI века стали писать жд, там где в своей живой речи они произносили [ж?], восходящее к *dj. Хотя старославянские написания преобладают в древнерусских рукописях до конца XI века, в них под влиянием живой речи восточных славян иногда начинают появляться русизмы с ж, например: роженыи вместо рожденыи (Остромирово Евангелие 1056-1057 годов), жажа, стражеть вместо жажда, страждеть(Изборник 1073 года).

В рукописях  рубежа XI-XII веков древнерусские  написания постепенно берут верх над формами с жд, а в начале XIII века южнославянизмы вообще оказываются за пределами книжной нормы. Русизмы с ж стали отличительным признаком церковнославянского языка древнерусского извода.

Написания с жд появились вновь в русских рукописях лишь с началом второго южнославянского влияния в России в конце XIV века.

В результате исторических изменений в современном русском языке сложилась четкая система чередований согласных. Слова, в которыхжд восходит к праславянскому сочетанию *dj, являются церковнославянизмами, а однокоренные слова с ж представляют собой русизмы. Так, например: гражданин — горожанин (корень град- // город-), надежда — надёжа, ср. надёжный, обнадёжить (кореньдед-), невежда — невежа (корень вед-), одежда — одёжа, ср. одёжная щётка (корень дед-), чуждый — чужой (корень чуд-). У глаголов в форме первого лица единственного числа настоящего и простого будущего времени церковнославянское -жду было последовательно заменено русским -жу: вожу — вождение — водить, сужу — суждение — судить, хожу — хождение — ходить. Исключения из этого правила, сохранившие церковнославянский облик, единичны:жажду (корень жад-), стражду (корень страд-).

§ 3. В старославянском языке существовало два носовых гласных: носовое [Q], передававшееся на письме буквой юс большой (#)и носовое [e ], для обозначения которого использовалась букваюс малый (я), к которой, между прочим, по начертанию восходит современная буква я. В старославянской азбуке были и так называемые« йотированные» юсы. Они обозначали на письме мягкость предшествующего согласного, а в начале слова и после гласных — сочетание [j] с носовым гласным: > [jQ], < [je ].

Носовые гласные  были и в древнерусском языке, но утратились в нем еще в дописьменную эпоху. Приблизительно к середине X века они изменились в чистые, неносовые звуки. На месте носового [Q] стало произноситься [у], а на месте носового [e ] - [? а] после мягкого согласного (если только он не отвердел позднее), например: ст-сл.р#ка, рус. рука; ст-сл. пять, рус. [п?а]ть.

При написании  юсов древнерусский книжник не мог опереться на свое живое произношение, а потому часто смешивал их с буквами оу, ю, а,Я, обозначавшими неносовые звуки (диграф оу, называвшийся ук, обозначал [у]). Соотношение графических и фонетических единиц задавалось при обучении чтению по складам. При этом, например, склады б# и боу учили читать одинаково как [бу], что закрепляло чтение буквы # как [у] во всех случаях. Как отмечает Б. А. Успенский, характер обучения чтению в значительной степени определял древнерусские правила правописания и книжного произношения. Смешение букв носовых и неносовых гласных встречается уже в Новгородском кодексе первой четверти XI века: ороужие, твоЯ,земля вместо ор#жие, твоя, землЯ.

Йотированные  юсы (>, <) исчезли из древнерусской орфографии с прекращением прямого влияния южнославянских оригиналов, то есть к началу XII века. В начале этого столетия буква # попадает на окраину графической системы, хотя иногда встречается и в более позднее время, например, в Симоновской Псалтири последней четверти XIII века (или второй четверти XIV столетия).

Возвращение этой буквы в древнерусскую книжность произошло во время второго южнославянского влияния в России, когда ее стали употреблять как этимологически правильно — в соответствии с праславянским носовым гласным, так и этимологически неправильно — в соответствии с [у].

В церковнославянском языке древнерусского извода в XII-XIV веках были выработаны особые правила правописания букв я, Я и а. В большинстве случаев их употребление не зависило от этимологии, а было обусловлено положением в слове. По этим правилам: 1) букваЯ использовалась для обозначения [ja] в начале слова и после гласных (Язъ, моЯ), а в некоторых орфографических системах также и после палатальных сонорных л, н, р (волЯ, боурЯ); 2) буква я употреблялась после парных смягченных согласных (зять, мясо), но иногда за исключением положения после палатальных сонорных (волЯ, боурЯ); 3) буква а писалась после исконно мягких шипящих и ц (жаръ, наша).

В ряде древнерусских  рукописей после шипящих и ц употребляются то буквы а и я, то буква Я (впрочем, написания с буквой Я были ограничены в силу тенденции не употреблять ее после букв согласных). Такая вариантность объясняется тем, что до XIV века шипящие и ц были только мягкими, а следовательно, дополнительное обозначение их мягкости с помощью букв я или Я могло быть факультативным. Такими же причинами была вызвана вариантность в написании ъ, ь после букв шипящих и ц.

Вместе с тем среди источников XI века известны и такие, в которых этимологически правильное употребление юсов во много раз превышает случаи их смешения с буквами оу, ю, а, Я. По подсчетам Н. Н. Дурново, в Остромировом Евангелии 1056-1057 гг. на 2000 с лишним случаев правильной постановки # и > приходится немного более 300 примеров ошибочного использования этих букв и их замены другими. Видимо, в некоторых книгописных школах XI века под влиянием южнославянских образцов стремились различать юсы и буквы неносовых гласных.

§ 4. По правилам старославянской (и южнославянской) орфографии слова с неполногласными сочетаниями типа брýгъ (восходящими к праславянскому *tert) следовало писать с буквой ý после р. В XI веке южнославянизмы были усвоены на Руси как характерный признак книжного языка, в то время как их полногласные варианта типа берегъявлялись яркими русизмами и не входили в литературную норму.

Южнославянские  написания типа брýгъ получили широкое распространение в древнерусской книжности XI-XII веков. Однако уже в то время в древнерусских текстах начинают появляться отступления от южнославянской нормы: написания с буквой е после р в словах с неполногласными сочетаниями. Так, в Изборнике 1073 года находим:чрево, въ средоу вместо чрýво, въ срýдоу. В XII-XIV веках такие орфографические русизмы постепенно вытеснили (хотя и не полностью) южнославянские формы.

В эпоху второго  южнославянского влияния на Руси написания неполногласных сочетаний с буквой ý после р вновь стали нормой русской орфографии, хотя ее последовательно придерживались не все писцы.

§ 5. Старославянским окончаниям -омь, -емь в творительном падеже единственного числа существительных с исторической основой на *о-краткое соответствуют древнерусские окончания -ъмь, -ьмь. По крайней мере до середины XII века (по говорам до первой половины XIII столетия) окончания ъмь, -ьмь отражали особенности живой речи восточных славян и под ее влиянием стали нормой церковнославянского языка древнерусского извода уже в XI веке.

Если в Новгородском кодексе первой четверти XI века использованы только окончания -омь, -емь под влиянием старославянского протографа, то в Остромировом Евангелии 1056-1057 годов по преимуществу употребляются русизмы: числъмь, отьцьмь вместочисломь, отьцемь и т. п., а в Архангельском Евангелии 1092 года уже последовательно выдержано древнерусское правописание.

§ 6. В ряде форм именного склонения (а именно в мягких вариантах *о-склонения в винительном падеже множественного числа и *а-склонения в родительном падеже единственного числа, именительном и винительном падежах множественного числа) старославянскому окончанию -я [e ] соответствует древнерусское окончание -ý [e ]. Последнее окончание вошло в книжную норму и стало допустимым вариантом, типичным для древнерусского извода церковнославянского языка. В новгородской Минее служебной 1095-1096 годов встречается такая специфически древнерусская форма родительного падежа единственного числа: ст8оэ мц8э еУфимиэ вместо ст8ьы< мц8я еУфими< ‘святой мученицы Евфимии?.

§ 7. Старославянскому окончанию -тъ в 3-м лица единственного и множественного числа глагольных форм соответствует древнерусское окончание -ть. Последнее очень рано, уже XI веке, прочно закрепилось церковнославянском языке древнерусского извода и стало его ярким признаком. Оно широко распространено в древнейших рукописных источниках, например, в формах настоящего времени: можеть вместо можетъ (Остромирово Евангелие 1056-1057 годов), ходить вместо ходитъ (Изборник 1073 года), въпраша#тьвместо въпраша#тъ (Изборник 1076 года).

Независимо от старославянского влияния в севернорусских говорах произошло отвердение глагольного окончания. Это явление отражено в памятниках деловой письменности XIII века, широко отразивших особенности живой речи и не зависевших от церковнославянских оригиналов: гоститъ (грамота 1266-1277 годов), даютъ (Новгородская кормчая 1280 года). Современное северновеликорусское наречие характеризуется твердым окончанием -т в 3-м лице единственного и множественного числа настоящего времени. По этому признаку оно противопоставлено южновеликорусскому наречию, где сохраняется мягкое окончание. Под влиянием северновеликорусского наречия твердое окончание -т усвоили переходные средневеликорусские говоры и литературный язык (за единичными исключениями: есть, суть, весть ‘ знает? в устойчивых выражениях Бог весть, не весть).

Первые признаки адаптации старославянского языка  к особенностям древнерусской речи проявились уже в Новгородском кодексе первой четверти XI века, древнейшей книге Руси из числа дошедших до нашего времени. Новгородский кодекс был создан представителем первого (или второго) поколения древнерусских книжников, если не свидетелем крещения Руси и « учения книжного» при Владимире Святом, то во всяком случае современником Ярослава Мудрого и его книжно-переводческой деятельности.

Остромирово Евангелие 1056-1057 годов, ñотражает уже значительно более продвинутый этап в развитии древнерусской книжной нормы. Его создатель дьяк Григорий представлял второе или третие поколение древнерусских книжников, был младшим современником Ярослава Мудрого. Остромирово Евангелие, Архангельское Евангелие 1092 года и другие современные им рукописи показывают, что во второй половине XI века становление древнерусского извода церковнославянского языка было близко к завершению. 

Современный русский  язык является продолжением древнерусского (восточнославянского) языка. На древнерусском языке говорили восточнославянские племена, образовавшие в IX в. древнерусскую народность в пределах Киевского государства.

Этот язык обладал  большим сходством с языками  других славянских народов, но уже отличался некоторыми фонетическими и лексическими особенностями.

Все славянские языки (польский, чешский, словацкий, сербохорватский, словенский, македонский, болгарский, украинский, белорусский, русский) происходят от общего корня - единого праславянского языка, существовавшего, вероятно, до X-XI вв.

В XIV-XV вв. в результате распада Киевского государства  на основе единого языка древнерусской  народности возникли три самостоятельных  языка: русский, украинский и белорусский, которые с образованием наций  оформились в национальные языки.

Русский язык, язык русской нации, средство межнационального общения народов СССР, принадлежит  к числу наиболее распространённых языков мира. Один из официальных и  рабочих языков ООН. Число говорящих  на русском языке в СССР - свыше 183 млн. чел.

Истоки русского языка уходят в глубокую древность. Примерно во 2-1-м тыс. до н. э. из группы родственных диалектов индоевропейской  семьи языков выделяется протославянский  язык (на поздней стадии - примерно в 1-7 вв. - называемый праславянским). Где жили протославяне и их потомки праславяне, - вопрос дискуссионный. Вероятно, праславянские племена во 2-й половине 1 в. до н. э. и в начале н. э. занимали земли от среднего течения Днепра на В. до верховьев Вислы на З., к Ю. от Припяти на С. и лесостепные районы на Ю. В 1-й половине 1 в. праславянская территория резко расширилась. В 6-7 вв. славяне занимали земли от Адриатики на Ю.-З. до верховьев Днепра и озера Ильмень на С.-В. Праславянское этноязыковое единство распалось. Образовались 3 близкородственные группы: восточная (древнерусская народность), западная (на базе которой сложились поляки, чехи, словаки, лужичане, поморские славяне) и южная (её представители - болгары, сербохорваты, словенцы, македонцы).

Восточнославянский (древнерусский) язык просуществовал с 7 по 14 в. В 10 в. на его основе возникает письменность (кирилловский алфавит), достигшая высокого расцвета (Остромирово евангелие, 11 в.; "Слово о законе и благодати" киевского митрополита Иллариона, 11 в.; "Повесть временных лет", начала 12 в.; "Слово о полку Игореве", 12 в.; Русская правда, 11-12 вв.). Уже в Киевской Руси (9 - начале 12 вв.) древнерусский язык стал средством общения некоторых балтийских, финно-угорских, тюркских, отчасти иранских племён и народностей. В 14-16 вв. юго-западная разновидность литературного языка восточных славян была языком государственности и православной церкви в Великом княжестве литовском и в Молдавском княжестве. Феодальная раздробленность, способствовавшая диалектному дроблению, монголо-татарское иго (13-15 вв.), польско-литовские завоевания привели в 13-14 вв. к распаду древнерусской народности. Постепенно распалось и единство древнерусского языка. Образовалось 3 центра новых этноязыковых объединений, боровшихся за свою славянскую самобытность: северо-восточный (великорусы), южный (украинцы) и западный (белорусы). В 14-15 вв. на базе этих объединений складываются близкородственные, но самостоятельные восточнославянские языки: русский, украинский и белорусский.

Русский язык эпохи  Московской Руси (14-17 вв.) имел сложную историю. Продолжали развиваться диалектные особенности. Оформились 2 основные диалектные зоны - северновеликорусское (примерно на С. от линии Псков - Тверь - Москва, южнее Н. Новгорода) и южновеликорусское (на Ю. от указанной линии до белорусской и украинской областей) наречия, перекрывавшиеся другими диалектными делениями. Возникли промежуточные средневеликорусские говоры, среди которых ведущую роль стал играть говор Москвы. Первоначально он был смешанным, затем сложился в стройную систему. Для него стали характерными: аканье; ярко выраженная редукция гласных неударяемых слогов; взрывной согласный "г"; окончание « -ово", "-ево" в родительном падеже единственного числа мужского и среднего рода в местоименном склонении; твёрдое окончание "-т" в глаголах 3-го лица настоящего и будущего времени; формы местоимений "меня", "тебя", "себя" и ряд других явлений. Московский говор постепенно становится образцовым и ложится в основу русского национального литературного языка. В это время в живой речи происходит окончательная перестройка категорий времени (древние прошедшие времена - аорист, имперфект, перфект и плюсквамперфект полностью заменяются унифицированной формой на "-л"), утрата двойственного числа, прежнее склонение имён существительных по шести основам заменяется современными типами склонения и т.п. Язык письменности остаётся пёстрым. Религию и зачатки научных знаний в основном обслуживал книжно-славянский, по происхождению древнеболгарский, испытавший заметное воздействие русского язык, оторванный от народно-разговорной стихии. Язык государственности (так называемый деловой) имел в своей основе русскую народную речь, но совпадал с ней не во всём. В нём выработались речевые штампы, нередко включавшие чисто книжные элементы; его синтаксис, в отличие от разговорного языка, был более организованным, с наличием громоздких сложноподчинённых предложений; проникновению в него диалектных особенностей в значительной степени препятствовали стандартные общерусские нормы. Разнообразной по языковым средствам была письменная художественная литература. С древних времён большую роль играл устный язык фольклора, обслуживавший до 16-17 вв. все слои населения. Об этом свидетельствуют его отражение в древнерусской письменности (сказания о белогородском киселе, о мести Ольги и др. в "Повести временных лет", фольклорные мотивы в "Слове о полку Игореве", яркая фразеология в "Молении" Даниила Заточника и т.п.), а также архаичные слои современных былин, сказок, песен и иных видов устного народного творчества. С 17 в. начинаются первые записи фольклорных произведений и книжные подражания фольклору, например песни, записанные в 1619-20 для англичанина Ричарда Джемса, лирические песни Квашнина-Самарина, "Повесть о Горе Злочастии" и др. Сложность языковой ситуации не позволяла выработать единые и устойчивые нормы. Единого русского литературного языка не было.

В 17 в. возникают  национальные связи, закладываются  основы русской нации. В 1708 произошло  разделение гражданского и церковно-славянского  алфавита. В 18 и начале 19 вв. получила распространение светская письменность, церковная литература постепенно отодвигалась на задний план и, наконец, стала уделом религиозной обрядности, а её язык превратился в своеобразный церковный жаргон. Бурно развивалась научно-техническая, военная, мореходная, административная и другая терминология, что вызывало большой приток в русский язык слов и выражений из западноевропейских языков. Особенно большое воздействие со 2-й половины 18 в. на русскую лексику и фразеологию стал оказывать французский язык. Столкновение разнородных языковых стихий и потребность в общем литературном языке поставили проблему создания единых национальных языковых норм. Становление этих норм проходило в острой борьбе разных течений. Демократически настроенные слои общества стремились к сближению литературного языка с народной речью, реакционное духовенство пыталось сохранить чистоту архаического "словенского" языка, малопонятного широким слоям населения. В то же время среди высших слоев общества началось чрезмерное увлечение иностранными словами, грозившее засорением русского языка. Большую роль сыграла языковая теория и практика М. В. Ломоносова, автора первой обстоятельной грамматики русского языка, предложившего распределить различные речевые средства в зависимости от назначения литературных произведений на высокий, средний и низкий "штили". Ломоносов, В. К. Тредиаковский, Д. И. Фонвизин, Г. Р. Державин, А. Н. Радищев, Н. М. Карамзин и другие русские писатели подготовили почву для великой реформы А. С. Пушкина. Творческий гений Пушкина синтезировал в единую систему разнообразные речевые стихии: русскую народную, церковно-славянскую и западноевропейскую, причём цементирующей основой стал русский народный язык, особенно его московская разновидность. С Пушкина начинается современный русский литературный язык, складываются богатые и разнообразные языковые стили (художественный, публицистический, научный и др.), тесно связанные между собой, определяются общерусские, обязательные для всех владеющих литературным языком фонетические, грамматические и лексические нормы, развивается и обогащается лексическая система. В развитии и формировании русского литературного языка большую роль играли русские писатели 19-20 вв. (А. С. Грибоедов, М. Ю. Лермонтов, Н. В. Гоголь, И. С. Тургенев, Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, М. Горький, А. П. Чехов и др.). Со 2-й половины 20 в. на развитие литературного языка и формирование его функциональных стилей - научного, публицистического и др. - начинают оказывать влияние общественные деятели, представители науки и культуры. Большую роль в развитии литературного языка и особенно его научно-публицистического стиля играет язык В. И. Ленина.