Роль Минина и Пожарского в освобождении России от поляков. 2

Реферат по истории:  Роль Минина и Пожарского в освобождении России от поляков

Выполнила:

2011г.

ПЛАН

1. Кузьма Минин. Автобиография.

2. Дмитрий Пожарский. Автобиография.

3. Роль Минина и Пожарского  в освобождении России от поляков.

4. Список использованной  литературы.

Роль Минина и  Пожарского в освобождении России от поляков

Смутное время (1605–1613 годы) представляет собой один из cамых запутанных периодов Российской истории. Эта путаница стала следствием почти четырехсотлетних стараний многих поколений дезинформаторов, начиная с дьяков царя Михаила Романова и кончая историками эпохи «развитого социализма». И тех, и других объединяло то, что врали они не по своей прихоти, а выполняя социальный заказ сильных мира сего. Чего стоит одно только название соответствующей главы в советских учебниках истории: «Польско-шведская интервенция и борьба с ней русского народа». 
Тема данной работы не позволяет подробно изложить все аспекты смутного времени. Поэтому автору приходится лишь схематично, в самых общих чертах излагать ход событий, не касающихся непосредственно русско-шведских отношений.

Клан Романовых-Захарьиных вступил в борьбу за власть с Борисом Годуновыми и проиграл её. В конце 1600 года Романовы были сосланы по отдаленным монастырям. Но Романовы и их многочисленная родня продолжали плести интриги против царя. Именно романовское окружение вместе с монахами Чудова монастыря нашло и вдохновило самозванца, объявившего себя царевичем Димитрием, погибшим в 1591 году в Угличе. Самозванцем стал чернец Чудова монастыря Григорий, в миру Юрий Отрепьев, дворянин, ранее состоявший на службе у Романовых. 
В 1603 году Лжедмитрий бежал в Польшу, где приобрел многочисленных сторонников среди польской шляхты. Король Сигизмунд III не желал войны с Россией и отказал в помощи самозванцу. Но воспрепятствовать шляхте собирать «частную» армию для помощи самозванцу он по польским законом, а точнее по беззаконию, царившему в Польше с конца XVI и до конца XVIII века, не мог. 13 апреля 1605 года скоропостижно умер царь Борис. Его 16-летний сын Федор не сумел удержать власть и был убит сторонниками самозванца. 20 июня 1605 года Лжедмитрий торжественно вступил в Москву. Но Григорий Отрепьев царствовал менее года. В ночь с 16 на 17 мая 1606 года сторонники боярина Василия Шуйского устроили переворот в Москве. Лжедмитрий был убит, его труп [119] сожжен, а пеплом заряжена пушка, из которой выстрелили на запад, в ту сторону, откуда он пришел. 
Всего через две недели после переворота Василий Шуйский венчался на царство. По своему происхождению он имел больше прав на престол, чем любой другой Рюрикович. Дело в том, что московские государи Иван III, Василий III и Иван Грозный убивали всех без исключения своих родственников, даже самых отдаленных. И уже к 1606 году в живых не было ни одного прямого потомка Даниила Московского, младшего сына Александра Невского. Шуйские же происходили от старшего сына Александра Невского и формально имели больше прав на престол, чем московские князья. Однако к началу XVII века об истории удельных князей на Руси мало кто помнил.

Шуйского, в отличие от Годунова, не избирал Земским собором, его буквально выкричала толпа москвичей. Шуйскому было за 50 лет, ростом был он мал, лицом некрасив, умом недалек. Его кандидатура не устраивала десятки тысяч «гулящих людей», воевавших под знаменем Лжедмитрия I, его ненавидела польская шляхта, да и в Москве большинство бояр (Голицыны, Мстиславские, Романовы и другие) были настроены против царя Василия. 
Сразу после известия о вступлении Шуйского на престол Москве отказались повиноваться почти все юго-западные и южные города от Путивля до Кром, восстала Астрахань. Осенью на Москву двинулась повстанческая армия под руководством Ивана Болотникова. В большинстве регионов страны началась гражданская война. Повстанцы действовали против Шуйского именем «вновь спасенного» Дмитрия. Лишь 10 октября 1607 года войскам Шуйского удалось взять Тулу, где засели остатки войск Болотникова. Самого Болотникова сослали в Каргополь и там утопили, а бывшего с ним самозванца — царевича Петра, якобы сына царя Федора Ивановича, повесили. Однако пока царь Василий осаждал Тулу, в Стародубе-Северском появился новый самозванец, Лжедмитрий П. Личность нового самозванца до сих пор вызывает споры среди историков. Но наиболее правдоподобна версия [120] польских иезуитов, утверждавших, что в этот раз имя Дмитрия принял шкловский еврей Богданко. Романовы, после прихода к власти в 1613 году, в самом деле говорили о еврейском происхождении Лжедмитрия II, а им в данном вопросе стоит верить. Кроме того, есть сведения, что после убийства Лжедмитрия II в. его бумагах нашли еврейские письмена и талмуд. 
Подобно Гришке Отрепьеву, шкловский самозванец набрал отряды польских телохранителей и малороссийских казаков, к нему присоединились жители юго-западных районов России, и весной 1608 года он пошел на Москву. Надо отметить, что у обоих Лжедмитриев в войсках не было ни одного солдата регулярной армии польского короля. Мало того, значительная часть польских панов, присоединившихся к Лжедмитрию II, была участниками мятежа против польского короля и они не могли вернуться домой под страхом смертной казни. 
В двухдневной битве под Болховым, в районе Орла, силы Лжедмитрия разгромили царское войско. Основной причиной их поражения стало бездарное руководство главного воеводы князя Дмитрия Ивановича Шуйского, родного брата царя. Взяв Волхов, Лжедмитрий II двинулся на Калугу, а затем решил обогнуть Москву с запада и овладел Можайском, и уже оттуда начал наступление на Москву.

Царь Василий выслал против самозванца новое войско под началом  двух воевод: Михаила Скопина-Шуйского и Ивана Никитича Романова. Но на реке Недлань между Подольском и Звенигородом в войске был открыт заговор. Князья Иван Катырев, Юрий Трубецкой, Иван Троекуров и другие решили перейти к самозванцу. Заговорщиков схватили, их пытали, знатных разослали в города по тюрьмам, незнатных казнили. Но царь Василий испугался известий о заговоре и велел войску не принимать сражения, а вернуться в Москву. В начале июня 1608 года самозванец подошел к Москве, но после сражения на Ходынском поле, кончившегося вничью, не рискнул штурмовать столицу, а остановился в Тушино, между реками Москвой и Сходней. Началось многомесячное противостояние царской рати, расположенной на Пресне и Ходынке, и войск самозванца в Тушине. В связи с этим в Москве самозванцу дали кличку «Тушинский вор». Под этим названием шкловский бродяга и вошел в историю. 
Начало века, как мы уже говорили, ознаменовалось династическим кризисом в Швеции. Карлу IX удалось короноваться лишь в марте 1607 года. Естественно, что шведам поначалу было совершенно не до российских смут. Но как только обстановка стабилизировалась, шведское правительство обратило свои взоры на Россию. Проанализировав ситуацию, шведы пришли к выводу, что русская смута может иметь два основных сценария. 
В первом случае в России будет установлена твердая власть, но к Польше отойдут обширные территории — Смоленск, Псков, Новгород и другие. Не будем забывать, что в то время Польше принадлежала вся Прибалтика, исключая побережье Финского залива. Во втором случае вся Русь могла стать союзницей Польши. Таким образом, в любом случае Швеции угрожала серьезная опасность со стороны усилившегося Польского королевства. Между тем весь XVII век Польша для всех шведов, начиная от короля и кончая простолюдинами, была куда более грозным и ненавистным противником, нежели Россия. Поэтому король Карл IX решил помочь царю Василию. Ещё в феврале 1607 года выборгский наместник писал к карельскому воеводе князю Мосальскому, что король его готов помогать царю, и шведские послы давно уже стоят на границе, дожидаясь московских послов для переговоров.

Недальновидный Василий  приказал князю Мосальскому написать в Выборг: «А что пишете о помощи, и я даю вам знать, что великому государю нашему помощи никакой ни от кого не надобно, против всех своих недругов стоять может без вас, и просить помощи ни у кого не станет, кроме бога». 
Царь Василии был заперт в Москве, как в клетке, и надеяться ему было уже не на кого{41}. Пришлось хвататься за шведскую соломинку. В Новгород для переговоров был послан царский племянник Скопин-Шуйский, где он встретился с королевским секретарем Моисом Мартензоном. Договор со Швецией был заключен в Выборге 23 февраля 1609 года стольником Семеном Головиным и членом ригсдага Ераном Бойе. Обе стороны обещали воевать с Польшей до окончательной победы и не заключать сепаратного мира. Шведы должны были послать в Россию наемное войско в составе двух тысяч конницы и трех тысяч пехоты. В Выборге был подписан секретный протокол к договору — «Запись об отдаче Швеции в вечное владение российского города Карелы с уездом». Весной 1609 года шведское войско подошло к Новгороду.. Скопин-Шуйский направил большой отряд под начальством Мещерского под Псков, но тот не смог взять город и отступил. 
10 мая 1609 года Скопин-Шуйский с русско-шведским войском двинулся из Новгорода к Москве. В Торжке Скопин соединился со смоленским ополчением. Под Тверью произошла битва между войском Скопина и польско-тушинским войском пана Зборовского. В ходе сражения поляки на обоих флангах смяли русских, но центр польского войска обратился в бегство, и лишь «пробежавши несколько миль, возвратилось обратно». Другие войска, верные Шуйскому, без боя вошли в Муром и штурмом взяли Касимов. 
Вступление шведских войск в русские земли дало повод королю Сигизмунду III начать войну против России. 19 сентября 1609 года коронное войско гетмана Великого княжества Литовского Льва Сапеги подошло к Смоленску. Через несколько дней туда прибыл сам король. Всего под Смоленском собралось регулярных польско-литовских войск: 5 тысяч пехоты и 12 тысяч конницы. Кроме того, было около 10 тысяч малороссийских казаков и неопределенное число литовских татар.  
К концу 1609 года власть в Тушино окончательно перешла к клике польских панов под руководством некого Ружинского, объявившего себя гетманом. Тушинский царек и Марина Мнишек фактически из марионеток стали пленниками. В Тушино из-под Смоленска король отправил посольство во главе со Станиславом Станицким, с предложением тушинским полякам присоединиться к королевскому войску. В конце декабря начались переговоры Станицкого с Ружинским и Филаретом. 
Сам же Лжедмитрий II в. это время сидел под караулом в своей избе, называемой «дворцом». Наконец, 21 декабря самозванец упросил Ружинского рассказать, о чем идут переговоры с королевскими послами. Пьяный гетман ответил: «А тебе что за дело, зачем комиссары (послы) приехали ко мне? Черт знает, кто ты таков? Довольно мы пролили за тебя крови, а пользы не видим». Беседа закончилась, когда Ружинский пригрозил убить палкой Тушинского вора. В ту же ночь самозванец бежал, переодевшись в крестьянскую одежду и забравшись на дно телеги, груженой дровами.

Царь Василий был стар и бездетен, его наследником считал себя его брат Дмитрий. Удачливый Михаил Скопин-Шуйский мог стать его конкурентом. Смерть Скопина стала тяжелым ударом для царя Василия. Вдобавок царь совершил непростительную, хотя и последнюю глупость — назначил командовать войском вместо Скопина бездарного Дмитрия Шуйского. 40-тысячное русское войско вместе с 8-тысячным отрядом Делагарди двинулось на выручку Смоленска. В ночь с 23 на 24 июня 1610 года польское войско под командованием гетмана Жолкевского атаковало рать Шуйского у деревни Клушино. Поначалу сражение шло с переменным успехом. Но в середине дня немцы, составлявшие значительную часть шведского наемного войска, перешли на сторону поляков. Шведские военачальники Делагарди и Горн собрали меньшую часть наемников (этнических шведов) и ушли на север к своей границе. Русское войско бежало. Дмитрий Шуйский возвратился в Москву «со срамом». 
Вину за измену наемников летописец возлагает на Дмитрия Шуйского: 
«Немецкие люди просили денег, а он стал откладывать под предлогом, что денег нет, тогда как деньги были. Немецкие люди начали сердиться и послали под Царево-Займище сказать Жолкевскому, чтоб шел не мешкая, а они с ним биться не станут». В самой Москве против царя Василия возник заговор. Формально руководителями его стали честолюбивый Гедеминович, князь Василий Голицын, сам метивший в цари, настроенный в пользу поляков боярин Иван Салтыков и неутомимый участник всех заговоров смутного времени рязанский дворянин Захар Ляпунов. 17 июля 1610 года Василия Шуйского заговорщики согнали с престола. То есть ни революции, ни даже бунта не было. Просто толпа заговорщиков явилась в Кремль и выгнала Шуйского из царского дворца. Шуйскому пришлось перебраться в собственный дом. Однако патриарх Гермоген не поддержал заговорщиков, против выступила и часть стрельцов. Тогда 19 июля тот же Захар Ляпунов с толпой заговорщиков ворвался в дом Шуйского, и над стариком совершили обряд пострижения в монахи. Причем монашеские обеты произносил вместо него заговорщик князь Тюфякин, а сам Шуйский орал, что отказывается, и отчаянно сопротивлялся. Кстати, патриарх Гермоген не признал такого насильственного пострижения и назвал монахом князя Тюфякина, а не Шуйского. Но, увы, мнение законного патриарха уже не имело значения. После свержения Шуйского реальная, точнее, хоть какая-то власть оказалась в руках нескольких московских бояр. Но эта власть распространялась в основном на Москву. 27 августа жители Москвы по наущению этих бояр целовали крест королевичу Владиславу. Ночью с 20 на 21 сентября польское войско по сговору с боярами тихо вошло в Москву. 
Так Москва оказалась во власти поляков, также поляки заняли Можайск, Верею и Борисов для обеспечения своих коммуникаций. В большинстве регионов царила анархия. [130] Какие-то города целовали крест Владиславу, какие-то — Тушинскому вору, а большинство местностей жили сами по себе.

11 декабря 1610 года на охоте татарская охрана убила Лжедмитрия. Предполагают, что начальник татарской стражи Петр Урусов был подкуплен поляками. Через несколько дней после его смерти Марина Мнишек родила сына Ивана, но это уже не смогло предотвратить развал войск самозванца. Угроза со стороны Лжедмитрия II, из-за которой многие города целовали крест царевичу Владиславу, миновала. С другой стороны, король Сигизмунд и не думал посылать Владислава в Москву, твердо заявив московским властям о намерении самому сесть на престол. 
А это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Одно дело иметь на престоле 15-летнего юношу, который по соглашению с Жолкевским должен был принять православие. И совсем другое дело стать подданными католика Сигизмунда, который одновременно оставался бы ещё и польским королем, то есть фактически произошло бы присоединение России к Польше.

Между тем шведы, убежавшие  из-под Клушина, и новые отряды, прибывшие из Выборга, попытались захватить северные русские крепости Ладогу и Орешек, но были отбиты их гарнизонами. Шведы контролировали только город Корелу. Кроме того, им удалось захватить некоторые участки побережья Баренцева и Белого морей, включая Колу. В марте 1611 года войска Делагарди подошли к Новгороду и стали в семи верстах у Хутынского монастыря. Делагарди послал спросить у новгородцев, друзья они или враги шведам и хотят ли соблюдать Выборгский договор? Новгородцы ответили, что это не их дело, что все зависит от будущего государя московского. Узнав, что земля встала против Владислава, Москва выжжена поляками, которые осаждены первым земским ополчением Ляпунова, шведский король отправил грамоту предводителям ополчения. В ней предписывалось не выбирать в цари представителей иностранных династий [131] (он, естественно, имел в виду поляков), а выбрать кого-либо из своих. В ответ на это приехавший в Новгород от Ляпунова воевода Василий Иванович Бутурлин предложил Делагарди съезд, на котором объявил, что вся земля просит шведского короля дать на Московское государство одного из сыновей. Переговоры затянулись, так как шведы, подобно полякам, требовали прежде всего денег и городов. 
Бутурлин общался со шведами, торговые люди возили к ним всякие товары, и когда Делагарди перешел Волхов и стал у Колмовского монастыря, то Бутурлин продолжал общаться с ним и здесь. В довершение всего, между ратными и посадскими людьми не было единогласия. 
8 июля 1611 года Делагарди попытался взять Новгород штурмом, но понес большие потери и вынужден был отступить. При этом к шведам попал в плен некий Иван Шваль — холоп дворянина Лухотина. Шваль знал, что город плохо охраняется, и обещал провести туда шведов. Действительно, в ночь на 16 июля холоп провел шведов через Чудинцовские ворота так, что никто этого не заметил. О присутствии шведов в городе стало известно только тогда, когда они напали на сторожей. Первое сопротивление шведы встретили на площади, где находился Бутурлин со своим отрядом. Но сопротивление это было непродолжительным — вскоре Бутурлин отступил за стены города, а его казаки и стрельцы ограбили все встретившиеся им на пути лавки и дворы под тем предлогом, чтоб добро не досталось шведам. 
В находившемся рядом Пскове царило безвластие. Но, как говорится, свято место пусто не бывает. 23 марта 1611 года в Иван-городе появился вор Сидорка, назвавшийся царевичем Дмитрием (Лжедмитрий III). Самозванец рассказал горожанам, ч-то он якобы не был убит в Калуге, а «чудесно спасся» от смерти. В Иван-городе на радостях три дня звонили в колокола и палили из пушек. 
Лжедмитрий III вступил в переговоры со шведским комендантом Нарвы Филиппом Шедингом. Когда шведский король узнал из донесения Шединга о явлении спасенного Дмитрия, то направил в Иван-город своего посла Петрея, в свое время бывшего в Москве и видевшего Лжедмитрия I. Прибыв в Иван-город, Петрей увидел перед собой явного проходимца, после чего шведы прекратили всякие контакты с ним. 
8 июля 1611 года самозванец явился под стены Пскова. На выручку Пскову шведы направили отряд Горна. Лжедмитрий III испугался и отступил к Гдову. Горн отправил укрепившемуся в Гдове Лжедмитрию послание, где писал, что не считает его настоящим царем, но так как его «признают уже многие», то шведский король дает ему удел во владение, а за это пусть он откажется от своих притязаний в пользу шведского королевича, которого русские [133] люди хотят видеть своим царем. Самозванец отказался, его войска сделали вылазку из Гдова и прорвались в Иван-город. 
3 июня 1611 года пал Смоленск. Теперь у короля были развязаны руки, но из-за нехватки денег и ряда других причин Сигизмунд не спешил к Москве. 
Первое ополчение не сумело даже организовать полную блокаду Москвы. Отдельные польские отряды прорывались в Москву и из нее. Подвоз продовольствия осажденным полякам хоть и с перебоями, но все-таки шел. В Москве интервенты захватили огромное количество пороха и мощную артиллерию. В результате получилась не правильная осада, а скорее стоянка ополчения под Москвой.  Ляпунов попытался организовать нечто вроде временного правительства в лагере ополчения. Управление регионами осуществлялось посредством рассылки грамот от имени «бояр и воевод, и думного дворянина Прокопия Ляпунова». Причем имена бояр не указывались. Самым «родовитым» из этого правительства был князь Трубецкой, получивший боярство в Тушине. Однако и такое правительство не устраивало казаков. В соперничество с Ляпуновым вступил казачий атаман Иван Заруцкий. 30 июня казаки Заруцкого вызвали в свой круг Прокопия Ляпунова и предъявили ему поддельное письмо антиказачьего содержания. Ляпунов посмотрел на грамоту и сказал: «Рука похожа на мою, только не я писал». Но казакам был нужен лишь повод, и через секунду Ляпунов лежал мертвый под казачьими саблями. 
Через несколько дней казаки устроили новую провокацию. В стан ополчения была доставлена икона Казанской Богоматери. Духовенство и все служилые люди пошли пешком навстречу иконе, а Заруцкий с казаками выехали верхом. Казакам не понравилось, зачем служилые люди захотели отличиться благочестием, и начали издеваться над ними. Дело кончилось убийством нескольких десятков человек, среди которых были дворяне и стольники.  
Опять на Руси было безвластие, опять русские люди должны были выбирать между плохим и очень плохим, то есть между воровскими казаками Заруцкого и ненавистником православия Сигизмундом. 
4 декабря 1611 года Лжедмитрий III торжественно въехал в Псков, где немедленно был «оглашен» царем. Но, увы, его «царствование» продолжалось недолго. В Пскове возник заговор против самозванца. 18 мая 1612 года Лжедмитрий III бежал из города, однако через два дня был пойман и в цепях доставлен в Псков. 1 июля его повезли в Москву. По дороге на конвой напали казаки пана Лисовского. Псковичи убили «вора» и кинулись бежать.

Между тем шведы, где силой, где посулами к середине 1612 года овладели городами Орешек, Ладога, Тихвин, а также Сумским острогом на Белом море. [135] В Нижнем Новгороде Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский сформировали второе ополчение. В отличие от первого ополчение это были не казацкие «воровские» отряды, а регулярное войско, состоявшее из дворян и служилых людей. Поход второго ополчения и взятие им Москвы хорошо известны каждому читателю. Автору же остается лишь обратить внимание на ряд неоспоримых фактов, которые, тем не менее, до сих пор замалчивались. 
Дореволюционные и советские историки существенно исказили образ Дмитрия Михайловича Пожарского (1578–1642). Делалось это с разными целями, а результат получился один. Из Пожарского сделали незнатного дворянина, храброго и талантливого воеводу, но слабого политика, начисто лишенного честолюбия. В общем, этакого служаку бессеребренника: совершил подвиг, откланялся и отошел в сторону. Реальный же князь Пожарский не имел ничего общего с таким персонажем. 
К началу XVI века князья Пожарские по богатству существенно уступали Романовым, но по знатности рода ни Романовы, ни Годуновы не годились им в подметки. Родословная Пожарских идет по мужской линии от великого князя Всеволода Большое Гнездо (1154–1212). И ни у одного историка не было даже тени сомнения в её истинности. В 1238 году великий князь Ярослав Всеволодович дал в удел своему брату Ивану Всеволодовичу город Стародуб на Клязьме с областью. Стародубское княжество граничило с Нижегородским, Владимирским и Московским княжествами. Князья Пожарские держались на своем уделе до 1566 года, а затем попали в опалу и на 35 лет исчезли с политической арены. 
Второе ополчение было готово к походу уже в январе 1612 года. А подошло к Москве лишь 18 августа. По Владимирскому тракту от Москвы до Нижнего Новгорода 400 км. Войско могло пройти их за две недели, в крайнем случае, за месяц. Чем же объяснить восьмимесячный крутой путь второго ополчения? 
Дело в том, что Пожарский и Минин меньше всего хотели соединения с казаками Трубецкого и Заруцкого. Заняв Ярославль, Пожарский и Минин думали создать там временную столицу Русского государства, собрать Земский [136] собор и выбрать на нем царя. А пока в Ярославле было создано «земское» правительство, которым фактически руководил князь Пожарский. В Ярославле появились приказы (нечто типа министерств) — Поместный приказ, Монастырский приказ и другие. В Ярославле был устроен Денежный двор, началась чеканка монеты. Земское правительство вступило в переговоры с зарубежными странами. Ярославское правительство учредило и новый государственный герб, на котором был изображен лев. На большой дворцовой печати были изображены два льва, стоящие на задних лапах. При желании введение нового герба можно объяснить тем, что все самозванцы выступали под знаменами с двуглавым орлом, гербом русского государства ещё со времен Ивана III. Но с другой стороны новый государственный герб был очень похож на герб князя Пожарского, где были изображены два рыкающих льва. Да и сам Пожарский теперь именовался «Воевода и князь Дмитрий Михайлович Пожарково-Стародубский». Надо ли гадать, кого бы избрали царем на Земском соборе в Ярославле? 
Князь Пожарский был не только выдающимся полководцем, но и мудрым политиком. У него не хватало войска, чтобы воевать одновременно с поляками и шведами. Поэтому с последними он затеял сложную дипломатическую игру. В мае 1612 года из Ярославля в Новгород был отправлен посол «земского» правительства Степан Татищев с грамотами к новгородскому митрополиту Исидору, князю Одоевскому и командующему шведскими войсками Делагарди. У митрополита и Одоевского правительство спрашивало, как у них дела со шведами? К Делагарди правительство писало, что если король шведский даст брата своего на государство и окрестит его в православную христианскую веру, то они рады быть с новгородцами в одном совете. 
Одоевский и Делагарди отпустили Татищева с ответом, что вскоре пришлют в Ярославль своих послов. Вернувшись в Ярославль, Татищев объявил, что от «шведов добра ждать нечего». Переговоры со шведами о кандидате Карла-Филиппа в московские цари стали для Пожарского и Минина поводом к созыву Земского собора. [137]  В июле приехали в Ярославль обещанные послы: игумен Вяжицкого монастыря Геннадий, князь Федор Оболенский и из всех пятин, из дворян и из посадских людей — по человеку. 26 июля новгородцы предстали перед Пожарским. Они заявили, что «королевич теперь в дороге и скоро будет в Новгороде». Речь послов закончилась предложением «быть с нами в любви и соединении под рукою одного государя». 
Лишь теперь Пожарский решил раскрыть свои карты. В суровой речи он напомнил послам, что такое Новгород, и что такое Москва. Избирать же иностранных принцев в государи опасно. «Уже мы в этом искусились, чтоб и шведский король не сделал с нами также как польский», — сказал Пожарский. Тем не менее, Пожарский не пошел на явный разрыв со шведами и велел отправить в Новгород нового посла Перфилия Секерина. Надо отметить, что на переговорах «тянули резину» как Пожарский, так и Густав-Адольф. Обе стороны считали, что время работает на них. 
Однако планы Пожарского и Минина в отношении Земского Собора и избрания царя в Ярославле были сорваны походом польских войск во главе с гетманом Ходкевичем на Москву. Узнав о походе Ходкевича, многие казачьи атаманы из подмосковного лагеря написали слезные грамоты к Пожарскому с просьбой о помощи. С аналогичной просьбой обратились к нему монахи Троице-Сергиева монастыря. В Ярославль срочно выехал келарь Авраамий Палицын, который долго уговаривал Пожарского и Минина. 
Из двух зол пришлось выбирать меньшее, и рати Пожарского пошли на Москву. 24 октября поляки в Москве были вынуждены капитулировать. Вместе с поляками из кремля вышли несколько десятков бояр, сидевших с ними в осаде. Среди них были Федор Иванович Мстиславский, Иван Михайлович Воротынский, Иван Никитич Романов и его племянник Михаил Федорович с матерью Марфой. Эти люди привели поляков в Москву и целовали крест королевичу Владиславу, но сейчас они не только не каялись, а наоборот, решили управлять государством. 
В начале ноября 1612 года Минин, Пожарский и Трубецкой разослали десятки грамот во все концы страны [138] с известием о созыве Земского собора в Москве. Боярин Федор Мстиславский начал агитировать за избрание на престол шведского королевича. Но иностранца уже никто не хотел, ни Пожарский с земцами, ни казаки, ни сторонники Романовых. В итоге «боярин Мстиславский со товарищи» был вынужден покинуть Москву. 
Как дореволюционные, так и советские историки утверждают, что Дмитрий Пожарский стоял в стороне от избирательной кампании начала 1613 года. Тем не менее, уже после воцарения Михаила Пожарского обвинили, что он истратил 20 тысяч рублей «докупаясь государства». Справедливость обвинения сейчас уже нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Но трудно предположить, что лучший русский полководец и серьезный политик мог безразлично относиться к выдвижению шведского королевича или шестнадцатилетнего мальчишки, да ещё из того семейства, которое с 1600 года участвовало во всех интригах и поддерживало всех самозванцев. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что самым оптимальным выходом из смуты было бы избрание государем славного воеводы, освободившего Москву и вдобавок прямого Рюриковича. Мог ли с ним конкурировать шестнадцатилетний придурок, в жилах которого не было ни одной капли крови Рюриковичей или Гедеминовичей. А кого смущает слово «придурок», тот пусть почитает речи и грамоты царя Михаила за 1613 год. 
Однако против Пожарского сплотились все — и московские бояре, отсиживавшиеся в Кремле с поляками, и Трубецкой, и казаки. Серьезной ошибкой Пожарского стал фактический роспуск дворянских полков второго ополчения. Часть дворянской рати ушла на запад воевать с королем, а большая часть разъехалась по своим вотчинам. Причина — голод, царивший в Москве зимой 1612–1613 годов. Известны даже случаи смерти от голода дворян-ополченцев. Зато в Москве и Подмосковье остались толпы казаков, по разным сведениям их было от 10 до 40 тысяч. Причем, казаков не донских, не запорожских, а местных — московских, костромских, брянских и т. д. Это были бывшие простые крестьяне, холопы, посадские люди. Возвращаться к прежним занятиям они не желали. За годы смуты они отвыкли работать, а жили разбоем [139] и пожалованиями самозванцев. Пожарского и его дворянскую рать они люто ненавидели. Приход к власти Пожарского или даже шведского королевича для местных казаков оказался бы катастрофой. Например, донские казаки могли получить обильное царское жалование и с песнями уйти в свои станицы. А местным или, как их называли, воровским казакам куда идти? Да и наследили они изрядно — не было города или деревни, где бы воровские казаки не грабили бы, не насиловали, не убивали. 
Могли ли воровские казаки остаться безучастными к избранию царя? С установлением сильной власти уже не удастся грабить, а придется отвечать за содеянное. Поэтому пропаганда сторонников Романовых была для казаков поистине благой вестью. Ведь это свои люди, с которыми подавляющее большинство казаков неоднократно общалось в Тушине. Как мог Михаил Романов укорить казаков за преступления на службе Тушинского вора? Да вместе же служили вору, и выполняли приказы его отца — тушинского патриарха и его родственников — тушинских бояр. 
Пятьсот вооруженных казаков, сломав двери, ворвались к Крутицкому митрополиту Ионе, исполнявшего в то время обязанности местоблюстителя патриарха, — «Дай нам, митрополит, царя!» Дворец Пожарского и Трубецкого был окружен сотнями казаков. Фактически в феврале 1613 года произошел государственный переворот — воровские казаки силой поставили царем Михаила Романова. Разумеется, в последующие 300 лет правления Романовых любые документы о «февральской революции 1613 года» тщательно изымались и уничтожались, а взамен придумывались сусальные сказочки.

Cписок используемой литературы: 
1.Учебник для педагогических институтов «История СССР с древнейшихвремен до 1861 года. Москва. " Просвещение " 1989 г. 
2. Энциклопедия История России. Москва. «Аванта+" 1997 г. 
3. Большая Советская Энциклопедия. 
4.Глобальная сеть «Internet».