Процесс демократизации в мире. Его специфика в разных регионах

СОДЕРЖАНИЕ

1. Вступление……………………………………………………………………………2

2. Демократизация в странах мировой системы социализма на рубеже 80-90-х

     годов.    Исторический аспект процесса демократизации ………………………...3

3. Процессы демократизации в России………………………………………………...8

4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………………14

5. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ………………………………...16

ВСТУПЛЕНИЕ

Начавшись «эпохой революции», ХХ век завершился «эпохой демократии». Революция как единый действенный способ высвобождения социальных и национальных сил, которые доминировали на протяжении почти всего минувшего столетия, уступили место эволюционному развитию демократии.

Актуальность темы обусловлена необходимостью научного осмысления общественно-политических трансформационных процессов, которые произошли в разных регионах мира в конце ХХ- начале ХХІ ст.

Именно эти трансформационные процессы стали предметом многочисленных исследований, например, Г. О’Доннел и Ф.С. Шмиттером, С. Хантингоном, Ж.А. Шумпетером, Р.А. Далем, К.Давышем и др.

Целью исследования является, непосредственно:

• анализ государственно-правовых аспектов процесса демократизации, определение основних закономерностей демократической трансформации политических систем в постсоциалистических, посткомунистических стран, а также и России в 90-х годах ХХ ст. и современного этапа.

1. Демократизация в странах мировой системы социализма на рубеже 80-90-х годов. Исторический аспект процесса демократизации

Понятие «демократия» и «демократизация» являются комплексными и в свою очередь очень сложными для определения, что обуславливает существование большого количества научных взглядов. В большинстве исследований, посвящённым процессам демократизации в мире, в непосредственно в странах Центральной и Северной Европы, применяются так называемые минималистические или процедурные определения демократии, которые сосредотачиваются на наименьших возможностях количественных определений, которые обеспечивают функционирование демократии.

Начало процесса демократического перехода (или демократизации) представляет собой тот исторический момент, когда его участники понимают, что старый режим больше не может служить основой их действий. В свою очередь, завершение процесса перехода определяется невозможностью возврата к исходному состоянию, то есть переход заканчивается тогда, когда политики начинают понимать невозвратность изменений [1].

Как правило, переход к демократии выдвигает дилемму: реформа существующего режима, или полный разрыв с ним. На самом же деле, истинная глубина демократизации соединяет в себе и реформу институтов государства, и разрыв с предыдущей политической практикой, и отказ от предыдущих методов руководства. Как правило, демократизация обуславливает глубокий внутренний кризис экономических, политических, социальных структур общества, «внешнюю» идеологию или системы ценностей, и поэтому непосредственно связана с проблемами модернизации и выступает её инструментом. Сегодня, очевидно, что не существует и не может существовать уникального, однолинейного пути демократизации. В разных странах смена авторитарных режимов происходит по разному, и именно особенности путей перехода формируют основные черты будущей демократии [1].

Политическая система большинства стран Центральной и Восточной Европы приобретает новые качественные признаки. Одним из них является переход от однопартийности к многопартийности. Построение института многопартийности сопровождалось появлением сначала общественных движений, которые вскоре преобразовались в большинстве своём в политические партии.

Таким образом, действующими лицами в начале демократизации были не политические партии, а общественные движения или объединения национальных фронтов. Для множества вновь созданных партий были характерными неформальная организационная структура, размытость идеологических позиций, недостаток чётко сформированных программ.

В конце ХХ ст. демократические политические системы утвердились в более чем ста государствах мира. Значительный процент из них являются посткомунистическими странами, в которых происходит активный политический транзит, то есть, утверждение переходных обществ [2].

Наиболее интересным вариантом демократического транзита представляется польский опыт 90-х г.г. Так, осмысление бесповоротности изменений привело реформаторов с ПОРП и политическую оппозицию к переговорам «круглого стола» в начале 1989 г., которые положили начало переходу от тоталитаризма к демократическому обществу. Демонтаж старой системы в Польше начался с принятием сеймом в декабре 1989 года пакета из 10 законов, что позже получил название «план Бальцеровича». Кроме экономической составляющей, основными направлениями трансформации стали: переход от авторитаризма к демократии, от монополии одной партии к многопартийности, от номенклатуры к плюралистической политической элите, от власти партийных органов к власти высших органов государства и органов государственной администрации, от монополии административной власти к территориальному самоуправлению. Это стало возможным при помощи высокой структурированности польского общества, что отличает Польшу от большинства восточноевропейских стран [2].

Процесс разрушения тоталитарного режима в Румынии отличаются своей стихийностью и драматизмом последствий. 21 декабря 1989 г. взорвалось народное восстание, за неделю было разрушено, казалось бы, непоколебимый режим, который создавался десятилетиями. В результате, возникло около 90 политических партий и общественных формирований. Коммунистическая партия было провозглашена вне закона, но вскоре это решение отменили. Работниками армии, министерств внешней и внутренней политики, суда, прокуратуры было запрещено пребывание в какой-либо из партий.

В Болгарии из-за политического кризиса, обусловленного ухудшением экономического состояния и массового побега в Турцию населения и ноябре 1989 г. был снят со всех руководящих должностей генеральный секретарь Болгарской коммунистической партии Т. Живков. Главную роль в партии начали играть реформаторы. Ослабление тоталитаризма обусловило возникновение оппозиции. Наиболее влиятельным стал Союз Демократических сил. Смена тоталитарного режима в Болгарии произошла в общем русле демократических революций Центральной и Восточной Европы [3].

Германия была ключевым объектом «бархатных» революций, поскольку именно тут проходила западная граница советского геополитического блока. Тут с особенной остротой чувствовался «демократический эффект» западного способа жизни и западных потребительских стандартов.

«Бархатная» революция в Германии произошла в кратчайшие сроки, буквально за один год. Либеральная модернизация Восточной Германии представляла собой особенный на общем региональном поле путь наиболее глубоких изменений – «трансформации через объединение».

 Что касается парламентов  посткомунистических стран как  важнейших институтов демократизации, то на практике они функционируют  далеко не так, как в развитых  демократиях. На пути оформления  настоящего парламентаризма встают  существенные преграды.

Отдельные страны сохраняют свою специфику политических процессов. Так, в Центральной Европе политическая активность сосредотачивается, как правило, на борьбе между парламентскими партиями. Другие субъекты практически исключаются из политической жизни. В результате, происходит чрезмерная парламентаризация.

В целом в постсоциалистических странах преобладают объединения движений и партий, недостаточно укорененных в социальных структурах и достаточно размытых в идейнополитическом плане. Поэтому они являются достаточно динамичными структурами, которые объединяются, распадаются, создают новые коалиции.

Это даёт возможность парламентам действовать в спокойных условиях. Их будущее, как перспектива укрепления демократии, может гарантировать усовершенствование функционирования парламентских республик, стабилизационными процессами в развитии многопартийности, эффективным соучастием правящих партий и оппозиций [3].

На данный момент, в странах Центральной и Восточной Европы, количество партий, представленных в национальных парламентах, уже достаточно ограничена. От стран Балтии, через Польшу, Чехию, Словакию, Венгрию и до Словении их количество колеблется от четырех до семи фракций. Это стало результатом процесса концентрации политических сил. Созданию относительно не большого количества партий в новых странах ЕС содействовало, непосредственно, установление проходного барьера в избирательном законодательстве этих стран, который составляет, как правило, 4-5 %.

Таким образом, в молодых демократиях на данном этапе можно констатировать определённую концентрацию и консолидацию партийных систем, или, наличие умеренно плюралистических партийных систем, что состоят из нескольких партий. С другой стороны, в большинстве случаев, результаты парламентских выборов от одной компании к другой не свидетельствуют о стабильности результатов. Это указывает на определённые электоральные колебания, то есть на высокое количество избирателей, которые от выборов к выборам изменяют свои политические симпатии [3].

Исходя из вышеизложенного, можно сделать следующие выводы:

1. Каждый переход к демократическому политическому режиму происходит при специфических условиях конкретной страны, но в общем, на основе единых закономерностей и, соответственно, узком наборе путей, способов и моделей движения к другому политическому и социоэкономическому состоянию;
2. На процесс демократической трансформации политического режима в странах посткомунистического мира влияют множество факторов. Важнейшим фактором, при этом, является: тип предыдущего политического режима, действующие силы, которые инициируют и поддерживают движение к демократии, способы осуществления перехода и внешние силы, которые прямо или опосредованно влияют на переходные процессы.
3. Основным специфическим признаком посткомунистических транзитов является то, что они происходят в рамках особенной политической, идеологической и социоэкономической среды, которая сложилась во времена коммунистического правления.

2. Процессы демократизации в России

Демократизация является одним из видов политического процесса, который приобрел особую актуальность в последние десятилетия в связи с падением авторитарных режимов и попыткой утверждения демократических институтов во многих государствах мира. Американский исследователь С. Хантингтон характеризует этот процесс как третью волну демократизации.

Среди политологов нет единства в определении термина «демократизация». Чаще всего в самом общем смысле демократизацию рассматривают как переход от недемократических форм правления к демократическим. Но так как процесс демократизации не всегда приводит к утверждению современной демократии, поэтому некоторые исследователи предлагают использовать другое понятие - «демократический транзит», которое не предполагает обязательный переход к демократии, а указывает на тот факт, что демократизация представляет собой процесс с неопределенными результатами. В связи с этим исследователи выделяют собственно демократизацию как процесс появления демократических институтов и практик и консолидацию демократии как возможный итог демократизации, предполагающий переход к современной демократии на основе укоренения демократических институтов, практик и ценностей [10].

Определяющая черта так называемых экономистов-реформаторов, пришедших к власти в России в начале 90-х годов, состояла в их безразличном отношении к народу, который в целом рассматривался в качестве объекта экономических и политических экспериментов, безотносительно к возможным пределам его терпения и выносливости. Отсюда возникла такая ситуация в обществе, при которой разработка любых экономических программ не сочеталась в принципе с анализом возможных социальных последствий их внедрения.

В этой критической ситуации, когда общество испытывает такие серьезные потрясения, когда все силы, время, энергия людей поглощены одним – поиском и освоением новых ниш социального и экономического выживания,  необходимо ясно представлять себе основную задачу, стоящую перед обществом российского государства [8].

Существующая на данный момент в России объективная, настоятельная потребность превращения её в политически и исторически дееспособную целостность нуждается в деятельности (и теоретической, и политической) по осознанию единства государства и общества, то есть возможности внедрения процесса демократизации.

При этом возникает вопрос, на основании чего можно достичь, хотя бы теоретически единства, достичь продвижения процесса демократизации.

С выработкой национальной идеи философы, теоретики и практики в сфере государствоведения и другие ученые, очевидно, зашли в тупик, поскольку в последнее время не происходит процесс рассуждений и внедрения предложений по этому поводу.

В вопросе же системы ценностей, можно обратиться, в первую очередь, к Конституции Российской Федерации, которую можно считать за ценностную основу выработки и реализации государственной стратегии развития. Так что в главном законе государства де-юре именно демократия закреплена и как идеология, и как реальная система государственной власти [7].

При этом понимание сути демократии как способа управления государством, ее пределов, у людей, в том числе стоящих во главе государства, может быть различным. Сейчас  политологами (например, С. Радзиховским, М. Делягиным и др.) все чаще озвучивается мысль о том, что в России так до сих пор и отсутствует демократия, основанная на безукоснительном соблюдении возможности граждан реально участвовать в управлении государством (на возможности реально воздействовать на формирование органов государственной власти, реального контроля за деятельностью этих органов). Некоторые (С. Чернышев, профессор, философ) высказывают мысль, что государственная власть в традиционном для XIX–XX вв. виде изжила себя, стала анахронизмом. Встречаются рассуждения о преимуществах демократии корпоративной, демократии производственной (В. Белоцерковский). Безусловно, теоретическая мысль имеет право на развитие, на поиски государственного устройства, все более адекватного тенденциям общественного, мирового развития. Не исключено при этом, что все это довольно скоро приведет к появлению и обоснованию новой парадигмы общественного устройства.

Однако демократия, в какой бы сфере она не реализовывалась, требует соблюдения определенных условий, правил, и только тогда возможно говорить о том, что она действенна, то есть реализует свое предназначение.

Заявленная в Конституции РФ стратегическая цель нынешних российских реформ  определена конкретно и четко  (ст.7 Конституции РФ) и подразумевает создание условий для достойной жизни каждого человека, его свободного развития и самореализации. В понимании большинства современных государствоведов достичь этой цели невозможно без взращивания цивилизованного плюралистического общества и становления демократического государства. При этом иногда кажется, что заверения в приверженности идеалам демократии стали если не модой, то обязательным признаком образованности и широты взглядов человека. И уж точно не встретишь ни одного из властных структур или хотя бы приближенных к власти, кто бы высказывался против демократии как таковой, демократии как лучшей формы правления и способа организации власти [8].

И действительно, одной из главных целей государственного управления видится развитие демократии, закрепленной в Конституции в качестве основы построения правового государства в России, становления и развития современной российской государственности.

Цель властных структур (в идеале) в обществе состоит в том, чтобы посредством прямого или косвенного воздействия на людей, стремясь к максимуму стабильности общества как целого, способствовать его совершенствованию, упрочению, развитию. Власть (как структура) имеет систему преимуществ, объективно предоставляющих большую степень свободы и дающих право одним влиять на самоутверждение других, противодействовать деструкции, кризису, упадку, нейтрализовывать напряжение, конфликты.

Кроме того, развитие демократических процедур и демократической идеологии, в которой основное место занимает идеология равенства, зависит, конечно же, от наличия в обществе и государстве определенных благоприятных условий. Одним из этих условий является забота о повышении гражданской компетентности в обществе.

И многое зависит от взаимоотношений власти и феномена, имеющего  огромнейшее влияние в обществе, – СМИ. Общество есть целое, а СМИ и государственные органы (власть) суть его элементы, занимающиеся определенной деятельностью в определенной сфере. Надо признать, что властвующие и подвластные, находятся в отношениях взаимной зависимости, без которых невозможно осуществление власти, а следовательно, и само существование государства и общества. В связи с этим думается, что в современном обществе власть необходимо понимать не только как принуждение или господство, но преимущественно как убеждение или разубеждение – для разрешения общественных противоречий. При этом видится естественным, что убеждение является обоюдным процессом, а убеждать – значит стремиться и достигать соглашения (в конечном счете, согласия) [11].

Можно сказать, что качество демократической жизни в любой стране или социальной группе обусловливается качеством  мнения граждан.

И если свобода мысли и слова является основополагающим условием для существования демократии, то свободное формирование собственного мнения необходимо рассматривать как  фундаментальный  принцип демократии. Однако свобода формирования мнения требует существования реального плюрализма как доступа к различным представлениям о действительности, к различным  ее интерпретациям для того, чтобы их сопоставить. Уважение к плюрализму вытекает из признания прав оппозиции свободно вырабатывать и высказывать свое мнение, с учетом ограничений, налагаемых общим для всех законом. Это является основополагающим принципом демократического устройства.

И можно будет говорить о становлении  в России современных политических институтов тогда, когда консенсус в обществе  будет означать не одинаковость взглядов, мнений, а «соглашение относительно несогласия», т. е. согласие на наличие  (утверждение) различных способов сосуществования и взаимодействия людей, несогласных друг с другом по важным вопросам.

Именно демократическое устройство общества является одним из необходимейших средств (или требований) содействия плюрализму: специфика демократии состоит в том, что она опирается на свободное мнение граждан, которое формируется благодаря плюрализму сил, оспаривающих власть. И именно  поддерживая этот плюрализм, СМИ способствуют формированию свободного мнения. Именно демократическое устройство общества предоставляет СМИ поле действия и средства, позволяющие выполнять свою работу профессионально. Разные СМИ излагают на все, происходящее в обществе, разные точки зрения с той целью, чтобы позволить гражданину как потребителю информации вынести окончательное суждение по тому или иному вопросу. СМИ и власть объединяет возможность влияния на общественное мнение и, следовательно, ответственность за формирование этого мнения.

До сих пор в российской действительности очень мало развита, востребована одна из основных функций СМИ – ориентация на социальное партнерство, диалог и тем самым – на воспроизводство социальности, а значит, на формирование «коммуникативных  сетей», т. е. того «вещества» социальности, в котором возникают, воспроизводятся, взаимодействуют и развиваются разнообразные субъекты общественного  действия [11].

Одна из главных функций СМИ – выступать посредником между властью и народом (обществом) распространителем и передатчиком информационного потока между ними, мобилизуя население на решение конкретных политических задач. Способность к критическому партнерству и готовность участвовать в общественных инициативах и неразрушительном  разрешении конфликтов составляет достойную цель деятельности СМИ. Однако надо иметь в виду, что действия властных государственных структур направлены, как правило, прежде всего, на эффективность политических и управленческих решений;  они подходят к проблемам с точки зрения ценностно-нейтрального системно-функционального метода. СМИ же больше ориентированы на человеческое измерение политики, много внимания уделяют аксиологическим, культурологическим условиям, последствиям тех или иных властных решений. И только обе эти интенции вместе составляют эффективную (оптимальную) систему двух полюсов, которая и обеспечивает возможность творческого диалога, так необходимого сегодня для ускорения процесса демократизации в России.

Кроме того, именно СМИ являются важнейшим инструментом установления необходимых связей с общественностью, решения проблемы повышения гражданской компетентности россиян.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, исходя из вышеизложенного, можно сделать определённые выводы. Сегодня становятся все более значимыми такие вопросы, как: что препятствует декларированной Конституцией свободе мысли и слова; в чем важность социальной и политической информации для человека и как ему пользоваться этой информацией; в чем состоит ответственность СМИ и власти; как повысить гражданскую компетентность граждан?

При этом было бы наивно ждать и надеяться, что процесс  демократизации будет похож на плавное и беспрерывное восхождение, что естественный ход истории обеспечит неуклонное продвижение демократии вперед в нашей стране. Мы еще не можем знать, какова судьба демократии в нынешней России, что ей уготовано. Но мы можем действовать так, чтобы демократия прижилась в нашей стране. И мы все, и граждане, и власть, сегодня одинаково ответственны за ее будущее. Каким ему быть? Вопрос остается открытым. Главное, чтобы не произошла жесткая политизация структуры и системы государственного управления и во взаимоотношениях с гражданами не возобладали методы манипулирования.

В условиях инновационного развития общества существует объективная потребность в расширении политического поля, допуске к участию в принятии политических решений различных политических и социальных субъектов, отказе от политического монополизма, какими бы благими намерениями он ни оправдывался. Принципиально важным является для России смена персоналистской парадигмы управления на институциональную, а личностный фактор может быть использован для повышения эффективности деятельности политических институтов. Вектор развития России, как открытой страны, направлен в сторону свободного развития и не может определяться лишь одной политической силой. Появление новых идей, моделей, концепций в рамках политической модернизации, как правило, носят случайный характер, поэтому, в случае адекватной реакции на окружающую действительность с учетом социокультурных особенностей могут как органично восприниматься обществом и внедряться в политическую практику, так и отвергаться в случае существенного расхождения.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Иноземцев В. Л. Расколотая цивилизация. Наличествующие предпосылки и  возможные последствия постэкономической  революции. – М., Academia – Наука, 1999 – 740 с.

2. Елисеев С. М. Выйти из „Бермудского  треугольника”: о методологии исследования  посткоммунистических трансформаций// Политические исследования. – 2002. –  № 6. – 72 с.

3. Шапиро И. Переосмысливая теорию  демократии в свете современной  политики// Полис., 2001., №4. – 2736 с.

4. Цит. за: Иванов В. Н., Матвиенко  В. Я., Патрушев В. И., Молодых И. В. Технологии политической власти: зарубежный опыт. – К.: Вища школа, 1994. – 241 с.

5. Повороты истории. Постсоциалистические  трансформации глазами немецких  исследователей. В 2 т. – Т. 1.: Постсоциалистические  трансформации: теоретические подходы / Ред. – сост. П. Штыков, С. Шваниц. –  СПб. М. Берлин: Европейский университет  в СанктПетербурге: Летний сад: Berliner Debatte Wissenschaftsverlag, 2003. – 366 с.

6. Васович В. Переход к демократии  в посткоммунистических странах // Вестник МГУ. – Серия 18. Политология. – 2000.  №2. – 123 с.

7. Ковлер, А. И. Кризис демократии? Демократия на рубеже XXI в./ А. И. Ковлер. – М., 1997. – С. 39.

8. Шмиттер, Ф. Более либеральная, предлиберальная  или постлиберальная?/ Ф. Шмиттер// Рус. журн. – 1997. – 28 октября [Электронный  ресурс]. – Режим доступа: http://www.russ.ru /journal / predely /97 -10-28/ shmitter.html. – С. 2.

9. Хонг, М. Демократия в Азии/ М. Хонг// Россия и Корея в меняющемся  мире. – М., 1997. – С. 145–175; Пэ, Сонъмун. Минджуджуи хаксоль: Хангугесоэ  сирхом (Теория демократии: Опыт  проверки в Южной Корее)/ Сонъмун  Пэ. – Сеул, 1988; Юн, Минбонъ. Хангук  чонъчхиэ мундже (Политические проблемы  Южной Кореи)/ Минбонъ Юн. – Сеул, 1995.

10. Ковлер А.И. Кризис демократии? Демократия на рубеже XXI века. М., 1997. С.95.

11.  Пантин В.И. Глобализация и проблемы развития демократических институтов в России// Политические институты на рубеже тысячелетий. Дубна, 2001. С.400.