Развитие мировой культуры

План

1. Генезис культур…………
2. Особенности социальных и мировоззренческих основ ранних цивилизаций……………
3. Возникновение основных элементов духовной культуры, язык, мышление, религия, искусство, первобытные нормы морали…..
4. Мифология, культ, табу….
5. Ритуал, обряд: их роль в первобытном обществе…….
6. Синкретизм первобытной культуры.
7. Роль первобытного искусства в становление общества и человека….
8. Современные культурологические теории происхождения искусства: игровая, магическая, трудовая, биологическая, психоаналитическая.

    Генезис культур.

    В прошлом веке многие исследователи  были убеждены в том, что культура возникла благодаря способности  человека к труду и его умению создавать технические приспособления. В ХХ веке генезис культуры трактуется по-разному. К орудийно-трудовой концепции  добавились многие другие – психологические, антропологические, социокультурные.

    «Труд создал культуру». Наиболее обстоятельно деятельностный подход к культуре разработан в марксистской традиции. Отличие человека от животных осматривается исследователями этой ориентации в труде. Предполагается, что генезис социального и культурного непосредственно связан со становлением человеческого труда, который и превращает человеческую жизнедеятельность в общественную. Человек же оказывается агентом культуры, общественным человеком.

    Согласно  орудийно-трудовой концепции, внутри которой  осмысливается генезис культуры, человек выделился из животного  мира. Теория происхождения человека изложена Ф. Энгельсом в 1873—1876 гг. Она  представлена в статье «Роль труда  в процессе превращения обезьяны в человека», которая являлась одной  из глав его работы «Диалектика природы». Энгельсу принадлежит классическая формула «Труд создал человека». Под трудом Энгельс понимал целесообразную деятельность, которая началась с изготовления орудий из камня, кости и дерева. По мнению К. Маркса и Ф. Энгельса, сознание возникло в результате труда. В процессе труда у людей возникла потребность что-то сказать друг другу. Так появилась речь как средство общения в совместной трудовой деятельности. Последствия этих предпосылок – возникновения процесса речи и труда – огромны. Дело не только в том, что обезьяна превратилась в человека. В свою очередь, деятельность человека оказалась огромным импульсом, приведшим к культурогенезу.

    Социальный  механизм воспроизводства человеческой деятельности значительно расширяет  пространство культуры. В этом отношении  человек с самого начала выступает  как «общественное животное», т. е. такое животное, стереотипы поведения  которого заложены не в нем (т. е. генетически), а вне его, в социальной форме  общения. Сущность человека – не в  его генотипе, а в совокупности всех общественных отношений. Поэтому  животным рождаются, человеком лишь становятся». (С. В. Чернышев).

    Согласно  трудовой концепции антропо- и культурогенеза, обезьяны сообразили, что искусственные орудия гораздо эффективнее естественных. Тогда они стали создавать эти орудия и сообща трудиться. Появилась речь. Труд сотворил человека и культуру как способ его жизнедеятельности. Но для того, чтобы трудиться, важно обладать сознанием. Неплохо также для этой цели жить в группе и общаться в процессе приобретения трудовых навыков.

    Укоренившееся в философии натуралистическое  объяснение человека наталкивается  на поразительные противоречия. Так, придерживаясь дарвиновских воззрений  на природу человека или марксистских взглядов на роль труда в процессе превращения обезьяны в человека, следовало бы ожидать, что первые шаги человеческой мысли будут связаны  с познанием физического окружения. В той же мере само поведение человека может быть направлено только на достижение прямой пользы для себя. Лишь так  можно обеспечить стратегию человеческого  выживания. Живое существо призвано приспособиться к природному окружению, овладеть практическими навыками. Тогда его поведение окажется максимально эффективным.

    Однако  новейшие этнографические исследования, накопленный эмпирический материал опровергает такое предположение. Человек, как выясняется, менее всего озабочен тем, чтобы приблизиться к природе. В известном смысле он издревле старался, как бы отделиться от нее. Проще говоря, первобытный охотник, если глядеть на него современными глазами, не понимал собственной выгоды. Что проку, скажем, от наскальных рисунков? Вместо того чтобы успешно адаптироваться к внешнему миру, он, напротив, демонстрировал собственную неприспособляемость к природе, к ее велениям и законам.

    Древний человек скорее проявил себя как  искатель смысла, творец видений, нежели как homo faber. Американский культуролог Теодор Роззак утверждает: до наступления палеолитической эры господствовала другая – палеотаумическая (от двух греческих слов – «древний» и «достойный удивления»). Еще не было никаких орудий труда, но уже была магия. Мистические песнопения и танцы составляли сущность человеческой природы и определяли его предназначение еще до того, как первый булыжник был обтесан для топора.

    Вот контуры этой древней жизни: сначала  мистические видения, потом орудия, священный огонь для приготовления  пищи, поклонение звездам еще до того, как появился календарь, золотая  ветвь вместо посоха пастуха и  царского скипетра. Одним словом, молитвенно-восторженное восприятие жизни в противовес одностороннему практицизму палеотической эры.

    Обратимся теперь к концепции видного американского  культуролога Льюиса Мэмфорда, который считает, что К. Маркс ошибался, придавая орудиям труда направляющую функцию и центральное место в развитии человека и культуры. Вот уже больше века человека обычно определяют как животное, использующее орудия труда. «Платону подобное определение показалось бы странным, поскольку он приписал восхождение человека из первобытного состояния в равной мере как Марсу и Орфею, так и Прометею и Гефесту, богу-кузнецу». Между тем, как подчеркивает Л. Мэмфорд, описание человека как главным образом использующего и изготавливающего орудия труда стало общепринятым.

    Многие  антропологи, ссылаясь на сохранившиеся  каменные артефакты, связывают развитие высшего человеческого интеллекта с созданием и использованием орудий труда. На самом деле, как  показывают новейшие исследования, моторно-сенсорные  координации, вовлеченные в подобное элементарное производство, не требуют  и не вызывают какой-либо значительной остроты мысли.

    По  мнению Л. Мэмфорда, вторая ошибка в интерпретации природы человека менее простительна: это существующая тенденция датировать доисторическими временами непреодолимый интерес современного человека к орудиям, машинам, техническому мастерству. Орудия и оружие древнего человека были такими же, как и у других приматов, — его зубы, когти, кулаки. Так было в течение долгого времени до тех пор, пока он не научился создавать каменные орудия, более функционально эффективные, нежели эти органы. «Я полагаю, что возможность выжить без инородных орудий дала древнему человеку достаточное время для развития тех нематериальных элементов его культуры, которые в значительной мере обогатили его технологию».

    Голландский историк культуры Й. Хейзинга в книге «Homo Ludens» отмечал, что многие животные любят играть. По его мнению, если проанализировать любую человеческую деятельность до самых пределов нашего познания, она покажется не более чем игрой. Вот почему автор считает, что человеческая культура возникает и развертывается в игре. Сама культура носит игровой характер. Игра рассматривается в книге не как биологическая функция, а как явление культуры и анализируется на языке культурологического мышления.

    Хейзинга считает, что игра старше культуры. Понятие культуры, как правило, сопряжено с человеческим сообществом. Человеческая цивилизация не добавила никакого существенного признака к общему понятию игры. Все основные черты игры уже присутствуют в игре животных. «Игра как таковая перешагивает рамки биологической или, во всяком случае, чисто физической деятельности. Игра – содержательная функция со многими гранями смысла».

    Хейзинги делает допущение, что в игре мы имеем дело с функцией живого существа, которая в равной степени может быть детерминирована только биологически, только логически или только этически. Игра – это прежде всего свободная деятельность. Она не есть «обыденная» жизнь и жизнь как таковая. Все исследователи подчеркивают незаинтересованный характер игры. Она необходима индивиду как биологическая функция. А социуму нужна в силу заключенного в ней смысла, своей выразительной ценности.

    Голландский историк культуры был убежден  в том, что игра скорее, нежели труд, была формирующим элементом человеческой культуры. Раньше, чем изменять окружающую среду, человек сделал это в собственном  воображении, в сфере игры. «Хейзинга оперирует широким понятием культуры. Она не сводится к духовной культуре, не исчерпывается ею, тем более не подразумевает преобладающей ориентации на культуру художественную. Хотя в силу глубокого идеализма в вопросах истории Хейзинга генезис культуры трактует односторонне, видя основу происхождения культурных форм во все времена в духовных чаяниях и иллюзиях человечества, в его идеалах и мечтах, тем не менее функционирующая культура рассматривается Хейзингой всегда, во все эпохи, как целое, система, в которой взаимодействует все: экономика, политика, быт, нравы, искусство.»

    Что касается человека как родового существа, то он был природно инстинктуально глух и слеп…Человек как биологическое существо оказался обреченным на вымирание, ибо инстинкты в нем были слабо развиты еще до появления социальной истории. Не только как представитель общества он был приговорен к поискам экстремальных способов выживания, но и как животное.

    Однако  природа способна предложить каждому  живому виду множество шансов. Оказался такой шанс и у человека. Не имея четкой инстинктуальной программы, не ведая, как вести себя в конкретных природных условиях с пользой для себя, человек бессознательно стал присматриваться к другим животным, более прочно укорененным в природе. Он как бы вышел за рамки видовой программы. В этом проявилась присущая ему «особость»; ведь многие другие существа не сумели преодолеть собственную природную ограниченность и вымерли.

    Итак, человек неосознанно подражал животным. Это было заложено в инстинкте, но оказалось спасительным свойством. Превращаясь как бы то в одно, то в другое существо, он в результате не только устоял, но постепенно выработал  определенную систему ориентиров, которые  надстраивались над инстинктами, по-своему дополняя их. Дефект постепенно превращался  в известное достоинство, в самостоятельное  и оригинальное средство приспособления к окружающей среде.

    «Человек  обречен на то, чтобы все время, — пишет Ю. Н. Давыдов, — восстанавливать  нарушенную связь с универсумом…». Восстановление этого нарушения  есть замена инстинкта принципом  культуры, то есть ориентацией на культурно-значимые предметы. Концепция символического, игрового приспособления к природному миру разработана в трудах Э. Кассирера. Отметим также, что социокультурная ориентация философии обострила интерес к категории символа, символического. Символическое стало фундаментальным понятием современной философии наряду с такими, как наука, миф, телос, субъект и т. п.

    Кассирер намечает подступы к целостному воззрению на человеческое бытие как протекающее в символических формах. Он обращается к трудам биолога И. Юкскюля, последовательного сторонника витализма. Ученый рассматривает жизнь как автономную сущность. Каждый биологический вид, развивал Юкскюль свою концепцию, живет в особом мире, недоступном для всех иных видов. Вот и человек постигал мир по собственным меркам.

    Юкскюль начинает с изучения низших организмов и последовательно распространяет модели их на другие формы органической жизни. По его убеждению, жизнь одинаково совершенна всюду: и в малом и в великом. Каждый организм, отмечает биолог, обладает системой рецепторов и системой эффекторов. Эти две системы находятся в состоянии известного уравновешивания.

    Можно ли, спрашивает Кассирер, применить эти принципы к человеческому виду? Вероятно, можно и в той мере, в какой он остается биологическим организмом. Однако человеческий мир есть нечто качественно иное, поскольку между рецепторной и эффекторной системами развивается еще третья система, особое соединяющее их звено, которое может быть названо символической вселенной. В силу этого человек не только в более богатом, но и качественно ином мире, в новом измерении реальности.

    Кассирер отмечает символический способ общения с миром у человека, отличный от знаковых сигнальных систем, присущих животным. Сигналы есть часть физического мира, символы же, будучи лишенными, по мысли автора, естественного, или субстанциального, бытия, обладают, прежде всего, функциональной ценностью. Животные ограничены миром своих чувственных восприятий, что сводит их действия к прямым реакциям на внешние стимулы. Поэтому животные не способны сформировать идею возможного. С другой стороны, для сверхчеловеческого интеллекта или для божественного духа, как подмечает Кассирер, нет различия между реальностью и возможностью: все мысленное становится для него реальностью. И только в человеческом интеллекте наличествует как реальность, так и возможность.

    Для первобытного мышления, считает Кассирер, весьма трудно проводить различие между сферами бытия и значения, они постоянно смешиваются, в результате чего символ наделяется магической либо физической силой. Однако в ходе дальнейшего развития культуры отношения между вещами и символами проясняются, как проясняются и отношения между возможностью и реальностью. С другой стороны, во всех тех случаях, когда на пути символического мышления выявляются какие-либо препятствия, различие между реальностью и возможностью также перестает ясно восприниматься.

    Вот откуда, оказывается, родилась социальная программа! Первоначально она возникла из самой природы, из попытки уцелеть, подражая животным, более укорененным  в естественной среде. Потом у  человека стала складываться особая система. Он стал творцом и создателем символов. В них отразилась попытка  закрепить различные стандарты  поведения, подсказанные другими живыми существами.

    Таким образом, у нас есть все основания  считать человека «незавершенным животным». Вовсе не через наследование благоприобретенных признаков он оторвался от животного  царства. Для антропологии ум и все, что его занимает, относится к  области культуры. Культура же не наследуется  генетически. Из приведенных рассуждений  вытекает логический вывод: тайна культурогенеза коренится в формировании человека как символического животного.

    Из  всех версий культурогенеза: орудийно-трудовой, психоаналитической, игровой и символической  - наиболее разработанной и убедительной выглядит символическая. Она дает представление о тайне антропогенеза, разъясняет происхождение культуры в понятиях современной науки, не прибегая к сложным и умозрительным допущениям. В теоретическом смысле концепция Кассирера выглядит вполне логичной. В ней, правда, не содержится попытка раскрыть трансцендентальную, сакральную природу культуры. Если из сферы науки выйти в мир религии, философии, то могут, как это очевидно, возникать и иные версии генезиса культуры. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Особенности социальных и мировоззренческих  основ ранних цивилизаций

    Своеобразие восточной истории лучше всего  постигается через сравнение  восточных и западных государств, способов их происхождения и их отношения  к человеческой индивидуальности и  свободе. В западной истории государство  возникает как следствие выделения  человеческих индивидуальностей с  их жаждой власти и собственности. В  результате появляется необходимость, в стоящей над обществом власти. Эта власть (государство) охраняла новый  порядок, т. е., с одной стороны, позволяла  выделившейся группе сохранять свое преимущество, а с другой — умеряла  индивидуальные и групповые столкновения, вводила их в общественно приемлемые рамки. Иными словами, на Западе возникновению  государства предшествовало проявление человеческой свободы, происходившее  в своевольно-необузданной и варварской форме. И если попытаться сформулировать главную суть государства такого типа, то можно сказать, что государство  Запада — это форма социального  осуществления свободы. Оно создавалось  как ответ на своевольные проявления свободы, но оно же и защищало свободу  своих граждан (сначала немногих избранных, но потом, с течением веков, этот круг постепенно расширялся и  охватил собой всех).

    В восточной истории потребность  в государстве возникла раньше, чем  стали обнаруживать себя явные ростки внешних проявлений свободы и  индивидуальности человека. Дело в  том, что выжить на Востоке можно, лишь практикуя орошаемое земледелие и постоянно создавая общественные запасы зерна (на случай неурожая, стихийных  бедствий и т. п.). Все это требовало  огромной и планомерной затраты  ресурсов, жесткого административного  управления и объединения множества  изолированных сельскохозяйственных общин в одно целое. Так уже  в III тысячелетии до нашей эры на территории Египта, Междуречья и Индии возникают первые восточные государства. Этот тип государства родился не из потребностей социальной свободы, а из потребности жесткого объединения, что было ответом на вызов конкретных природных условий. В основе древневосточного государства лежит идеал абсолютного единства, отрицающий проявление индивидуальности и свободы человека. В этом и состоит духовная суть восточной деспотии. Такой тип государственности характерен для всех стран Древнего Востока — Египта, Индии, Шумера, Китая.

    Древние египтяне создали высокую по своему уровню, сложную по своей структуре, богатую по содержанию культуру, которая  оказала огромное воздействие на культурное развитие не только многих народов Ближнего Востока, но и древних  греков. Многие культурные ценности, созданные  египтянами, вошли в сокровищницу мировой культуры и в настоящее  время стали достоянием всего  человечества.

    Египетская  культура создавалась около четырех  тысячелетий и прошла долгий и  сложный путь своего развития. Что  определяло развитие древнеегипетской культуры и ее высокий уровень? Прежде всего, особенности социально-экономического строя Древнего Египта. Хозяйственное освоение долины Нила, создание рационально организованного земледелия, общий подъем всей экономики создали материальную основу для культурного творчества. Вместе с тем достижения в области культуры, образования, науки, общего духовного развития древних египтян, бесспорно, стали одной из важных причин в совершенствовании социально-экономических отношений и государства.

    В древнеегипетской культуре есть целый  ряд особенностей, которые делают ее глубоко оригинальной системой. Ее оригинальность и своеобразие  определялись ранним зарождением классовых  отношений.

    Следующим глобальным типом цивилизации, сложившимся  в древности, стал западный тип цивилизации. Он начал возникать на берегах Средиземного моря и наивысшего развития достиг в Древней Греции и Древнем Риме, обществах, которые принято именовать античным миром в период с IX—VIII вв. до н. э. до IV— V вв. н. э. Поэтому западный тип цивилизации с полным основанием можно именовать как средиземноморский или античный тип цивилизации.

    Античная  цивилизация прошла длительный путь развития. На юге Балканского полуострова  в силу различных причин раннеклассовые общества и государства зарождались  не менее трех раз: во 2-й половине III тыс. до н. э. (уничтожено ахейцами); в XVII— XIII вв. до н. э. (уничтожено дорийцами); в IX—VI вв. до н. э. последняя попытка удалась — возникло античное общество.

    Античная  цивилизация, так же как и восточная  цивилизация является первичной  цивилизацией. Она выросла непосредственно  из первобытности и не могла воспользоваться  плодами предшествующей цивилизации. Поэтому в античной цивилизации, по аналогии с восточной, в сознании людей и в жизни общества существенно  влияние первобытности. Господствующее положение занимает религиозно-мифологическое мировоззрение. Однако в этом мировоззрении  имеются существенные особенности. Античное мировоззрение космологично. Космос по-гречески — это не только мир. Вселенная, но и порядок, мировое целое, противостоящее Хаосу своей соразмерностью и красотой. В основе этой упорядоченности лежат мера и гармония. Таким образом, в античной культуре на основе мировоззренческих моделей формируется один из важных элементов западной культуры — рациональность.

    Установка на гармонию во всем космосе связана  была и с культуросозидающей деятельностью «античного человека». Гармония проявляется в пропорции и связи вещей и эти пропорции связи могут быть вычислены и воспроизведены. Отсюда — формулирование канона — совокупности правил, определяющих гармонию, математические расчеты канона, базированных на наблюдениях над реальным человеческим телом. Тело — прообраз мира. Космологизм (представления о мироздании) античной культуры носил антропоцентрический характер, т. е. человек рассматривался как центр Вселенной и конечная цель всего мироздания. Космос постоянно соотносился с человеком, природные объекты с человеческими. Такой подход определял отношение людей к их земной жизни. Стремление к земным радостям, активная позиция по отношению к этому миру — характерные ценности античной цивилизации.

    Цивилизации Востока выросли на поливном земледелии. Античное общество имело иную сельскохозяйственную основу. Это так называемая средиземноморская  триада — выращивание без искусственного орошения зерновых, винограда и маслин.

    В отличие от восточных обществ  античное развивалось весьма динамично, так как с самого начала в нем  разгорается борьба между закабаляемым в долевое рабство крестьянством  и аристократией. У других народов  она заканчивалась победой знати, а у древних греков демос (народ) не только отстоял свободу, но и добился  политического равенства. Причины  этого кроются в бурном развитии ремесла и торговли. Торгово-ремесленная  верхушка демоса быстро богатела и  в экономическом отношении стала  сильнее землевладельческой знати. Противоречия между могуществом  торгово-ремесленной части демоса и уходящей в прошлое силой  землевладельческой знати составило  движущую пружину развития греческого общества, которое к концу VI в. до н. э. разрешилось в пользу демоса.

    В античной цивилизации на первый план вышли частнособственнические отношения, проявилось господство частного товарного  производства, ориентированного преимущественно  на рынок.

    Появился  первый в истории образец народовластия  — демократия как олицетворение  свободы. Демократия в греко-латинском  мире была по-прежнему прямой. Предусматривалось  равенство всех граждан как принцип  равных возможностей. Существовали свобода  слова, выборность органов власти.

    В античном мире были заложены основы гражданского общества, предусматривающего право  каждого гражданина участвовать  в управлении, признание его личного  достоинства, прав и свобод. Государство  не вмешивалось в частную жизнь  граждан или это вмешательство  было незначительным. Торговля, ремесла, сельское хозяйство, семья функционировали  независимо от власти, но в рамках закона. Римское право содержало систему  норм, регулирующих частнособственнические отношения. Граждане были законопослушны.

    В античности вопрос о взаимодействии личности и общества решался в  пользу первой. Личность и ее права  были признаны первичными, а коллектив, общество — вторичными.

    Однако  демократия в античном мире носила ограниченный характер: обязательное наличие привилегированного слоя, исключение из ее действия женщин, свободных иноземцев, рабов.

    В греко-латинской цивилизации также  существовало рабство. Оценивая его  роль в античности, думается, ближе  к истине позиция тех исследователей, которые секрет уникальных достижений античности видят не в рабстве (труд рабов неэффективен), а в свободе. Вытеснение свободного труда рабским в период Римской империи явилось одной из причин упадка этой цивилизации (см.: Семенникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. — М., 1994. —              С. 60).

    Своеобразие греческой цивилизации заключается  в появлении такой политической структуры, как «полис» — «город-государство», охватывающий сам город и прилегающую к нему территорию. Полисы были первыми республиками в истории всего человечества.

    Многочисленные  греческие города были основаны и  по берегам Средиземного и Черного  морей, а также на островах — Кипре  и Сицилии. В VIII—VII вв. до н. э. большой поток греческих переселенцев устремился на побережье южной части Италии, формирование на этой территории больших полисов было столь значительным, что получило название «Великой Греции».

    Граждане  полисов имели право владеть  землей, обязаны в той или иной форме принимать участие в  государственных делах, а в случае войны из них составлялось гражданское  ополчение. В эллинских полисах, помимо граждан города, обычно проживало  лично свободное население, но лишенное гражданских прав; нередко это  были переселенцы из других греческих  городов. На нижней ступени социальной лестницы античного мира находились совершенно бесправные рабы.

    В полисной общине господствовала античная форма собственности на землю, ею пользовались те, кто был членом гражданской общины. При полисной системе осуждалось накопительство. В большинстве полисов верховным  органом власти было народное собрание. Ему принадлежало право окончательного решения важнейших полисных вопросов. Громоздкий бюрократический аппарат, свойственный восточным и всем тоталитарным обществам, в полисе отсутствовал. Полис  представлял собой практически  полное совпадение политической структуры, военной организации и гражданского общества.

    Греческий мир никогда не был единым политическим целым. Он состоял из нескольких совершенно самостоятельных государств, которые  могли вступать в союзы, обычно добровольно, иногда по принуждению, вести между  собой войны или заключать  мир. Размеры большей части полисов  были невелики: обычно в них был  только один город, где проживало  несколько сот граждан. Каждый такой  городок был административным, хозяйственным  и культурным центром маленького государства, а население его  занималось не только ремеслом, но и  земледелием.

    В VI—V вв. до н. э. полис развился в особую форму рабовладельческого государства, более прогрессивную, чем восточные  деспотии. Граждане классического полиса равны в своих политических и  юридических правах. Выше гражданина в полисе никто не стоял, кроме  полисного коллектива (идея суверенитета народа). Каждый гражданин имел право  публично высказать свое мнение по любому вопросу. Для греков стало  правилом принимать любые политические решения открыто, сообща, после всестороннего  публичного обсуждения. В полисе налицо разделение высшей законодательной  власти (народное собрание) и исполнительной (выборные срочные магистратуры). Так, в Греции утверждается строй, известный  нам как античная демократия.

    Древнегреческая цивилизация характеризуется тем, что она наиболее рельефно выражает идею суверенитета народа и демократическую  форму правления. Греция архаического периода имела определенную специфику  цивилизации по сравнению с другими  античными странами: классическое рабство, полисную систему управления, развитой рынок с денежной формой обращения. Хотя Греция того времени не представляла собой единого государства, однако постоянная торговля между отдельными полисами, экономические и родственные  связи между соседними городами приводили греков к самосознанию — быть им в едином государстве.