Русскаяя философия

       Введение.

Философия (дословно: любовь к мудрости) — дисциплина, изучающая наиболее общие существенные характеристики и фундаментальные принципы реальности (бытия) и познания, бытия человека, отношения человека и мира. Философия обычно описывается как одна из форм мировоззрения, одна из форм человеческой деятельности, особый способ познания, теория или наука.

Русская философия уже на ее начальном  этапе характеризуется включенностью  в мировые цивилизационные процессы. Философская традиция в Древней Руси формировалась по мере того, как развивалась традиция общекультурная. Облик древнерусской культуры в решающей степени определялся важнейшим историческим событием – крещением Руси. Усвоение византийского и южнославянского духовного опыта, становление письменности, новые формы культурного творчества – все это звенья единого культурного процесса, в ходе которого складывалась и философская культура Киевской Руси. Памятники древнерусской мысли свидетельствуют о том, что на этом рубеже ее пути практически совпадают с «путями русского богословия» (выражение известного богослова и историка русской мысли Г.В. Флоровского). Как и в средневековой Европе, в Киевской, а затем и в Московской Руси философские идеи находили свое выражение, прежде всего в богословских сочинениях.

Возникновение философии сопряжено  с конкретными историческими  условиями (ведь философия возникла «когда-то», а не была у людей «всегда»). В то же время, философская мысль  не может «происходить» из нефилософской  мысли, нефилософского сознания, в противном  случае у нас не было бы возможности  отличить философское сознание от того, что им не является (философия замкнута сама на себя, она не из чего не выводится). Каково же отношение свободной философии  к историческим обстоятельствам  ее появления на свет? Исторические обстоятельства следует рассматривать не как причину, а как условия возникновения философии. Философия, в нашем ее понимании, есть свободное явление, которое обнаруживается в определенных культурных и экзистенциальных условиях, и чей характер, стиль и предметный горизонт несвободны от этих условий. Задача, которую мы ставим перед собой в этой статье, как раз и состоит в том, чтобы среди многообразия условий, способствовавших возникновению философской мысли в России, проанализировать ту роль, которую сыграл в эту ее первоначальную эпоху культурно-языковой контекст формирования философского мышления.

       1.Общая характеристика русской философии.

Русская философия - часть  мировой философии, обладающая значительным историческим, содержательным и идейным  своеобразием.

Первые опыты русского философствования восходят к древнекиевской эпохе и связаны с принятием христианства на Руси. Наряду с евангельским вероучением, главным источником и проводником философских идей на русской почве становится патриотическая литература и, прежде всего, учения восточных отцов Церкви. Достаточно сложной теоретической и методологической проблемой является определение специфики средневековой русской философии, степени ее оригинальности и самостоятельности. По мнению многих исследователей, это был период до национальной философии, «пролог философии». Подлинно же оригинальная национальная русская философия появляется только в 19 в.

Одной из значимых причин длительного  философского молчания многими специалистами  считается тот факт, что Библия пришла на Русь сразу в славянском переводе, что отрезало русскую культуру от античных источников. В результате средневековая Русь развила глубочайшее  «умозрение в красках» (Е.Я. Трубецкой), но не выработала такого же уровня мировоззрение  в понятиях. Действительно, в силу ряда причин философия в России не знала столь плодотворного периода развития, как, например, средневековая схоластика в Европе. Тем не менее, период с 10 по 17 вв. не может быть выброшен из истории философии в России. Именно на этом этапе были заложены истоки ее своеобразия, основные понятийные структуры, способы и модели рассуждения, ключевая проблематика, что и позволило русской философии  достигнуть в 19-20 вв. высочайшего расцвета.

Включение категорий христианского  мышления в духовный мир Древней  Руси радикально изменило установки  языческого восприятия мира со свойственным ему натуралистическим пантеизмом. На передний план выходит напряженное  противостояние духа и материи, в  мире и человеке усматривается непримиримая борьба двух противоположных начал, олицетворяемых Богом и дьяволом, утверждается идея индивидуальной моральной  ответственности. Данные идеи развиваются древнерусской мыслью не столько в понятийно-категориальной форме, сколько через художественно-пластические образы, что формирует характерное для русской философии в целом тяготение к живому, образному слову, публицистичность, особый интерес к исторической и нравственно-этической проблематике, ее тесное переплетение с художественной литературой, в целом рассредоточенность во всем контексте культуры, использование обширной гаммы выразительных средств. Придавая своеобразие философствованию, данная особенность одновременно и тормозила его развитие в России, что давало некоторым критикам европоцентристского направления возможность вообще отрицать наличие оригинальной русской философии.

Изначально философия  трактуется русскими книжниками как  род богопознания, возвышенного стремления к Софии - Премудрости Божьей, что формировало устойчивую для русской философии  традицию соединения ее с художественно-символическим осмыслением бытия и легло в основу русской софиологии. Одновременно, начиная с трактата киевского митрополита Илариона «Слово о законе и благодати», утверждается чрезвычайно значимая для русской философии идея противопоставления благодати закону, погруженному в суету земных страстей и чуждому представлению о высшем благе.

В целом для русской  средневековой философии характерно столкновение рационалистической и  иррацио-налистической, точнее, сверхрационалистической, парадигм интерпретации христианства, хотя и в не столь явной логико-категориальной форме, как в западной мысли. Чаще всего это приобретало форму чисто богословских споров, за которыми скрывались противоположные социально-политические и нравственно-духовные установки. Наиболее явно указанная тенденция проявилась уже в 15 в. в столкновении нестяжателей (Нил Сорский) и иосифлян (Иосиф Волоцкий). Внешним поводом для спора было отношение к собственности, но по существу речь шла о началах и пределах христианской жизни и делания. Столкнулись два религиозных замысла, две правды - правда социального (политического) служения и отсюда равнодушие к культурному творчеству, сведение веры к благочинию и начетничеству (иосифляне) и правда внутреннего, духовного творчества на основе личностного диалога с Богом (нестяжатели). В последнем случае значительную роль сыграл исихазм, создавший этико-аскети-ческое учение о пути человека к единению с Богом. В конечном счете победило иосифлянство, что в итоге способствовало укреплению состояния духовной косности и неподвижности, подавления свободы. Тот же «сценарий» разрешения идейных споров был воспроизведен и «книжной справой» 17 в. Указанные столкновения парадигмально задали как модель развития философии в России, так и ее проблемную и содержательную направленность в тесной связи с социально-политическими процессами. Практически вплоть до сегодняшнего дня русская философия находится в этом проблемном круге, как и в поиске способов выхода из него. Собственно западная философская традиция уже в послемонгольский период приходила на Русь через Великое княжество Литовское.

Ключевое влияние на развитие философии в России в контексте  западных традиций оказала Киево-Могилянская академия и особенно творчество Петра Могилы. Особенно значимой в 17 в. в Москве оказалась деятельность лидера «латинского» направления Симеона Полоцкого. Новые тенденции в развитии философии в России обнаруживаются в 18 в. в контексте реформ Петра I и связаны в идейном плане, прежде всего, с деятельностью Феофана Прокоповича. 18 в. стал периодом формирования русской секулярной культуры и заложил все последующие противоречия социально-политического и духовного развития России, в том числе и в области философии. Типичным для данного столетия было так наз. «вольтерьянство», весьма созвучное критическому духу эпохи, ее тяге к переменам, ставшее в конечном счете одним из источников идейного радикализма и нигилизма 19-20 вв. Другая тенденция выразилась в стремлении создать новую национальную идеологию, своеобразно опиравшуюся на идеи гуманизма, научности, образованности (М.В. Ломоносов, Н.И. Новиков). Сюда же примыкают антропологические учения Радищева и А.И. Галича. Антропологизм с этих пор становится фундаментальной чертой русской философии. Одновременно к концу века на передний план вновь начинает выходить мистическая традиция (Паисий Величковский, Сковорода), а также традиция масонства, ставшего первой реакцией русской мысли на односторонний интеллектуализм просветительства, выражением ее поворота к личностному поиску сокровенного смысла жизни.

Время рождения русской национальной философии как особого типа философствования, принципиального опознающего себя «иным» по отношению к философии  западной, - первая половина 19 в. Патриотический подъем первой четверти века, потребность  осмыслить результаты преобразований предыдущего столетия в контексте массового ознакомления с европейским укладом и образом жизни, стремление к формированию в России общества справедливости, освоение немецкой философии стали побудительным мотивом того, что русская философия, начиная с Чаадаева, изначально заявляет о себе как философия истории с центральной проблемой осмысления - «Россия и Запад», причем проблема эта формулируется именно как религиозно-метафизическая в форме вопроса: каков путь России и русского народа в мире, тот ли, что и путь народов Запада, или это совершенно особый путь? Русская судьба представляется трагической и мучительной, что вызывает особенно мучительную рефлексию мысли. Старый спор «латин-ствующих» и «грекофилов» приобретает форму спора «западников» и «славянофилов», задающего парадигму и проблемное поле русской философии 19-20 вв. При этом философско-историческая и социально-философская проблематика одновременно оказывается онтологией, гносеологией, антропологией и этикой, пронизанными религиозным содержанием или по крайней мере (во внешне атеистических направлениях) религиозным пафосом. Такая многоликость категориальных структур и ходов мысли придает особую сложность интерпретации русской философии, изначально ориентированной на примирение и синтез разума, чувства, воли, науки, искусства, религии (»свободная теософия», по B.C. Соловьеву), а также задает ее жанровую специфику, особенно на первых этапах, в форме свободной публицистики либо произведений художественной литературы, не требующих жесткой категориальной и логической проработки проблемы и в то же время открывающих предельно широкие горизонты для философствования.

Особое место в развитии русской философии сыграло славянофильство 1840-1850-х, в рамках которого философия  истории, усматривающая в православии  основу своеобразия русского исторического  процесса, с необходимостью перерастает  в религиозную философию. Именно в творчестве Хомякова, Киреевского и др. была четко заявлена потребность русской культуры в создании самобытной национальной философии и определены ее ключевые проблемы, особенности, категориальные структуры, причем в контексте ставшей в дальнейшем традиционной критики «отвлеченных начал» западной рационалистической философии. Структурообразующим принципом философии славянофилов стало учение о целостности духа как фундаментального принципа бытия, познания, этики взаимоотношений между людьми, основы достижения с помощью верующего разума и любовного делания синтетического живого знания, которое и должно лечь в основу как индивидуального мировоззрения, так и общественного строя. Данная установка воплощается в Р. Ф. в понятии соборности как всеобщего метафизического принципа бытия, а также в утверждении примата внутренней свободы по отношению к внешней, что, выражая внутреннюю потребность общества в формировании нового типа личности, одновременно вело у славянофилов к недооценке правового регулирования поведения людей. Идеи Герцена выступили философско-мировоззренческой основой русского народничества.

Вторая половина 19 в. стала временем профессионализации философского творчества и формирования оригинальных философских систем. Во внешнем плане это был период выдвижения на передний план позитивизма и материализма (нашедшего завершение в русском марксизме). Хотя эти тенденции сыграли значительную инициирующую роль (прежде всего «субъективный метод» в социальном познании Лаврова и Михайловского и претендующая на научность марксистская социальная теория) в активизации философских дискуссий, ибо требовалось дать серьезный ответ на их теоретические и практические установки, однако значимой философской новизной и оригинальностью они в целом не обладали. Действительно оригинальная и плодотворная линия философии складывается в рамках критически наследующей ранним славянофилам, внутренне дифференцированной, но вырастающей на общей фундаментальной православной основе, линии религиозной философии (B.C. Соловьев, Леонтьев, Страхов, Лопатин, Чичерин, С.Н. Трубецкой, Е.Н. Трубецкой). Фундаментальной парадигмой философствования становится сформулированная Соловьевым метафизика всеединства, полагающая в основание философии не абсолютные идеи и иные абстрактные сущности, а конкретно сущее и представляющая собой принципиально неисчерпаемый объект для философской рефлексии. При этом основной идеей Соловьева становится идея богочеловечества, что ведет к пониманию христианства не только как данности, но и как задания, обращенного к человеческой свободе и активности, направленных на соединение в теургическом процессе (богодействии) двух природ, божеской и человеческой. Система Соловьева оказывается рубежной в истории русской философии, как бы «эталоном» для всех последующих русских мыслителей, даже если сами идеи Соловьева ими и не принимались. Одновременно важнейшие «задания» философии поставили антропологические открытия Достоевского.

Новый этап в развитии русской  философии начинается на рубеже 19-20 вв. Преодолев через кантианство  искус позитивизма и марксизма, наиболее мыслящая часть русской  интеллигенции поворачивает к «идеализму», первоначально этическому, а затем  и религиозно-метафизическому (Струве, Булгаков, Бердяев, Франк и др.). Значительную роль в русском религиозно-философском  ренессансе начала 20 в. сыграли проблемы, поставленные «антихристианством» Ницше, ибо требовалась углубленная проработка их на почве христианства. Начинается особенно острое осмысление тем Достоевского, в чем инициирующую роль сыграло творчество Мережковского и Розанова. К 1920-м русская философия достигает стадии расцвета и начинает приобретать строго рефлексивные формы, фактически формулируя все ведущие программы мировой философии 20 в., не теряя при этом, в отличие от аналогичных или близких направлений западной мысли, глубин феноменолого-герменевтической проработки христианства, опознаваемого в качестве адекватного фундамента гуманистического мировоззрения современности. Вполне обоснован в этой связи вывод, что русская философия стала побудительным фактором движения бурно модернизирующегося российского общества к реформации на православной почве, сорванной национальной катастрофой 1917. В результате внутри страны развитие свободной и оригинальной философии было грубо пресечено.

В русской философии течением времени усиливается экзистенциальная трактовка бытия и познания, при которой «прорыв в бытие» через трагические экзистенциальные потрясения рассматривается в качестве средства преодоления объективирующей роли традиционного человеческого мышления и действия (Бердяев, Шестов). Такой ориентации философии на аналитику и прояснение глубоко выстраданного экзистенциального опыта и соответственно «некабинетный» стиль философствования способствовал никогда не бывший особенно благоприятным социальный климат России, где человек и социум всегда находились в «пограничной ситуации» в прямом и переносном смысле слова. Основной принцип интуитивизма (в логике всеединства) - «все имманентно всему». Непостижимое, по Франку, не есть непознаваемое, о его существовании мы знаем до всякого познания, соответственно познание есть, прежде всего, самопознание индивида в форме «ведающего неведения».

Своего высшего выражения  онтологизм русская философия достигает в опирающейся на принципы имяславия символической онтологии Лосева и Флоренского, фактически предварившей, но на более глубокой основе, лингвистический поворот философии 20 в. В результате русская философия опирается на совершенное своеобразное понимание истины (как «естины», по Флоренскому) в качестве конкретно-онтологического, живого знания, трактуемого как «добро», «норма», «должное быть». Иными словами, онтология оборачивается этикой, которая, в свою очередь, оказывается философией историей и социальной философией. Результатом выступает профетический и эсхатологический характер русской философии, ее ориентация на обоснование путей утверждения Царства Божия на земле. Опасность этой идеи была осознана русскими мыслителями слишком поздно.

Соответственно другой фундаментальной  чертой русской философии выступает глубокий и своеобразный, органически, а не индивидуалистический ориентированный антропологизм, точнее, в силу указанного синтетизма и символизма русского философского мышления, онтология по сути является антропологией и наоборот. Отсюда столь напряженные размышления в русской философии о смысле жизни, ориентированном на спасение души как условия спасения мира. При этом с развитием русской философии в ней усиливается тенденция к персоналистическому индивидуализму (Бердяев, Шестов, Бахтин) или, по крайней мере, мягкому универсализму (Франк, Ильин, Лосский, Вышеславцев), ориентированных на философское обоснование путей утверждения в общественной жизни религиозно фундированных социально-правовых форм, гарантирующих права и свободы человека без атомизации общества. Противопоставление органицизма и этического персонализма постепенно начинает сниматься, чему во многом способствовала и формирующаяся символическая онтология (лосевская концепция мифа как данной в слове чудесной личностной истории).

Современный этап развития духовной культуры России характеризуется  возрождение национальной философской  традиции, которая, будучи выраженной на философском языке конца 20 в., оказывается чрезвычайно созвучной переходному характеру национальной и мировой истории, подтверждая изначально зафиксированный профетические характер русской философии.

2.Характеристика советской философии(IX-XX вв.).

Советская философия - (марксистско-ленинская философия, диалектический материализм) — составная часть официальной марксистско-ленинской идеологии советского общества в период с октября 1917 по кон. 1980-х гг.

Важнейший вклад в становление  и развитие марксистской философии  внесли К. Маркс, Ф. Энгельс, Г.В. Плеханов (ввел термин «диалектический материализм»), В.И. Ленин. В систематизацию и популяризацию  советской философии заметный вклад внесли И.В. Сталин, A.M. Деборин, Б.Э. Быховский, И.К. Луппол, М.Б. Митин, Ф.В. Константинов.

После опубликования в  СССР в 1925 рукописи Энгельса «Диалектика  природы» среди советских философов  возникла полемика между «диалектиками» (Деборин, Быховский, Луппол и др.) и «механицистами» (Н.И. Бухарин, Л.И. Аксельрод, И.И. Степанов и др.).

На протяжении десятилетий  своего существования советская философия видоизменялась не столько под влиянием собственно философских дискуссий, сколько в силу изменений общей политической и идеологической ситуации в СССР. На развитии философской мысли в СССР благоприятно сказалось десятилетие «хрущевской оттепели» (1954—1964), когда в формах традиционной советской философии в разных философских дисциплинах (логика и методология научного познания, логика, критика буржуазной философии, история философии и др.) стала проявляться живая философская мысль. 

        Советская  философия рассматривалась как состоящая из двух основных частей — диалектического материализма и исторического материализма. К компетенции диалектического материализма относились вопросы онтологии и гносеологии, исторического — учение об обществе и истории.

Исходным положением диалектического  материализма является утверждение  о том, что бытие материально: все, что есть, есть материальное бытие. Материя есть объективная реальность, данная познающему субъекту в ощущениях, — это гносеологическое определение  материи, в котором фиксируется  независимость существования объективной  реальности от сознания и утверждается чувственное происхождение знаний о ней. Существует и иное, физическое определение материи, дополняющее  первое, суть которого в указании на открытие наукой уровней и форм существования материи. Традиционное родовидовое определение материи невозможно, т.к. понятие материи имеет предельно общий характер. Материя существует в пространственно-временных формах и в движении. Движение материи носит диалектический характер. В разработке этого положения философы-марксисты опирались на представление Гегеля о диалектическом движении, включавшем три момента: тезис — антитезис — синтез. Синтез, с одной стороны, сообщает динамике вещи нечто принципиально новое по сравнению со всеми предшествующими фазами диалектического движения, с др. стороны — частично представляет собой возврат к первоначальной фазе цикла. Фазы диалектического движения вещи не есть нечто внешнее по отношению к ней: сущность любой вещи диалектична, она есть единство противоположностей, внутренне чреватое развертыванием цикла диалектического изменения. Этот структурно-динамический диалектический принцип характерен как для микро-, так и для макромира: движущийся мир есть противоречивое в себе единство.  
Перечисленные принципы образуют диалектическую теорию развития, или диалектику.

 Основу теории познания  советской философии теория отражения, в соответствии с которой ощущения, мысли суть образы (копии) внешнего мира. В процессе познания чувственный опыт обобщается, обрабатывается и т.д., соответственно в познании выделяются чувственная и разумная ступени. Соответствие между познаваемым и идеями познающего субъекта определяется не только принципом «ощущения — копии объективной реальности», но и совпадением объективной диалектики действительности и субъективной диалектики познания.

Для характеристики трактовки  понятия истины в советской философии принципиальными являются положения о практике как критерии истины и о соотношении относительной и абсолютной истины. Наука как основное средство познания человека дает только относительно истинные знания, которые в процессе ее дальнейшего прогресса могут быть существенно уточнены, видоизменены и т.д.  
Вместе с тем в полученном наукой знании есть элементы абсолютной, объективной истины, которые в дальнейшем не будут пересматриваться. В связи с интеграцией в советской философии диалектических представлений была сформулирована задача разработки материалистической диалектической логики, а традиционная формальная логика до 1950-х гг. оказалась за пределами круга актуальных философских проблем.

Исторический материализм  — вторая важнейшая составная  часть советской философии — рассматривался как приложение основных принципов диалектического материализма к общественно-исторической сфере. В соответствии с типом решения в диалектическом материализме основного вопроса философии о соотношении материального бытия и сознания в духе признания примата бытия над сознанием, в историческом материализме проводилось положение Маркса об обусловленности общественного сознания общественным бытием. Соответственно, в ходе анализа структуры и динамики общественных процессов первичными и основополагающими признавались социально-экономические факторы и структуры, вторичными, определяемыми, надстроечными — политико-идеологические. В плане анализа социальной динамики внимание в первую очередь обращалось на социально-экономические факторы: по мере развития производительных сил общества они приходят в противоречие с консервативными производственными отношениями, детерминированными господствующей формой собственности. Это противоречие воспроизводится в виде обострения борьбы между эксплуатируемыми и эксплуататорскими классами общества и, т.о., готовится почва для социальной революции, которая, выступая в роли «локомотива истории», способна привести к смене общественно-политического строя, к переходу к более прогрессивной общественно-экономической формации. Роль движущей силы социальных революций в историческом материализме неизменно отводилась эксплуатируемым (угнетаемым) в условиях данной общественно-экономической формации общественным классам. В теории исторического материализма выделялись пять общественно-экономических формаций: первобытно-общинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая и коммунистическая (социалистический строй рассматривался в качестве первой фазы становления коммунистической общественно-экономической формации). Первая и последняя формации были бесклассовыми, все остальные — классовыми, с присущими им классовыми противоречиями и классовой борьбой. 

Общая цель прогрессивного исторического движения человечества — переход от «царства необходимости» к «царству свободы», к коммунизму, ибо, по мнению марксистских теоретиков, только в условиях совершенного общественного  строя возможно такое развитие производительных сил общества, которое позволит преодолеть зависимость человека от природы и социальный гнет, т.е. отчуждение человека от своей родовой сущности.

3. Идея марксизма-ленинизма В.И. Ленина.

Марксизм-ленинизм — одна из левых, наиболее радикальных версий марксизма, разработка, которой принадлежит в первую очередь В.И. Ленину. В Советском Союзе и в др. странах социалистического лагеря марксизм-ленинизм являлся ядром официальной коммунистической идеологии.  
Марксизм-ленинизм не только существенно упростил и огрубил марксизм, но и ввел в него целый ряд принципиально новых идей.

Радикальному упрощению  Марксизм-ленинизм был подвергнут И.В. Сталиным, сведшим его к немногим, понятным для коммунистической элиты тезисам. Упрощение и идейное обеднение марксизма было вызвано объективными причинами: марксизм все более превращался из филосфсикх концепции в основу идеологии массового, энтузиастического коммунистического движения.  
В итоге эволюции в марксизм-ленинизм вошли следующие основные элементы:  
1. диалектический материализм, которым сам Маркс вообще не интересовался;  
2. исторический материализм, включенный в кон. 1970-х гг. в диалектический материализм и истолкованный как распространение принципов последнего на область общественных явлений;  
3. критический анализ капитализма, имевший целью приспособить старое описание капитализма к реалиям 20 в. и, вопреки фактам, отстоять старую идею, что общий кризис капитализма продолжает углубляться;  
4. теория партии особого типа и связанного с партией революционного движения, развитая Лениным и не имеющая никакого отношения к ортодоксальному марксизму;  
5. коммунистическое пророчество, то объявлявшее построение коммунизма делом ближайших десятилетий, то отодвигавшее его на «исторически обозримый период».  
Коллективными усилиями советских «философов», закреплявшимися решениями съездов коммунистической партии, марксизма-ленинизма была придана чрезвычайно простая, общедоступная форма. Исчезли многие темы, казавшиеся важными Марксу, в частности проблемы гуманизма, праксиса, отчуждения, гражданского общества, демократии, «всестороннего человека», «азиатской общественно-экономической формации» и др. При этом марксистская доктрина получила ортодоксальную форму, малейшее отступление от которой расценивалось как явный ревизионизм и сурово каралось.

Другим важным моментом, в котором марксизм-ленинизм отошел от марксизма, была трактовка предпосылок победы социалистической революции. Согласно Марксу, успех последней возможен только при условии, что она происходит одновременно в наиболее развитых капиталистических странах марксизм-ленинизм выдвинул положение о возможности победы социализма в одной отдельно взятой стране, если последняя является отсталой, по преимуществу крестьянской страной. Теория «перманентной революции» Л.Д. Троцкого, развивавшаяся им начиная с 1905, отрицала промежуток между антифеодальной (демократической) и антикапиталистической (социалистической) фазами революции и утверждала неизбежность перехода от фазы национальной к фазе интернациональной: начавшись в России, революция непременно должна выйти за ее границы. Ленин долгое время отклонял формулировку Троцкого, но в 1917 согласился с тем, что революция в России добьется успеха, только если вслед за нею вспыхнет интернациональная революция: «Для окончательной победы социализма усилий одной страны, особенно такой отсталой крестьянской страны, как Россия, недостаточно, для этого требуются усилия пролетариата нескольких развитых стран». Положение о возможности победы социализма в одной отдельной стране, в частности в России, было выдвинуто Сталиным.

Под влиянием политической ситуации марксизм-ленинизм изменил духу изначального «открытого марксизма» и превратил его в конце концов в схоластику, равнодушную к изучению социальной проблематики постиндустриального общества. Процесс разложения марксизм-ленинизм как ядра коммунистической идеологии начался в 1960-е гг. В условиях, когда разрядилась атмосфера страха, составлявшая главную особенность сталинизма, стало заметно, что коммунистический энтузиазм постепенно изнашивается и его нужно поддерживать особо завлекательными обещаниями. Первым глубинным свидетельством ослабления марксизм-ленинизм явилась новая программа коммунистической партии, провозгласившая, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Обещание наступления коммунистического изобилия уже в ближайшие десятилетия говорило о непонимании теоретиками марксизма-ленинизма не только процессов, шедших в советской экономике, но и самой сути коммунизма.

Одним из признаков нарастающего кризиса марксизма-ленинизма было также то, что начиная уже с 1960-х гг. в советской философии все в большем числе стали появляться работы, не связанные непосредственно с традиционной проблематикой диалектического и исторического материализма. Непременное упоминание классиков марксизма-ленинизма оказывалось в них по преимуществу формальным. Понятия «марксистско-ленинская философия» и «советская философия» все более расходились.