Роль теории и практики Е.К.Грачевой

Содержание: 

Введение …………………………………………………………………….…. 3 

Биография Е.К.Грачевой …………………………………………….……… 5 

Коррекционно-педагогическая деятельность Е.К.Грачевой ……..……. 9 

Роль  теории и практики Е.К.Грачевой ………………………….………. 22 

Заключение …………………………………………………….……………. 24 

Список  используемой литературы ………………….…………………… 26 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение 

        Олигофренопедагогика, отрасль дефектологии, изучающая проблемы воспитания и обучения, пути коррекции недостатков развития умственно отсталых детей, а также вопросы их социальной реабилитации. Возникла в начале 19 в. как определённое направление в развитии медицины и педагогики. Первыми воспитателями умственно отсталых детей в специальными отделениях при психиатрических лечебницах и специальных приютах были врачи. Французский врач и педагог Э. Сегенразработал в середине 19 в. систему воспитания и обучения умственно отсталых детей, основанную на развитии их активности, дееспособности с помощью специального режима и особых упражнений — тренировок органов чувств, внимания, моторики, воли. Во 2-й половине 19 в. с введением во многих странах всеобщего начального обучения усилилосьвнимание к лёгким формам умственной отсталости детей; для них стали создаваться специальные классы и школы. СтановлениеО. за рубежом связано с именами Ж. Демора и О. Декроли (Бельгия), Б. Меннеля и А. Фукса (Германия), А. Бине, Ж. Филиппа и П. Бонкура (Франция). В разработку отечественной дореволюционной и советской О. значительный вклад внесли Е. К. Грачева, М. П. Постовская, В. П. Кащенко, А. Н. Граборов, Л. С. Выготский, Г. М. Дульнев и др. Первый вспомогательный класс для умственно отсталых детей в России был открыт в 1908, первая вспомогательная школа — в 1910. В СССР воспитание и обучение детей с лёгкими формами умственной отсталости осуществляется в специальных вспомогательных школах и направлено на максимальную коррекцию недостатков их развития, подготовку к трудовой деятельности, а следовательно, на их социальную реабилитацию. Это достигается специальной организацией игровой, учебной и трудовой деятельности умственно отсталых детей. Советские олигофренопедагоги отвергают получившие распространение за рубежом формальные тренировочные упражнения (сенсорно-моторная культура, психическая ортопедия) как главное средство коррекции. Определяющее значение имеют гигиенический и охранительный режим, оберегающий нервную систему ребёнка, организованный здоровый детский коллектив, привлечение детей к общественно полезному труду во вспомогательной школе и вне её, единство и постоянство требований школы и семьи. Советская О. придаёт большое значение обогащению чувственного опыта ребёнка, развитию его речи, рациональному использованию словесных и наглядных методов в учебно-воспитательном процессе, практической направленности обучения. На основе динамического психологопедического изучения умственно отсталых детей осуществляется индивидуальный и дифференцированный подход к каждому ребёнку.

     Екатерину Константиновну Грачёву (тётю Катю) можно  смело назвать первым русским  педагогом-дефектологом. С её именем связана история приютов для слабоумных детей в России. Ей принадлежит заслуга в создании первых в России учреждений и первой школы для глубоко умственно отсталых детей, а также в издании первых руководств по работе с ними. Почти сорок лет своей жизни она отдала делу обучения, развития и воспитания детей-страдальцев. Бескорыстный подвижнический труд Екатерины Константиновны, сумевшей, не имея специального образования, создать эффективную методику воспитания и развития детей с ограниченным интеллектом и расстроенной психикой, практически предан забвению. 
 
 
 
 
 
 
 
 

Биография Е.К.Грачевой 

     Екатерина Грачёва родилась в ноябре 1866 года в Санкт-Петербурге в обеспеченной семье биржевого маклера Константина  Петровича Грачёва.

     Её  отец был глубоко верующим человеком, тяготившимся светской жизнью. Мать, урождённая Алиса Граф, происходила из древнего дворянского немецкого рода. Она была лютеранкой и в отличие от мужа стремилась к светской жизни и развлечениям. У неё было слабое здоровье, много лет она страдала астмой и чахоткой.

     Жила  семья в Санкт-Петербурге, у церкви Введения в храм Пресвятой Богородицы (не сохранилась), на Петербургской  стороне.

       Когда Кате было 4 года, две её  старшие сестры умерли от дифтерии, и она осталась единственным  ребёнком в семье. Образование  Екатерина получила в пансионе.

     Супруги Грачёвы мечтали о сыне. 3 декабря 1876 г. появился на свет брат Екатерины  Николай.  Мать, ожидая сына, потеряла интерес к светским развлечениям и решила  принять православие. При крещении она взяла имя  Александра и стала Александрой Петровной.

     Николай Грачёв родился семимесячным ослабленным  и болезненным ребёнком. Сестра стала  его крёстной матерью.

     До  пяти лет мальчик не ходил, он практически  никогда не был здоров – одна болезнь сменяла другую, помимо прочего, у него периодически случались припадки в виде конвульсий.

     Умственно Николай развивался хорошо. В пять лет он уже говорил по-французски, у него проявились способности к  рисованию. С раннего возраста он очень серьёзно относился к религии.

     В 1886 году родители Екатерины и Николая скончались: отец – 18 октября от болезни сердца, мать – 13 ноября от чахотки. Похоронили их на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга (могилы сохранились).

       Дела Константина Петровича, отца  Кати, перед смертью пришли в  упадок. На двадцатилетнюю Екатерину свалились заботы о больном мальчике, хозяйство и хлопоты по наследству. У Николая в результате пережитых волнений стала развиваться эпилепсия.

     Продав  богатую обстановку родительского  дома, Екатерина с братом переехали  на Большую Белозерскую улицу, 1 в  маленькую квартиру в двухэтажном деревянном доме, состоящую из одной перегороженной комнаты и кухни. Сестра полностью посвятила себя уходу за больным мальчиком, занялась его лечением и обучением. Она обращалась по поводу болезни брата ко всем медицинским светилам, в том числе и к знаменитому в то время П.А. Бадмаеву. Однако все они разводили руками, а Николаю становилось всё хуже и хуже. Профессор И.М. Балинский, основатель кафедры психиатрии в Петербурге при Военно-медицинской академии, предсказал Коле паралич и скорую смерть.

     Екатерина, отчаявшись, попыталась поместить брата  в лечебницу, но её попытки так  и не увенчались успехом – ни в одно учреждение Колю не приняли. «Если мне даже за плату некуда было поместить больного брата, –  писала она, - то, что должны были испытывать бедняки, имея таких несчастных детей».

     В ноябре 1890 года у Николая Грачёва  отнялись ноги и руки. Он стал быстро угасать и в конце месяца причастился. В ночь перед днём его рождения с ним случился сильный припадок, после чего ему было видение Богоматери и святителя Николая. По рассказу Коли, Богородица обратилась к нему с такими словами: «Поезжай в часовню, где упали монеты, шестого числа ты исцелишься, но ранее никому не говори».

     Чудотворная икона с образом Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (с грошиками) находилась в Скорбященской часовне на Стеклянном заводе, за Александро-Невской лаврой. Умирающий мальчик уговорил сестру отвезти его 6 декабря в эту часовню. Там произошло чудесное исцеление отрока, взбудоражившее весь Санкт-Петербург. Молва об этом событии разнеслась не только по столице, но и по всей России. К Грачёвым потянулись желающие узнать подробности происшедшего чуда. Екатерина просила нигде не печатать об этом. Однако 8 апреля 1891 года в «Церковных ведомостях» (ст. Н. Троицкого «Чудо милости Божией») было подробно напечатано об исцелении Николая Грачёва. Появились статьи в газетах «Свет» и «Петербургский листок», а также небольшая заметка в немецкой газете «Херольд».

     Настоятель  монастыря Троице-Сергиева пустынь  архимандрит Игнатий (Малышев, 1811-1897), узнав о чуде, в марте 1891 года выкупил дом на Белозерской улице, где проживали Грачёвы, дабы сохранить в святости место явления Пресвятой Богородицы.

     Купив дом, о. Игнатий сразу же освободил  комнату, где исцелённому было явление Богородицы, повесил в ней образа, поставил аналой и большой подсвечник. В эту комнату был сделан отдельный вход с улицы. Архимандрит Игнатий часто приезжал туда служить молебны. Екатерину Грачёву он назначил управляющей домом и записал её членом Императорского человеколюбивого общества по отделу регистрации бедного населения Петербурга. Она занялась обследованием жилищ бедняков и увидела перед собой совершенно иную жизнь. Вскоре Екатерина записалась и в члены Общества помощи бедным и больным детям.

     Доход от дома был невелик. После уплаты кредитных взносов, все деньги в основном шли на бедных. Екатерина по совету о. Игнатия днём ходила по бедным, а вечером учила детей, которым учение давалось с трудом, а денег на репетиторов у родителей не было. Её брат после исцеления серьёзно принялся за учение. Осенью 1891 г. он поступил в рисовальную школу Общества поощрения художеств.

     О. Игнатий задумал на месте явления  Богородицы построить большой храм, а при нём приют для несчастных детей-страдальцев, каким был прежде Коля Грачёв. Однако голод в южных губерниях и тяжёлая болезнь Государя помешали осуществлению этого плана.

     Екатерине Грачёвой по роду своей новой деятельности приходилось сталкиваться с неполноценными детьми, которых никуда невозможно было определить. Умственно отсталые, не представлявшие ни физической, ни политической угрозы окружающим, власть не интересовали. Общество относилось к ним как к «божьим людям» терпимо, однако ими никто не занимался.

       О. Игнатий благословил Екатерину  на помощь больным детям в память исцеления брата и предложил создать для них приют. 5 сентября 1894 года Е. Грачёва записала в дневнике: «Архимандрит Игнатий дал для начала 150 руб. От соседней квартиры велел присоединить к моей одну комнату». Священный Синод благословил доброе начинание и принял решение (1894 г.) учредить церковный приют для детей идиотов и припадочных по адресу: Санкт-Петербург, Петербургская сторона, Большая Белозерская улица, дом 1. Так стараниями архимандрита Сергиевой пустыни и Екатерины Грачёвой в России было положено начало попечению об умственно отсталых.

     Сохранился  дневник Екатерины Константиновны Грачёвой «36 лет среди больных  детей» и её воспоминания, на которые я и буду опираться. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Коррекционно-педагогическая деятельность Е.К.Грачевой 

     Свою работу Екатерина Константиновна начала с выхаживания двух девочек – Тани и Шуры. Обратимся к её воспоминаниям: «Восьмое октября (<i>1854 г.</i>). Как я хорошо помню этот день, столь знаменательный в моей жизни! Накануне я все разложила, приготовила для приема детей и, довольная, пошла спать. Вдруг напал на меня страх, сомнение…Была минута, когда я решилась от всего отказаться и опять жить для брата, как обещала отцу…Помолясь, вернулась успокоенная: ведь в память исцеления брата принимаюсь я за этот труд.

     Едва  успела поесть, как приехала М.К.К. –  первая жертвовательница, привезла хлеб, соль и провизию. Подсчитали мы с  ней капитал для открытия приюта. Издержано было на устройство вместе с ремонтом 110 рублей, значит осталось 40 рублей».

     В дневнике Екатерина Грачёва сделала следующую  запись (15 октября о 8 октября): «Около 2-х часов принесли Шуру (<i>7 лет</i>) – что за несчастное существо! Руки переломаны, ножки сведены, слепая, глухая, немая…Пока няня приготовляла ванну, я хотела Шуру напоить молоком, но молоко выливалось изо рта…Когда Шуру купали, она жалобно стонала, но когда ее уложили в теплую постельку, покрыли ватным одеялом и белым пикейным, дали рожок с теплым молоком, она скоро уснула…Вскоре привели Таню (<i>10 лет</i>): она так кричала, что мы вышли на лестницу встречать «дорогую гостью». Как трудно было ее стричь и мыть, два раза из ванной выскочила. На новое платье внимания не обратила. Суп пролила. Макароны с сахаром понравились, сразу успокоилась. Куклу бросила. Держит в руках сладкую булку, смотрит на нее и улыбается…».

     Запись  от 24 ноября: «Я получила на именины  самый лучший подарок: вчера вечером  мне принесли девочку Иню –  ей 5 лет. Какая она миленькая, но несчастная, сидеть не может, ножки  сведены, постоянные подергивания рук  и ног, личико прехорошенькое…Какая она запуганная…Как я буду ее любить – беречь. Что я написала?! – Это будет несправедливо: я должна ко всем ровно относиться».

     30 ноября: «Семья моя увеличилась.  Привезли новую девочку Катю…Рослая,  сильная, боюсь, что она будет  обижать детей. Как дико озирается она по сторонам (она глухонемая), от еды отказалась, встала в угол, от всех отвернулась, но когда мы ушли, быстро съела все, что на табуретке около нее положили».

     3 декабря 1894 года состоялось торжественное  открытие и освящение приюта. На его воротах была помещена надпись «Приют основан архимандритом Игнатием для детей идиотов и эпилептиков».

     В этот день Екатерина Константиновна записала в дневнике: «Торжественный день – открытие приюта. Было много  гостей – благотворителей. Привезли сладкое, куски ситца, бумазеи на белье, игрушек. Всего надолго хватит. Сладким думаю поделиться с приютом детей-калек, там тоже несчастные дети. Скоро будет Рождество – устрою елку, позову бедных детей, порадую их. Жаль, что мои ничего не могут клеить, вырезать для елки – это такое веселое занятие!»

     1 января 1895года: «Все сегодня говорят: “С новым годом, с новым счастьем”, я так счастлива, что иного счастья мне не надо: детки мои, милые детки около меня. А сколько их будет в будущем году – 7 или 10. Больше не надо: тогда это будет приют, а не родная семья, да и не справлюсь я с большим числом детей».

     23 февраля: «…Я считаю необходимым  каждый день хоть одну девочку  брать на улицу, на прогулку. Это им доставляет удовольствие, а главное развивает».

     2 марта: «От новой няни мало помощи. Сама она любит в игрушки играть. Старшая няня на нее сердится, а мне жаль несчастную сироту…Надо было бы ее грамоте поучить, заодно и с Наташей начать заниматься. А можно ли чему-нибудь Таню учить? Что делать с глухонемой Катей? Как она наблюдательна. Как хорошо она понимает мимику и жесты. Хотелось бы мне поехать в училище глухонемых, узнать, как и чему там учат. Но пустят ли?»

     6 марта: «Купила книги, тетради,  карандаши. Завтра начну правильные  занятия – дети рады».

     10 марта: «Ну и ученицы у меня! Таня 2 тетради разорвала и громко кричала, когда ей помешали есть бумагу. У Наташи эти дни частые и сильные припадки».

     1 февраля 1896 года: «Знакомая кухарка  рассказала, что на Песках живет  девочка, совсем дурочка. На  привязи, под столом. Я, конечно, поспешила поехать ее посмотреть…». Так в приюте появилась девочка Мотя.

     25 апреля: «Хорошо мы пасху справили, ничего покупать не пришлось. Благодаря Моте всего много  прислали…даже как-то неловко  делается, уж очень у меня всего  много, у меня лежит, а другие нуждаются. Съедобным я с приютом калек поделилась, а о вещевых пожертвованиях колеблюсь: а вдруг я детками разбогатею? Да и удобно ли будет, если жертвователи данный мне ситец или бумазею на других детках увидят?»

1 августа:  «Приступлено к ремонту большой квартиры. Как хорошо, просторно будет детям. А главное можно будет отделить полных идиотов и припадочных. Занятия тогда пойдут более правильно. Ах, занятия! Как они меня беспокоят. Так много хотелось бы дать детям, но познания мои так малы. Даже городские учительницы – опытные люди по преподаванию – ничего посоветовать не могут. Никакая методика не подходит к моим деткам – все слишком трудно! Игрушки быстро ломаются. Игры – дороги и мало их интересуют».

     5 сентября: «Ездила в Эммануиловский приют, хотела посоветоваться о воспитании детей. Только день даром потеряла. Сказали: «Надо наказывать». Нет, никогда я не соглашусь с этим. Как можно наказывать больного ребенка? Неужели еще наказаниями я их буду мучить? Нет, никогда! Пусть хоть детство у них будет радостное. Светлым воспоминанием останется оно для – кого придется переводить в больницу для душевнобольных, где они до смерти будут лишены свободы».

       Е. Грачёва вспоминала: «Отец архимандрит  Игнатий привлекал много жертвователей,  своих духовных детей, из купечества и сильных мира сего. Нас часто навещали, привозили провизию, жертвовали одежду, белье, игрушки. Но завтрашний день приюта не был обеспечен. Когда я указывала о. Архимандриту на это, он всегда отвечал одно и то же: “Не беспокойтесь, Царица Небесная прокормит и оденет их”. Число детей возрастало».

     16 мая 1897 г. о. Игнатий скончался,  оставив дом приюту. Екатерина  Грачёва лишилась верного соратника  и покровителя.

     Несмотря  ни на какие трудности Екатерина  Константиновна упорно продолжала разрабатывать методику обучения больных детей. 1 июля 1897 г. она делает следующую запись в дневнике: «У меня будет помощница – опытная – жила бонной много лет. Я буду более свободна и начну подготовляться к зимним занятиям. Надо заготовить много работ, нарисовать, проколоть, вырезать. Горьким опытом я убедилась (много денег даром потратила) что все то, что продается в изящных коробочках, красиво разложенное, не годится моим деткам: материала мало, рисунки слишком трудны».

     3 июля: «Опять ездила с детьми  кататься. Сколько радости. Мне говорят, что я напрасно деньги трачу. Ездят люди в театр, покупают дорогие наряды, почему же я не могу себе доставить удовольствие? Радость детей – моя радость.

     Ежедневная  игра в большой мяч оказалась  очень полезна: дети, не умевшие ничего в руках держать, теперь меньше посуды бьют и обливаются. Как хотелось бы мне гимнастику тоже правильно поставить. Но не фельдфебеля же на помощь звать! Говорят, что у меня слишком много затей: дети сыты, живут в чистоте и тепле, не обижены, чего же больше? Разве это все, что нужно человеку? Но что и как? Увы! Я не знаю и некому меня научить! Для слепых и глухонемых есть учреждения, а несчастные идиоты и припадочные забыты…Конечно, Шуру ничему не выучишь потому, что она слепая, глухая, немая. Но Наташу, Веру и Иню обидно не учить, но как? Все книги слишком трудны для них. А как дети знают часы занятий после утреннего чая. Миша тащит большой мяч и дергает меня за платье, пока я не встану перед ним. Со слабыми отдельно бросаю мяч (Наташа или Катя держат им руки). Потом составляем круг – я посредине – кидаю мяч всем по очереди, многие уже знают, когда кому ловить…».

     5 августа: «Занятия идут хорошо: от 9 до 12 читаю, пишу и считаю  со старшими, с каждой воспитанницей  отдельно. Все занимаются очень  охотно. Недавно зашла городская учительница М.А.Л. Она была очень удивлена: ”Да у вас настоящий класс, только маленький и особенный” (всего 10 человек). Каждый делает свое дело. Вместе учиться они не могут, потому что все разные по развитию и успехам».

     25 ноября: «Вчера многие приехали меня поздравить (мои именины). Детям было то же угощение, что и для гостей. Многие нашли, что это лишняя трата денег. Но я не знаю семьи, где бы детям давали худшую еду. Напротив, если люди даже небогаты, они стараются деткам дать получше, то, что подороже. Почему же мои детки исключение? Говорят, что я их слишком балую. Но ведь пока это не приют, а моя семья».

              Уже в 1896 г. Е. Грачёвой удалось  организовать квалифицированную  медицинскую помощь детям, наладить  регулярные осмотры. Консультантами приюта стали видный российский учёный в области психиатрии В.М. Бехтерев, врачи Б.В. Верховский, С.А. Раппопорт, С.А. Тривус, Е.Ф. Фридман. Вскоре к ним присоединяется известный сурдопедагог А.Ф. Остроградский, обучавший Грачёву работе с глухонемыми.

      24 октября 1897 г. в Приюте была  освящена часовня «Всех скорбящих». 1 сентября 1898 г. часовню освятили  как церковь и приписали её  к соседнему Введенскому храму.  Двухярусный иконостас и утварь  пожертвовала Троице-Сергиева пустынь.  Хоругви и сень вышили воспитанники приюта.

       В мае 1898 г. Екатерина Константиновна  пригласила в приют двух городских  учительниц и членов Общества  помощи бедным и больным детям  и устроила своим воспитанникам  экзамен. Все присутствующие были  поражены, никто не верил в возможность обучения таких детей. После экзамена одна из учительниц высказала мысль о необходимости организации школы для умственно отсталых и припадочных детей. «Первых исключают, - писала Екатерина Константиновна в своём дневнике (5 апреля 1898 г.), - вторых не принимают в школы. Но двое высказали мнение, что такую школу открыть нельзя, потому что в ней не будет учеников – “кто захочет поместить своего ученика в школу для дураков?”. Но мне очень нравится эта идея. Есть ли такие школы за границей?».

     Создание  школы осложняло отсутствие подготовленного  персонала. Екатерине Константиновне посоветовали обратиться за помощью  в женский монастырь, что она  и сделала. Из Вышневолоцкого женского монастыря ей прислали восемь послушниц. В августе 1898 года первая в России школа для умственно отсталых детей была открыта. Приют был переименован и стал называться «Приют во имя Царицы Небесной».

     Школа имела 1, 2 и 3 классы. Уже в 1899 году работы воспитанников Грачёвой на ремесленной выставке в Петербурге были отмечены почётными грамотами.

     За  девять последующих лет через  три класса школы Е.К. Грачёвой прошли 134 ребёнка в возрасте от 9 до 12 лет. Школа обрела известность, Городская школьная комиссия установила ей ежегодную субсидию в размере тысячи рублей. В мае 1899 года школе была пожертвована земля в Полюстрове под летнюю дачу.

     10 мая 1900 года Екатерина Константиновна  записала в дневнике: «Дети переехали  на дачу: 10 человек живущих и 10 приходящих, из них 10 девочек и 10 мальчиков. Выбрали тех, кто может поправиться. Жаль остальных! Я буду 1-2 раза в неделю ездить на дачу, отвозить грязное белье и привозить чистое. Об этом было много разговоров: прилично ли начальнице грязное белье возить… Что же еще человека посылать? А извозчик берет за поездку 2 руб. И так проезды дорого стоить будут. Добрые люди дают на больных детей деньги – надо быть очень экономной. Никакой труд не может быть унизителен».

     В 1900 году при активном участии Екатерины Константиновны было основано благотворительное общество «Братство во имя Царицы Небесной», которое возглавила графиня Ольга Дмитриевна Апраксина, с целью основания в России приютов для идиотов, эпилептиков и тех калек, которых не принимают в другие учреждения. Братство состояло в ведении Санкт-Петербургского митрополита. Его членами стали многие известные люди – К.П. Победоносцев, протоиерей Философ Орнатский, отец Александр Рождественский, все настоятели Троице-Сергиевой пустыни, отец Иоанн Кронштадский. Приют Грачёвой перешёл в ведение Братства.

     В октябре 1900 года Екатерина Константиновна открыла курсы сестёр-нянь, которые  должны были работать с детьми-идиотами и эпилептиками. Слушательницами  курсов были послушницы монастырей. Первый выпуск сестёр-нянь состоялся в июне 1902 года. Тогда же Екатерина Константиновна выпустила первое в России руководство по работе с глубоко отсталыми детьми и эпилептиками «Беседы с сестрами-нянями о воспитании и развитии детей-идиотов и эпилептиков».

     В 1901 году на Белозерской по соседству  со старым приютом началось строительство  нового каменного четырёхэтажного  здания.

     15 сентября 1902 г. Грачёва записала  в дневнике: «Освящение нового  дома. В I этаже слабое отделение для полных идиотов и для беспокойных, во II этаже – канцелярия и Фребелевское отделение (<i>для воспитанников, умеющих говорить и не представляющих социальной опасности</i>). Хорошо, свободно, есть, где детям побегать. В III этаже – школа и ремесленное отделение, в IV этаже – столовая сестер и их спальни. Через лестницу – большая кухня, где часть кушаний будет приготовляться паром. Отдельный ход в большую прачечную с паровым бучильником для дезинфекции белья больных. Большая паровая сушильня, белье сушится в ¼ часа, что очень важно для нас при массе неопрятных больных.. Рядом большая бельевая и гладильня. В них можно будет приучать старших девочек полезному труду. Есть своя баня и души с холодной, теплой и горячей водой для водолечения. На всех лестницах устроены предохранительные сетки. Часто, стоя у окна, я смотрела, как быстро росли стены нового дома! Все предусмотрено, все сделано, чтобы детям хорошо в нем жилось, но где я найду много добрых людей, которые будут любить и жалеть моих несчастных деток?.. Вспомнила я слова московского доктора М…Он рассказал мне много интересного о заграничных учреждениях, а на прощанье сказал: “Много видал я различных учреждений, некоторые роскошно обставлены, с мраморными ваннами, массой пособий, но нигде не видал я таких веселых детей, как у вас”. Это лучшая похвала, которую я слышала за время моей работы. Отныне я ставлю мерилом моей работы – НАСТРОЕНИЕ ДЕТЕЙ. Они веселые, довольные – все хорошо. Если раздражены – надо узнать причину и немедленно изменить то, что их раздражает. Весь инвентарь был обновлен. Куплено много нового. Заготовлена масса белья и одежды. Все, что можно было, шили дети. Они получили ту же плату, что в «Доме трудолюбия». Это имело громадное нравственное влияние, доказало им, что и они могут быть полезны даже своей семье (Наташа заплатила 3 руб. за угол больной матери). “Теперь мы настоящие люди!” – сказал Сережа, когда принес своей матери 15 коп., свой первый заработок…».

     1 октября: «Не успела я отдохнуть,  вернее, вполне устроить новый  дом, как пришлось спешить в  Курск – на открытие приюта. При психиатрической больнице в селе Сапогово нам дали квартиру на 30 детей (<i>в 1903 г. приют был переведён в Курск</i>)».

     15 октября: «Вернулась в Петербург.  Все благополучно. Дети ведут  себя хорошо: берегут мебель и  одежду, друг другу напоминают, чтобы царапин и пятен не было (все выкрашено белой краской), если прольют, спешат вытереть. Хорошая просторная обстановка и одежда являются хорошим лекарством – лучше брома успокаивает».

     31 декабря: «Опять году конец!  Как быстро время летит! Этот  год был очень хороший. Принято 35 новых. Благодаря обширному помещению и хорошей обстановке, удалось их хорошо разместить, тщательно распределить, что сразу приучило новых детей к порядку и ввело в колею. Те дети, которые дома были «невозможны», сразу делаются спокойнее».

     В 1903 году был открыт первый дом приюта в Райволо на 50 детей. В том  же году Грачёва добивается открытия при приюте на Белозерской амбулатории, которая исполняла функции диагностического центра. Амбулатория также оказывала  бесплатную медицинскую помощь «нервно больным детям» Петербурга. Приём вели В.М. Бехтерев и молодой доктор А.С. Грибоедов. Накануне Первой мировой войны амбулатория превратилась в ведущий в России центр медицинского, психологического и педагогического изучения детей с отклонениями в развитии.

     9 июня 1903 г. Екатерина Константиновна  записала: «Как у меня теперь  много дела! Раз в неделю я  езжу в Райволо, там ночую,  раз в Полюстрово. На Белозерской  тоже много дела…Летом я была  в Швеции. Сколько нового, интересного  я там видела для калек. Как прекрасно там поставлено это дело. Но для идиотов мало сделано. Приобрела образцы ручного труда. Думаю все расставить в стеклянном шкафу – это будет начало музея пособий, о котором я давно мечтала. Оборудованы две мастерские: ткацкая и столярная. Пришлось много поработать и на выставке «Детский мир» (в бывшем дворце Потемкина). Какая интересная выставка! Многому можно на ней поучиться! Я в рассказчика превратилась. Ежедневно  много раз рассказываю на выставке все одно и то же о необходимости занятий с отсталыми детьми. Как мало знают этих детей, какие странные вопросы мне задают!»

     На  международной выставке «Детский мир» выставлялись работы воспитанников  приюта Е.К. Грачёвой. Они были отмечены высшей наградой – почётным дипломом. Самой Екатерине Константиновне была присуждена Золотая медаль. В 1904 году работы воспитанников приюта были отмечены почётными дипломами на международной гигиенической выставке в Париже.