Семён Полоцкий

   Реферат

   Тема: Семеон Полоцкий

Выполнил  студент 2-го курса ФФВ

Дронжкевич  Павел

23.11.09 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Одним из замечательной  плеяды выдающихся деятелей не только белорусской и русской, но шире - славянской культуры был Симеон Полоцкий. По мнению белорусского ученого Миколы Прашковича, Симеон Полоцкий был "найбольш значным культурным дзеячам усходніх славян XVII стагоддзя". 
Можно без всяких преувеличений утверждать, что Симеон Полоцкий по разносторонности нности своих интересов был близок деятелям эпохи Возрождения.  
Творчество и деятельность его были неординарным, выдающимся культурным явлением. Он вошел в историю культуры как педагог и воспитатель, поэт и писатель, драматург и проповедник, глубоко изучал философию, природоведение, интересовался вопросами медицины и искусства, астрологией и др. В Россию "Симеон привез с собой плоды европейской учености - прекрасное знание языков: латинского, польского, белорусского и украинского, а также схоластических наук (грамматики, риторики, поэтики, диалектики и др.)…" [262, с. 15]. Таким образом, Симеон Полоцкий был европейски образованным человеком, обладающим энциклопедическими знаниями. 
Самуил Емельянович (по более поздним источникам - Гаврилович) Петровский-Ситнянович (по более поздним источникам Ситнякович) родился в городе Полоцке в 1629 году. Учился в Киево-Могилянской коллегии, по окончании которой отправился для завершения образования в одну из наиболее знаменитых в то время польских иезуитских коллегий - Виленскую.Затем он переезжает в Полоцк, где в 1656 году принимает монашество в Полоцком Богоявленском монастыре под именем Симеона. 
В 1660 году Симеон Полоцкий приехал на несколько месяцев в Москву вместе с учениками полоцкой братской школы, в которой он был учителем (дидаскалом).  
На полоцкой земле он начал свою педагогическую и воспитательную деятельность. Усилиями Симеона Полоцкого в Полоцкой братской школе была значительно расширена программа обучения: в дополнение к белорусскому языку включались для изучения русский и польский, большее внимание уделялось грамматике, осваивались риторика и поэзия. 
В 1661 году Симеон Полоцкий навсегда переселился в Москву, где деятельность и поэтический талант выходца из Беларуси могли получить плодотворное применение. И действительно, в Москве он сразу получил место учителя латинского языка в школе Спасского монастыря. Успешная деятельность Симеона Полоцкого в качестве дидаскала вскоре стала известна царю Алексею Михайловичу, который в 1667 году пригласил его в наставники к своим детям. Среди его воспитанников были царевичи Алексей и Федор, царевна Софья. Симеону Полоцкому было поручино подготовить учителя для будущего царя Петра I [196, с. 264]. Им стал Никита Зотов. 
Будучи по своим взглядам просветителем, Симеон Полоцкий всегда придавал большое значение развитию образования в России. Когда в 1680 году в Москве возник план организации первого высшего учебного заведения, Симеон принял деятельное участие в становлении "Привилегии на Академию", доработанную после смерти Полоцкого его учеником Сильвестром Медведевым. "Привилегия" предусматривала изучение учащимися Академии "гражданских и духовных" наук, начиная от грамматики и кончая философией и богословием, а также "учение правосудия духовного и мирского", то есть юридических наук. По проекту Симеона Полоцкого в Академии должны были изучаться четыре языка: славянский, греческий, латинский и польский. В 1687 году, уже спустя 7 лет после смерти Полоцкого, первое высшее учебное заведение в России было открыто в Москве под названием "Славяно-греко-латинской Академии". 
В Москве Симеон Полоцкий прожил шестнадцать лет. За все эти годы главной для него была литературная деятельность. В своей келье он собрал одну из лучших библиотек своего времени. 
Симеон Полоцкий, много читая, основное время отдавал творческой писательской работе. По свидетельству его ученика Сильвестра Медведева, Симеон Полоцкий "на всякий же день име залог писати в полдесть по полу тетради, а писание его бе зело и уписисто" [40, с. 328]. Огромное число своих поэтических произведений сам автор незадолго перед смертью объединил в два больших стихотворных сборника: "Вертоград многоцветный" и "Рифмологион". 
Симеон Полоцкий все свои силы и талант отдал делу развития русской культуры и просвещения. 
В 1678 году ему удалось организовать превосходную типографию в Кремле, которая с разрешения царя Федора Алексеевича была отдана в полное распоряжение Симеона Полоцкого. В ней он успел напечатать свой "рифмованный" перевод "Псалтири царя и пророка Давида", получившей широкую популярность у русских читателей не только в XVII, но и в XVIII веке. По словам М. Ломоносова, "Рифмотворная псалтирь" Симеона Полоцкого, наряду с "Арифметикой" выходца из Беларуси Леонтия Магницкого и "Грамматикой" Мелетия Смотрицкого, по которым он учился, была его "вратами учености". 
Смерть помешала Симеону Полоцкому допечатать до конца уже подготовленный первый стихотворный сборник "Вертоград многоцветный". 25 августа 1680 года на 51 году жизни Симеон Полоцкий скончался. 
В русскую литературу он вошел также и как талантливый драматург и проповедник. Им созданы сборники проповедей "Обед душевный" и "Вечеря душевная", а также стихотворная пьеса "Комедия притчи о блудном сыне" и трагедия "О Навуходоносоре царе, о теле злате, о триех отроцех, в пещи не сожженных". 
Творчеством Симеона Полоцкого завершился первый, так называемый книжный период в истории белорусской поэзии. Опираясь на опыт своих предшественников - белорусских поэтов, а также на польские и отчасти западноевропейские литературные традиции, он содействовал ее дальнейшему развитию. 
Симеон Полоцкий писал преимущественно на книжном, так называемом славяно-русском языке (церковно-славянском), в котором в белорусский период творчества поэта весьма заметны местные, белорусские языковые особенности. 
Подавляющее большинство его произведений не датировано. Из датированных наиболее ранние относятся к 1648 году. 
Творческое наследие поэта богато и разнообразно. Немало произведений написано им на традиционные церковно-религиозные темы. В некоторых из них поэт затрагивает актуальные вопросы общественной жизни своего времени, проблемы воспитания, образования и многие другие темы. 
Значительный вклад внес Симеон Полоцкий в развитие стихосложения на восточнославянских землях. Несмотря на жесткие нормы организации стиха в профессиональной силлабической поэзии (равносложность, наличие постоянной цезуры в стихе, рифмовки и женской рифмы), поэт во многом смог преодолеть однообразие и монотонность его звучания, придать ему большую динамичность и легкость, облечь в более совершенную форму. 
Переехав в Москву, Симеон Полоцкий своей разнообразной культурно-просветительской и творческой деятельностью вписал яркую страницу в историю культуры белорусского и русского народов, явился в России основоположником поэзии и драматургии как новых видов литературы и всей своей деятельностью способствовал подготовке того величайшего культурного и исторического поворота в русском обществе, который свершился позднее, в эпоху преобразований Петра I. 
"Жизнь и творчество Симеона Полоцкого - пример благотворности культурных взаимосвязей восточнославянских народов XVII века" [123, с. 227]. 
Одним из самых выдающихся трудов Симеона Полоцкого является его стихотворный перевод Псалтири - "Псалтирь царя Давида, художеством рифмотворным равномерно слога и согласноконечно, по различным стихом родом преложенная", Москва, Типография Верхняя, 1680. 
Как указывает автор в предисловии к своей книге, мысль перевести стихами Псалтирь возникла у него одновременно с работой над "Вертоградом многоцветным". 
Работу над полным рифмотворным переводом "Псалтири царя Давида"  
Симеон Полоцкий выполнил в необычайно краткий срок: начал он свой труд  
4 февраля 1678 года и закончил его 28 марта того же года. В 1680 году перевод был издан в Москве отдельной книгой. Печаталась она в Верхней Типографии и вышла в свет еще при жизни Симеона Полоцкого. Помимо псалмов здесь были напечатаны в стихотворном переложении поэта еще и ветхозаветные "песни" и "молитвы", обычно присоединявшиеся к Псалтири, и "Месяцеслов" (календарный указатель праздников русской православной церкви. - Л.С.). 
Книга предназначалась не для церковно-богослужебного употребления, а, по словам автора, для "домашней потребы" интеллигентного читателя - знатока и ценителя "рифмотворной речи". 
Внешнее оформление Псалтири Симоена Полоцкого вполне соответствует этому ее назначению. "Издания Верхней типографии отличались… изяществом и художественностью оформления. Они были отпечатаны новым красивым шрифтом и по желанию царя Федора Алексеевича украшены гравюрами, исполненными на меди Афанасием Трухменским по рисункам Симона Ушакова, и заставками барочного типа… Текст на страницах книги обрамлен наборной орнаментальной рамкой, в книге по традиции использована двуцветная печать. 
В начале книги дан фронтиспис с изображением автора псалмов царя Давида. Давид представлен в позе вдохновенного псалмопевца. Его лицо и руки обращены к облаку, из которого исходит сноп лучей, как бы свидетельствующий, что псалмы услышаны богом" [72, с. 120]. 
В одном из предпосланных книге прозаическом предисловии Симеон Полоцкий сам рассказал историю появления в свет этого сборника его стихотворений. Когда он, заканчивая "Вертоград многоцветный" и расположив стихотворения в алфавитном порядке, дошел до буквы "пси" - ?,? (с этой буквы начинались слова "псалтирь", "псалом"), у него возникла мысль переложить стихами некоторые псалмы. Симеон Полоцкий начал перевод и скоро так увлекся этим занятием, что решил переложить не только "покаянные" псалмы, как задумал ранее, но и всю Псалтирь в целом: "Возлюбих и на всех псалмов труд пуститися". В этом намерении его укрепляло то, что на древнееврейском языке псалмы были написаны стихами. Кроме того, Симеон Полоцкий за границей видел переводы Псалтири стихами на древнегреческом и латинском языках. Широкую популярность получил стихотворный перевод ее на польский язык выдающегося писателя польского Ренессанса Яна Кохановского (издан в пяти томах: "Psalterz Dawidow", 1578г.) 
Симеон Полоцкий знал, что в России был известен этот перевод. В Москве, как писал автор, "возлюбиша сладкое и согласное пение полския Псалтири стиховно преложенныя, обыкоша тая псалмы пети, речей убо или мало, или ничтоже знающе и точию о сладости пения увеселяшеся духовне". (Псалмы Яна Кохановского пелись в музыкальном оформлении Николая Гомулки сначала в Польше и Литве (Беларуси. - Л.С.), а в XVII веке и в Московской Руси) [53, с. 52]. 
В том же предисловии Симеон Полоцкий указывает три причины, которые поддерживали принятое им решение:

1) свидетельство  ряда авторов, восточных и западных, о том, что древнееврейский  оригинал Псалтири был вначале  составлен не в прозе, а "художеством  стихотворения";  
2) желание создать Псалтирь, переложенную стихами, "и на нашем языце славенстем", так как он не раз видел, даже в самой Москве стихотворные переложения псалмов на языки греческий и латинский, печатные экземпляры стихотворного перевода Псалтири и на язык польский;  
3) наконец, оказать посильное действие тем, которые "… полюбили сладкое и согласное пение" польской стихотворной Псалтири и привыкли петь эти польские псалмы.Дать в руки читателя текст Псалтири понятный, приспособленный и для чтения, услаждающего слух, и для пения в домашней обстановке на тот или иной "глас" - такова задача, которую поставил себе Симеон Полоцкий.

Задача была нелегкая. Псалтирь принадлежала к  числу тех книг "Священного писания", старый славянский прозаический текст  которой многие знали в старину  едва ли не наизусть: по Псалтири учились  читать, по ней гадали, ее читали в  церкви и дома, ее цитировали и устно  и письменно. Псалтирь была "самою  популярною книгой, не исключая даже Евангелия…" [293, с. 7]. Новый перевод Псалтири, да еще в "рифмех", по мнению И.П. Еремина, "мог вызвать и действительно  вызвал - Симеон Полоцкий очень скоро  в этом убедился - ряд возражений, тем более серьезных, что в  данном случае они могли исходить и от врагов и от друзей. И тех  и других могла встревожить смелость замысла Симеона Полоцкого" [90, с. 225]. Не удивительно, что автор, дав  подробное обоснование самого своего замысла, счел необходимым не менее  обстоятельно, в том же предисловии, изложить и те принципы, которыми он руководствовался, перелагая Псалтирь стихами. 
Симеон Полоцкий писал, что вся его работа направлялась стремлением возможно ближе держаться традиционного текста Псалтири, что в его переложении могут встретиться некоторые слова и даже целые стихи, отсутствующие в оригинале, а также пропуски некоторых выражений оригинала. Но читателю не следует смущаться этим обстоятельством: частичные дополнения и пропуски неизбежны, так как прозаическая речь не может быть дословно передана стихотворной. 
"Псалтирь" Симеона Полоцкого, действительно, представляет собой почти дословный стихотворный перевод традиционного славянского текста Псалтири. В интерпретации этого текста Симеон также придерживался общепринятых норм его толкования. Только в одном направлении он позволил себе несколько нарушить тот свод правил, которого в предисловии к книге обещал строго придерживаться, - "во украшении пиитическом". Изучение "Псалтири" Симеона Полоцкого показывает, что в его переложении разного рода "пиитических" отступлений от оригинала все же значительно больше, чем это можно было предполагать, судя по предисловию: "одни из них - плод личной изобретательности Симеона, другие - результат внимательного изучения очень популярной в его время стихотворной псалтири знаменитого польского поэта XVI века Яна Кохановского" [90, с. 225]. 
Однако не этими "пиитическими" украшениями замечательна "Псалтирь" Симеона Полоцкого. В литературном отношении она прежде всего обращает на себя внимание многообразием своих стихотворных размеров. Симеон Полоцкий во всем блеске обнаружил здесь свое незаурядное поэтическое мастерство: он продемонстрировал едва ли не все употребительные в то время размеры профессионального силлабического стиха, начиная от краткого семисложного и кончая громоздким и пространным четырнадцатисложным. Он показал здесь и многие образцы стихотворений, основанных на синтезе различных стиховых размеров. 
Перевод Симеона Полоцкого был выполнен весьма талантливо, на уровне современной ему литературной культуры. Это был большой и серьезный труд, к которому автор отнесся со всей свойственной ему ответственностью и добросовестностью. 
Симеоном Полоцким было положено начало стихотворным переводам на русский язык самой популярной библейской книги. И в этом его неувядаемая заслуга. 
Перелагая псалмы разными размерами, Симеон Полоцкий, как и его польский предшественник Ян Кохановский, рассчитывал на то, что их будут не только читать, но и петь: эти стихотворные размеры обеспечивали возможность их исполнения с различными напевами. 
Возможность эта была вскоре реализована, когда выдающийся русский композитор XVII века государев певчий дьяк Василий Титов создал музыку ко всей "Рифмотворной псалтири" Симеон Полоцкого. 
Точная дата создания композитором музыки к поэтическим текстам Симеона Полоцкого неизвестна. Однако, как указывает Л. Пушкарев, авторство Василия Титова устанавливается "благодаря надписям-посвящениям в 1680 и 1687 годах царю Федору Алексеевичу и царевне Софье" [233, с. 269].Обширная музыкальная композиция Василия Титова положила начало русской камерной музыке. 

Симеон Полоцкий (в миру Петровский-Ситнянович Самуил Гаврилович) (1629—25.08.1680), деятель восточно-славянской культуры XVII в., поэт, переводчик, драматург  и богослов, один из идейных лидеров  «латинствующих». Уроженец Полоцка, белорус  по происхождению. Учился в Киево-Могилянской  академии и, по некоторым предположениям, в Виленской иезуитской академии. До конца жизни Симеон Полоцкий оставался  тайным униатом, скрывавшим свою принадлежность к Базилианскому ордену.

Первые стихотворения  написал в годы учебы. В 1656 принял монашеский постриг под именем Симеон. В 1664 навсегда переехал в Москву, где  к его монашескому имени и  добавилось прозвание Полоцкий. В  Москве получил поддержку царя Алексея  Михайловича, при дворе которого он признавался как мудрейший  «философ», «вития» и «пиит».

Пользуясь благосклонностью царя, Симеон Полоцкий развернул в  Москве широкую просветительскую деятельность — преподавал в Богоявленской  и Заиконоспасской братских школах, открыл в Кремле типографию, свободную  от церковной цензуры, в которой  в большом количестве издавал  свои книги стихов, учебную и богословскую литературу. Позднее, по поручению царя, Симеон Полоцкий занимался воспитанием  и образованием царских детей  — Федора и Софьи. Кроме того, он возглавлял созданную при Приказе  тайных дел первую в России школу  нового типа, где обучал латинскому языку государственных чиновников — будущих дипломатов. Он же разработал проект организации в Москве высшей школы, который позднее был положен  в основу создания будущей Славяно-греко-латинской  академии.

Уже в первые годы пребывания в России Симеон Полоцкий принял самое активное участие в  проведении церковной реформы и  в борьбе со старообрядчеством. Его  перу принадлежит несколько книг против старообрядцев. Так, после соборов 1666—67 он написал книгу «Жезл правления» с обличениями старообрядчества. Книга имела большое значение в полемике со старообрядчеством. Впрочем, Д. Ягодкин еще в прошлом столетии отметил, что в ряде случаев аргументация Полоцкого, и каноническая, и историческая, достаточно слаба. Ему не хватало  серьезной исторической подготовки, а свои доказательства он часто строил только на авторитете западных историков  или же на собственном филологическом анализе.

Интересна и  еще одна мысль Полоцкого, которую  подметил Д. Ягодкин в «Жезле правления», когда, доказывая необходимость  троеперстия, Симеон Полоцкий пишет  о том, что троеперстное знамение употребляется всеми православными  народами, за исключением небольшого числа великоруссов, и именно этот факт как нельзя лучше говорит  в пользу апостольской древности  троеперстия. В данном случае важно  то, что Полоцкий искренне считает  традиционные обычаи Русской церкви заблуждением, а правила Греческой  православной церкви — истиной, ведь он был воспитан именно в этой традиции. Здесь очень четко проявляется  само отношение Симеона Полоцкого  к собственно русским традициям, которые были от него очень далеки и, по большому счету, малоценны. Такое  же отношение было у него и к  русской истории. В свое время  Л. Н. Пушкарев отметил, что в «Вертограде  духовном» Полоцкий не упоминает  ни одного русского царя, кроме кн. Владимира, крестившего Русь. Видимо, собственно русская история Полоцкого просто не интересовала.

Творческое наследие Симеона Полоцкого обширно: книги  проповедей «Обед душевный» и  «Вечеря душевная», богословский труд «Венец веры православно-католической», сохранившиеся в рукописях книги  «Рифмологион» и «Вертоград многоцветный», включающие не одну тысячу стихов.

После смерти многие его книги были запрещены, как  «прельщающие» латинской мудростью, а рукописи изъяты и скрыты в патриаршей ризнице. Патр. Иоаким осудил Симеона  Полоцкого, как человека «мудрствоваше  латинская нововы мышления». А о  самих книгах, издаваемых Симеоном, патр. Иоаким говорил: «Мы прежде печатного  издания не видали и не читали тех  книг, а печатать их не только благословления, но и изволения нашего не было».

Религиозно-философские  предпочтения Симеона Полоцкого  определялись его образованием, полученном в прозападных учебных заведениях Киева и Вильно. Впрочем, сам Симеон Полоцкий не был, так сказать, профессиональным философом, скорее он был профессиональным литератором и поэтом. Уверенный  в том, что Россия должна избавиться от своей самобытности, он всю свою деятельность посвятил тому, чтобы  распространить здесь идеи западно-европейского гуманизма и рационализма. И прежде всего он пропагандировал светскую науку, столь отрицаемую ранее в  древнерусской мысли.

Конечно, будучи монахом, Симеон Полоцкий признавал, что  светская наука и, в первую очередь, философия, вторична по отношению к  богословию. В «Вертограде многоцветном»  он писал:

Философии конец: тако людем жити,

Еже бы по-силному  Богу точным быти.

Более того, немало трудов он посвятил тому, чтобы утвердить  в российском религиозно-философском  сознании истинное, как ему казалось, православное вероучение. Однако сами подходы к толкованию православного  вероучения Симеоном Полоцким значительно  отличались и от традиционных для  России, и даже от тех, что пришли с нововведениями, которые были привнесены в русскую жизнь церковной  реформой. Поэтому совсем не случайно то идейное направление, которое  поддерживал и развивал Симеон Полоцкий, и получило название «латинства». На примере творчества Симеона Полоцкого  можно выделить основные компоненты этого направления.

Прежде всего, разделяя веру и рациональное, «разумное» знание, Симеон Полоцкий все же всегда подчеркивал, что светское, рациональное знание — это обязательная составляющая всякого познания. Он вообще всегда подчеркивал значение «разумности», призывая и своих читателей шествовать путем «разумения»:

Ты же, о читателю, изволь чести умно, 
Разум, удобь возмеши, внимая разумно, 
Употребляй… тогда полза будет…

«Разумное» знание, «разумная полза» всякого дела —  вот к чему призывал Симеон Полоцкий. Рассуждая о философии, он прежде всего говорит о ее «ползе». Так, знаменитым философам прошлого, Фалесу Милетскому, Диогену, Аристиппу в  его стихах в разных вариантах  задают один и тот же вопрос: «Кая в философии полза, человече?»  А в строках, восхваляющих разум, он прямо отрицает предыдущую традицию, утверждая, что те, кто не пользуются своим разумом, «иже умом дети»:

Разум есть прешедшая  добре рассуждати, 
настоящая паки благоустрояти, 
Еще предвидение будущих имети, — 
сих делес не творяют, иже умом дети.

А. С. Елеонская  заметила, что именно в «безумности», т. е. в отсутствии разума, обличал  он сторонников старообрядчества, что  они просто необразованные, «безумные» люди. «Безумию их каждый посмеется», —  уверяет он в книге «Жезл правления». Кстати, и опровержения старообрядческих взглядов Симеон Полоцкий строил прежде всего на том, что стремился показать не только отсутствие у них знания, но и элементарную неграмотность. Так, про известного старообрядческого  полемиста Никиту Пустосвята он писал: «Чрез все житие вое в нощи невеждества слепствовав… Не весть  он и алфа гречески чести». А др. старообрядческому  писателю, Лазарю, говорил: «Иди прежде научися грамматичествовати, таже к  вящшым хитростем учения».

Обвинения Симеона  Полоцкого вовсе не означают, что  идеологи старообрядчества и в самом  деле были неграмотны и необразованны. Они не имели образования в  понимании самого Симеона, т. е. не были образованны на западно-европейский  лад. Более того, видимо, Симеон Полоцкий вполне искренне не понимал и не принимал той системы доказательств, которой пользовались старообрядцы, — слишком далеки от него были древнерусские  традиции. В отличие от них, для  Симеона Полоцкого было аксиомой — истинное познание Бога возможно только путем сочетания веры и  разумного знания.

Поэтому уже  один тезис о «разумности», по сути дела, главный тезис Симеона Полоцкого, показывает, насколько его религиозно-философские  воззрения были отличны от традиционных древнерусских представлений о  соотношении веры и разума. Впрочем, отличались они и от греческой  догматики. Ведь впервые в истории  русской религиозно-философской  мысли Симеон Полоцкий внес в нее  самый значительный элемент рационализма. Даже к библейским текстам Симеон Полоцкий относился совсем по-новому. Так, по примеру польского поэта  эпохи Возрождения Яна Кохановского, и впервые в русской литературе, он переложил современными стихами  одну из библейских книг — Псалтирь. «Псалтирь рифмованная» была напечатана в 1680, а в 1685 положена на музыку дьяком Василием Титовым.

Сам факт поэтического перевода библейского текста — небывалый  в истории России, где очень  трепетно относились к Священному Писанию. Ведь в этом факте явно прослеживается стремление к рационально-критическому восприятию Библии. Уже в предисловии  к «Псалтири рифмованной» Симеон Полоцкий обозначает этот новый методологическ»й принцип, предназначая свое сочинение тем, «кто разумно хвалят Господа», а читателей он призывает: «Молю тя, здравым умом да судиша». Сам же перевод осуществлялся, по словам Полоцкого, по принципу: «Держахася словес псалтирных и разума толкования приличнаго».

Интересен в  этом смысле факт, что именно Псалтирь стала предметом первого поэтического перевода. Стоит напомнить, что Псалтирь была и одним из самых первых библейских текстов, переведенных в древности  на славянский язык. Так что история  повторилась, только в др. исторических условиях.

Т. о., Симеон Полоцкий стал первым в истории древнерусской  религиозно-философской мысли деятелем, который стремился утвердить  в древнерусском сознании совершенно иную, новую, систему мышления —  рационалистическую.

Именно поэтому  в его трудах можно найти столь  много ссылок на древнегреческих  и западно-европейских философов, цитат из их произведений. Авторитет  этих признанных во всем мире мудрецов позволял ему доказывать собственную  правоту.

Вторая составляющая «латинства», как идейного направления 2-й пол. XVII в., напрямую связана с  первой. Речь идет о пропаганде образования  вообще, и светского образования  в частности. Уже говорилось, сколь  много сделал Симеон Полоцкий для  развития системы образования в  России. К этому стоит добавить подготовленные и изданные им буквари  и др. просветительскую литературу. Множество призывов о необходимости  образования разбросаны по разным его  сочинениям. И снова мы встречаемся  с главным обоснованием необходимости  образования — чем образованнее человек, тем ближе стоит он к  постижению Бога.

Особую роль в образовании Симеон Полоцкий уделял «семи свободным наукам» —  традиционному набору наук, преподаваемых  в западно-европейских университетах (тривиум — грамматика, риторика, диалектика; квадриум — арифметика, геометрия, астрология, музыка). Необходимо помнить, что в древнерусской  традиции не признавалась актуальность этого набора, тем более что  в него входила астрология, запрещаемая  Православием. Тем не менее Симеон Полоцкий положил много сил для  того, чтобы привить эти «свободные науки» на русской почве.

И славу России он видел именно в расширении пределов знания, в развитии образования, сокрушаясь о том, что многие его современники не понимают его устремлений:

…Россия славу  расширяет 
Не мечем токмо, но и скоротечным 
типом, чрез книги с сущым многовечным. 
Но увы нравов! Иже истребляют, 
яже честным трудове раждают. 
Не хощем с солнцем мирови сияти, 
в тме незнания любим пребывати.

Третий религиозно-философский  компонент «латинства» является своеобразным синтезом двух первых. Вера, «разумность» и образованность позволяли  решить главную задачу — воспитание «совершенного человека, на всякое дело уготованного». По сути дела, идеал  «совершенного человека», возникший  у Симеона Полоцкого под влиянием западно-европейского гуманизма и  рационализма, и был основным идеалом  всех последователей «латинства». Эту  составляющую учения Симеона Полоцкого  подробно рассмотрела в своем  исследовании А. С. Елеонская.

В представлении  Симеона Полоцкого, «совершенный человек» — это добропорядочный, широко образованный христианин и верный сын своего государя. Больше всего этому идеалу соответствует, конечно, «иноческое житие» Однако, понимая  исключительность иноческой судьбы, Симеон Полоцкий подчеркивает важность самого стремления к совершенству: «Духовнии вси, вы молитися непрестанно. Мирстии вси, вы трудитеся… во своем  звании неленосно. Вои в полцех, художницы  во градех и селех; тяжателие на нивах»

В понимании  Симеона Полоцкого, «совершенный человек» включает в себя множество прежде всего нравственных качеств. Именно нравственные качества составляют духовную основу человека. Поэтому детей необходимо учить «прежде добронравию, неже витийству: яко сие без оного, аки тело без души есть» Но и обучение «добронравию» Симеон Полоцкий понимал как научение ребенка «разумному» знанию, ибо, как говорил он сам, воспитание без образования «яко душа телесе кроме».

Одним из важнейших  качеств «совершенного человека»  Симеон Полоцкий считал любовь и верность государю. Это было неслучайно, ведь сам Симеон, обладавший столь необычными для Древней Руси религиозно-философскими убеждениями, да еще и выходец  из Белоруссии, напрямую зависел от благорасположенности царя. И недаром  в «букваре языка славенска» издания 1667 обобщенный образ «совершенного  человека» приобретает конкретные черты верноподданного царя. В  этой книге утверждается, что благополучие царя является главной целью существования  остальных членов общества:

Ты, чтый, за сию  милость моли Бога 
царю пресветлу жити лета многа, 
Во книзе жизни написану быти, 
здраво, весело, славно в мире жити, 
Вся супостаты силно побеждити…

И в своих  конкретных поступках Симеон Полоцкий всегда выступал на стороне царской  власти и в ее защиту, что проявилось во время споров между царем Алексеем Михайловичем и патр. Никоном о  правах «царства» и «священства».

В понимании  Симеоном Полоцким роли российского  монарха прослеживается еще одна важная черта — он стремится обозначить русского царя как вселенского, ибо  именно в создании вселенского православного  царства он и видит главную  задачу России как «Нового Израиля», в новых исторических условиях. В  «Гусли доброгласной» (1676), обращаясь  к царю Федору Алексеевичу, он писал:

Да возвеселится Израиль Новый 
(царство Российское) о сотворшем 
его и синове Сиона Московскаго да 
возрадуются о тебе, царе своем.

В др. сочинениях его идеал выражен еще более  четко. Так, в «Рифмологионе» он не просто воспевает российского царя, но формулирует  смысловые и целевые установки  будущего развития России:

Царю восточный, царю стран премногих, 
нас избавивый от противник многих. 
Прогнавы з Руси еретики, 
будиж в победах преславен во веки! 
Царствуй над всеми вселенныя страны, 
из язык мрачных твори христианы. 
Разшири веру, свет омрачным буди, 
иже во смертней сени гибнут люди 
<…> Царствуй, пресилен, преславен повсюду, 
где солнца запад и встает откуду! 
Подай ти Господь во мире сияти, 
второму солнцу, всеми обладати, 
Дабы тобою мрака избежати 
всем родом земли и веру познати. 
Буди Константин и Владимир миру, 
сотри кумира и прослави веру. 
Подай Господь миром обладати, 
а в век будущий в небе царствовати.

Осмысление нового положения России в мире как вселенского  православного царства имела  большое значение для развитие отечественной  историософии и было созвучно основным целевым задачам, которые формулировались  в др. историософских произведениях  того времени.

Просветительская  деятельность Симеона Полоцкого  оказала большое влияние на дальнейшее развитие отечественной религиозно-философской  мысли, став своеобразной идеологической и культурологической подготовкой  ко многим изменениям в российской жизни, осуществленным позднее Петром I. 

Сочинения:

Вирши. Силлабическая  поэзия XVII—XVIII вв. Л., 1935; Избр. соч. / Подг. текста, ст. и комм. П. И. Еремина. М.—Л., 1953; Русская силлабическая поэзия XVII—XXII вв. / Вступ. ст., подг. текста и  прим. А. М. Панченко. Л., 1970; Вирши / Сост., подг. текстов, вступ. ст. и комм. В. К. Былинина, Л. У. Звонаревой. Минск, 1990.

Литература:

Татарский И. Симеон Полоцкий: Его жизнь и деятельность. М., 1886;

Майков Л. Н. Очерки по истории русской литературы XVII и XVIII столетий. СПб., 1889;

Еремин И. П. Поэтический  стиль Симеона Полоцкого // Труды  Отдела древнерусской литературы Института  русской литературы. (ТОДРЛ). 1948. Т. 6;

То же // Еремин И. П. Лекции и статьи по истории древней  русской литературы. Л., 1987;

Пушкарев Л. Симеон Полоцкий // Жуков Д., Пушкарев Л. Русские  писатели XVII в. М., 1972. (Сер. «ЖЗЛ»);

Панченко А. М. Русская стихотворная культура XVII в. Л., 1973;

Робинсон А. Н. Борьба идей в русской литературе XVII в. М., 1974;

Симеон Полоцкий и его книгоиздательская деятельность. М., 1982. (Сер. «Русская старопечатная  литература. XVI — 1-я четв. XVIII в.»).

Жуков Д.А., Пушкарев Л.Н. Русские писатели XVII века. М., 1972.