Семья в казахском ханстве

ПЛАН

Введение

1. Основы семейно-брачных отношений  казахов

2. Правовое регулирование семейно-брачных  отношений к казахском ханстве

Заключение

Список использованных источников

ВВЕДЕНИЕ

Общественные отношения у казахов  в XV—XVII вв. большинство исследователей считают патриархально-феодальными. При этом отмечается большая степень  развитости феодальных отношений в  экономически более развитых земледельческих  районах Южного Казахстана, чем в  степных районах, где преобладало  экстенсивное кочевое и полукочевое  скотоводство, а общественная жизнь, социальные отношения сохраняли  множество патриархально-родовых, патриархально-общинных элементов и пережитков, фактически казахское общество и казахская  государственность базировались на двух социально-экономических укладах, что давало им большую устойчивость и стабильность.

Следует иметь в виду, что в  позднее средневековье на формировании социально-экономического устройства казахского общества весьма ощутимо  все еще сказывались последствия  происшедшего в период монгольского господства сокращения в Южном Казахстане и полного упадка в Юго-Восточном  Казахстане городской культуры и  земледелия, усиления удельного веса кочевого скотоводческого хозяйства. Изменение экономической базы сказалось  на трансформации общественных отношений  в целом в сторону патриархальности.

В степных районах господствовала общинная форма землепользования. Право  пользования пастбищами принадлежало всем членам кочевого рода или общины, при этом родоплеменная организация  общества скрывала фактически неравное отношение родоплеменной знати  и рядовых кочевников к земле, к пастбищу. Скот находился в частной  и семейной собственности. Им владела  и высшая аристократия, и вожди  племен и родов, и рядовые члены  рода. Скот был главным мерилом  богатства кочевников, их имущественного положения.

В южных районах Казахстана сложились  устойчивые формы феодального условного  землевладения и земельной собственности. Отсюда, из зоны присырдарьинских городов, шел процесс феодализации казахского общества, здесь кочевники втягивались в более сложные общественные отношения. В основе деления казахского общества на сословно-классовые группы лежало не столько имущественное положение, сколько социальное происхождение.

Система государственного управления была основана на обычном праве (адат). Наряду с адатом действовали нормы  мусульманского права. Нормы обычного права были кодифицированы и дополнены  в конце XVII в. при хане Тауке в  виде единого свода под названием  «Жеты-Жаргы» (Семь установлении). Этот свод законов содержит нормы административного, уголовного, гражданского права, положение  о налогах, религиозных воззрениях и т. д. В этих сложных условиях развивались семейно-брачные отношения  в казахском ханстве 15-17 веков.

Цель работы – рассмотреть основные аспекты семейно-брачных отношений  в казахском ханстве 15-17 веков.

И в данной работе стоит подробнее  остановиться на таких особенностях семейно-брачных отношений, как правовой статус женщины, формах брака, особенностях ответственности в семейно-брачных  отношениях.

Структура работы: введение, основная часть, заключение и список использованной литературы.

1. ОСНОВЫ СЕМЕЙНО-БРАЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ  КАЗАХОВ

У большинства казахов, проживающие  в период 15-17 веков преобладает  простая (нуклеарная) малая семья, состоящая  из одной семейной пары и их детей.

Брачное право казахов соответствовало  экономическому базису. Основной формой брака был индивидуальный брак (моногамия). Среди имущего сословия получила распространение также полигамия (многожество). Одной из особенностей семейно-брачных отношений являлось аменгерство - обычай, по которому жена умершего переходила к брату мужа. Был установлен запрет брака между  родственниками до седьмого колена. Каждый взрослый сын имел право на часть  имущества отца¹.

По достижении определенного возраста сыновей выделяли в самостоятельное  хозяйство (отау). Все хозяйство отца после смерти доставалось младшему сыну (шанырак, иесi).

Виды калыма:

1)бас калым 77 лошадей;

2)орта калым 47 лошадей;

3) кыши калым 17 лошадей.

Родственники с обеих сторон предоставляли подарки - кит. Организация  свадьбы ложилась на родственников  жениха. Левератный брак имел следующие  особенности - вдова выходила за брата  мужа.

Аменгерство предполагало, что вдова  могла уйти из рода оставив детей  и имущество, остаться в семье².

Сорорат означал, что муж берёт  в жёны младшую сестру погибшей жены если сестра не засватана. Также заключались колыбельные браки и бескалымные браки. Последние означали соблюдение следующих признаков:

1). с отработкой;

2). перекрёстный брак;

3). с похищением.

Казахские народные обычаи раскрываются в свадебном ритуале - "кудалык  салт". Отношения родителей невесты  к жениху были свободны от многих обрядов, предписываемых исламом. После сговора  и первого взноса калыма жених  имел право "тайно" посетить невесту, и его первое посещение (урын келу), обычно скрытое от родителей невесты, происходило в доме брата или  родственников невесты. Второе посещение  жениха было открытым и носило название "калындык ойнау".

В XV-XVII вв. ислам не имел большого влияния  на семейную жизнь казахов и еще  не существовал обряд венчания невесты  в присутствии муллы. Супружеские  узы (жубайлык) скреплялись общим  одобрением народа, пением хоровых  песен "жар-жар", исполнявшихся  на свадебном торжестве. "Жар-жар" - песня-состязание. Ее поют обычно две  группы молодежи: мужская, возглавляемая  женихом, женская - невестой.

Песня рассказывает о положении  женщин в патриархальной семье, выражает грусть и жалобу девушки в связи  с переходом в другой аул, другую среду, разлукой с родными, удалением  от родных. Переживания невесты, часто  отягощенные сознанием того, что  она выходит замуж против своей  воли, давали повод возникновению  искренних и волнующих песен-плачей ("сыцсу", "кыз танысу"), в  которых она, прощаясь с родными  и аулом, выражала свою печаль.

Традиция требовала, чтобы девушка  в сопровождении подруг с прощальной песней посетила каждую юрту своего и  ближних аулов. Это прощание девушки  с родными у казахов называлось "кыз танысу".

В ауле жениха невесту встречали  традиционным песнопением, носившим название "бет ашар" (открывание лица невесты). "Бет ашар" имел свой канонический текст из двух частей: в первой части невеста обычно представлялась родителям и одноаульцам жениха, вторая часть состояла из назиданий и наставлений невесте, только что переступившей порог своего семейного очага. В песне невесте давались советы о том, как вести себя в супружеской жизни. Помимо калыма, со стороны жениха готовят разные обрядовые подарки: матери - сут акы (за молоко матери), отцу -той мал (свадебные расходы), братьям невесты - тарту (седла, пояса и т.п.), близким родственникам невесты - кэде. Беднякам нередко в таких случаях оказывали помощь родственники и друзья. Не оставались в долгу и родители невесты.

При сговоре они должны были внести так называемый "каргы бау" - залог верности сговора, "кит" - подарки сватающим. Приданное (жасау) невесты обходилось им очень дорого, иногда превышая стоимость калыма. Родители заказывали свадебный головной убор (саукеле) и повозку (куйме). Богатые  родители снабжали невесту летним жилищем (отау тип беру) со всем его оборудованием.

Поскольку выбирали невесту в основном родители и родственники жениха, они старались  породниться с равными себе по достатку семьями. Султаны, ходжи, баи, батыры, даже средние и неимущие слои населения – все стремились породниться с равными по социальному  положению. Встречались факты, когда  некоторые байские сыновья, влюбленные в красивых девушек из бедных семей, вопреки традициям, могли сосватать  их за большой калым. Бедные же джигиты, какими бы способностями ни обладали, не могли претендовать на руку дочери богатого главным образом из-за невозможности  выплатить большой выкуп за невесту. Калым и всевозможные подарки  были настолько обременительными, что  многие до 30 – 40 лет из-за бедности не могли жениться. Такие люди, работая  у баев по найму, долгое время собирали средства для выплаты калыма. Размеры  приданого, остававшегося собственностью женщины, могли превышать, соответствовать  или же быть меньше калыма – это  зависело от материального положения семьи невесты.

Казахский просветитель И. Алтынсарин сообщал, что  во второй половине XIX в. был свидетелем того, как один богач в качестве приданого дочери отдал 25 верблюдов, 50 коров, 125 халатов, 25 дорогих шуб, белую  юрту, 5 лошадей с двумя иноходцами, дорогое седло и еще много  другой одежды, постельных принадлежностей, утвари. Однако многие бедные люди для  приданого дочери не могли справить не только юрту или дорогие украшения, но хотя бы постельные принадлежности, ограничиваясь лишь скромным комплектом одежды невесты.

Помимо  социально-экономического фактора, немаловажное значение имели национальность и  религиозная принадлежность. Как  известно, брак казахов в основном был этнически гомогенным. Однако строгого запрета, имевшего силу закона, не было, особенно среди тюркоязычных народов, исповедующих ислам.

Браки между  родственниками вплоть до седьмого колена не разрешались. Кроме основной формы  калымного брака, бытовали и другие. Издавна существовал среди казахов  «колыбельный сговор», в таких случаях  размеры калыма были значительно  ниже обычного. Различные обстоятельства (к примеру, нарушения условий  первоначального сватовства) порой  толкали жениха на похищение своей  засватанной невесты, что являлось наиболее распространенной формой бескалымного брака. Умыкание невесты, особенно без  согласия родных, порой приводило  к межродовой вражде: вооруженным  набегам, угону скота, гибели людей. Со второй половины XIX века, в связи  с усилением деятельности в казахской  степи российской администрации, взаимные набеги были отменены законом –  в большинстве случаев подобные конфликты старались разрешить  мирным путем. До начала ХХ в. бытовало право левирата и сорората. Многоженство встречалось в основном у состоятельных  казахов.

После сговора  и первого взноса калыма жених  совершал первый свой официальный визит  к невесте, продолжавшийся обычно 3 – 4 дня. К этой встрече тщательно готовились обе стороны. Как правило, молодые люди видели друг друга впервые. Свита жениха, возглавляемая опытным дружкой, привозила подарки будущим родственникам. Для гостей в ауле невесты ставили особую юрту. После целой серии обрядов, выкупов, взаимных одариваний и подношений молодых оставляли наедине, но права на интимную близость они не имели.

Традиционные  брачные обычаи предусматривали  многократные взаимные одаривания брачующихся  сторон: скотом, комплектами одежды, дорогими тканями и прочим. После  первого визита жениху дарили капка  салар (подарок зятю), который включал  в себя дорогую одежду, конскую  сбрую или скот, что зависело от состояния богатства и авторитета тестя. В том случае, если дарили полный комплект верхней одежды, в  этой же экипировке юноша должен был  приехать на свадебное пиршество, устраиваемое будущим тестем. Подарок отцу девушки  мог быть также дорогой одеждой  или конской сбруей, а мог быть верблюдом или лошадью. Существовал  также обычай одаривать сватов –  доверенных лиц со стороны жениха – новыми нарядными халатами при  положительном решении вопроса. Название данного обычая – «шеге  шапан» (шеге – «гвоздь», шапан –  «халат») свидетельствует о желании  сторон укрепить предварительные переговоры, как бы пригвоздить достигнутое  соглашение. В старинной казахской  пословице говорится: «Поминки –  для тех, у кого есть лошадь, свадьба  – для тех, у кого есть халат»³.

Существовала  также особая категория подарков, так называемые куттык (куттыктау  – «поздравлять»). После свадьбы  и проводов сватов взрослые девушки  аула джигита приходят в дом свекра с поздравлениями и специальными угощениями и просят куттык, то есть украшения (кольца, серьги) и другие домашние вещи. За подобными подарками, трактовавшимся как благословение, добрая примета, иногда специально приезжали издалека. Отказать было нельзя.

Все в казахском обществе было символично, даже и семейные отношения. Для казахов  шанырак юрты издревле являлся символом продолжения рода. По семейному праву  казахов отец выделял старшим  сыновьям, создавшим свой шанырак, некоторую  долю своего состояния в самостоятельное  пользование, и непременным атрибутом  родительского подарка во все  времена была юрта. Наследником отцовского шанырака является младший сын - кенже. Он же и занимал привилегерованное  положение в семье. Главный шанырак  семьи доставался в наследство именно ему, и на него также возлагалась  святая обязанность вести заботу о родителях в преклонном возрасте.

В жилище казахов по традиции левая  сторона в доме считалась женской. Ближе к двери располагалась  легкая, не загромождающая помещение  мебель - асадал кебеже (шкаф и ларь для хранения посуды и продуктов). Здесь же на кереге висели войлочные  и тканые сумы различного назначения: коржын (переметная сума с 2-мя отделениями: для вещей и продуктов), сандык (для хранения одежды и белья), аяк  кап (для хозяйственной утвари), кесе кап (для перевозки пиал).

Правая сторона юрты считалась  священной. Существуют приметы, которые  с давних времен имеют сакральное значение для казахов. Например, невеста, впервые входя в юрту свекра, должна была пройти на правую сторону. Тело умершего тоже клали на правой стороне юрты. В ежедневной жизни, а особенно по праздникам, мужчины никогда не проходили  на женскую сторону и наоборот.

2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СЕМЕЙНО-БРАЧНЫХ  ОТНОШЕНИЙ К КАЗАХСКОМ ХАНСТВЕ

В "Жеты Жаргы" были закреплены основные принципы и нормы права средневекового казахского общества. Обычное право  было кодифицировано, дополнено законоположениями  предшественников Тауке, ханов Касыма и Есима. "Законы Тауке-хана" юридически закрепляли нормы административного, уголовного, гражданского права, а также  положения о семейных отношениях, то есть охватывали практически все  стороны жизни.

Обычное право распространялось, по-видимому, на отношения между коллективами только средних уровней в родоплеменной  структуре кочевого общества. На самом  низком уровне, внутри семейной или  близкородственной группы, связанной  нераздельным владением, вопросы решались аксакалами, по-семейному. На высших уровнях, где субъектами выступали родовые  союзы и племенаhttp://www.jurant.ru/ru/publications/reindeer_disc/round_table/brusina.html - _edn16#_edn16, роль обычного права ограничивалась неустойчивостью таких объединений, обусловленной возникающими внутри них противоречиями и столкновениями.

Наказания, затрагивающие семейно-брачные отношения  предусматривали кровную месть: кровь за кровь, увечье за увечье. Устанавливался откуп от наказаний - 30 кун. Смертная казнь применялась в форме  повешения и побивания камнями  за убийство мужа женой, убийство женщиной незаконно прижитого ребенка, прелюбодеяние  жены.

Размер  куна зависил от социального положения  преступника и потерпевшего. Так, за убийство простого мужчины убийца мог откупиться, отдав его родственникам 1000 баранов, за женщину - 500.

Женщины, дети по семейному праву  казахов не могут быть свидетелями  в суде. В области семейно-брачных  отношений было право родителей  на жизнь детей. Устанавливалось  наследственное право. В казахском ханстве имело место земельное пожалование, которое приобретало наследственное право - сойургал. Скот был частно-семейной собственностью, а пастбища находились в общинном пользовании. Основная доля доставалась младшему сыну (кенже), который впоследствии содержал мать. Дочери в виде приданного доставалась половина от доли сыновей. Мать получала 1\8 стоимости имущества семьи. Движимое имущество делилось поровну между сыновьями (енше). Равное право было у усыновлённых и родных детей. По своему усмотрению для не родственников оставлялось от 1\3 до 2\3 имущества.

Дети также имели особый статус в казахском обществе. Относительно возраста субъекта преступления тоже существуют разные мнения. Например, С. Узбекулы пишет: «По "Жеты - Жаргы", ответственность за совершенное  преступное деяние наступала с 13 лет. Поговорка "В 13 лет человек —  хозяин своего очага" отражает обязанность  каждого лица нести ответственность  за свои поступки»⁴.

Однако в первоисточниках по казахскому обычному праву, собранных  в XIX в. российскими исследователями, имеются не совсем схожие мнения о  возрасте преступника. Так, в публикации самих статей обычного права у  Самоквасова сказано: «К наказанию  за преступления плетьми полагается мужской пол с 13 лет, а женский  пол с 9 лет от роду, не достигших  же тех лет наказывают розгами, но вообще с малолетних никаких исков  не взыскивается.

В других материалах по казахскому обычному праву, в частности в записях, собранных д'Андре, от 1864г. находим: «При наказании лета подсудимого  в соображение не принимаются». При  этом, оценивая значения материалов, представленных д'Андре, следует учесть, что они  собраны в степи непосредственно  у знатоков казахского «адата» —  биев и аксакалов, которые подтвердили  переданные исследователю сведения своими подписями и тамгами.

Положение женщины также регулировалось обычным правом. У казахов существует поговорка: «Ага ольсе женге мура, iнi ольсе келiн мура». Смысл поговорки  заключается в том, что в случае смерти старшего брата его жена переходит  как наследство к младшему. Если же умрет младший брат, то его  жена достанется старшему. Как наследство переходят из рук в руки не только жена, но и дети, а также движимое и недвижимое имущество умершего.

По казахским обычаям, дети младших  братьев (родных, двоюродных и троюродных) по отношению к старшим приходятся детьми, а дети старших братьев  по отношению к младшим – старшими братьями. Поэтому малолетние дети умершего близкого родственника должны всегда находиться под покровительством старших родственников. Для этого  необходимо, чтобы молодая вдова  оставалась со своими несовершеннолетними  детьми, хозяйством и имуществом среди  родственников мужа. В силу этих обстоятельств близкие родственники умершего старались воспользоваться  правом левирата (эменгерлiк – акт  наследственного права казахов, согласно которому по отношению к  вдове, родственник мужа, то есть брат, считался «эменгером» – наследником).

Однако право левирата осуществлялось строго, согласно степени родства  к покойному. Это право, в первую очередь, предоставлялось его брату-близнецу, затем другим родным братьям, старшим  сыновьям старших братьев, двоюродным, троюродным братьям и, наконец, более  дальним родственникам. Большой  круг родственников, наделенных правом левирата, является свидетельством того, что женщина, за которую в свое время был уплачен выкуп –  калым, когда-то считалась собственностью не только мужа, но и всех его близких  родственников.

Женитьба по праву левирата имела  множество неписаных правил и  традиций. Согласно обычаям, право левирата распространялось на всех вдов. Но были обстоятельства, когда это положение  нарушалось. Наличие градаций в осуществлении  права левирата заставляет более  детально рассмотреть это явление. О существовании левирата у казахов упоминается в материалах по обычному праву казахов, собранных в 1824 году Омским временным комитетом, созданным еще в 1823 году для составления соображений об обычаях казахов. Согласно этим материалам, бездетная вдова должна была выйти замуж за старшего брата покойного мужа. Но если она предпочтет младшего брата мужа и последний согласен на этот брак, то он должен преподнести в подарок своему старшему брату девять голов скота. Если вдова захочет уклониться от левирата, то никто не может принуждать ее⁵.

Однако строго следили, чтобы она  не имела интимной связи с посторонними. Если молодая вдова вопреки интересам  родственников покойного мужа решила выйти замуж за чужеродца, то она  лишалась всего скота, имущества, а  с нового мужа взыскивался в полном размере калым, уплаченный в свое время ее отцу. Если вдова, не желая  выходить замуж за своих эменгеров, решала выйти замуж за постороннего, то ей всячески старались помешать, иногда прибегали к насилию. Если она настаивала на своем, то отбирали у нее всех детей, имущество и  с нового мужа взыскивали калым и  штраф (айып). Историки отмечают, что  протесты против левиратного брака  со стороны женщин особенно усилились  со второй половины XIX века. Ведь случалось, что 60-70-летние старики-эменгеры претендовали на руку 20-25-летних вдов, и многим молодым  женщинам приходилось мириться с  такой несправедливостью.

Некоторые женщины протестовали и  часто находили поддержку как  со стороны суда биев, так и со стороны русских властей. Характерно дело 21-летней молодой вдовы из Туркестанского уезда, которая в 80-х годах XIX века в своем прошении на имя уездного начальника пишет, что 70-летний старший  родственник покойного мужа вопреки  ее воле претендует на ее руку. Суд биев, рассмотрев дело, удовлетворил просьбу  молодой женщины, взыскав с нее в пользу старика 45 тиллей.

В больших семьях их главы исключительно  в корыстных целях единолично предрешали судьбу вдовы умершего сына. Если не было взрослых сыновей, за которых  вдове можно было выйти замуж, свекор мог насильно выдать ее за малолетнего  сына. В таких случаях взрослая женщина, имеющая иногда нескольких детей, считалась женой 10-13-летнего  деверя - эменгера, а на деле в течение  ряда лет выступала в роли его  воспитательницы. Когда малолетний муж достигал совершеннолетия, она  зачастую была уже пожилой женщиной.

В подобных случаях женщины иногда обращались с жалобой к суду биев и русской администрации. Так, в 1876 году одна сорокалетняя вдова в прошении на имя начальника Казалинского уезда  жалуется, что свекор вопреки ее воле насильно оформил ее брак со своим 13-летним сыном, и просит избавить ее от несправедливости. Специальная комиссия, установив достоверность фактов, дала свободу женщине от этого  номинального брака. Разумеется, в подобных случаях приходилось учитывать  и заботу свекра о судьбе своих  внуков: уйдя с матерью в чужую  семью, они могли попасть в  руки плохого отчима, а оставаясь  у деда, лишались родной матери. Ко всему  прочему, молодая, в расцвете сил  женщина и в хозяйстве могла  быть полезной и под надзором свекра лучше, чем кто-либо, могла воспитывать  детей и внуков.

Вдовы, решившие воспользоваться правом левирата, по возможности старались  выйти замуж за самого близкого родственника покойного мужа, так как только такой человек мог бескорыстно  воспитывать их детей, как своих  родных. Таким образом, в первую очередь  учитывались интересы малолетних детей. Иногда вдовы, оставшиеся с детьми, по своей воле последовательно выходили замуж за нескольких родных братьев  мужа, исходя из интересов своих  детей.

Нередко бывало, что с вдовой (независимо от наличия детей) обходились очень  гуманно. По разным, не зависящим от вдовы, обстоятельствам (скажем, если не было «законных» эменгеров или никто из них не изъявлял желания воспользоваться по отношению к ней правом левирата) родственники мужа добровольно разрешали ей выйти замуж по ее выбору за кого угодно. При этом не очень ущемляли ее права на скот и имущество. Малолетние дети также оставались при ней⁶.

Но, согласно традиции, родные покойного  получали от нового мужа одну «девятку»  скота (с верблюдом или с хорошим  конем). При подобном исходе дела нередко  случалось, что родственные и  свойственные связи вдовы, ее детей  и нового мужа с родственниками покойного  мужа не прерывались, а продолжались до самой ее смерти.

Похищение замужней женщины каралось смертью. Допускался развод, для которого необходимы были основания развода  для мужа:

- прелюбодеяние жены;

- бесплодие жены;

- изнасилование;

- проявление неуважения к мужу  и его родственникам;

- неспособность вести хозяйство;

- произнесение «талак – талак  – талак»;

Основания расторжения для жены были следующими:

- истязание мужем; 

- физическая недееспособность  мужа, когда он больной или  бесплодный;

- неспособность содержать жену.

Для обоих сторон также предусматривалось  то, что отрешение от веры.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Традиционные родоплеменные институты  кочевого общества явились готовой  формой организации власти господствовавшего  класса и административного управления, так же, как древние формы отношений  между родовой массой и старейшинами, которые выражались в приношениях  и общих работах, превратились в  феодальные по существу формы эксплуатации — упомянутый выше продуктовый налог  и трудовая повинность.

Оценка уровня развития социально-экономических  отношений, на котором находилось казахское  общество в позднее средневековье, как патриархально-феодальных отношений (в рамках феодальной формации), а  сложившейся казахской государственности  — как феодальной, при всей упомянутой выше специфике, расходится с оценкой  ряда исследователей, считающих, что  кочевое общество в своем развитии может подойти только к уровню раннеклассового общества.

Таким образом, семейные отношения патриархальные. Женщины в подчинённом положении: отец – муж - сыновья или родственники мужа. Брак был калымный. Размер калыма зависел от состоятельности родственников жениха и авторитетности родственников невесты. Браки могли быть и бесалымными, которые описываются в работе. Браки между родственниками вплоть до седьмого колена не разрешались.

Похищение замужней женщины каралось смертью. Допускался развод, для которого необходимы были основания развода  для мужа: прелюбодеяние жены; бесплодие  жены; изнасилование; проявление неуважения к мужу и его родственникам; неспособность  вести хозяйство; произнесение «талак – талак – талак».

Основания расторжения для жены были следующими: истязание мужем; физическая недееспособность; неспособность содержать  жену.

Для обоих сторон также предусматривалось  то, что отрешение от веры. В XV-XVII вв. ислам не имел большого влияния на семейную жизнь казахов и еще не существовал обряд венчания невесты в присутствии муллы. В остальном семейные отношения соответствовали обычному праву, а в последствии с Жеты –жаргы.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Аюпова З. К, От казахских адатов(обычного права) к развитой правовой системе независимого Казахстана. А., АГУ им. Абая, 2002.
2. Бекмаханова Н.Е. Формирование многонационального населения Казахстана и Северной Киргизии. М., 1980. С.232; Быков А.Ю. Указ. соч. С. 115; Материалы по казахскому… . С. 74–75. Martin, Virginiа. Law and custom . Р. 35–39.
3. Быков А.Ю. Истоки модернизации Казахстана. Барнаул, 2003. С. 106–115.
4. Джампеисова Ж.М. Отражение семейных отношений в судебных присягах казахов первой половины ХIХ века (на материалах Оренбургского и Сибирского ведомств) // Вестник Евразийского гуманитарного института, Астана, № 1, 2003, С. 4–12.
5. Левшин А.И. Описание киргиз-казачьих или киргизкайсацких орд и степей. Ч. 3. СП б., 1832;
6. Материалы по казахскому обычному праву и положения на них Омского временного комитета. 1824 г. // Материалы по казахскому обычному праву. Сборник 1. Алма-Ата, 1948. С. 27–69.
7. Отчет поручика Аитова «О киргизских обычаях, имеющих в степи силу закона» от 26 февраля 1846 г. // Материалы по казахскому… . С. 18–26;
8. Радлов В.В. Из Сибири. Страницы дневника. М., 1989. С. 336–337.
9. Узбекулы С. Хан Тауке и правовой памятник «Жетi Жаргы». А., 2001 - С. 35.

¹ Джампеисова Ж.М. Отражение семейных отношений в судебных присягах казахов первой половины ХIХ века (на материалах Оренбургского и Сибирского ведомств) // Вестник Евразийского гуманитарного института, Астана, № 1, 2003, С. 4–12.

² Аюпова З. К, От казахских адатов(обычного права) к развитой правовой системе независимого Казахстана. А., АГУ им. Абая, 2002.

³ Бекмаханова Н.Е. Формирование многонационального населения Казахстана и Северной Киргизии. М., 1980. С.232; Быков А.Ю. Указ. соч. С. 115; Материалы по казахскому… . С. 74–75. Martin, Virginiа. Law and custom … . Р. 35–39.

⁴ Узбекулы С. Хан Тауке и правовой памятник «Жетi Жаргы». А., 2001 - С. 35.

⁵ Материалы по казахскому обычному праву и положения на них Омского временного комитета. 1824 г. // Материалы по казахскому обычному праву. Сборник 1. Алма-Ата, 1948. С. 27–69.