Федеральное
агентство по образованию РФ
Уральский государственный экономический
университет
РЕФЕРАТ
по отечественной
истории
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВАЯ ЦЕРКОВЬ
В
XVI ВЕКЕ
Исполнитель:
Мальцева
Ирина
Группа ЭКиП
– 09/2
Екатеринбург
2009
СОДЕРЖАНИЕ.
ВВЕДЕНИЕ. 3
ЦЕРКОВЬ
И ЕЁ ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ПРИЗНАКИ. 3
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ И КАТОЛИЦИЗМ. 3
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ И НАРОДНЫЕ ОБЫЧАИ. 5
ЦЕРКОВЬ
И СВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ. МОНАСТЫРИ. 6
БОРЬБА
ЗА ЦЕРКОВНЫЕ ЗЕМЛИ. 8
ЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ
КУЛЬТОВ И ЦЕРКОВНОГО УПРАВЛЕНИЯ. 9
УЧРЕЖДЕНИЕ
ПАТРИАРШЕСТВА. 11
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 13
СПИСОК
ЛИТЕРАТУРЫ. 14
ВВЕДЕНИЕ.
История русской православной
церкви очень интересна и неоднозначна.
Во все времена церковь имела большое
влияние на общество, его идеалы и мировоззрение.
В XIV - XV веках русская православная
церковь всеми силами защищала и поддерживала
объединение русских земель вокруг Москвы,
укрепление великокняжеской власти и
создание централизованного государства.
Русские митрополиты внимательно следили
за деятельностью московских князей и
при необходимости оказывали им содействие.
Церковь была единственным институтом,
объединившим все русские земли.
Развитие истории русской
церкви на протяжении XVI века –
предмет изучения данного реферата.
ЦЕРКОВЬ И ЕЁ ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ
ПРИЗНАКИ.
Церковь (от греческого
kyriake – божий дом) – особый тип религиозной
организации, объединение последователей
того или иного религиозного направления
на основе общественности вероучения
и культе.
Главные отличительные признаки
церкви:
- наличие более или менее разработанной догматичной и культовой системы
- иерархичный характер, централизация управления
- разделение всех, принадлежащих к церкви, на профессиональных служителей (духовенство) и рядовых верующих (мирян).
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ И КАТОЛИЦИЗМ.
Если в первой половине XV века еще сохранялась,
хотя и призрачная, возможность объединения
Русской православной церкви с католической,
то со второй половины XV века стало очевидно:
пути двух христианских церквей окончательно
разошлись.
Прежде всего, разным было представление
о природе единого Бога. Католики
считают, что Святой Дух исходит
от Бога Отца и Бога Сына,
а православные – только от
Бога Отца. Смысл догмата – в Троице
«единосущной и неразделимой» - в нерассуждающей
вере в то, что Бог - един в трех лицах: Бог
Отец, Бог Сын и Бог Святой Дух.
Католики верят в чистилище,
то есть в то, что душа обретает
особое место, где ей позволяется
пройти очищение огнем, прежде
чем войти в рай. По православным
представлениям, душа после смерти
направляется либо в рай, либо
в ад. Души умерших проходят ряд
мытарств (испытаний). После этого окончательно
определяется – будет ли душа гореть в
аду или блаженствовать в раю.
Были и другие, менее существенные
различия. В частности, по православному
обряду суббота не была постным днем. По
разному у католиков и православных исчисляется
день Пасхи. В католической церкви при
совершении таинства причащения полагается
вкушать опресноки – вид пресного, выпеченного
без заквашивания хлеба. Католические
священники, в отличие от мирян, причащались
также и вином. В Русской православной
церкви причащение совершалось квасным
хлебом, причем и священники и миряне причащались
как хлебом, так и вином. Русская церковь
доказывала свою правоту ссылками на текст
Евангелия: Христос делился с учениками
своими хлебами, а не опресноками.
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ И НАРОДНЫЕ ОБЫЧАИ.
Хотя православие давно утвердилось
в сознании масс, церкви доставляли
беспокойство пережитки язычества
и равнодушие многих людей
к исполнению церковных обрядов.
В одном из посланий начала
XVI века игумен псковского Елеазарова
монастыря Памфил отмечал, что в канун
Рождества Иоанна Предтечи мужчины и женщины
ищут по лесам, болотам, полям какие-то
травы «на пагубу человеком и скотом».
Когда же наступает сам праздник, по времени
совпадающий с древним народным обычаем
отмечать летний солнцеворот – день Ивана
Купалы, люди и в городах, и в селах «возбесятца
в бубны, и в сопели, и гудением струнным,
и всякими неподобными игры сотонинскими,
плесканием и плесанием, женам же и девам
и главам киванием, и устнами их неприязнен
клич, вся скверные бесовские песни, хрептом
их вихляния, и ногам их скакание и топтаниа…».
И так – каждый год: «на всяко лето», беспокоился
Памфил, люди обходятся «своим древним
обычаем». Не помогали ни угрозы, ни уговоры,
заменить языческий праздник христианским
не удавалось.
В послании же митрополита
Макария (1551), адресованном русскому войску
в Свияжске, изобличались наиболее распространенные
отступления от церковных норм и правил.
Раз Бог создал человека по образу и подобию
своему, то не следует бриться: «бритву
накладуще на брады своя, женам угодие
творяще»; во время «ядения» нужно «хранитеся
от пустошных бесед и срамных словес и
глумления и всякого смехотворения». Но
главное в другом – в церковь приходить
надо «с страхом Божиим и чистою совестию,
не имущее вражды, ни гнева ни на кого же,
послушающие божественнаго пения…». Макария
беспокоило, что многие воины перед сражением
помышляют не о Боге, а о последней возможности
насладиться земными радостями.
Известный английский путешественник
середины XVI века Р. Ченслер, оставивший
записки о Московском государстве, писал:
«когда священник совершает службу, никто
не сидит, но все гогочут и кланяются, как
стадо гусей. В знании молитв они мало
искусны… десятая часть населения не
сумеет прочесть «Отче наш»…». Вместе
с тем русские люди искренне верили в магическую
силу креста, в «чудеса» и «пророчества»,
а всякое бедствие – голод, мор, вторжение
неприятеля – склонны были объяснять
«наказанием Божиим за грехи». Когда случались
эпидемии, с ними боролись, прибегая к
молебнам. В зараженную местность посылали
«святую воду». Иногда средством борьбы
с напастью становилось возведение в один
день новой церкви.
У народа помимо церковных
были свои святые, чудотворцы: их
чаще всего называли «блаженными»
или «людьми божиими», обижать
или наносить вред которым считалось
грехом. Юродивые вели необычный образ
жизни. Англичанин Д. Флетчер, побывавший
в России в XVI веке, писал: «Они ходят совершенно
нагие, даже зимою в самые сильные морозы,
кроме того, что посредине тела перевязаны
лохмотьями, с длинными волосами, распущенными
и висящими по плечам, а многие ещё с веригами
на шее или посредине тела. Их считают
пророками и весьма святыми мужами, потому
и дозволяют говорить все, что хотят, без
всякого ограничения, хотя бы даже о самом
Боге».
ЦЕРКОВЬ И СВЕТСКАЯ
ВЛАСТЬ. МОНАСТЫРИ.
В XVI веке церковь все больше подчинялась
светской власти. Строжайшие церковные
запреты порой теряли свою силу, когда
речь шла о личности великого князя и царя.
Так, Митрополит Даниил «уладил» дело
с разводом Василия III, разрешив ему при
живой жене, женится вторично. Более того,
церковь позволила Ивану Грозному жениться
не только в третий, но даже и в шестой
раз, взяв на себя эти грехи самодержца.
В XVI веке особое место в церковной организации
занимали монастыри. По подсчетам В.О.
Ключевского, в этот период было основано
50 монастырей, а к концу века всего их насчитывалось
около 200.
Англичанин Д. Флетчер писал:
«Монашествующих у них бесчисленное
множество, гораздо более, нежели
в других государствах, подвластных
папе. Каждый город и значительная часть
всей страны ими наполнены… Число монахов
тем более значительно, что они размножаются
не только от суеверных жителей, но и потому,
что монашеская жизнь наиболее отстранена
от притеснений и поборов, падающих на
простой народ, что и заставляет многих
надевать монашескую рясу как лучшую броню
против таких нападений».
Внутримонастырская жизнь регулировалась
специальными уставами, порой существенно
разнившимся между собой. По уставу Нила
Сорского, главы нестяжателей, монахи
могли жить в уединенных скитах по 2-3 человека.
По «общежительному» уставу Иосифа
Волоцкого, монахам предписывалось
полностью отказаться от личной
собственности. Им запрещалось
иметь одежду, обувь, книги, иконы.
Даже питьевая вода находилась
в обще трапезной. Женщинам
и отрокам вход в монастырь
запрещался. Однако не возбранялось иметь
коллективную монастырскую собственность,
например земельную. В таких иосифлянских
монастырях скапливались огромные богатства.
Войны, царский террор порождали у людей
неуверенность и страх, поэтому они не
скупились на вклады в монастыри, чтобы
обеспечить «вечное» поминовение своих
душ.
ЦЕРКОВЬ И ОБРАЗОВАНИЕ
РУССКОГО ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО ГОСУДАРСТВА.
В конце XV – начале XVI века русские
земли были объединены московской
великокняжеской властью в одно государство.
Церковь настойчиво добивалась руководящего
влияния на государственные дела. Но великие
князья преследовали свои интересы, которые
далеко не всегда совпадали с интересами
церкви. В условиях, когда церковь владела
колоссальными земельными богатствами,
вполне естественным стремлением князей
было разрешать земельные трудности за
её счет и тем самым подрывать основу её
притязаний на самостоятельное положение
в государстве.
Церковь перешла в решительное
наступление против еретиков. В
конце 1504 года в Москве состоялся
церковный собор для суда над
еретиками. Собор с согласия
великого князя приговорил еретиков
к смертной казни. Так русская церковь,
подобно католической инквизиции, с чудовищной
жестокостью расправлялась со своими
противниками. В России пылали зажженные
церковниками костры, на которых гибли
смелые вольнодумцы. Отсутствие широкой
социальной базы для антицерковных выступлений,
обусловленное неразвитостью социально-экономических
отношений, предопределило поражение
тех, кто открыто шел против официальной
церкви.
Тогда же, в начале XVI века, оформилась
идея о Москве, как «третьем Риме». Эту
идею сформулировал игумен псковского
Елеазарова монастыря Филофей в своих
посланиях великому князю Василию III. Согласно
его взглядам, прежде существовало два
мировых христианских центра: сначала
Древний Рим, который пал ввиду отхода
от «истинного христианства», затем Византия.
Но византийские правители тоже изменили
христианству, пойдя в 1439 году на унию
с католической церковью. Следствием этого
было падение Византии, завоеванной туками
в 1453 году. Москва же не признала Флорентийской
унии 1439 году и теперь является мировым
центром христианства.
Тезис о «Москве – третьем
Риме» был призван служить
не только обоснованию мирового
значения Русского государства,
но и прежде всего обоснованию исключительного
значения церкви. В нем ярко воплотились
враждебное отношение ко всему иноземному,
проповедь религиозной нетерпимости,
стремление к безусловной незыблемости
существующих порядков, освящаемых тезисом
о «богоизбранном» царстве, -принципиальное
неприятие чего-либо в идеологии и общественной
жизни. Этот тезис был одним из наиболее
законченных проявлений церковного консерватизма
и реакционности.
Примерно к 1511- 1512 годам относится
поворот великокняжеской власти
навстречу требованиям церкви. Это
нашло выражение в некотором
изменении политики в области церковного
землевладения. Церковь стала получать
большие иммунитетные привилегии, становясь
«государством в государстве» и сохраняя
независимость своих владений от государственной
власти. Взамен великокняжеская власть
хотела получить от церкви полную поддержку
в своих делах. Однако сочувствующий «нестяжателям»
митрополит Варлаам сопротивлялся великому
князю.
Позиции «нестяжателей» усилились,
когда в 1518 с Афона прибыл Максим Грек,
приглашенный для исправления и перевода
богослужебных книг. Широко образованный
и талантливый публицист, он сошелся с
«нестяжателями» и представителями боярско-княжеских
кругов. Рационалистические идеи «нестяжательства»
были близки Максиму Греку, недовольному
застывшими догмами официальной церкви.
БОРЬБА ЗА ЦЕРКОВНЫЕ
ЗЕМЛИ.
Церковные землевладения и связанные
с ними коммерческие предприятия
были спасены, и молитвенники
могли спокойно приступить к
накоплению капиталов. Но победа
досталась не даром: пришлось все же
сделать крупные материальные уступки.
Церковным учреждениям пришлось поступиться
своими иммунитетами и подчиниться некоторым
ограничениям в землевладении. Признав
верховное право суда московского государя,
тем самым отказывались от судебных привилегий.
Первый официальный акт, касающийся монастырского
и епископского иммунитета, относится
к 1550 году. Он требует, чтобы новые подгородные
слободы, образующиеся вокруг архиерейских
резиденций и монастырей, тянули тягло
и «с судом» вместе с городскими людьми,
то есть в общегосударственном порядке.
Старые слободы тянут тягло по-старому,
но их рост закрепляется в известных пределах.
Стоглав в следующем, 1551 году по предложению
царя пересмотрел прежние меры по ограничению
монастырского землевладения, почти не
применявшиеся на практике, и издал новые
правила на этот счет. Основанием для монастырского
землевладения была признана единственно
функция монастырей как молитвенников
за умерших. Поэтому все земли, черные
и поместные, попавшие в руки монастырей
за долги или неправильно записанные за
монастырями, должны были быть немедленно
возвращены прежним владельцам; вотчины,
отданные «по душам» до приговора, остаются
за монастырями, впредь же дача вотчин
«по душе» подчиняется контролю московского
государя, и без его согласия никакая часть
вотчинной земли не может быть отдана
монастырям. Правда, для обеспечения тех
владений, какие оставались у церкви, собор
провозгласил их неотчуждаемость и наперед
проклял тех «царей и вельмож», которые
вздумают обидеть божии церкви. Но эти
постановления имели уже чисто академическое
значение.
ЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ КУЛЬТОВ
И ЦЕРКОВНОГО УПРАВЛЕНИЯ.
Церковь вдвинулась в орбиту
новых социально-политических отношений,
вовремя стряхнув с себя гири
феодализма, тянувшие её к гибели. Однако
урегулированием экономической базы дело
не ограничилось. Порвав с удельным феодализмом
и перейдя в подчинение московской «державе»,
церковь должна была провести централизацию
в культах и организации. Централизацию
начали проводить уже московские князья
путем отдельных мер, принимавшихся в
процессе борьбы с удельным феодализмом;
эти меры, однако, шли по одной систематической
линии.
По отношению к культам проводившаяся
линия заключалась в том, что
культ местных святынь после присоединения
удела или области к Москве не уничтожался
но переносился в Москву; местную святыню
князья стремились превратить в общемосковскую.
Своим собственным распоряжением князья
могли сделать это лишь по отношению к
местным иконам, которые переносились
в Москву и ставились в иконостас Успенского
собора. Так переместилась в Москву икона
богоматери и икона Дмитрия Солунского
из владимирских соборов, после того как
этот великокняжеский город был завоеван
Москвой и перестал быть резиденцией
великого князя; далее, икона спасителя
из покоренного Новгорода , икона богоматери
из Пскова и такая же икона из Смоленска.
Перенесение икон основывалось на вере,
что иконы, перенесенные из покоренных
областей и городов, перестают покровительствовать
своей прежней области, но оказывают покровительство
уже только Москве, становясь своего рода
«подручными» святынями московских святынь;
они сводились с самостоятельных престолов
одновременно со сведением с престола
их князей. Так Успенский собор или, точнее,
его иконостас постепенно становился
пантеоном Северо-Восточной Руси.
Но кроме икон были ещё местные
патроны в лице местных святых.
Приходилось или запретить их культы,
или санкционировать их в качестве московских
святых. Конечно, был избран последний
путь. Но тут московский князь уже не мог
действовать только своими княжескими
распоряжениями. Нужна была санкция
церкви. Царь Иван Грозный, ко времени
которого политическая централизация
в общем была уже закончена, нашел себе
в этом деле ревностного помощника в лице
митрополита Макария, ярого иосифлянина,
который первое время был преемником Иосифа
на игуменской кафедре в Волоколамском
монастыре. В сотрудничестве с царем Макарий
созвал два собора, 1547 1549 годов, на которых
была произведена канонизация в качестве
общемосковских не менее 30 наиболее крупных
местных святых. Отбор производился официально
на основании сведений о чудесах, якобы
совершавшихся святыми, но так как все
местные святые якобы совершали чудеса,
то царь дал директиву произвести в ранг
общегосударственных святых только тех,
которые были «богом прославляемы многими
и неизреченными чудесы». И замечательным
образом, по предварительным спискам,
составленным царем и Макарием и утвержденным
затем на соборах, такими святыми оказались
святые не из удельных князей, которые
возглавляли собою местные пантеоны, а
святые из местных епископов и монахов.
Князей попало только два – Александр
Невский, которого нельзя было не канонизировать
ввиду его популярности, и новгородский
князь Всеволод-Гавриил, выгнанный в 1138
году вечем из Новгорода. Эти новые общегосударственные
святые были присоединены к четырем прежним
московским «чудотворцам» - митрополитам
Петру, Алексею и Ионе и основателю Троицкой
лавры Сергию.
Централизация церковного управления
была также уже завершенной
в эпоху соборов середины XVI
века. Самый факт функционирования соборов
для разрешения общецерковных дел является
ярким свидетельством происшедшей перемены.
Но мы жестоко ошиблись бы, если бы в соборном
начале стали искать сущности новой церковной
организации. Напротив, соборы были лишь
ширмой, которой прикрывалось установление
в церкви единоначалия, и притом единоначалия
московского государя. Оно сложилось постепенно
в течение XV и начала XVI века. В процессе
его образования обе стороны – и новое
дворянское государство, и капиталистическая
церковь – шли навстречу друг другу, видели
друг в друге естественных союзников.
Став из феодально-удельной московско-дворянскою,
церковь не изменила ни в чем своей социальной
позиции. По отношению к тяглому люду,
находившемуся под нею, она осталась тем
же требовательным господином. С этой
стороны её изобличали, не жалея красок,
сторонники боярской партии, в особенности
Максим Грек. Подражая библейским пророкам,
Максим влагает в уста господа и богоматери
пламенные филиппики против церкви, которая
служит богу «красногласным пением, шумом
доброгласных колоколов и вонями блогоуханными»,
облекает бога на иконах в золотые ризы
и золотой венец, но все это приносит ему
«от неправедных и богомерзких лихв, от
лихоимания и хищения чужих имений», дары
эти «смешаны со слезами сирот и бедных
вдовиц и кровями убогих». Со стороны тяглого
люда протестов против церковного господства
в середине XVI века ещё не слышно, если
не считать единичных явлений вроде духовно-анархической
секты беглого холопа Феодосия Косого,
белозерского монаха. По учению Косого,
вся церковная догматика и культ – храмы,
иконы, мощи, причастие – дело рук человеческих
и не имеет ничего общего с божественным
откровением, точно так же как и государственная
организация. У христиан не должно быть
властей, и не должно им воевать, а вся
религия заключается исключительно в
любви к ближнему.
Эти единичные проявления протеста
были предвестниками великого
социально-религиозного кризиса,
разразившегося в XVII веке, когда
после смуты окончательно укрепило свою
державу «антихристово» дворянское Московское
государство.
УЧРЕЖДЕНИЕ ПАТРИАРШЕСТВА.
Важной вехой в истории русской
церкви было учреждение патриаршества.
Во времена Ивана Грозного
сильно возросло значение Русского
государства на международной
арене. Сильные удары, нанесенные
Грозным церковной автономии
в период опричнины, сделали
церковь более послушным орудием
в руках государственной власти,
принявшей в России теократический
характер. Могучее государство, где
православие было официальной
религией, претендовало заменить
собой Византийскую империю, оказавшуюся
под властью турецких завоевателей. Величию
государственному должно было соответствовать
величие церковное, царству – патриаршество.
Церковь, освящавшая власть московских
государей, играла крупную роль
во внутриполитической жизни
страны. Но по отношению к православному
Востоку русская церковь, несмотря
на свою экономическую и политическую
силу, оставалась в подчиненном положении.
Хотя московские иерархии ездили в Москву
за «милостыней» и здесь же искали защиты
от «агарянских» властей, все же в Москве
была лишь митрополия, тогда как на Востоке
– патриархии. Необходимо было ликвидировать
эту номинальную зависимость, приведя
правовое положение русской церкви в соответствие
с её фактическим положением в системе
других православных церквей.
Дело двинулось вперед, когда в 1588 году
в Москву приехал сам константинопольский
патриарх Иеремия. Он приехал за «милостынею»,
но попал в сети, расставленные Борисом
Годуновым. Когда выяснилось, что константинопольский
патриарх отказывается поставить в русские
патриархии московского митрополита,
у Бориса Годунова возник хитроумный план.
Было решено не выпускать Иеремию из России
до тех пор, пока он не даст согласия на
учреждение здесь нового патриаршества,
причем в качестве приманки в ход было
пущено пустое обещание сделать московским
патриархом его самого. На это предложение
«Иеремия – неосмотрительно и ни с кем
не посоветовавшись,- отвечал: остаюсь».
Как только слово «остаюсь»
было промолвлено, переговоры, безнадежно
перед тем заглохшие, быстро
пошли вперед. Однако в дальнейшем
дело приняло иной поворот.
Иеремии предложили жить не
в Москве, а в некогда «начальном
месте», но теперь захолустном
Владимире, мотивируя это незнанием
им русского языка и местных
обычаев, а также нежеланием
царя отпускать из Москвы митрополита
Иова.
После отказа Иеремии поселиться
во Владимире всякая маскировка была
отброшена, и царь заявил в боярской думе,
что будет просить патриарха поставить
на патриаршество митрополита Иова и учредить
в России митрополии, дополнительные архиепископии
и епископии, чтобы в будущем избрание
русских патриархов совершалось местным
церковным собором без какого-либо участия
Константинополя.
В январе 1589 года в Москве был
созван церковный собор из
высших церковных иерархов, на
котором были выдвинуты три
кандидата в патриархи, указанные
ранее царем: митрополит Иов,
архиепископ новгородский и псковский
Александр и архиепископ ростовский и
ярославский Варлаам. Окончательный выбор
царя, руководимого Борисом Годуновым,
пал, естественно, на Иова.
Постановление в патриархи было
обставлено с исключительной
торжественностью, сопровождались приемами
во дворце и царскими обедами.
Создание патриаршества было
делом рук царской власти. Оно
имело большое значение не
только для внутренней политики
московского правительства, все
более и более подчинявшего
церковь государству, но знаменовало
и важный этап в истории
самой русской церкви, повышение
её роли как в стране, так и на международной
арене, среди других православных церквей.
Теория, согласно которой Москва
единственно сохранила чистоту
православия и призвана заменить
некогда погибшую Византию, исподволь,
на протяжении XVI века подготавливала
умы к тому, что царская власть должна
«освящаться» патриархом. Теперь это было
достигнуто. Была закреплена и оформлена
в нормах канонического права старинная
независимость русской церкви от константинопольского
патриарха. Она стала автокефальной формально
и юридически и вместе с тем приобрела
большую централизацию.
Правда, на первых порах централизованная
церковная власть и не помышляла
вступать в какие-либо конфликты
с государством, которому была
подчинена в своих действиях.
Но впоследствии наличие патриаршества
дало возможность церкви в
лице патриарха Никона начать
соперничество со светской властью,
а во времена проведения петровских
реформ стать центром реакционной
оппозиции новым преобразованиям.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
История русской церкви в XVI
веке показывает, что она, как и прежде,
руководствовалась практическими интересами
и побуждениями, направленными к увеличению
своих богатств и усилению своего влияния.
Именно этим определялось отношение церкви
к централизации Русского государства.
Сложность внутриполитической обстановки,
потребность в союзнике для борьбы с феодальной
знатью в конечном свете выдвинули великокняжескую
власть пойти на уступки воинствующим
церковникам, однако при сохранении своего
главенствующего положения. В свою очередь,
и церковь нуждалась в поддержке со стороны
государственной власти, и это обусловило
союз между ними. Всеми средствами, вплоть
до прямого насилия, церковь охраняла
и укрепляла развивающийся феодально-крепостнический
строй.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ.
- Большая иллюстрированная энциклопедия истории: энциклопедия/ Джуман Холланд и др. – М.: Махаон, 2001. – 491с.
- Никольский Н.М. История русской церкви. – 3-е изд. – М.: политиздат, 1983. – 448с.
- Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.: Азбуковик, 1999. – 944с.
- Орлов А.С., Полунов А.Ю., Щетинов Ю.А. Пособие по истории отечества для поступающих в ВУЗы. М.: Простор, 1994. – 425с.
- Сахаров А.Н., Боханов А.Н., Шестаков В.А. История России с древнейших времен до наших дней. М.: Проспект, 2007. – 768с.
- Родная старина: отечественная история в рассказах и картинах ( с XVI до XVII ст.)/ сост. В.Д. Синовский. – М.: Современник, 1993. – 446с.
- Русское православие: вехи истории/науч. ред. А.И. Калибанов. – М.: Политиздат, 1989. – 719с.
- Юрганов А.Л., Кацва Л.А. История России XVI – XVIII вв.: учебник для VIII класса средних учебных заведений. – М.: МИРОС, Аргус, 1997. – 526с.
