Религия древних греков

№7 Религия древних  греков

Этапы развития древнегреческой  религии:

В развитие культуры Греции III—1-й половины I тыс. до н. э. включают период древнейших цивилизаций (III—II тыс. до н. э.), гомеровский период (XI—IX вв. до н. э.) и архаический период (VIII—VI вв. до н. э.).

  Наиболее  яркими очагами культуры уже в  конце III тыс. становятся, островные царства, позднее объединившиеся вокруг Крита (минойская | цивилизация), и с XVII в. до н. э.— прибрежные государства материко-, вой Эллады, среди которых — Микены. С XV в. до н. э. Микены пре- , вращаются в один из крупнейших центров «эгейских» обществ (микенской цивилизации). Минойская и микенская цивилизации были тесно , связаны и типологически близки, что позволяет объединять их в кри-то-микенскую культурную формацию.

  Религия крито-микенских греков, вобравшая  элементы аборигенных верований, на всем протяжении своего развития испытывала влияние со стороны ближневосточных культов. Морская торговля, греческие фактории в Сирии, Палестине и Египте, малоазийские города-колонии теснейшим образом связывали ахейских, ионийских, эолийских греков с культурой Ближнего Востока, откуда эллины восприняли образы некоторых богов и отдельные, но порой очень существенные элементы культа. Ближневосточные верования были третьим фактором, из сложения которых развилась крито-микенская религия.

В конце  II тыс. крито-микенские общества переживали глубокий кризис, последствия которого были усугублены вторжением дорийцев — последней волны греческой миграции на юг Балкан. Многие города были разгромлены, иные запустели. Значительная часть ахейских греков переселилась на Крит и в малоазийские города.

  Дорийские греки и пришедшие с ними вместе с севера на Пелопоннес другие грекоговорящие племена принадлежали к общей греческой культуре, но стояли на более примитивной ступени. Религия дорийцев-завоевателей — религия родового общества, живущего военной добычей и сельским трудом. Разрушив ахейские города вместе с дворцами, святилищами и гробницами знати, дорийцы осели в сельской местности, где их религия встретилась с близкими по сути своей аграрными культами оставшихся микенских греков. В отличие от элитарной религии микенских городов религия ахейских земледельческих общин в силу присущего аграрным культам консерватизма меньше пострадала от внутренних и внешних катаклизмов, добивших городскую культуру. В течение «темных веков» шел подспудный процесс сращивания фрагментов микенского религиозного наследия и религии дорийцев.

О частичном  сохранении ахейского наследия и  усвоении его дорийцами свидетельствуют эпические песни, восходящие к XIII в. до н. э. и собранные ок. VIII в. до н. э. в общий текст «Илиады» легендарным Гомером.

  В «гомеровский век» (IX—VIII в. до н. э.) Гомером, его ближайшими предшественниками и продолжателями были подвергнуты переработке и систематизации религиозные верования, мифология, сведения о ритуалах разных греческих племен. Заметным явлением на этом пути была «Теогония» Гесиода. В поэме «Теогония» («Происхождение богов») Гесиодом развернута история рождения мира и богов, в огромной семье которых автор устанавливает генеалогические линии и иерархию. Попытки создать «симфонию» религиозных воззрений отражали процесс становления осознанного общегреческого единства, опиравшегося на единый язык и поклонение общим богам. При этом, однако, местные и родовые культы не утрачивали своего первостепенного значения для локальных общин.

  На  VIII в. до н. э. и два последующих столетия приходится эпоха Великой колонизации. Масштабная колонизация вновь теснейшим образом свела греков с народами Ближнего Востока, связи с которыми, впрочем, в предшествующие века и не прерывались. Азиатская Греция вплотную соседствовала с цивилизациями хеттов, вавилонян, персов, египтян и других народов Востока. Общение с великими ближневосточными культурами не прошло бесследно для религии греков. Вновь, как и в микенский период, греками перенимаются отдельные религиозные идеи, мифологемы, божества и формы богопочитания. Так, «Теогония» Гесиода обнаруживает влияние хеттской мифологии, что легко объясняется тем, что отец Гесиода, как, по всей видимости, и сам автор, были родом из города Кимы, малоазийской колонии¹. Милет, другая мало-азийская колония,— колыбель первой греческой философской школы (VI в. до н. э.), представители которой встали на путь осмысления в отвлеченных понятиях греческих и восточных религиозных космогонии, магических представлений.

  Этот  внутренне неоднородный период религиозного развития греков от XI до V вв. до н. э. можно определить в согласии с общеисторической характеристикой как эпоху архаической религии. За шесть веков на новом витке своей истории религия греков прошла путь от примитивных культов разрозненных племен воинов-земледельцев до претендующих на общегреческий масштаб религиозных учений и первых опытов религиозно-философских спекуляций.

Архаику наследовала стадия классической древнегреческой  религии (V—IV вв. до н. э.), на которой религия греков приобретает завершенные формы государственного культа граждан полисов и в зрелой форме обнаруживает свои внутренние противоречия: между императивом ре лигиозной общины и свободой религиозной личности, гражданским пафосом официального культа и индивидуальным религиозным чувством, иррационализмом конечных оснований религиозного мировоззрения и рационалистическим идеалом греческой мысли.

  Эти противоречия разовьются в эллинистическую  эпоху (III—I вв. до н. э.), приводя к нарастанию скепсиса по отношению к традиционным верованиям, усилению мистериальных и индивидуалистических форм религии, обращению к чужеземным и прежде всего восточным культам. Окончательно противоречия разрешатся в период соперничества с христианством (I—VI вв. н. э.), которое греческая религия проиграет. Но проиграет не бесславно.

  В сельской местности культы духов  ручьев, лесов, гор, камней будут сосуществовать в народных верованиях рядом с христианством вплоть до XX в. Боги древнего Олимпа и религиозно-философские идеи античной Греции на всем протяжении позднейшей истории будут сопутствовать европейской цивилизации, создавая не только культурную, но и собственно религиозную альтернативу христианству. Греческая религия получит вторую жизнь в герметических и прочих синкретических течениях европейского мистицизма, станет одним из краеугольных камней масонства и грециизированного язычества Нового времени.

  Греческий пантеон

  Верхнюю ступень в иерархическом порядке  мироздания занимали боги. Божество, как мыслили его греки, в максимальной форме выражало признаки силы, жизненности и на этом основании обладало полнотой святости. Могущество и жизненность божества проявлялись в бессмертии. Бессмертие и сверхчеловеческая сила выступали важнейшими отличительными признаками божества в сравнении с человеком. В большинстве других свойств греческие боги походили на людей, превосходя их степенью свойства — например, сверхмудростью, предельным величием и т. д. Божественная инаковость, согласно греческим воззрениям, онтологически не запредельна человеческому уделу. Это инаковость в досто-инстве, указывающая на более высокое положение богов по отношению к человеческому состоянию. Даже бессмертие в исключительных случаях могло быть даровано избраннику богов, каким был, к примеру, Геракл. Ариадне, по упоминанию Гесиода, тоже было даровано бессмертие.

Геракл  относится к особой категории  существ — героев, «полубогов», как их называет Гесиод в «Трудах и днях» (158—160). Герои, со гласно мифологическим систематизациям Гесиода, Аполлодора и других древних авторов, были рождены от брака божества и человека и своими деяниями исполняли на земле замыслы бога. В персоне героя греческая идея божества развивала представления о существовании переходных от божественного к человеческому. В реальной истории генезис идеи героя связан прежде всего с культом мертвых, поскольку греческий культ мертвых предполагал почитание умершего в качестве божества. Примечательно, что в послегомеровский период возникает практика учреждения культа героя по установлению общины. Она распространялась не только на умерших людей, но и на живых. Человек мог приобрести статус героя при жизни и рассчитывать на божественные почести после смерти в тех случаях, когда община признавала за ним заслугу основания общины (герои-ктисты общины) или ее спасения от гражданских распрей (герои-законодатели), военной угрозы (герои-воители)¹.

  Таким образом, греческая  идея божества допускала наличие существенных соответствий между природой богов и природой людей. Эти соответствия нашли выражение в представлениях о внешнем облике богов, их характере, образе жизни, которые имели черты ярко выраженного антропоморфизма. Образы зооморфных богов вторичны, хотя отдельные зооморфные признаки свойственны многим греческим богам (например, у Афины — глаза совы). Греки наделяют богов способностью к разнообразным превращениям (зооморфным, тератоморфным и др.). Особенной склонностью к метаморфозам отличался Зевс. За этими превращениями стоит сохранившая свою силу архаическая идея оборотни-чества. Фрагменты фетишизма сохранялись в представлениях о том, что божество может являть свое присутствие и силу в предметах — груде камней, обрубке дерева, статуе и т. д.

Известные по древним текстам боги греческих  верований персонифицированы, наделены именем, местом в общей иерархии и набором функций. Указание на отсутствие у бога имени или запрет на его произнесение — явление редкое для Греции, развившееся довольно поздно и свойственное обычно эзотерическим культам. Функции богов, как правило, выражали особенности генезиса культа божества. Так, божества, возникшие как олицетворение небесных явлений, регулировали состояние погоды, деификация водных источников наделяла богов функцией дарителей плодородия. В греческой религии был деифицирован широкий круг явлений природной, общественной и частной жизни. Совокупность этих деификаций образовала три категории богов: уранические (небесные) боги — Зевс, Афина и др., хтонические (подземные) боги — Аид, Деметра, Эринии, др., ойкуменические (земные) — Гес-тия, богиня домашнего очага, др.

  В сонме богов микенской религии, насколько об этом можно судить по сохранившимся сведениям, первоначально главенствующее место занимала Великая богиня, Владычица — женское божество плодородия. Культ великого женского божества в Средиземноморье уходит корнями к эпохе неолита и далее в глубь истории. На Крите обнаружены культовые скульптурные изображения женской фигуры со змеями в руках. Прочитанные тексты минойско-микенской цивилизации открыли, что объектом почитания нередко выступал двойной образ — «Две Владычицы». Широкое распространение, судя по сохранившимся фрескам и рисункам на печатях, имел образ божественного быка. В качестве одного из наиболее чтимых религиозных предметов, атрибутов верховного божества, выступал двойной топор — лабрис.

В микенский  пантеон входили также из известных  божеств Зевс, Афина, Гера, Посейдон, Гермес, Артемида, Арес, Эриния. Зевс — исконногреческое божество, Зевс — деификация дневного неба. Он связан также с небесной влагой, грозой и громом . Афина, чье имя не поддается точной этимологизации (возможно, это указывает на негреческие корни божества), на ранней ступени есть одно из олицетворений богини плодородия. Ее древнейший образ носил черты змеевидного существа, известно, что змеи в арахических верованиях связаны с подземным миром и плодородием. К культу архаическо- , го женского божества восходит также почитание Геры, имя которой означает «охранительница», «госпожа». Древнейший Посейдон для греков материковой Греции — бог коней и землетрясений, для островной Греции — он бог моря. В основе образа — архаическое божество плодородия, отсюда вероятное истолкование имени как «супруг земли» и изначальная связь Посейдона с влагой, питающей плодоносные силы. Поклонение Гермесу в своем происхождении связано с древним почитанием путевых камней, герм, по-видимому, первоначально воздвигавшихся на местах погребения. Изначально Гермес — покровитель путников; Артемида, чье имя (артецгв), возможно, означало «медвежья боги ня», в своем древнейшем образе — богиня охоты, владычица диких зверей.

  Усиление  в греческих государствах во второй половине II тыс. монархических начал правления, дальнейшее обособление аристократии и другие общественные перемены привели к значительной трансформации пантеона богов. На первый план выходит мужское божество — Зевс. Его положение среди других богов становится подобным положению царя-басилевса среди аристократии и простых подданных. По мере распада микенской религии и перехода к религии «гомеровского века» продолжился процесс преображения старых божеств (например, Афродиты — изначально малоазийской богини жизнетворящей любовной силы) и внедрения новых. Пожалуй, самый известный из богов, чей культ получает распространение в VIII—VII в. до н. э.— Дионис, фракийский и фригийский бог растительности и виноделия.

  Результатом этой трансформации стал олимпийской  пантеон. В систематизации пантеона, как уже говорилось выше, приняли участие большие интеллектуальные силы, в первых рядах здесь стояли Гомер и Гесиод.

  В утвердившейся в «гомеровский век» олимпийской мифологии пантеон структурируется по модели важнейших общественных и семейных отношений. Зевс и Гера образуют божественную пару, олимпийский образец семьи и верховной власти. Одного поколения с ними Посейдон и Деметра, родственники первой пары, обладающие веским правом голоса. Младшее поколение сыновей (Аполлон, Гефест, Арес) и дочерей (Афина, Артемида, Афродита) — исполнители воли миропра-вителя Зевса, каждый из них получает во власть свою часть мироустройства. Вошедшие в пантеон иноземные боги, как, например, Дионис, чаще всего также включались в систему родственных отношений и становились покровителями той или иной области мироустройства, что приводило к совмещениям функций разных богов.

  Формирование  пантеона было тесно связано с  процессом становления общегреческого содружества полисов. Каждый из богов некогда имел род, племя или местность, где он пользовался особым почитанием. Родовые и полисные боги по мере осознания общегреческого единства включались в сонм богов с последующей, порой очень существенной, переработкой. В ходе этой переработки некоторые из локальных богов стали объектом общеэллинского почитания (как, например, Афина), другие были слиты с более могущественными богами. Но, сменив имя и преобразившись, они, как правило, сохраняли свои функции и значение для местного населения.

  Греческая мысль мирилась с той идеей, что  отношения внутри божественного сообщества далеки от гармонии, его раздирают интриги, своеволие, корысть или дурной нрав божества. Показательна в этом отношении фигура Ареса, бога вероломной войны и оружия, который ненавистен даже отцу — Зевсу. Однако вместе олимпийцы выступают гарантами упорядоченного космоса и гармоничного социума. В классический период получают распространение культы абстрактных божеств — Ники (Победы), Демократии, Мира и др. В общем русле греческой склонности к антропоморфизму абстрактные понятия приобретают конкретные образы, среди которых наиболее известен в своих скульптурных образцах образ Ники.

  Греческая демонология (низшая мифология)

  Судя  по античным текстам, в век Гесиода  и классический период представления о демонах сопрягаются с представлениями о богах. В орфических гимнах олимпийских богов именуют демонами: Плутон-Аид— «державнейший демон», Уран — «высший из демонов», Деметра — «многославнейший демон». Демоны обладают божественными именами и отчетливой определенностью — Афину поэт называет «демон победный». Деметру именует «вскармливающий демон». Складывается даже некий культ демонов: Плутарх помнит о «двух жрецах» эллинов, из которых «один занимался почитанием богов, другой— демонов».

  Не  всегда греки видели в демоне негативную, разрушительную силу, но обязательно — загадочную и роковую. Демон в греческом восприятии— начало амбивалентное: его участие в человеческой судьбе может иметь катастрофические последствия, но может оборачиваться благоденствием. Как утверждал Гесиод, люди «золотого поколения» стали «благостными» демонами и с тех пор охраняют других людей, следят за правыми и неправыми делами, одаривая богатством достойных. Софокл также упоминает о демоне-хранителе. Повседневная, особенно народная религиозность строилась на почитании духов и второстепенных богов, покровительствовавших тем или иным природным объектам, животным и растениям, трудовым специализациям, разновидностям духовной и физической жизни человека. Так, нимфы — женские духи природы (рощ, пещер, ручьев и т. д.), с водными источниками связано также мужское божество — Ахелой. В мифологических рассказах нимфы часто становятся объектом притязаний со стороны силенов — духов плодородия. Силены действуют вместе с сатирами, которые также воплощают представления о стихийных силах плодородия. Силены и сатиры входят в свиту Диониса, где их кампания пополняется менадами, женскими олицетворениями животворящих природных сил. В греческом пандемониуме уживались как антропоморфного вида существа, так и существа смешанного, антропозооморфного обличья — например, силены с лошадиными хвостами и копытами и др.

  Вместе  с иноземными богами на греческую  землю приходили сопутствовавшие этим богам иночеловеческие существа, пополнявшие пандемониум эллинов. Так, около VII в. до н. э. в состав низшей мифологии греков вошли корибанты и куреты, спутники фригийской Ки-белы.

  В народных верованиях широкое хождение имели представления о злых духах, вредоносно вторгающихся в жизнь  человека, а также о пугающих призраках. К разряду наиболее злобных духов греки причисляли ламий — страшных видом женских существ, объектом притязаний которых выступали прежде всего дети. Особую категорию насельников пандемониума составляли умершие предки.

  Культ предков

  Существование у греков религиозного чувства по отношению к умершим предкам очевидным образом являет себя уже в микенский период. Наиболее древние, шахтные гробницы Микен (XVI в. до н. э.), как и купольные гробницы, толосы,— это впечатляющие некрополи царей и знати. Их масштабное строительство, оснащение роскошной погребальной утварью и ценностями свидетельствует о том огромном значении, которое имел в сознании ахейских греков культ предков. Добродетельное или дурное прижизненное поведение человека, как полагали греки, не влияло существенно на посмертное положение: и хороший, и дурной человек после смерти переходили на положение влиятельного потустороннего существа. Различие состояло в том, добрый человек становился добрым духом, злой — злым. Несравненно большее значение имел факт должного погребения мертвого тела.

  Верно исполненный похоронный обряд был  для греков непеременным условием правильного посмертного состояния. Решающую роль играл акт погребения тела (предварительно кремированного в большинстве случаев). Похороны, насколько возможно почетные, с жертвоприношениями и тризной, были строжайшей обязанностью родственников. Невозможность предания тела земле или намеренное пренебрежение обрядом оборачивались для души и родственников страшными несчастьями. Мертвец становился несчастным скитальцем, в своих блужданиях он из мести творил злодеяния живым. Родственники, оставившие тело без погребения, навлекали на себя тяжкий позор как нарушители божественной заповеди и священного долга перед предками. Более того, непогребенное тело становилось источником скверны для местности и даже страны. Лишь захоронение останков наделяло усопшего пристанищем, а посмертные жертвоприношения вином и яствами обеспечивали сытую жизнь в могиле. Душа оставляет тело после смерти и в образе тени переходит в потусторонний мир. Согласно другому воззрению, отделяющаяся от тела душа птицеподобна.

  В вопросе о том, где и как  пребывает душа после смерти, у  греков никогда не было единого мнения. На идею о жизни души в могильном  склепе накладывались воззрения  об Аиде, подземном мире, а также  о неких «островах блаженных». Вера в посмертное существование служила основанием развившейся в античной Греции идеи воздаяния. В Аиде происходит суд над душами, худшие из них отправляются в тартар, самый нижний ярус подземного царства. Подробную разработку идея воздаяния получает в орфизме, одном из религиозных течений. К VI—V вв. до н. э. идея посмертных кар получает массовое распространение и сопрягается с образом ада — мрачного узилища для преступных и святотатственных душ.

  Грекам  была хорошо известна идея переселения души. В контексте учения о метемпсихозе Аид выступал местом упокоения души после странствий по циклам перерождений. Сюда, в сообщество богов, попадали лишь лучшие, чистые души (у Платона — души философов), другие по закону воздаяния получали новый удел в человеческом или животном теле.

  Связь между живыми и перешедшими в  подземный мир родственниками не прерывается: вместе они составляют одну общину, где жи-| вые связаны обязательствами перед умершими. Угождение насельникам! Аида правильным выполнением семейного и общественного долга было одним из важнейших мотивов поведения грека. В социальном плане культ предков, идеи бессмертия души и посмертного воздаяния содействовали сплочению семейных и полисных общин, выступали действенными регуляторами нравственного сознания.

  Ритуалы и праздники

  Государственные священнодействия отправлялись гражданами полиса регулярно в специально установленные сроки, но также и ситуативно в силу возникших бедственных или, напротив, благоприятных обстоятельств (угроза войны, победа и др.). Для отправления этих культов полисы выделяли специальные участки земли, а также возводили отдельные храмы и целые храмовые комплексы, которые наряду с сугубо религиозными функциями выполняли также и гражданские (там, например, могли храниться общественные ценности).

Государственные культы были обращены прежде всего  к богам-покровителям полиса. Так, в Афинах, граждане которых считали своей по кровительницей Афину, регулярно, несколько раз в год отправлялись обряды в честь Афины. Часть их была приурочена к этапам земледельческих работ — созреванию плодов, началу сбора урожая и др. Главные ритуалы приурочивались к панафинеям, празднику во славу Афины, учреждение которых жители города возводили к легендарному Тесею. При афинском тиране Писистрате (VI в. до н. э.) были установлены Великие Панафинеи — грандиозные празднества, отмечавшиеся раз в четыре года в июле — августе и длившиеся пять дней. После ночных представлений при свете факелов афиняне собирались днем для участия в ритуальном шествии к Акрополю, к святилищу Афины Паллады. Вместе с толпой к храму богини шли жертвенные быки и двигался поставленный на колеса корабль — на его мачте висел пеплум, великолепное, сотканое девушками платье, предназначенное для украшения статуи Афины, воздвигнутой в Эрехтейоне, храме Акрополя. По окончании шествия начинался обряд гекатомбы — принесения в жертву ста быков. Затем следовал ритуальный пир. Дальше шли праздничные состязания атлетов, музыкантов, чтецов, обрядовые танцы и прочие развлечения.

  Вторым  по значимости государственным культом  Афин были Великие Дионисии, которые приобретают особый размах также при попечительстве тирана Писистрата. Жертвоприношение козла, ритуальные шествия со статуей Диониса сменялись театральными представлениями в честь божества. Все это происходило под аккомпанемент ритуальных песнопений.

  Ритуальные  песнопения — один из важнейших  компонентов греческой религиозной обрядности. Слово, музыка и танец составляли один ритуальный ансамбль греческого торжественного восславления богов, сопровождавшего главные гражданские церемонии. Эти песнопения, гимны, исполнялись, как правило, хором и различались тем, к какому божеству они были обращены: пэаны были посвящены Аполлону, просодии — Аполлону и Артемиде, дифирамбы — Дионису, пиррихии — Аре-су¹. Религиозный статус гимнов во славу богов был столь велик, что Аристотель, сочинивший гимн в честь своего погибшего друга Гермия, был заподозрен в подражании пэанам и обвинен в непочтительном отношении к богам, что вынудило известного философа бежать из Афин.

  Наряду  с гимнами, торжественными стихотворными  обращениями к богам, широкое хождение имели молитвы. Они не имели столь проработанной формы, как гимны, хотя по структуре были довольно близки: вначале звучало обращение к богу, прославление его эпитетами, а затем следовала просьба.

  Государственные культы, восславлявшие великих богов-покровителей, напоминавшие о славном прошлом городов, играли огромную роль в укреплении единства жителей полиса, однако гражданские ценности зачастую заслоняли в них собственно религиозное начало. «Верховные боги стали еще более величественными и славными, но религиозное чувство уступило патриотизму и любви к зрелищам, празднествам и пирам»¹. Государственные культы таили угрозу секуляризации религии.

  Элевсинские мистерии возвращали государственному культу подлинно религиозное измерение. Мистерия — общее название тайных, сокровенных ритуалов, закрытых для непосвященных. Греческие мистерии были сложным ритуальным комплексом, включавшим специаль-ные обряды посвящения, очищения, причащения, молитвы, техники вхождения в особые психические состояния (например, экстаза), а также акты иеро- и теофании и т. д.

Свое  название Элевсинский культ получил  имени города Элевсин, находящегося в 22 км. от Афин. Поскольку мистам, участникам таинства, строжайше запрещалось разглашать подробности ритуала, многие  его детали остались неясными, но в целом Элевсинский культ реконст-руируется вполне определенно. По-видимому, начало Элевсинским священнодействиям было положено в микенское время: храм Телестерион, святилище, где отправлялись основные таинства, был построен на мес-., те микенского мегарона, культового центра. Изначальное ядро мистерии  составила аграрная магия. Малые мистерии проводились как весенний праздник, связанный со сбором и обмолотом урожая, главная часть при ходилась на осеннюю пору сева зерна. В центре культа стоял образ Де-метры, богини земледелия и плодородия, Матери зерна, одного из олицетворений архаической Великой матери. Греки приписывали Деметре великое деяние — от нее люди получили в дар зерно. Суть мистерии состояла в переживании акта воссоединения Деметры со своей дочерью богиней Персефоной, олицетворявшей брошенное и проросшее зерно. Насколько можно судить по дошедшим свидетельствам, кульминацией элевсинского таинства было благоговейное молчаливое созерцание мис-тами сжатого колоска.

  На  аграрный стержень мистерии были нанизаны мифологические повествования о похищении Персефоны богом подземного мира Аидом, поисках Деметрой дочери, ее временном возвращении и другие сюжеты. Разыгрывание в ритуалах этих мифологических сюжетов составляло основную линию элевсинского священнодействия. Насыщенный драматическими подробностями сценарий таинства, искусно созданная среда — ночные факельные шествия, завораживающая обстановка погруженного во мрак храма, магические манипуляции жрецов — все это будоражило в душе человека самые сильные религиозные переживания, заставляло чувствовать себя приобщенным к глубинам святости избранником богов. По накалу религиозных чувств и эзотерическому характеру Элевсинским священнодействиям были близки мистериальные стороны почитания Диониса. В мистериях Диониса почитание бога растительности и виноградной лозы принимало ярко выраженный экстатический облик. Мифология возбуждала страстность мистерий образами сопровождавших шествие Диониса менад («безумствующих»). Эти образы впавших в экстаз спутниц Диониса провоцировали обрядовые эксцессы, прежде всего со стороны женщин. Неистовство, оргазм священнодействий в честь Диониса сопровождали культ от глубокой архаики до эллинизма включительно.

  С образом Диониса, бога, теофания которого вызывает экстатическое вдохновение, связаны ритуалы дивинаций. В жизни античного грека, простого крестьянина или государственного мужа, стремление получить по каждому важному случаю божественное провозвестие играло огромную роль. Известнейшим среди греков местом обретения предсказаний было святилище в Дельфах. История сохранила свидетельства том, что вначале Дионис был богом-провозвещателем Дельф, но затем, уступил право первенства Аполлону. Считалось, что бог вещал через женщин-прорицательниц — пифий, которые в обряде дивинации впадали в крайнее возбуждение и в этом состоянии транса открывали волю богов. Знаки судьбы, полученные в акте дивинации (изречения пифии, выпавший жребий и т. д.), назывались «оракул», этим же словом обозначали также и место, где отправлялся ритуал прорицания. Кроме Дельфийского оракула греки почитали и другие, например, Додонский, находившийся при храме Зевса в Эпире. Здесь жрицы-прорицательницы предсказывали судьбу по шелесту листьев священного дуба Зевса, по журчанию ручья, по звукам ударов о ритуальный медный таз.

  Мистериальные культы, дивинации имели не только публичный, но и частный характер. Широкий простор для самовыражения индивидуальная религиозность обретала в колдовстве. Колдовство играло заметную роль в жизни грека как в эпоху архаики, так и в классический период— эпоху расцвета античной культуры. Геката, богиня колдовства, была одной из наиболее популярных богинь античности. Греки обладали богатым арсеналом приемов черной магии. В ходу были проклятия с пожеланиями смерти или недуга, их писали, например, на свинцовых табличках, которые оставляли в могилах; заклинания, принуждавшие богов выполнить волю заклинателя; магические приемы воздействия на погоду; практика вызывания душ умерших; изготовление амулетов и другие магические приемы. Среди греков колдовство было преимущественно женским занятием. Однако тесные связи с Востоком открывали доступ в греческую среду ближневосточных магов, прививавших эллинам познания из области египетских, вавилонских и других ближневосточных приемов колдовства.