Религия древних славян. 4

Содержание

  Введение

Темой моего  реферата по дисциплине «Этнопедагогика» является «Религия древних славян».

До  принятия  Русью  христианства  в  988  году, а  некоторыми  славянскими государствами немного раньше, главной религией славян была древняя  религия языческих  божеств.  Христианство, зародившееся вдали от славянских племён, восприняло славянское язычество как чуждую религию. Естественно,  первобытная сущность  тех культов была далека от отточенной идеи христианства о божественном  происхождении всего сущего. Народ же несколько веков сопротивлялся этому и разными путями вносил язычество в христианство (путём иносказания, кодирования, намёка, сущности и т.д.). В некоторые языческие приметы и обычаи мы верим и по сей день.

Славяне-язычники поклонялись стихиям, верили в родство  людей  с различными животными, приносили  жертвы  божествам,  населяющим  все  вокруг. Каждое славянское племя молилось своим богам. Единых для  всего  славянского мира представлений о богах никогда  не  существовало:  поскольку  славянские племена в дохристианское время не имели единого  государства,  они  не  были едины  в  верованиях.  Поэтому славянские  боги  не  связаны   родственными отношениями, хотя некоторые из них и очень похожи друг на  друга. 

       Из-за разрозненности языческих  верования,  так  и  не  достигших своего расцвета, сохранилось  очень  мало  сведений  о   язычестве,  да  и  то довольно   скупых.   Собственно   славянские   мифологические   тексты    не

сохранились: религиозно-мифологическая целостность язычества была  разрушена  в  период  христианизации  славян.  Возможна  лишь  реконструкция   основных элементов славянской мифологии на базе вторичных письменных,  фольклорных  и вещественных  источников.  Главный  источник  сведений  по   раннеславянской мифологии  - средневековые   хроники,   анналы,   написанные   посторонними наблюдателями на  немецком  или  латинском  языках  и  славянскими  авторами (мифология польских и чешских племен), поучения против  язычества  и летописи.

1. Языческие  божества

Религиозные  верования  древних  славян  представляли  собою,  с   одной стороны, поклонения явлениям природы,  с  другой - культ  предков.  Впрочем, языческая мифология славян не представляется достаточно четкой  и  ясной,  и их  представления  о  мироздании  были,  по-видимому,  довольно  смутными  и запутанными. У них не было ни храмов, ни особого сословия жрецов, хотя  были отдельные  волхвы,  кудесники,  которые  почитались  служителями   богов   и толкователями их воли.

Древние славяне  считали  Небо  и  Землю  живыми  существами:  мужским  и женским  началом, супружеской парой, чья  любовь и  породила все живое.  Бог Неба - Сварог, это имя происходит от древнего слова небо,  а также означает «нечто сияющее, блестящее». Согласно  легенде,  именно  Сварог научил людей выплавлять медь и железо, и дал первые  законы,  в частности, закон единобрачия. Венцом и идеалом жизни древний славянин  считал  праведность, то есть следование древнейшему закону (Веды), данному людям богом. Связан со Сварогом Стрибог - бог воздушных течений и стихий. Видимо, именно ему подчинялись ветры, собственные имена некоторых из них утрачены, возможно одного из них называли Ветер, другого Ураган и т. д. Но название двух ветров дошли до нас. Это Погода (Догода) - лёгкий приятный западный ветерок. Не случайно всё остальное состояние атмосферы, кроме названного, именуют непогодой. Посвист (Позвизд или Похвист) - старший ветер, живущий на севере. Изображался в огромном развевающемся плаще. В сказках Позвизда иногда заменяет Соловей-разбойник, образно воплотивший всю злую и разрушительную силу ветра.

Земля же пользовалась у славян-язычников особой любовью. И  до  сих  пор бытует название Мать-Земля. В одной из былин говорится  об  одном  богатыре, что он  непобедим.  Объяснение  этому  - «его  Земля-Матушка  любит».  Другой богатырь, обладая немереной силой, не смог, как ни старался, поднять суму, в которой собрана была вся сила земная. Десятого  мая справлялись «именины Земли». В этот день ее нельзя было беспокоить:  пахать,  вскапывать.  Землей клялись, и сейчас не забыто выражение:  «ешь  землю».  У некоторых древних славян богиня Земли  носила  имя  Макош  - мать  счастливого  жребия,  богиня судьбы и водной стихии. «Ма»   - понятно:  мать,  мама.  А  вот  «кош»?  Кошем называли жребий, судьбу, счастье, а также короб для земных  плодов,  а  ведь именно он составлял богатство, судьбу и счастье  древнего  человека.  Вот  и получается: Макош - Всеобщая  Мать,  Дарительница  Урожая,  Мать  Земля.  Она вместе с помощницами  Долей  и  Недолей  прядет  нити  человеческой  судьбы, подобно античным мойрам. Сестры богини жизни и смерти Жива и Марена.

Сыновьями Неба и Земли древние славяне считали  Солнце, Молнию и Огонь.  Среди  исследователей славянской культуры нет  единого ответа на вопрос, кто был  у древних славян богом солнца? Некоторые полагают, что бог солнца у древних славян был Ярило, другие - Даждьбог, третьи называют Световида – это не совсем так. Отчасти каждому из главных племенных языческих богов, какими являлись Даждьбог и Световид, были присущи черты Бога Солнца, с другой стороны, и этим богам и солнцу придавали свойства мужские, свойства Рода (Ярилы). Однако, у славян был собственно бог солнца, имя ему Хорос. Он известен больше всего у юго-восточных славян, где солнца, конечно, очень много, солнце там просто царит над всем остальным миром.

Даждьбог - один из наиболее известных богов восточнославянских племён. Даждьбог  или Дажьбог - это не от  слова  «дождь», это  значит – «дающий  бог»,  «податель  всех  благ».  Славяне  верили,  что Даждьбог ездит по небу на чудесной колеснице,  запряженной  четверкой  белых златогривых коней с  золотыми  крыльями.  А  солнечный  свет  происходит  от огненного щита, который он возит с собой. Ночью Дажьбог с запада  на  восток измеряет нижнее небо, светя Нижнему Миру. Дважды в сутки  - утром  и  вечером - он пересекает  Океан-море  на  ладье,  запряженной водоплавающими  птицами - гусями, утками,  лебедями.  Отсюда  появились обереги   в виде  уточки  с головой коня. Слово оберег происходит от глагола беречь, оберегать. Славяне верили, что славный бог Солнца поможет им, где бы он ни находился  - в  Дневном  Мире или в Ночном, и даже по пути из одного в другой. В «Слове о  полку  Игореве» славяне названы «Дажьбожьими внуками» - внуками Солнца.  Утренняя  и  Вечерняя Зори считались сестрой и братом, причем Утренняя  Заря  была  Солнцу  женой. Каждый год, во время великого праздника летнего солнцестояния,  торжественно праздновался их  брак.  Славяне считали Солнце  всевидящим  оком,  которое строго присматривает за нравственностью людей, за  справедливым  соблюдением законов.

Наиболее подробно из всех богов описан очевидцами храм и четырёхлицая статуя Световида, а также ритуал празднества, связанного с ним. Праздники в честь Световида начинались по окончании жатвы, в августе. Славяне приносли в дар богу собранные с полей, садов и огородов плоды. Жрец наполнял рог Световида молодым вином, символизирующем полноту урожая будущего года. В жертву Световиду приносили множество молодых животных, которых тут же съедали во время пира. Световид, как и Даждьбог, обозначал то, что мы привыкли называть «весь белый свет», и поэтому бог западных славян был хорошо известен в восточнославянском мире, не случайно слово «святки» - игры в честь бога Световида – распространены у восточных славян: русских, украинцев, белорусов и во всём славянском мире.

Другой сын Неба и Земли Перун - славянский бог грозы, бог молнии и грома. Имя Перуна очень древнее. В переводе на современный язык оно означает  «тот, кто сильно  бьет»,  «разящий».  Некоторые ученые  усматривают связь имени Перуна с такими словами как «первый» и «правый».  Вероятно  потому,  что он был старшим сыном Сварога и самым первым защитником правды. Когда у славян появились князья  и боевые  дружины,  Перуна  стали считать покровителем воинов. У Перуна была огромная свита из родственников и помощников: Гром, Молния (тётушка Маланьица; молнии и стрелы называли также перунами), Град, Дождь, русалки и водяные, ветры, которых четыре, как и четыре стороны света. Отсюда день Перуна - четверг (ср. «после дождичка в четверг», «чистый четверг»), иногда ветров семь, девять, двенадцать или просто много (древнерусское «Перун есть многъ»). Перуну и другим богам, олицетворяющим силу природы, служат богатыри, волоты. Если они разгуляются, то с гор камни выворачивают, деревья валят, реки запруживают завалами. Таких героев разной силы в славянской мифологии множество: Горыня, Верни-гора, Валигора, Вертигор, Дубыня, Дубодёр, Вертодуб, Вырвидуб, Елиня (ель), Лесиня (лес), Дугиня (дуги гнёт), Бор, Верни-вода, Запри-вода, Поток-богатырь, Усыня, Медведко, Соловей-разбойник (ураганный ветер), Сила-царевич, Иван Попялов (Попел), Святогор и т. д.

Третьим сыном  Неба и Земли  для  древних  славян  был  Огонь.  В  древние  времена Огонь был поистине центром  того мира, в котором проходила  вся  жизнь человека. В глубочайшей  древности огонь прогонял прочь тьму, холод и  хищных зверей. Позже  - собирал вокруг себя несколько поколений рода - большую  семью, символизируя ее нераздельную общность.  В  представлении  древнего  человека нечистая сила  не  смела  приблизиться  к  огню,  зато  огонь  был  способен очистить что-либо оскверненное. Огонь был свидетелем  клятв,  и  вот  откуда обычай прыгать парами через костры: считалось, если парень и девушка  сумеют перелететь через пламя, не расцепив рук,  - стало   быть,  их  любви  суждена долгая жизнь. Да и саму любовь мужчины и женщины считали подобной  огню. Вспомним выражение: «любовь вспыхнула в их сердцах…» Как звали бога  Огня? Некоторые ученые  полагают,  что называли  его   Радогостем,   Радигостом.

Вероятнее же всего  имя бога огня было настолько  свято,  что  его  старались

пореже произносить  вслух, заменяя иносказаниями, а  с  течением  времени  оно просто забылось, зато  не  забылось  великое  множество  поверий  и  обрядов  связанных  с  огнем.   Огонь,   добытый   трением,   считался   чистым,   не соприкоснувшимся ни с какой скверной.  Ему приписывали особую  священную силу. Возжиганием такого Огня всякий раз отмечали наступление нового  года. С Огнем славяне-язычники  связывали возникновение людей.  По   некоторым сказаниям, боги сотворили Мужчину и Женщину из двух палочек, между  которыми возгорелся Огонь - самое первое пламя любви.

Древнейшим  верховным мужским  божеством  был  Род  - бог  неба,  грозы, плодородия. Род  - повелитель  всего  живого.  Ученые  давно  спорят  о  том, насколько  важную  роль  отводили  славяне  богу  по  имени  Род.  Некоторые считают, что это мелкое семейное божество вроде Домового. Другие,  наоборот, считают, что Род был богом неба, грозы, плодородия. О нем говорили,  что  он  едет на облаке,  мечет на  землю дождь,  и от  этого рождаются дети.  Род - повелитель земли и всего живого,  он  -  языческий бог-творец.  Имя Рода восходит к иранскому корню со значением божества и света,  а в славянских языках корень «род» означает родство и рождение, воду  (родник),  прибыль  (урожай), такое понятие  как  народ  и  родина,  кроме  того,  красный  цвет - (рдяной) и молнию, особенно шаровую, называемую «родия». Такое  разнообразие однокоренных слов, несомненно, доказывает величие языческого бога. Как личность Род выступал редко, поэтому славили не его,  а мужское воплощение Рода  - Сварога. Он предстает творцом Вселеннной,  достает из  Океана  Землю. Как небесный кузнец, ударяя молотом по «бел горюч камню»,  рождает Семаргла - бога огня и создает первых людей,  учит  их  кузнечному  ремеслу,  дает  им законы.

Спутницами  Рода были Рожаницы  -  безымянные  богини  плодородия, изобилия, благополучия. Образ их восходит еще к  древним  Оленихам,  однако, Рожаницы - не столько подательницы плодородия, сколько хранительницы  жизни. По наиболее древнему представлению Рожаницы мыслились в виде  двух  небесных богинь, подательниц дождя,  но  дольше  всего  держалась  вера  в  них,  как защитниц  молодых  матерей  и  маленьких  детей.  

Женская  ипостась  Рода  и  супруга  Сварога   матерь   богов, она  же Рожаница, матерь-Родиха, помогающая при рода, Рожаница-Мать связывалась  у славян с периодом летнего плодородия, когда  созревает, тяжелеет,  наливается урожай. Этому вполне отвечает образ  зрелого  материнства.  Древние  славяне дали ей имя Лада. Лада - богиня брака, изобилия, времени  созревания  урожая. К богине обращались с мольбами. Имя ее  повторялось в припевах песен -  «Ой, Ладо!». С ее именем связано, пожалуй,  не  меньше  слов и понятий,  чем с Родом. Все они имеют отношение к установлению  порядка:  «ЛАДа»,  «ЛАДо», ласковое  обращение к любимому  супругу.  «ЛАДины»   - свадебный   сговор.

Болгарское  «ЛАДувание» - гадание о женихах.

Некоторые ученые утверждают, что у древних славян была богиня по  имени Леля - дочь Лады, младшая  Рожаница.  Вдумаемся:  недаром  детскую  колыбель часто называют «люлькой», в некоторых местностях крестных  называют  «леля», бережное  отношение   к ребенку передают  словом  «лелеять»,  аист,  якобы приносящий детей, по-украински  «лелека».  Дочь-Рожаница,  славянская  Леля - богиня трепетных весенних ростков,  первых    цветов,  юной  женственности. Славяне считали, что именно Леля заботится о едва  проклюнувшихся  всходах - будущем урожае. Лелю-Весну  торжественно  закликали  - приглашали  в  гости, выходили  встречать  ее  с  подарками  и  угощениями.  А  прежде  спрашивали разрешения у матери Лады:  отпустит  ли  дочь?  Праздник  рожаниц  справляли весной в конце апреля, торжественно жгли костры. В честь Рода и Рожаниц устраивались ритуальные пиры во время  осеннего праздника урожая и на зимнее солнцестояние.  Приношения  богам  состояли  из хлеба, меда, творога, пирогов. Согласно традиции  это  был женский и девичий праздник. Парни и мужчины смотрели на него издали.     

2. Языческие  обряды и празднества

Моления славян своим  языческим богам были строго расписаны  по временам года и по важнейшим  селькохозяйственным праздникам. Год  определялся по солнечным фазам.

25 декабря (месяц-студень) начинается поворот солнца на весну. Коляду (ср. коло-колесо, круг – солярный знак солнца) представляли прекрасным младенцем, захваченным в плен злою ведьмою Зимою, которая превращает его в волчонка (ср. синоним волка – лютый – с праславянским названием самого сурового месяца зимы (февраль – лютый). Только тогда, когда будет снята с него волчья, иногда и других животных, шкура и сожжена на огне (весеннее тепло), тогда Коляда явится во всём блеске своей красоты. Коляда праздновался в зимние святки с 25 декабря (сочевник, сочельник) по 6 января (Велесов день). Это время совпадает с сильными морозами (ср. Моро - смерть), вьюгами (ср. Вий) и самыми неистовыми гульбищами нечистых (в христианском представлении) духов и злых ведьм, которые скрадывают месяц и звёзды. Всё заволакивается морозною заволокою и кажется мёртвым. Однако, зимние святки – самый весёлый разгул славянских празднеств. Солнце наряжается в сарафан и кокошник и едет «в малёваному возочку на вороному конёчку» в тёплые страны (к весне и лету). В эти дни юноши и девушки «наряжались в хари» или «лярвы и страшила», ряженые ходили по дворам, пели колядки - песни, прославляющие Коляду, дающего всем блага. Прославляли также благополучие дома и семьи (желали всего, «что хозяину нравно»), где колядовщики весело требовали гостинцев и подарков (вернее, отдарков за колядование), шутливо предрекая разорения скупым. Сами подарки - обрядовое печенье: баранки, коровки, козульки, пироги и караваи - символы плодородия. В ночи зимних святок проходили гадания на будущий урожай, на приплод, а больше всего – на брачные союзы. Способов гадания - бесчисленное множество. Этот обычай идёт от желания общения с древней славянской богиней, которая представлялась в виде красивой девушки-пряхи, прядущей нить судьбы, нить жизни, - Сречи (Встречи) - с целью узнать свою судьбу.

Все славянские племена праздновали с незапамятных времен Новый год. У чехов, сербов и болгар «ходите по коляде» означало поздравлять с Новым годом; у словаков «колядовать» значило благословлять в Новый год; у задунайских славян «колядою» именовался подарок в Новый год. У поляков все сословия принимали участие во взаимном поздравлении и одаривании, это называлось «коленда».  1 января и в ближайшие к Новому году дни старались одеться во  все новое, угощали друг  друга,  ходили  в  гости,  поскольку  верили,  что  как встретишь праздник - таков будет и весь будущий год. Во время Новогодних  и Рождественских празднеств  (Святки)  считалось магическим  - любое доброе пожелание непременно  должно  исполниться,   а   обычные   поступки   людей приобретают особое значение, и по ним можно узнать свою судьбу.  Поэтому  от Нового года до Крещения (19 января) девушки гадали, каким будет  их  суженый и скоро ли свадьба. Так же крестьяне поминали умерших родичей  -  составляли им угощение  из  своей  трапезы,  разжигали  по  всему  серу  костры,  чтобы покойники на том свете грелись. Древнейшей  формой  новогоднего  общения  с  миром   мертвых   было переодевание в шкуры животных - мифических предков. Этот  обычай  сохранился до настоящего времени, превратившись в новогодний карнавал или  Рождество  с ряжеными.

«С Мореною-смертью, с Мореною-мороком (ночью) связаны и светлые солнечные праздники встречи Весны. Здесь ненавистнице жизни также уготавливается сжигание. В весенних календарных обрядах Морена выступает еще в одном своем смертоносном обличии - в виде зимы, мороза. Древнерусская форма слова «мороз» - «мразъ», от него более широкое понятие – «мразь» - не только в смысле «мерзости» - слово того же корня - но и в смысле природно-погодной характеристики (ср. «изморозь», «моросить»). Сжигание Морены в виде соломенного чучела происходило и на масленицу. Древние языческие корни этого буйного и веселого праздника не только в огненном действе, но и в массовом поедании блинов, символизировавших Солнце: тем самым каждый человек как бы приобщает себя к солярной природе, часть которой он просто-таки физическим образом растворял в себе. Во время огненных действ существовал также обычай (неповсеместный) катать зажженные колеса, которые также символизировали горящее Солнце». Масленица персонаж, воплощающий плодородие и вместе с тем зиму и смерть. Название русского календарного праздника проводов зимы и встречи весны было перенесено на антропоморфный персонаж, который встречали с величайными песнями в начале праздника на горках. Масленицей назвали также чучело из соломы, обряженное а женское тряпье, иногда с блином (от масляного блина - само название «Масленица»), олицетворявшим Солнце, или сковородой в руках; с ним вместе веселились, катались на тройках в течении масленичной недели, а затем хоронили или провожали зиму в конце праздника, разрывая чучело на околице селения или, что делалось чаще) сжигая на костре, разводившимся на возвышенности. Соломенные и деревянные чучела, олицетворяющие древних славяно-русских Богов, сжигались и в процессе других народных праздников.

Весной было несколько праздников, посвященных  птицам,  -  считалось, что птицы  приносят весну. Поэтому крестьянки пекли  из  теста  «жаворонков», выпускали птиц из  клеток,  тем  самым  как  бы  освобождая  жизненные  силы природы от зимнего плена.

В пору пахоты, сева яровых и  «прозябания»  зерна в земле мысль древнего славянина обращалась к предкам, тоже лежащим в земле. В эти дни ходили  на кладбище и приносили предкам пшеничную кутью,  яйца  и мед,  считая,  что предки-покровители помогут всходам пшеницы. Кладбища  представляли  собой в древности как бы «поселки мертвых» - над сожженным прахом  каждого умершего строилась деревянная  «домовина»  («столп»);  в эти миниатюрные дома   и приносили угощение предкам весной  и осенью.  Позднее стали над могилами насыпать земляные курганы. Обычай «приносов» в родительские  дни сохранился и до наших дней.

Во многих областях 22 апреля проводился весенний праздник – ляльник. На лугу собирались девушки, выбирали Лялю, наряжали в белые одежды, перевязывали руки и талию свежей зеленью. На голову одевали венок из весенних цветов. Вокруг неё водили хороводы, пели песни, просили об урожае. Додолы – девушки в платьях с бахромой внизу - исполняли танец дождя, моля о дожде.

В день Егория вешнего (св. Георгия) - 6 мая -  впервые  после  зимы выгоняли скот на пастбища, стегали  его вербой.  Верба  -  растение,  которое

первым  оживает  по  весне,  и  ее  прикосновение  должно   было   увеличить

плодовитость  скота. Вокруг животных проводили топором  по земле  круг,  чтобы оградить их от бед,  -  топор  был  символом  небесного  оружия  (молнии)  и  считался магическим предметом, обряд  совершался ночью  либо  рано  утром,  в нем принимала участие вся семья. Чтобы скотина давала обильный  приплод,  на Егория вешнего пекли также печенье в виде лошадей и коз.

         В мае - начале июня  было  уже  не  до  веселья:  крестьяне   сажали овощи, сеяли хлеб и  лен. Однако песни все равно не стихали,  потому  что  по

обычаю необходимо было совершать  различные  магические  действия,  например водить хороводы, чтобы капуста уродилась большой, прославлять  дождь,  чтобы колос  был тяжелым, и лен чтобы вырос  длинным.

          Праздник, слившийся впоследствии с христианским троицыным днем,-  это день бога Ярилы, бога  животворящих  сил  природы;  в  этот  день  (4  июня) убирали лентами молодую березку и украшали ветками  дома.  Всю  ночь  горели костры, молодежь гуляла, пела, плясала, все считались друг  другу  невестами и  женихами.  Язычники-славяне  считали,   что   весенний   расцвет   должен пробуждать в людях  страсть,  а  людская  любовь  -  увеличивать  плодородие полей. И эти верования очень долго держались  в  крестьянской среде.  Желая подчеркнуть юность и красоту Бога-Ярилы, им зачастую  наряжали  девушку.  Ее сажали на белого коня, надевали венок из  полевых цветов,  давали  в левую руку колосья, а в правую - символ смерти, изображение человеческого черепа. Коня со всадницей водили по полям, прося у Ярилы хорошего урожая. «Похоронам» состарившегося Ярилы тоже был посвящен  праздник,  приходившийся на позднюю осень. Но люди знали, минует зима,  и Ярила воскреснет,  как и зерно, похороненное в земле, воскресает новым зерном.

С летним солнцеворотом  связан славянский праздник Купало. День летнего солнцестояния - важнейший  праздник славян. В этот день солнце (Хорс, Коло) в нарядной колеснице  из своего небесного чертога выезжает навстречу месяцу – своему супругу. День летнего солнцестояния – время наивысшего развития творческих сил природы. В это время Ярило, Купало (купа – куст, сноп растений, травы) могут и должны умереть до следующий весны. В ночь на 24 июня был обычай не спать: караулить встречу месяца с солнцем, чтоб видеть, как «солнце грае». Славяне уходили на ритуальные холмы, или на поляны у рек, жгли костры, пели, водили хороводы, ручейники. Прыжки через костры были одновременно испытанием ловкости и судьбы: высокий прыжок символизировал удачу в замыслах. С шутками, притворными плачами и непристойными песнями сжигали соломенные куклы Ярилы, Купалы, Кострубоньки или Костромы (костра - одеревеневшие части льна, конопли). На рассвете, все участвовавшие в празднике купались, чтоб снять с себя злые немощи и болезни. Дню Купалы предшествовала "русальная неделя". В славянской этнографии хорошо известно, что в дни таких русальных празднеств в деревне выбирали самых красивых девушек, обвивали их зелеными ветками и с магическими целями обливали водой. Из слияния названия языческого славянского праздника Купалы и христианского Иванова дня (имеется в виду Иоанн Креститель) явилось новое название праздника - Иван Купала.

           В конце июля начиналась жатва.  Первый  сноп  считался  целебным, его украшали цветами и лентами,  с пением вносили в дом и ставили  в  красный угол. Зернами этого снопа  кормили  заболевших  людей  и  птицу,  соломой  – слабую скотину.

            Многие  древние  обряды  сохранились   в  праздновании  дня  Ильи  Пророка  (2  августа),  который   вобрал  в  себя  черты языческого  Перуна. Бог, управлявший небом, грозой и тучами, был особенно  страшен в эти дни; его немилость могла обречь на голод целые племена. День  Рода-Перуна самым мрачным и самым трагическим днем во  всем  годовом цикле славянских молений. В этот день не водили веселых хороводов,  не  пели песен, а приносили кровавые жертвы грозному и требовательному божеству. Необходимо было умилостивить громовержца, поэтому  в  жертву  ему  приносили быка,  которого  потом  съедали  всем  селом.  Громовержец  своими  стрелами поражал нечисть, и бесы, чтобы избежать  гибели,  превращались  в  животных. Потому в Ильин день не пускали животных в дом - боялись, что это  злой  дух, которого стрела громовержца может настигнуть в избе, и изба сгорит.

          К концу августа жатва заканчивалась, женщины заплетали последние

несжатые  колоски  «Велесу  на  бородку»,  молили  землю  вернуть   уставшим крестьянам силу. Последний сноп, так же как  и первый, считался  магическим, его  сохраняли до Нового года, он символизировал благополучие дома.

          Окончание  жатвы -  большой   праздник:  крестьяне   в   складчину устраивали  пир,  веселились,  славили  свою  работу.   Сжатый  хлеб   перед молотьбой просушивался  в овинах  -  специальных   срубах,  в  которых  снопы помещали в верхней части на жердях, а в низу разводили костер.  К  несчастью овины  часто  сгорали  вместе  с  урожаем,  эта  беда  считалась  делом  рук овинника. Крестьяне пытались умилостивить духа, принося ему жертвы.

           Праздник Праскевы Пятницы - 28 октября, когда собран урожай, скот не гоняют в поле, начинаются зимние домашние работы: прядение, ткачество, подготовка приданого и т. д.

        Цикл земледельческих работ завершался  осенним Егорьевым  (Юрьевым днем)  - 9 декабря. 

В результате многовековых наблюдений славянами был создан свой календарь, в котором особенно ярко выделялись следующие праздники, связанные с земледельным циклом: Праздник первых ростков - 2 мая; Моления о дожде - с 20 по 30 мая; Ярилин день - 4 июня; Моления о дожде - с 11 по 20 июня; Праздник Купала - 24 июня; Моления о дожде - с 4 по 6 июля; Отбор жертв для праздника Перуна - 12 июля; Моления о дожде - с 15 по 18 июля; Праздник Перуна - 20 июля; Начало жатвы - 24 июля; "Зажинки", окончание жатвы - 7 августа. Годичный цикл древнерусских празднеств складывался из разных элементов, восходящих к индоевропейскому единству первых земледельцев. Одним из элементов были солнечные фазы, вторым был цикл молний и дождей, третьим был цикл празднеств урожая, четвёртым элементом были дни поминования предков, пятым могли быть коляды, праздники в первых числах каждого месяца.

2.2. Языческие  представления о смерти

Похоронные причитания фиксируют постоянные формулы посмертной персонификации умершего как показатель его «перехода» в иную форму бытия. В причитаниях смерть, персонифицируясь, не получает, как правило, ясного антропоморфного облика, что позволяет воспринимать ее как высшую, неведомую, таинственную силу. Это, безусловно, поздняя перекодировка образа. О более ранней образной природе смерти в русских похоронных причитаниях свидетельствует целая цепь определений – «голодная», «неуемная», «недосужная», «смерть-злодей», «змея лютая», постоянный антропоморфизм ее действий: она приходит не спросясь, украдкой, никогда не стучится в ворота и пр. Не нарушает общую систему рассуждений и способ ее перевоплощений - когда неопределенность облика смерти, ее нечеткость сменяется видимым конкретным превращением в ворона. Подобный путь «прояснения» образа мысленно ставит параллель с мифами, космогоническими в частности, где непредставимое только путем превращения получало вполне конкретный осязаемый облик. Смерть, так же как и мифах, где зооантропоморфным тотемным существами приписывалась способность с легкостью менять свой внешний облик, предстает то в образе «калики перехожей», о неожиданно теряет видимые очертания, то вдруг многократно и последовательно перевоплощается. Смерть (как болезнь и горе) тоже имела, по всей видимости, на какой-то определенной стадии развития и постоянный антропоморфный облик. Смерть, как и все живое, была смертна, а поэтому ее должно похоронить так же, как мертвого. В обрядах Смерть хоронят, чтобы ее не было. Момент возможного «вторичного» возрождения, столь важный в земледельческих обрядах, здесь отсутствует. Похоронные причитания дают разную интерпретацию посмертного существования. На «житье вековечное» покойного собирают, «снаряжают» по всем правилам земного этикета - дают ему еду, домашнюю утварь, в степных районах - коня и пр. Все это подтверждается этнографическими и археологическими данными. «Перед уходом похоронной процессии с кладбища под гроб…» (в том случае, если умершего предавали земле) «…кладут дары. Чаще всего они состоят из еды, трубки умершего и табака. В своей новой жизни в царстве мертвых у покойника должно быть все необходимое. Рядом с гробом вешают большую плетеную сумку, чтобы дух покойного мог собирать ягоды по пути и питаться ими.»

Славяне уподобляли смерть жизни, она была для него лишь границей, после которой начиналась «новая жизнь» в «новом мире». Раз после смерти жизнь будет продолжена в другом месте, то для человека "пал ужас смерти" существование человека на земле оказалось только одним из звеньев в цепи всех отошедших поколений. «Переходный» период умершего заканчивался на земле его уходом в иной мир, но он мог вернуться на землю вновь в любом другом облике, в том числе и в лице своего потомка. Поэтому могилы и курганы предков располагались бок о бок с усадьбами живых: то были даже не два разных мира, а единый мир, в котором прошедшее, настоящее и будущее оказывались расположенными и тесно сосуществующими. Предки и потомки составляли единую сакральную общину. Мир по ту и по эту сторону мало чем отличался один от другого. Он мог совпадать полностью, быть тождественным земному. Тогда покойный, покинув этот мир находит своих ранее умерших сородичей и начинают жить вместе с ними. Поскольку загробный мир подобен земному, то и там возможно умирание с последующим возрождением на земле. Тайна смерти и посмертного существования была одной из определяющих идей языческого мировоззрения. Не случайно со времени появления человека и до настоящего времени ни одно явление не вызывало в нем столько сильных эмоций и такого напряженного процесса мысли, как смерть, это странное, непонятное явление.

Особое место среди языческих обрядов занимал обряд погребения. На протяжении длительного периода сильно колебалось соотношение двух основных видов погребального обряда - сожжения (особенно у восточных и частью у западных славян) и трупоположения (с 10-12 вв. повсеместно), часто хоронили или сжигали в лодке (пережиток водяного погребения). Первобытное погребение скорченных трупов, которым искусственно придавалось положение эмбриона в чреве, было связано с верой во второе рождение после смерти. Поэтому умершего и хоронили подготовленным к этому второму рождению. Праславяне еще в бронзовом веке поднялись на новую ступень и отказались от скорченности Вскоре появился совершенно новый обряд погребения, порожденный новыми воззрениями о душе человека, которая не воплощается вновь в каком-либо другом существе (звере, человеке, птице...), а перемещается в воздушное пространство неба. Культ предков раздвоился: с одной стороны, невесомая, незримая душа приобщалась к небесным силам, столь важным для тех земледельцев, у которых не было искусственного орошения, а все зависело от небесной воды. С другой стороны, благожелательных предков, «дедов», необходимо было связать с землей, рождающей урожай. Это достигалось посредством закапывания сожженного праха в землю и постройки над погребением модели дома, «домовины». Умершие делились на две категории. Это «чистые» покойники, умершие естественной смертью: от болезни, старости, - их называли обычно, безотносительно к возрасту и полу, родителями; другая – «нечистые» умершие (мертвяки, заложные), те, кто погиб неестественной, насильственной или преждевременной смертью: убитые, самоубийцы, утопленники, опойцы (те, кто умер от пьянства), колдуны. Отношение к этим двум категориям умерших было также различно: «родителей» почитали, смотрели на них как на покровителей семьи, а «мертвяков» боялись и старались обезвредить. Если покойник, по народным верованиям, был чем-то обделен во время похорон (например, не был соблюден обычай обязательной жертвы ему), то он «не простит, а свое возьмет».