Рационализм Декарта

13

Оглавление

Рационализм и Декарт: взгляд из 21 века…………………………………………………………...

1. Рационализм Рене Декарта……………………………………………………………………….......

1.1. Истоки рационалистического мышления Рене Декарта…………………………………….

1.2. Методология рационализма Декарта…………………………………………………………….

1.3. Правила метода Декарта…………………………………………………………………………...

1.4. Интуиция и дедукция как основные правила рационального мышления Декарта…

1.5. Преодоление скептицизма в методологии Декарта…………………………………………

Рационализм Декарта - непреходящее наследие мировой философии……………………

Список литературы……………………………………………………………………………………….

Рационализм и Декарт: взгляд из 21 века

                                                                        Рене Декарт является героем ещё раз

                                                                                     предпринявшим дело философствования,                                                                                               

                                                                                     начавшим совершенно заново  всё  с самого                                                                       

                                                                                      начала.                     

                                                                                                                                        (Г. В. Гегель)

Одним из наиболее влиятельных течений в философии XVII - начала XVIII вв. был рационализм. Слово "рационализм" происходит от ratio (лат.), разум, поскольку именно разум рассматривается рационалистами как решающая инстанция в процессе познания. Рационалисты стремились исходить из самоочевидных и ясных начал, и при помощи дедукции выводить из них все остальное. Истинные посылки и правильный ход рассуждения позволяют познать все, что только доступно человеческому познанию вообще. Опыт, эксперимент при этом рассматривается не сколько как способ получения нового знания, сколько как иллюстрация полученных рационалистическим путем выводов. Рационализм XVII - начала XVIII вв. оказал значительное влияние на философию эпохи Просвещения и немецкую классическую философию. Философы XIX-XX вв., противостоящие иррационализму, также вдохновлялись картезианским идеалом науки.

Рене Декарт (1596-1650) - французский философ и ученый, живший в Голландии, где он создал основные сочинения "Рассуждение о методе", "Метафизические размышления", "Начала философии". Личности и трудам Рене Декарта посвящены многие и многие тысячи работ, и число их продолжает устойчиво возрастать. Уже беглый обзор некоторых внешних событий в исторической жизни творческого наследия Рене Декарта свидетельствует о том, что мы к нему относимся как к современнику. Его строгий ум не мог примириться с теми псевдоистинами, какими довольствовались схоластики и даже отвергавшие их идеи мыслители, учения которых приближались к концепциям натурфилософов. Этим во многом объясняется сильное воздействие на него идей античного скептицизма. Философ Рене Декарт стоял у истоков рационалистической традиции. Декарт в качестве научного идеала рассматривает математику. Этот идеал стал определяющим фактором декартовой философии, а действительно надежным методом является математическая дедукция.

1. Рационализм Рене Декарта

1.1. Истоки рационалистического мышления Рене Декарта.

                                                                                                               Декарту было одно великое

                                                                                                               призвание -  начать науку

                                                                                                               и дать ей начало.

                                                                                                                                        (А. И. Герцен)

Перед мыслителем, стоящим на грани Нового времени, прежде всего вставала сложнейшая проблема - как сплавить и переплавить в новом методе познания два исходных определения мышления, сформировавшиеся в истории куль­туры: античную мысль, отталкивающуюся от образа, «эйдоса», идеализирующую такое теорети­ческое чувство, как зрение, и средневековый образ мышления с его развитой культурой сло­ва, речи, рецепта, идеализирующий такое теоре­тическое чувство, как слух. Или, формулируя эту идею в несколько иных словах, новый метод должен был разрешить трудность нового сочетания чувства и мысли, феноменологии познания и логики познания. Необходимо было найти новый идеальный об­раз мира, не тождественный ни «эйдосу» гре­ков, ни «слову» схоластов, но «снимающий» в себе культурные возможности того и дру­гого. Не случаен в этой связи глубокий интерес Декарта, с одной стороны, к геометрической оптике, позволяющей трансформировать грече­ский эйдос», идею вида вещей, и, с другой стороны, к схоластике, точнее, к аналитическому ядру» схоластической культуры мышления. Две эпохи, две взаимоисключающие друг дру­га в первооснове культуры, обе необходимые: как установить связь между ними, между «сло­ном» и «образом», если между ними - пропасть? Как «сочинить», соединить их. Первые следы декартовских занятий оптиче­скими проблемами мы находим в его «Частных мыслях», в заметках, сделанных в период пре­бывания в Ульме. И. Хебенштрайт, с которым он свел знакомство, был корреспондентом И. Кеплера в Ульме (сам Кеплер жил в это время в Линце), и вполне вероятно, что во вре­мя их бесед наряду с космологическими проблемами обсуждались и проблемы оптики - том виде, как они к этому времени представля­лись в трудах Кеплера «Дополнения к Вителлию, или Оптическая часть астрономии» и «Диоптрика». Новейшие исследования делают весьма соблазнительным стремление придать словам Декарта «Кеплер был первым моим учи­телем в оптике» буквальный смысл. Дело в том, что в канун отъезда Декарта из Ульма Хебенштрайт в письме Кеплеру от 1.11.1620 г. рекомендует ему некоего весьма об­разованного   человека   с   необыкновенным   умом. Возможно, здесь речь шла о Декарте.

Признавая определенное дидактико-педагогическое значение силлогизмов, Декарт отказывает им, однако, в самостоятельной силе и эвристической способности: "Мы опускаем все предписания, с помощью которых диалектики, по их мнению, управляют человеческим разумом... пренебрегая в некото­ром смысле очевидным и занимательным рассмотрением самой сущности, можно, однако, благодаря форме сделать некоторые оп­ределенные выводы; ведь мы нередко замечаем, что истина часто оказывается заключенной в оковы, между тем, как те, кто ею поль­зуется, остаются свободными"1. С помощью традиционной цепочки силлогизмов "диалектики не могут получить истинного следствия, если его не знали уже сначала", следовательно, "в результате такого действия они сами не узнают ничего нового, и поэтому общая диалектика совершенно бесполезна для того, кто жаждет узнать истину вещей, он может только довольствоваться тем, что иногда излагает другим в более легкой форме уже известное, и потому ее следует относить не к философии, а к риторике"2. Таким образом, традиционная логика в лучшем случае помогает изложить истину, но не завоевать ее. Похоже, подтверждая оценку, данную в юности, Декарт напишет в "Рассуждении о методе": "Ее силлогизмы и большая часть других правил служат скорее для объяснения другим того, что нам известно, или, как искусство Луллия, учат тому, чтобы говорить, не задумы­ваясь о том, чего не знаешь, вместо того, чтобы познавать это"3. Итак, если оценка традиционной философии сурова, то суждение о логике откровенно резко. В период возникновения и развития новых научных направлений с новым философским горизонтом Декарт отмечает отсутствие метода, с помощью которого можно было бы осуществить систематизацию.

              _________________

1 Реале Дж. Западная философия от истоков до наших дней – СПб. 2002 – с.188.

2 Там же – с. 189.

3 Декарт Сочинения Т. 1. – М., 1989 – с. 260.

Восхищаясь строгостью математического знания, Декарт вместе с тем критикует традиционную арифметику и геометрию за то, что их линейные процедуры не сцементированы четкой методологией. Строгость и связь переходов не указывает на наличие строгого метода в арифметике и геометрии. Если перед лицом новых проблем мы окажемся безоружными и не способными к их решению, то причину следует искать в отсутствии необходимого руководства. По поводу геометрии и алгебры он замечает, что они "соотносятся с абстрактнейшими материями, видимо, бесполезными": геомет­рия - "потому что связана с рассмотрением фигур", арифметика - "темна и непонятна", "смущает дух". Он предлагает создать "общую математику", т. е. включающую числа и фигуры, могущую служить моделью любого типа знания. Он отказывается принять в качестве модели знания традиционную математику, поскольку в ней отсутст­вует единый метод. Для создания теоретической основы такой модели следует доказать, что различия между арифметикой и гео­метрией незначительны: и та и другая вдохновлены, пусть импли­цитно, одним и тем же методом. С этой целью он переводит геометрические проблемы в алгебраические, показывая их сущност­ную гомогенность. С помощью аналитической геометрии Декарт делает более ясными математические принципы и процедуры. Из его письма принцессе Елизавете Пфальцской видно, что именно эту цель он и ставил пред собой: "Благодаря этому я более ясно вижу все, что делаю". И после объяснения, почему он не хочет вдаваться в детали, добавляет: "Я надеюсь, наши внуки будут мне благодарны не только за то, что я объяснил, но и за то, что я по своей воле опустил, чтобы доставить им удовольствие самим сделать эти открытия". В контексте подъема математической науки понятен отрывок из "Рассуждения о методе ", где Декарт утверждает, что хочет достичь в новом научном методе ясности и строгости, присущих геометрическим действиям: "Эти длинные цепочки рассуждений, простых и легких, которыми обычно пользуются геометры при поиске доказательств наиболее трудных проблем, позволили мне понять, что все вещи, которые может познать человек, находятся в одинаковой последовательности и стоит только соблюдать эту последовательность, а также не призна­вать в качестве истинных вещи, таковыми не являющиеся, и не будет ничего столь далекого, что нельзя было бы достичь, и столь скры­того, что нельзя выявить". На смену старой метафизике и старой науке явится Новый метод и станет началом нового знания. За обвалом античных концепций под натиском новых философских заявок обозначились как вера в человека и силу разума, так и сомнения относительно выбора: какую же дорогу избрать, чтобы решить поставленные задачи? Разъедаю­щему скептицизму можно противопоставить только метафизически обоснованный разум, способный поддержать поиски истины, уни­версальный и плодотворный метод. Итак, речь идет не о той или иной области знания, но о самих основах знания. Поэтому хотя Декарт и восхищается Галилеем, но одновременно и критикует его: Галилей не предложил метода, который позволил бы проникнуть к корням философии и науки. На просьбу дать оценку сочинениям Галилея Декарт отвечал так: "Я начну... с наблюдений над книгой Галилея. Я нахожу, что в целом он добился в философии гораздо больших успехов по сравнению с остальными, ибо он, насколько можно, освободился от ошибок школы и попытался исследовать проблемы физики, прибегая к математическим методам. В этом я с ним абсолютно согласен и считаю, что не существует иного пути к открытию истины. Но мне кажется, он напрасно делает постоянные отступления, не задержи­ваясь на каждой из проблем, дабы объяснить ее исчерпывающим образом.

Это показывает, что он не изучал проблемы систематично, доходя до первопричин, но лишь искал объяснения определенным частным эффектам, так что его конструкция лишена какого бы то ни было фундамента". Именно на фундаменте сосредотачивает свое внимание Декарт, поскольку от этого зависят масштабы и прочность здания, которое он собрался строить взамен обветшавшего традиционного. Декарт не отделяет философию от науки. Нужны новые принципы, причем не важно, если затем они будут более структурированы в одном направлении и менее - в другом. Речь идет о принципах, которые смогли бы обеспечить сооружение нового дома науки. Декарту важно добраться до корней, чтобы впоследствии можно было собрать зрелые плоды, для чего и послужит метод. Рационализация мировоззрения привела в условиях древнегреческой культуры к появлению философии как особой формы общественного сознания, как важнейшей разновидности мировоззрения, стремящейся к определенной системности, к замене образов воображения, фантазии (составляющих содержание мифологии) понятиями. Этот процесс достиг своей кульминации в наиболее дифференцированной философской системе Аристотеля, в которой понятийные познавательные приемы были детально осмыслены и составили особый раздел философии (по замыслу его творца - предшествующий всем другим ее разделам), в античности (уже после Аристотеля) названный логикой.

1.2. Методология рационализма Декарта.

В формах суждений и умозаключений логики были закреплены как достижения научного мышления - математического, биологического, социального, так и многие приемы обыденного мышления той отдаленной эпохи. В средневековой философии аристотелевская логика в основном оставалась образцом рациональности человеческого мышления как в арабоязычном мире, так и на европейском Западе. Некоторое усовершенствование ее, достигнутое в этот исторический период, не могло привести к принципиальным изменениям в методологии познания - как из-за невысокого уровня развития самого научного знания, так и в силу господства авторитаризма в религиозной идеологии и философии средневековья, в частности абсолютизации важнейших положений философии и логики Аристотеля. Интенсивное развитие научного знания к концу эпохи Возрождения и тем более в XVII в. привело к радикальному изменению отношения передовых философов и ученых к традиционной формальной логике и к формированию более общих, простых и действенных принципов новой методологии. Отвергая аристотелевскую логику, такие философы выражали свое неприятие схоластики. Правда, ни Бэкон, ни Декарт не отбрасывали традиционную логику как негодную ветошь и даже считали ее полезной для экономной и более эффективной - по сравнению с обыденным мышлением - передачи уже обретенных знаний, но, как и многие другие философы, они отмечали, что ее роль совершенно ничтожна в открытии новых истин, в формулировании обоснованных, подлинно научных понятий, раскрывающих познавательную никчемность схоластических универсалий (понятий с нечеткими, расплывчатыми признаками, часто отражавших неопределенность обыденного опыта). Во II части "Рассуждения о методе" Декарт пишет: "...в логике ее силлогизмы и большинство других правил служат больше для объяснения другим того, что нам известно", что в ней "немало очень верных и хороших правил", однако к ним примешано немало "вредных и излишних". В "Правилах для руководства ума" даже предлагается перевести логику из области философии в область риторики. Декарт ярче любого другого философа своей эпохи показал непримиримость конфликта между возникшим тогда научным знанием и традиционными понятиями схоластической философии. Конфликт этот был выражен автором "Рассуждения о методе" в противоположность схоластическим опусам в непринужденном, почти разговорном стиле, отличающемся незаурядными литературными достоинствами и рассчитанном на читательскую аудиторию, значительно превосходящую приверженцев цеховой учености. Следует напомнить, что для совершенствования человеческого знания, в особенности того, которое претендует на статус научности, необходимы два главных фактора - многообразный опыт, без которого невозможно никакое знание, и деятельность по его осмыслению, проясняющая, анализирующая и обобщающая огромную пестроту опыта. Осознание бесплодности схоластической методологии привело многих философов эпохи Возрождения и XVII в. к идее о решающей роли опыта, который в эту эпоху многократно расширился и обогатился по сравнению с античностью и средневековьем. Огромные успехи производственной деятельности сопровождались развитием такого эффективного способа исследования объективных закономерностей, как эксперимент - целенаправленный опыт, дающий конкретные ответы на вопросы, поставленные исследователем. Эта сторона методологии тогдашней философии породила в ней могучее направление, обычно именуемое эмпиризмом. Наиболее ярким представителем методологии эмпиризма был Фрэнсис Бэкон. С другой стороны, в рассматриваемую эпоху совершенствовалась и интеллектуальная деятельность по осмыслению опыта.

______________________

1 Декарт Р. Сочинения – Т. 1. – М., 1989 – с. 260.

На смену традиционной логике приходила математика, в правилах и теоремах которой такая деятельность получала строгую формулировку. Свое концентрированное выражение она нашла в математическом естествознании, где опытно-экспериментальный и математический факторы выступили в неразрывном единстве. И если Галилей предлагал просто заменить традиционную логику математикой, то Декарт разработал достаточно конкретную и обобщенную методологию, которую принято называть рационалистической. Эта методология не означала игнорирования или даже недооценки опытного фактора знания. Тонкий экспериментатор, Декарт в заключительной, VI части "Рассуждения о методе" пишет: "Что касается опытов, то я заметил, что они тем более необходимы, чем далее мы продвигаемся в знании"1. Аналогичные положения читатель встречает и в "Правилах для руководства ума". Переписка Декарта свидетельствует, что он был осведомлен об индуктивной методологии Бэкона и, в общем, относился к ней одобрительно. Для самого французского философа весьма характерно, что в поисках эффективной методологии он не раз приводит в пример производственные приемы различных ремесленников - ткачей, вышивальщиц и др., ибо "все эти искусства удивительно хорошо упражняют ум"2. Декарт осуждает не только схоластическую умозрительность, но и беспорядочные действия алхимиков, и совершенно произвольные заключения астрологов, которые, не зная природы звезд и не наблюдая их движений, тем не менее, берутся определять их воздействие на людей. Тонкий методолог с иронией осуждает тех философов, "которые, пренебрегая опытами, думают, что истина выйдет из их собственного мозга, словно Минерва из головы Юпитера"3. Но столь высокая оценка опытного компонента научно-философского знания не составляет главного в методологии Декарта. Его размышление над законами и правилами такого осмысления делает эту методологию прежде всего рационалистической.

____________________

1 Декарт Сочинения – Т. 1. – М., 1989 – с. 287

2 Там же – с. 108.

3 Там же – с. 92.

В основе развития научного знания, согласно Декарту, лежит совершенствование аналитических приемов познавательной деятельности человека. Знакомясь уже с первым из "Правил...", читатель убеждается, что автор, с одной стороны, связывает свою методологию с дальнейшим разделением труда, а с другой - во множестве наук стремится отыскать объединяющую их "всеобщую мудрость" (universalis Sapientia), т.е. присущий всем им метод. Его преимущественная ориентация на математику становится совершенно очевидной со второго правила, когда он заявляет, что отвергает "все вероятные знания" и считает достойными доверия, совершенными знаниями только те, "в которых невозможно сомневаться". Принципиальное значение для методологии Декарта имеет трактовка математики. Философию, начиная с древности, нельзя рассматривать как некую пранауку, от которой в историческом прогрессе знания "отпочковываются" все новые и новые науки. Подобно этому, и математику, даже древнюю, нельзя представлять в качестве некоей единой системы совершенно точного знания. В действительности то, что обозначается греческим словом "математика", уже в античности выступало как более конкретное знание - геометрия, арифметика, астрономия, музыка. К исходу античности - началу средневековья, потеряв значительную часть своего теоретическо-дедуктивного содержания, эти дисциплины оформились как "свободные искусства", обслуживавшие церковную и житейскую практику. К началу Нового времени появились и другие прикладные знания математического цикла - оптика и "механические искусства". Великий математик, столь много сделавший для разработки математических формализмов, Декарт, обобщая приемы всех математических наук, пришел к заключению о существовании "всеобщей математики" (Mathesis universalis), оказывающейся синонимом "всеобщей мудрости". Всеобщая математика - та "всеобщая наука" (Scientia universalis), в которой "исследуются какой-либо порядок или мера, и неважно, в числах ли, или фигурах, или звездах, или звуках, в любом ли другом предмете придется отыскивать такую меру". Подходы к обобщенной математике Декарт видит у древнегреческих математиков Паппа и Диофанта, а ее методологическую суть усматривает уже в известной надписи над входом в платоновскую Академию, запрещавшей входить туда всем несведущим в геометрии (математике). Но конечно, именно Декарт возвел математику на высший методологический уровень. Его "всеобщая математика" - важнейший этап формирования аксиоматического метода, одной из основ современной теории науки. Логические приемы "всеобщей математики" образуют существо рационалистического метода Декарта. Пользуясь обоими способами обретения новых знаний - опытно-индуктивным и дедуктивно-математическим, он отдает решительное предпочтение последнему. Люди, по убеждению Декарта, обычно ошибаются не столько в восприятии фактов, сколько в их осмыслении, нередко поспешном и малообоснованном. Осмысление же фактов осуществляется на путях дедукции, но не силлогистической дедукции традиционной логики, а дедукции, понимаемой шире, фактически совпадающей со "всеобщей математикой". Последняя доводит до предела те аналитические приемы мышления, без которых нет никакой науки. В Декартову эпоху аналитический метод (дополнявшийся затем синтетическим) составлял общерационалистический принцип научно-философской методологии, который был присущ как рационалистам в более узком, собственно гносеологическом смысле этого фундаментального термина, так и эмпиристам в узком смысле слова. Декарт - классический рационалист.

Вместо множества правил традиционной логики в "Рассуждении о методе" четко сформулированы четыре обобщенных правила разыскания подлинно научных истин. В качестве второго правила метода Декарт указывает на необходимость делить исследуемый вопрос на максимально простые элементы, от которых должна отправляться последующая дедукция. «Такие элементы в "Правилах для руководства ума" называются абсолютными; здесь подчеркивается, что в тщательном разыскании самого абсолютного состоит секрет всего этого искусства, называемого методом. Такого рода абсолютное, присущее познающему человеческому уму, Декарт называет интуицией ума (intuitus mentis) - в философской литературе ее принято именовать интеллектуальной»1.

_________________

1 Декарт Р. Сочинения Т. 1. – М. 1989 – с. 93.

1.3. Правила метода Декарта.

Декарт хочет предложить, как он сам пишет в "Правилах для руководства ума", "четкие и легкие правила, которые не позволят тому, кто ими будет пользоваться, принять ложное за истинное и, избегая бесполезных умственных усилий, постепенно увеличивая степень знания, приведут его к истинному познанию всего того, что он в состоянии постичь". Однако если здесь он перечисляет двадцать одно правило, то в "Рассуждении о методе" сводит их число к четырем; причина такого сокращения называется самим Декартом: "Поскольку большое число законов часто служит лишь предлогом для их незнания и нарушения, то чем меньше законов имеет народ, тем лучше он управляем, - при условии строгого соблюдения этих законов; и я подумал, что вместо множества законов логики, мне достаточно следующих четырех - при условии твердого и неукос­нительного соблюдения их безо всяких исключений"1.

1). Первое правило, оно же и последнее, поскольку не только отправной, но и конечный пункт - это правило очевидности, кото­рое Декарт формулирует следующим образом: "Никогда не прини­мать ничего на веру, в чем с очевидностью не уверен; иными словами, старательно избегать поспешности и предубеждения и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и отчетливо, что никоим образом не сможет дать повод к сомнению". Это не просто правило, но фундаментальный норма­тивный принцип, именно потому, что все должно сводиться к ясности и отчетливости, в чем и заключается очевидность. Говорить о ясных и отчетливых идеях и говорить об идеях очевидных - одно и то же. Но каково умственное действие, посредством которого достигается очевидность? Это интуитивное действие, или интуиция, которой Декарт дает определение в "Правилах", представляет собой "не веру в шаткое свидетельство человеческих чувств и не обманчи­вое суждение беспорядочного воображения, но прочное понятие ясного и внимательного ума, порожденное лишь естественным све­том разума и благодаря своей простоте более достоверное, чем сама дедукция".

__________________

1 Декарт Р. Сочинения – Т. 1. М., 1989 – с. 260.

Итак, речь идет о действии, которое служит себе и основой, и подтверждением, ибо оно не опирается ни на что иное, как на взаимную прозрачность интуитивного действия. Речь идет о ясной и отчетливой идее, отражающей "чистый свет разума", еще не согласованной с другими идеями, но увиденной самой собой, интуитивно данной и не доказанной. Речь идет об идее, присутст­вующей в уме, и об уме, открытом идее без какого бы то ни было посредничества. Достичь этой взаимной прозрачности - цель трех других правил.

2) Второе правило: Разделять каждую проблему, избранную для изучения, на столько частей, сколько возможно и необходимо для наилучшего ее разрешения. Это защита аналитического метода, который только и может привести к очевидности, ибо, расчленяя сложное на простое, он светом разума изгоняет двусмысленности. Если для определенности необходима очевидность, а для очевиднос­ти необходима интуиция, то для интуиции необходима простота, достижимая путем расчленения сложного "на элементарные части до пределов возможного". В "Правилах" Декарт уточняет: "Мы называем простым только то, знание о чем столь ясно и отчетливо, что ум не может разделить их на большее число частей". Большие завоевания достигаются постепенно, поэтапно, шаг за шагом. Здесь нет места претенциозным обобщениям; и если всякая трудность вызвана смешением истинного с ложным, то аналитический ход мысли должен способствовать освобождению истинного от шлаков лжи.

3) Разложения сложного на простое недостаточно, поскольку оно дает сумму раздельных элементов, но не прочную связь, создающую из них сложное и живое целое. Поэтому за анализом должен следовать синтез, цель третьего правила, которое Декарт все в том же "Рассуждении о методе " определяет так: "Третье правило заклю­чается в том, чтобы располагать свои мысли в определенном поряд­ке, начиная с предметов простейших и легкопознаваемых, и восхо­дить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди тех, которые в естест­венном ходе вещей не предшествуют друг другу." Итак, следует вновь соединить элементы, в которых живет одна сложная реальность. Имеется в виду синтез, который должен отталкиваться от элементов абсолютных, независимых от других, продвигаясь к элементам относительным и зависимым, открывая дорогу цепи аргументов, освещающих сложные связи. Имеется в виду восстанов­ление порядка построением цепочки рассуждений от простого к сложному, не без связи с действительностью. Если бы даже этого порядка не существовало, его следует принять в форме гипотезы, наиболее подходящей для интерпретации и выражения реальности. Без очевидности не было бы интуиции, а переход от простого к сложному необходим для акта дедукции. В чем важность синтеза? "Может показаться, что при этой двойной работе не появляется ничего существенно нового, если, в конце концов, мы получаем тот же предмет, с которого начинали. Но в действительности это уже не тот же самый предмет. Реконструированный комплекс стал прозрач­ным под лучом прожектора мысли. Первое - это грубый факт, второе - знание, как он сделан; между ними двумя - посредник-разум.

4) И, наконец, чтобы избежать спешки, матери всех ошибок, следует контролировать отдельные этапы работы. Поэтому в за­ключение Декарт говорит: "Последнее правило - делать всюду перечни настолько полные и обзоры столь всеохватывающие, чтобы быть уверенным, что ничего не пропущено". Итак, перечень и обзор: первый контролирует полноту анализа, второй — коррект­ность синтеза. Об этой необходимой предосторожности от какой-либо поверхностности мы читаем в "Правилах": "Следует постоянным непрерывным движением мысли просматривать все, имеющее отношение к нашей цели, охватывая его достаточно упорядоченным перечнем".

1.4. Интуиция и дедукция как основные правила рационального мышления Декарта.

Здесь перед нами одно из основополагающих понятий методологии и гносеологии Декарта. В "Рассуждении о методе" оно составляет первое, исходное правило, требующее признавать за истину только то, что познается с совершенной очевидностью и предельной отчетливостью, не оставляющими никакого сомнения в содержании мыслимого. Интуиция от древности до наших дней представляет собой одну из наиболее трудных проблем познавательной деятельности человека. Трудность эта рождается нераздельностью собственно интеллектуального - и притом максимально интеллектуального - и чувственного компонентов знания, нередко приводящих к величайшим открытиям. В предшествовавшей Декарту (да и в современной ему) философии акцент переносился то на умственный, то на чувственный компонент интуиции. Впрочем, их единство осознавалось очень редко, ибо осмысление его стало возможным лишь в контексте материалистической диалектики. В акте интуитивного знания выражено наивысшее единство познавательных сил человеческого духа, приводящее к истине. Непонятность такого весьма сложного единства и неожиданность достигаемой при этом истины побуждали многих философов античности и тем более средневековья к иррационалистическому истолкованию интуитивного знания, к противопоставлению его дискурсивному познанию. Многие средневековые философы, убежденные в таинственности, непознаваемости глубин человеческого духа, видели в интуиции сверхъестественное свойство бога (в меньшей мере - ангелов и других внеприродных интеллигенций). Интуиция, рождающая истину, например, в августинианской традиции, трактовалась как всегда неожиданное озарение, "сверхъестественный свет", ниспосылаемый слабому человеческому уму сверхприродным богом, не нуждающимся ни в чувственных фактах, ни в логическом рассуждении. Другой смысл термина интуиция (буквально означающего "пристальное всматривание") был связан с максимальным его сближением с чувственным знанием, в котором фактор непосредственности лежит, так сказать, на поверхности (особенно в зрении, образовавшем смысловую основу этого латиноязычного термина). Акцентирование опытно-сенсуалистического фактора номиналистами XIV в. и затем некоторыми ренессансными философами способствовало сближению понятия интуиции с чувственным знанием. Понятие интуиции у Декарта - основное выражение и даже синоним "естественного света" (lumen naturale, lumiere naturelle), гарантирующего познание истины и противопоставленного "сверхъестественному свету" мистической традиции, весьма сильной у многих схоластиков (хотя у некоторых из них встречается и словосочетание "естественный свет") и тем более у философов августинианского направления, имевшего немало сторонников в XVII веке. Для понимания сути картезианского истолкования интуиции, пожалуй, наиболее важны "Правила для руководства ума". В третьем из них содержится знаменитое определение интуиции: "Под интуицией я подразумеваю не зыбкое свидетельство чувств и не обманчивое суждение неправильно слагающего воображения..." Тем самым интуиция отграничивается от недостоверности чувственного знания. Продолжая это определение, Декарт пишет, что интуиция - это "понимание (conceptum) ясного и внимательного ума, настолько легкое и отчетливое, что не остается совершенно никакого сомнения относительно того, что мы разумеем, или, что то же самое, несомненное понимание ясного и внимательного ума, которое порождается одним лишь светом разума..."1. Следовательно, интуиция не чувственное, а только умственное, чисто интеллектуальное знание. В шестом из "Метафизических размышлений" принципиальная разница между чувственным представлением и постижением посредством умственной интуиции разъяснена на примере треугольника и тысячеугольника - первый воображается, второй же мыслится без всякого воображения. Простых и предельно ясных - интуитивных - понятий в человеческом уме великое множество. Некоторые из них не только мыслятся, но и видятся, например то, что треугольник ограничен тремя линиями, а шар - только одной поверхностью. И все же удержание чувственных образов требует определенного напряжения духа. В то время как понимание, основанное на интуиции, осуществляется как бы само собой. Острие картезианского учения об интуиции поражало многочисленные схоластические универсалии. Подобно другим передовым философам своего века, Декарт прибегал к принципам номинализма, с помощью которых он раскрывал призрачный характер различных "сил", "скрытых качеств", "субстанциальных форм", якобы лежащих в основе множества явлений природы. В действительности, полагал он, реальны только единичные и конкретные предметы и явления природно-человеческого мира; что же касается универсалий, то они очень часто появляются в результате онтологизации чувственных представлений обыденного сознания.

____________________

1 Декарт Р. Сочинения Т. 1 – М., 1989 – с.84.

Многие из картезианских интуитивных истин в действительности отыскиваются путем длительного и сложного анализа, невозможного без обращения к опыту, к эксперименту. С позиций же рационалистической методологии Декарта опытно-экспериментальный фактор - при всей его необходимости и незаменимости - в конечном итоге лишь конкретизация умственных действий, которым принадлежит подлинная инициатива в научном исследовании. Интуиции, по Декарту, образуют исходный пункт процесса рассуждения. Ведь это абсолютные, всеобщие истины, от которых берет начало бесчисленное множество истин более частных, относительных, имеющих непосредственное отношение к повседневной жизни человека.

Третье правило "Рассуждения о методе" требует всегда начинать с предметов самых простых и, следовательно, наиболее легких для познания, и от них постепенно подниматься к познанию самых сложных. При этом исходя из того, что все подчинено действию принципов "всеобщей математики", порядок необходимо предполагать даже среди тех предметов, "которые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу"1. Движение мысли от простого к сложному - обретение новых, все более частных истин. Согласно рационалистической методологии Декарта, оно осуществляется на путях дедукции.

В соответствии со "всеобщей математикой" бытие представляет собой совокупность бесчисленных отношений, в сети которых дедукция, отправляясь от абсолютно устойчивых интуиций, обнаруживает все менее абсолютное, все более относительное - цепь звеньев, связанных друг с другом определенной зависимостью. Выявление такого рода цепей показывает плодотворность интуитивных истин, их противоположность иррациональным псевдоистинам. От интуиции как знания непосредственного дедукцию отличает опосредствованность в выведении новых истин. Поскольку определяющий признак дедукции составляет ее непрерывность, дедуктивные операции требуют большого искусства и напряжения памяти.

________________

Декарт Р. Сочинения – Т. 1. – М., 1989 –с.260.

Если в дедуктивной цепи опущено хотя бы одно звено, вся цепь рушится (или, по крайней мере, разрывается) и искомый вывод становится сомнительным. Чтобы этого не произошло, в помощь памяти, нередко вынужденной удерживать множество звеньев дедукции, весьма целесообразно время от времени проводить последовательное перечисление всех звеньев дедукции (составлять так называемую энумерацию) - четвертое правило "Рассуждения о методе". Каждое звено дедукции в достоверности не уступает интуиции, но достоверность здесь принадлежит не изолированному звену, а звену, неразрывно связанному с предшествующим и с последующим. Тем самым достоверность каждого звена дедуктивной цепи гарантирует достоверность всех остальных. Подводя некоторый итог сказанному выше, еще раз подчеркнем, что картезианский аналитический и одновременно дедуктивно-синтетический метод, обычно именуемый рационалистическим и противопоставляемый эмпирическому методу Бэкона, отнюдь не игнорировал опытного фактора знания. Декарт прекрасно понимал, что эффективным препятствием к превращению рационалистического метода в умозрительно-схоластическое рассуждательство служит постоянная связь его выводов с опытом, их конкретизация экспериментом. В целом, однако, рационалистическая методология Декарта все же односторонне, метафизически (т.е. антидиалектически) выдвигала значение собственно интеллектуального фактора за счет фактора опытного. По Декарту, чувственное познание совершенно необходимо в повседневной практической жизни. Теория же целиком основывается на интеллектуальном знании - значение его прямо пропорционально степени его математической достоверности.

1.5. Преодоление скептицизма в методологии Декарта.

При решении проблемы достоверного, совершенно непоколебимого знания Декарт, как уже говорилось выше, должен был преодолеть основательное препятствие, которое представляли идеи скептицизма. Разочаровавшись в схоластической ("школьной") мудрости, как и в тех учениях - алхимических, астрологических, натурфилософских,- которые стремились оттеснить схоластику или даже перечеркнуть ее, философ и сам подпал под влияние скептицизма, ибо некоторое время не усматривал каких-то определенных контуров нового, связного и убедительного философского учения. Однако такое умонастроение не могло быть длительным и тем более окончательным у философа, обладавшего могучим математическим дарованием и превыше всего ценившего достоверность человеческих знаний. Присущее скептицизму отрицание возможности обрести достоверное знание было вполне приемлемо для фидеизма, вне и без которого невозможна никакая религия. Вполне закономерно поэтому, что некоторые теологи XVII в. пытались использовать ту сторону скептицизма, которая, по их убеждению, ослабляя притязания науки, укрепляла религиозную веру. Сказанное объясняет борьбу против скептицизма тех видных философов XVII в., которые, как, например, Ф. Бэкон, используя присущий скептицизму критический, антидогматический компонент, вместе с тем стремились вскрыть его ограниченность и несостоятельность в отрицании возможности достичь совершенно достоверных истин науки. Но именно Декарт сделал преодоление скептицизма важнейшим вопросом своей методологии. Он был убежден, что решение этого вопроса подведет прочный фундамент под его метафизику. Схоластическая же метафизика, положения которой были осознаны многими философами как шаткие и сомнительные, тоже, считал Картезий, оказывалась весьма уязвимой для критики скептицизма. Подходы к преодолению скептицизма можно видеть уже в "Правилах для руководства ума", где говорится (в гл. XII), что из сомнения Сократа вытекала та несомненная истина, что он был убежден в факте своего сомнения. Совершенно определенно вопрос о преодолении сомнения поставлен в IV части "Рассуждения о методе". Но наибольшее значение имеет та аргументация, которую Декарт развивает в первом и втором из "Размышлений о первой философии". В этом произведении Декарт великолепно демонстрирует приемы строгой и искусной аргументации. Общий его замысел состоит в том, чтобы преодолеть скептицизм изнутри, всемерно заостряя и даже подкрепляя его доводы. Картезий выдвигает принцип всеобъемлющего, радикального сомнения (de omnibus dubitandum), согласно которому в человеческом сознании нет ни одного совершенно достоверного, свободного от каких-либо сомнений факта. В "Размышлениях о первой философии" воспроизводятся аргументы античных скептиков (дополненные соображениями "новых пирронистов" - М. Монтеня и его последователя П. Шаррона). Во-первых, это аргументы, вскрывающие недостоверность внешних чувственных восприятий: палка, опущенная в воду, кажется сломанной, четырехугольная башня издали представляется круглой и т.п. Не менее обманчивы и показания внутренних чувств. Боль, например, люди, иногда ощущают и в ампутированных конечностях. Вторая группа скептических аргументов связана с нередким отсутствием четкой границы между явью и сном: бывает ведь, что переживаемое нами во сне более ярко и впечатляюще, чем переживаемое наяву. Аргументы, показывающие недостоверность чувственных восприятий, выявляют тем самым зыбкость наших знаний, как о внешних вещах, так и о нашем собственном теле. Но ведь мы можем противопоставить им вполне достоверные чисто интеллектуальные математические истины. Однако и здесь ошибки не столь уж редки. Свое всеобъемлющее сомнение Декарт распространяет и на эту сферу. Картезий прибегает к предположению о существовании некого "злого гения" (genius malignus), которому доставляет удовольствие вводить нас в заблуждение даже в самой достоверной из наук. Гипотетическое существование этого дьявольского начала призвано у Декарта довести до наивысшей степени отрицание возможности достичь какой бы то ни было достоверной истины. Смысл всей этой, казалось бы, ультраскептической аргументации сводится к тому, что методическое размышление погружает мыслящего таким образом человека в пучину сомнений. Однако скептицизм для Декарта - не самоцель, как для действительного скептика. Подлинный смысл картезианского скептицизма состоит в очищении человеческого ума от множества самых различных предрассудков. И какой бы бездонной ни казалась нам пучина сомнений, есть момент, позволяющий ее преодолеть. Это - сам факт сомнений, представляющих собой проявление нашей мысли. Сомневающийся всегда мыслит, даже если это происходит во сне, а если мыслит, то, следовательно, живет, существует. Отсюда знаменитое заключение Декарта: Я мыслю (сомневаюсь), следовательно, я существую. В этой истине, по убеждению философа, никакой нормальный человек сомневаться не может.