Сепаратистская модель региональной политики

Сепаратизм и суверенитет

 Американский политолог Д.Горовиц определяет сепаратизм как выход группы и ее территории из-под юрисдикции более крупного государства, частью которого она является, и отличает его от ирредентизма - стремления к присоединению этнически родственного населения и населяемой им территории к "этнически близкому" государству. Как политико-правовое явление сепаратизм тесно связан с понятием "суверенитет" - ибо в эволюции представлений о смысле и содержании последнего отразилась вся противоречивость подходов к проблемам национально-государственного строительства.Достаточно вспомнить, что сама идея суверенитета была известна еще в эпоху Средневековья - но использовалась феодальными владетелями для обоснования их собственных специфических прав и привилегий (т.е. сепаратизма). В противовес данному подходу, Ж. Боден, один из крупнейших идеологов абсолютизма XVI в., в своем масштабном труде "Шесть книг о республике" впервые сформулировал гражданскую теорию государственного суверенитета, связав это понятие с идеей светского национального централизованного государства, идущего на смену феодальной раздробленности. В центре боденовской теории государственного суверенитета находится мысль о неделимой, постоянной, стоящей над законом государственной власти, не связанной никакими ограничениями и выражающейся в абсолютном господстве над гражданами и подданными.

Абсолютистскую версию теории политического суверенитета развил английский философ Т.Гоббс. Согласно Гоббсу, для преодоления "естественного  состояния" людей, выражающегося в войне всех против всех, необходимо учреждение государственной власти, обеспечивающей общий порядок и направляющей все действия людей к общему благу. Единственный путь, ведущий к созданию такой власти, - передача всей "власти и силы" (т.е. суверенитета) одному человеку или группе людей. Очевидно, что подобный подход исходит из принципа "целесообразного единства" государства и отрицает само явление сепаратизма как таковое.

Двойственный характер по отношению к проблеме сепаратизма  имеет "демократический вариант" концепции политического суверенитета, разработанный в XVIII веке французским философом Ж.-Ж. Руссо. Он полагал, что верховная власть в обществе должна принадлежать "объединенному народу" (также называемому "сувереном"), образующему "коллективное существо", в котором полностью растворяются отдельные личности и группы. "Суверену" принадлежит неограниченная власть над собственностью и личностью граждан, от него каждый индивид "получает свою жизнь и свое бытие". В новом состоянии не допускается противопоставление индивидуальных интересов и воль "коллективной воле", и гражданское общество как система артикуляции индивидуальных интересов фактически лишается права на существование. Отрицая де-факто гражданский суверенитет, концепция Руссо также не допускает влияния малых обществ на большое, а наиболее эффективным механизмом осуществления воли объединенного народа объявляет единую и нераздельную республику. Таким образом, формально руссоистский подход отрицает сепаратизм (а вкупе с ним - регионализм и федерализм)

как таковой. Однако, при  ближайшем рассмотрении все оказывается  не так однозначно.

Вспомним, что вдохновленная  идеями Руссо Великая Французская  революция объявила главным источником политического суверенитета единую французскую нацию, введя в политическую теорию и практику принцип "одна нация - одно государство". По отношению к проблеме будущего сепаратизма это было неопасно, поскольку под "нацией" в данном контексте понимался не тип этнической общности, но прежде всего сообщество граждан (согражданство), составляющее государство и формирующееся на определенной стадии развития национальной государственности. Однако перенесение прав суверенитета с "сообщества граждан" на представителей определенной этнической общности было вполне вероятно (поскольку сама руссоистская доктрина, распространявшая принцип равноправия на неевропейские "туземные" народы, в принципе этому не противоречила). На рубеже ХIХ-ХХ веков, по мере роста антиколониального движения, неизбежно утверждался принцип "один народ - одно государство". Поскольку говорить о наличии сформировавшихся наций в освободившихся от власти прежних метрополий странах Азии и Африки было сложно, вместо нее стало использоваться "промежуточное" понятие "народ", приобретшее ярко выраженный этнический оттенок.

Так, еще в конце ХIХ века идея национального суверенитета был дополнена совершенно новым принципом - равноправия и самоопределения народов (в России его главными адептами оказались большевики, внесшие его на II съезде РСДРП в партийную программу с целью подрыва государственности Российской империи). Этот принцип был в итоге записан в Уставе ООН, хотя последняя выступает сегодня как представитель государств и наций. Реальное же сосуществование "этнической" и "гражданской" концепций суверенитета продолжалось, порождая на практике немало коллизий.

Самоопределение без сепаратизма

После Первой мировой войны  право на самоопределение официально признавалось за нациями и этническими группами, а после Второй мировой войны - за народами колониальных владений, что способствовало обретению ими независимости. Это сразу же породило серьезную проблему. В африканских странах слабые союзы племен, "выдавшие" себя за нации, добились создания государств - в результате государства оказались нежизнеспособными, что неизбежно привело к межнациональным конфликтам и войнам (достаточно вспомнить войну 1960-х гг. в Нигерии, унесшую жизни более 1 млн. человек, столкновения в Республике Чад и в Руанде).

Правда, следует отметить, что лидеры антиколониальных движений второй половины ХХ века (М. Ганди, Д. Неру, Н. Мандела, Р. Мугабе) никогда не ставили своей задачей формирование новых государств на этнической основе и реализовали принцип "один народ (в этнокультурном смысле) - одно государство". Однако, в развитие импульса, порожденного антиколониальными движениями, у целого ряда народов проявилось стремление к созданию собственной "этнической" государственности. Приверженцы данного подхода пытались объявить источником государственного суверенитета и субъектом государственного самоопределения не нацию как совокупность граждан, а определенную этническую общность, реализующую свои права на "исторической территории". Выражением данной тенденции в 60-80-е гг. прошлого века стал этнический сепаратизм (баскский, курдский, северо-ирландский, албанский в пределах Балканского региона и др.) с претензиями на независимость. Движения указанных народов за "национальную свободу" имели место и ранее, однако в обозначенный период они обрели новые политико-правовые основания.

Понимая нереализуемость  подхода "один народ - одно государство" в условиях смешанного состава населения  большинства стран, а также реальную неспособность многих этнических общностей к самостоятельному государственному существованию, международное сообщество в лице ООН и ряда других организаций попыталось создать правовые ограничения на пути сепаратизма. Признавая право наций и народов на самоопределение, ведущие международные институты в принципе выступали против реализации его в форме отделения, дабы не поощрять сепаратистские устремления. Это подтвердил бывший генсек ООН Бутрос Гали, во время своего визита в Россию в 1995 г.

Современная концепция ООН  предлагает этническим общностям достаточно широкие возможности для самоопределения  без сепаратизма - не через отделение, а в таких политических формах, как автономия - территориальная, а чаще национально-культурная (предполагает предоставление государством гарантии развития национальных языков и культур), через общую демократизацию государства (когда права национальных общностей надежно защищаются законом и судом) и иным образом. Со сходных позиций предполагает решать проблему и Заключительный акт Совещания по /Э,абезопасности и сотрудничеству в Европе (т.н. Хельсинские соглашения 1975 г.).

Общие принципы урегулирования межнациональных конфликтов зафиксированы в Заключительном акте Совещания (т.н. "десять европейских заповедей"), которые были единогласно одобрены представителями всех стран - участников совещания в качестве закона, обязательного для исполнения. В соответствии с этими принципами конфликты должны решаться без применения силы со стороны какой-либо страны или группы стран по отношению к другой стране, а также без вмешательства в ее внутренние дела. При этом должны соблюдаться нерушимость границ и территориальная целостность всех стран-участниц Заключительного акта. При этом любой народ имеет право распоряжаться своей судьбой, что означает право на автономию для любого из народов, не имеющих своей государственности, но проживающего компактно на территории, где он составляет большинство. Действующая Конституция РФ, исходя из реального положения дел в стране и современного толкования принципов равноправия и самоопределения, устанавливает, что он должен осуществляться в границах РФ (ст.5. п.3).

Одновременно, для представительства  интересов народов, не имеющих национальной государственности, существует созданная в 1991 г. Организация Непредставленных Народов и Наций (ОННН или UNPO), в работе которой принимают участие представители Абхазии, Грузии, Ингушетии, Чечни, Чувашии, Якутии, крымских татар, ассирийцев, косовских албанцев, каренов и др.

При этом ни одна конституция  ни одного из зарубежных государств не признает права на отделение входящих в его состав народов и национальных территорий. Любая попытка одностороннего выхода и сепаратистская деятельность, особенно с использованием вооруженной борьбы, подавляются силой, в том числе и на основе специального законодательства (например, законов о федеральной интервенции, действующих в Индии, Нигерии, Канаде и других странах).

Так, например, Французская  республика, не отрицая за Корсикой прав на территориальную автономию, приравняла корсиканских сепаратистов к уголовникам и использует против них полицейские меры, Индия подавляет с помощью силовых средств движение сикхов и мусульманских сепаратистов в штатах Джамму и Кашмир, а правительство Великобритании в 1969 г. после начала межнациональных столкновений в Северной Ирландии (Ольстер) ввело туда полицейские спецподразделения и войска и распустило местный парламент.

Однако, как показывает практика стран Запада и ЕС, жестко подавляя сепаратистские движения на своей территории, в рамках стратегии "двойного стандарта" они одновременно поддерживают сепаратистов там, где им это выгодно. В этом отношении весьма примечательной является ситуация вокруг турецких курдов и косовских албанцев.

Так, например, Конституция  Турции 1961 г. (ст. 54) считает всех граждан  страны турками, хотя значительную часть (40-50%) населения этого государства  составляют национальные меньшинства - 1 млн. арабов, более 500 тысяч грузин, более 1 млн. выходцев с Северного Кавказа (черкесов, чеченцев, абхазов, дагестанцев, осетин и др.). Но самой большой проблемой для турецких властей является наличие в стране огромной общины курдов (фарсоязычного народа иранской группы), насчитывающей от 14 до 20 млн. человек (1/3 населения). При этом курды лишены национальных структур власти, школ, вузов и просто права говорить на своем языке - проводится последовательная политика по их ассимиляции. В Уголовном кодексе Турции присутствует специальная статья, предусматривающая ответственность за "курдизм" (под которую при желании можно подверстать любые проявления национальной культуры и самосознания), а правительство этой страны не сделало практически ничего для преодоления ужасающей бедности населенных курдами районов.

В ответ на подобную дискриминацию  с 1974 г. было развернуто партизанское движение курдов и примкнувших к ним  нацменьшинств, возглавленное Курдской рабочей партией (КРП) и Фронтом национального освобождения Курдистана (ФНОК) во главе с А. Оджаланом, жестко подавляемое турецкими спецподразделениями и армией с использованием танков, бронетранспортеров и боевых вертолетов. За почти двадцать лет непрерывной войны уничтожено 2500 курдских и ассирийских сел, а в результате этнических чисток свыше 2,5 млн. человек было выселено из зон боевых действий. Лишь в 1982 г. правительство Турции признало существование в стране курдов, а в 1991 г. формально разрешило им разговаривать на своем языке. При Элементы оглавления не найдены.наличии всех признаков геноцида, ни мировое сообщество, ни ЕС, в который входит Турция, не применили к ней никаких серьезных санкций, поскольку последняя является стратегическим союзником США и членом НАТО.

Албанцы, проживающие на территории сербского края Косово, под предлогом защиты прав которых  США и блок НАТО развязали ничем  не оправданную агрессию против суверенной Югославии, имели гораздо больше прав, чем турецкие курды. Албанцы-косовары обладали автономией до конца восьмидесятых годов (пока она не была отменена в ответ на антисербское восстание 1981 г. и попытки выдавливания сербов и других неалбанцев из края), имели возможность создавать свои национальные школы, газеты и политические партии. Так, на начало 1990-х гг. в Косово существовало 904 албанских начальных и 69 средних школ, университет. Не могли пожаловаться албанцы и на отсутствие внимания к себе и в пределах всей бывшей Югославии. На самых высоких государственных постах в СРЮ в разные периоды находились албанцы. Президентами Югославии были в свое время Синан Хасани и Фадиль Ходжа, Председателем, Коммунистической партии Югославии - тот же Фадиль Ходжа, Председателем Союза югославской молодежи Азем Власи.

В начале 90-х, когда численность  албанцев в крае достигла 90% населения, стали создаваться параллельные органы власти и началось движение за отделение от Югославии. Террористические организации, впоследствии объединившиеся к 1998 г. в Армию освобождения Косова и получавшие солидную помощь из-за рубежа, развернули в крае террор, после чего правительство Сербии было вынуждено использовать против них армейские части и спецподразделения. Разгоревшийся в крае конфликт в итоге стал поводом для военной агрессии НАТО и США, стремящихся укрепить собственную гегемонию в мире и на европейском континенте.

Очевидно, что урегулирование ситуации в Косово и других кризисных  регионах возможно лишь при восстановлении статуса ОБСЕ, которым она обладала до балканской войны, и при адекватном применении принципов ООН и Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Де-юре это означает непреложность принципа территориальной целостности государства Сербии и Черногории (т.е. независимость Косовского края не может быть провозглашена без согласия Сербии). Одновременно закрепленное Актом право народов распоряжаться своей судьбой требует предоставить косовским албанцам автономию в пределах конституционно-правового пространства Югославии.

Ассиметричная федерация

Россия, государственность  которой сочетает принципы территориального и национального федерализма, напрямую сталкивается сегодня с проблемой "этнического самоопределения". Провозглашенный большевиками принцип "самоопределения наций вплоть до отделения" вкупе с построением советского и российского федерализма на этнической основе (с "подтягиванием" всех крупных этнических общностей до уровня наций) сыграл роль "мины замедленного действия", в свое время разрушив СССР, и привел к формированию на его осколках целой группы этнократических режимов и "этнических тираний". Сегодня он продолжает работать на ослабление российской государственности.

Возникает парадоксальная ситуация, когда "национальные" субъекты РФ, в большинстве из которых "титульный  этнос составляет меньшинство населения, заявляют о своем государственном суверенитете, ссылаясь на его этническую основу, добиваются необоснованных экономических привилегий и льгот, каких не имеют края и области (собственность на недра и ресурса, собственное гражданство и международная правосубъектность, право на осуществление внешнеэкономической деятельности и др.). Все вышеназванное придает Российской Федерации ассиметричные черты, порождает претензии лишенных привилегий регионов (краев, областей и автономных округов) на повышение своего статуса.

Федеральные власти, долгое время шедшие навстречу подобным устремлениям, игнорировали то обстоятельство, что суверенитет федеративного  государства фактически разрушается наличием в его составе подобных "суверенных государств" (вследствие этого произошло закрепление государственного статуса национальных республик в действующей Конституции). Не устранили этого юридического нонсенса ни подписание Федеративного договора в 1992 г., ни принятие новой конституции в 1993 г., ни подписание федеральным Центром и субъектами двусторонних договоров о разграничении полномочий и предметов ведения.

Следуя принятым в международной  практике современным подходам, Россия должна, признавая право образующих ее народов на самоопределение, отстаивать принцип своей государственной  целостности. Одновременно - добиваться конституционно-правового единства пространства и реального равенства субъектов федерации. На место опасного для федеративной государственности принципа "самоопределения наций вплоть до отделения" должна придти идеология "исторического самоопределения народов в составе России".

Обновленная Россия, на наш  взгляд, должна представлять собой  конституционную федерацию, составленную из формирующихся на основе межрегиональной экономической кооперации макрорегионов - "земель". В области национальной политики необходимо, уважая принципы равноправия народов России, закрепить законодательно статус русских в качестве основной государствообразующей нации - с признанием государствоообразующего статуса за другими народами России (все это в рамках концепции союза народов России вокруг русского народа как "ядра"). Признав важность создания благоприятных условий для развития русского народа (как залога благополучия России и всех населяющих ее народов) и обеспечив их реализацию мерами законодательного и социально-экономического характера, необходимо одновременно гарантировать обеспечение тех же самых условий и равноправия для всех российских народов во всех областях жизни (экономической, политической, культурной и т.д.).

Национально-территориальные  регионы должны постепенно включиться в состав поэтапно создаваемых на базе межрегиональных ассоциаций экономического взаимодействия и федеральных округов "земель", а национально-культурные автономии различного уровня (общегосударственного, что предполагает гарантии развития языка и культуры соответствующего народа в масштабах всей страны, "земельно-окружного", районнного, муниципального) - сохраниться и получить более широкое правовое и экономическое обеспечение за счет опоры на механизмы территориального самоуправления (при сохранении политического контроля со стороны соответствующих властных структур).

Сепаратизм - явление в  жизни государств не новое и универсальное, дающее о себе знать во многих странах. Другое дело - социальная база сепаратизма, формы, причины, его обуславливающие: испытываемое представителями тех  или иных народов ощущение ущербности, "второсортности" в обществе, элементы исторической дискриминации или их бытовые отголоски.

Ясно, что сводить суть такого явления, как сепаратизм, к  одной-двум причинам (в частности, к  социально-экономической стороне  дела) недостаточно. Отметим, что даже в традиционно русских областях сепаратистские тенденции достаточно выражены и трактуются как регионализм, выражающий стремление местных элит к большей самостоятельности от центральных властей. В целом же сепаратизм связан с множеством факторов - исторических, этнических, религиозных, психологических, международных, культурных, географических, с их сложным сочетанием и переплетением.

Южная Осетия и  Грузия.

Время и события стали  открывать тайны осетино-грузинского  конфликта. Международный интерес к положению  в регионе сегодня велик как никогда.  Безответственный  политический курс Тбилиси  ставит  перед РФ и Западом  задачу  внимательного рассмотрения правового содержания противоречий между Цхинвалом и Тбилиси.  Россия стала серьезно реагировать на грубые нарушения  многосторонних договоренностей со стороны режима  М.Саакашвили. Этих нарушений становиться все больше, а поведение Тбилиси – все агрессивней.     Запад и мировое сообщество также  стали  настороженно относиться к перегибам  тбилисских «ястребов».  Это, в свою очередь, требует от  политического  руководства  РЮО  неимоверного напряжения сил и воли с тем, чтобы не допустить дестабилизации положения, с одной стороны, и с другой – ясно сформировать правовые основания независимости РЮО и добиваться их внимательного изучения.    

  За 14 лет  переговоров, берущих начало с Сочинских мирных соглашений 1992 года,    Тбилиси сформировал свои претензии в отношении Южной Осетии  в трех основных направлениях:- осетины – «некоренной народ», «пришельцы», которые должны вернуться на  историческую Родину; - конфликт носит «межэтнический» характер и является «внутренним делом» Грузии;- позиции РЮО  являются проявлением  «сепаратизма» и нарушают территориальную целостность Республики Грузия. Таким образом, Тбилиси пытается наступать  на права Южной Осетии по трем направлениям: История, Политика, Право. Именно по этим трем направлениям РЮО формирует законность оснований своей независимости. Начнем с истории.                                                                     

Исторический  аспект         

 Руководство РЮО считает,  что исторические аргументы для  решения вопросов международного права не являются решающими.  Осетины справедливо считают, что   положения Права являются  главенствующими:  с юридической точки зрения  Юго-Осетинская автономная область в составе СССР  являлась  исключительным детищем  права, независимо от  времени появления осетин в Закавказье.  На основании этого права была образована сама Грузинская ССР. И только на основании этого права  Южная Осетия, никогда политически не входившая в состав Грузии,  оказалась в составе ГССР.   

   Грубая  фальсификация истории южных осетин, к которой прибегают Тбилисские идеологи,  длится не одно столетие.   В соответствии с утверждениями грузинских ученых осетины представлены «гостями», появившимися  в Закавказье и в Грузии в XVIII веке.  Опровержение  этих  измышлений  имеет принципиальное значение. Стоит только вспомнить знаменитых царственных особ Иберии. В одном только двенадцатом веке представители осетинского царственного дома  Царазонов были самыми могущественными ее самодержцами. Осетины-аланы имели свою государственность задолго до 12 века, когда политическое образование, именующееся сегодня Грузией, понятия не имело о государственности.  Можно только сожалеть, что грузинская историческая наука делает вид, что не знакома с традициями и регламентацией престолонаследия в средние века. Она  исключала любые случайности, нарушающие престиж и законность трона. Видимо современный  подход к   «бесшабашной» смене политических  лидеров грузинскими учеными распространяется и на канонические нормы древности. Один ученый - осетин, Вассо Абаев, создал историко-этимологический словарь осетинского языка, языка иранского корня. Одного из самых древних языков мира. Многочисленные ученные и научные институты Грузии до сих пор не могут создать ничего подобного. Нет материала. Ряд  фундаментальных   свидетельств истории южных осетин  можно продолжать бесконечно. Все они будут свидетельствовать о несостоятельности попыток навязать осетинам статус пришельцев в Закавказье. И не менее убедительно  об осетинских  автохтонах  свидетельствуют обширные данные истории осетино-армянских династических связей через древних представителей аланских родов.     

Политический  аспект       

 Несостоятельными являются  и политические аспекты  антиосетинской позиции. Утверждения грузинской дипломатии о межэтническом характере конфликта не выдерживают критики.  Противостояние Цхинвала и Тбилиси  началось в 1988 году, когда,  Тбилиси начал  демонтаж ГССР и советских законов.  Одной из целей Конституционных перемен в Грузии стала ликвидация ЮО АО.  Вопреки процессам демократизации, руководство Грузии взяло курс на отмену фактического федерализма в ГССР и создание унитарного государства.  Из-за намерений отмены югоосетинской автономии  конфликт между Цхинвалом и Тбилиси начал обостряться и перешел в 1989 году в т.н. «горячую» фазу. Это было связанно с  приходом  к власти в ГССР   националистических  сил во главе с З.Гамсахурдия.  Грузия, сепаратистки выйдя из состава  СССР и провозгласив независимость,  организовала агрессию против Южной Осетии.   Угроза политического разделения осетин Южной и Северной Осетии, впервые за всю историю нации, стала  реальной.  К тому же, намерения  Тбилиси о вступлении в НАТО,  угрожало  осетинам  оказаться в двух противостоящих военно-политических блоках. В этих условиях  мотивы политического сопротивления Южной Осетии приобрели  совершенно справедливый и законный характер.  А средства и методы антиосетинских действий Тбилиси были официально признаны «фашистскими».     

 Посему, конфликт носит  безусловный политический и правовой  характер. Стремление официального Тбилиси представлять  конфликт  в качестве межэтнического  преследует две конкретные  цели. Во-первых,  уравнять ответственность за конфликт между жертвой и агрессором и избежать суда за этнические чистки.  Во-вторых, это дает Тбилиси основания  заявлять о том, что решение конфликта является  «внутренним делом» Грузии.  Однако факты не оставляют  Тбилиси ни единого шанса  настаивать на  межэтническом  характере конфликта. В Южной Осетии уничтожено более ста осетинских сел, притом, что нет ни одного грузинского селения, разрушенного или сожженного осетинами.         

 Мир содрогнулся от  зверств грузинских неофашистов.  Расстрелянные на Зарской дороге  беженцы – женщины, старики, дети; после мучительных пыток заживо похороненные мирные жители близ села Еред; дотла сожженное с жителями село Хелчуа; ритуальное сожженные с жителями села Сарабук и Зонкар.  Осетины не вели войну против грузинского населения. Они противодействовали попыткам Тбилисских  властей уничтожить политические и национальные права народа Южной Осетии.  

Правовой аспект          

 Основной ресурс для  справедливого разрешения конфликта  лежит в области права. Правовая фактура осетино-грузинского конфликта такова:* В 1990 году ГССР в одностороннем порядке вышла из  СССР. ВС Грузии отменил все советские законы.  Это было актом государственного сепаратизма.  С этого времени  политическое руководство Южной Осетии действовало в соответствии с  законами  СССР, которые в сложившейся правовой коллизии пользовались верховенством. Тбилиси отказался от участия в референдуме 17 марта 1991года  по сохранению СССР.  Тем самым Тбилиси нарушил Закон СССР и окончательно оформил свой сепаратизм. Цхинвал, напротив, в соответствии с Законом  СССР участвовал во всесоюзном референдуме и остался  в легитимном законодательном поле СССР.  В том же году Грузия  провела сепаратистский референдум 31 марта о независимости. ГССР была расформирована окончательно.  Южная Осетия, оставаясь  под защитой Конституции СССР,   не принимала в нем участия. С отменой ГССР  у Тбилиси не осталось ни единого правового основания предъявлять претензии к территории Южной Осетии.  В 1992 году распался СССР. В сложившихся   условиях  РЮО перешел на международное право. Для международного признания  РЮО встала задача проведения   всенародного  референдума. В 1992 году  в  Республике Южная Осетия с успехом был проведен  референдум о независимости. Проведен он был вслед за распадом СССР и, таким образом,   всецело опирался на  международное  право.  Референдум 1992 года о независимости РЮО – уникальное правовое подтверждение  легитимности республики.

Правовая суть этой легитимности проста        

 Во-первых, Грузия в  1990 году  незаконно покинула  СССР до  юридического распада СССР в 1992 году.  В 1990 году Грузия односторонне отменила  советские законы и таким образом не стала  правопреемницей ГССР.     Южная Осетия была защищена   Конституцией СССР и законами СССР, действовавшими  до 1992 года.  Во-вторых,  в период проведения югоосетинского референдума 19 января 1992 года,  в  Грузии не было легитимной власти, которая могла бы оспаривать законность  референдума. Напомним факты:  с 22 декабря 1991 по 6 января 1992 года в Тбилиси произошел военный переворот. Так называемый «Военный совет Грузии», под руководством Т.Сигуа и Т. Китовани  сверг режим  З.Гамсахурдия. Президент был изгнан. В Тбилиси был образован нелегитимный Госсовет, который возглавил  узурпатор Э.Шеварднадзе. Таким образом,  Тбилиси  не может оспаривать  итоги югоосетинского референдума.   В-третьих, Республика Грузия  на  период проведения югоосетинского референдума не была признанна международным сообществом. Грузия, как страна,   была нелегитимна.    Из этого следует главный вывод – для проведения референдума Южной Осетии не было никакой необходимости требовать согласия Тбилиси на признание его итогов, ибо Грузия в период осетинского референдума: а) не имела легитимного руководства; б)  не была признанным субъектом международного права.  Это говорит о том, что отвергать законность референдума о независимости РЮО на том основании, что его итоги не признала Республика Грузия – нет никаких оснований: Грузия была нелегитимна.Республика Южная Осетия - самая независимая республика на всем постсоветском пространстве, ибо в основе ее независимости лежит Международное Право.  Ее признание – обязанность международного сообщества.

Статус РЮО  и региональные правовые различия 

Референдум 1992 года в Южной  Осетии  отличается от других  референдумов, в том числе от референдума, проведенного, скажем в Черногории, где спорили   легитимные части одного государственного образования.  Если бы в Сербии, как в свое время в Грузии,   отменили конституцию  и уничтожили  законную власть,  Черногория имела бы полное право самостоятельно определять  свою  судьбу без согласований с Сербией. Еще меньше оснований сравнивать политический статус РЮО с положением в Косово. Такие сравнения не только несостоятельны с точки зрения правовых реалий, но преступны по отношению к южным осетинам.   Во-первых, центральные власти Сербии не уничтожили Конституцию и законодательство, в соответствии с которыми  Косово является частью Сербии. Как это произошло в Грузии, где  отменили советские законы, на основании которых югоосетинская автономия  входила в состав ГССР.   Во-вторых,   албанское население  Косово не проводило референдума в период отсутствия власти в Сербии.    В  то время как,  в период референдума о независимости РЮО, законная власть в Грузии была свергнута, и  действовал  нелегитимный Госсовет Грузии.   В-третьих,  Югославия    была  признанной республикой в период войны в крае Косово. Против  Южной Осетии   в 1990-1992 годы  действовала  никем не признанная  Республика Грузия.   В-четвертых, свидетельства геноцида албанцев должны быть бесспорными, как в случае с геноцидом  осетин Южной Осетии, где сожжено 117 осетинских сел и нет ни одного сожженного грузинского. Чего не скажешь о действиях албанских боевиков, в свою очередь изгнавших десятки тысяч сербов и уничтоживших сотни сербских населенных пунктов. В-пятых, центральные власти Сербии  не проводили  поголовные этнические чистки албанцев на всей территории страны. Осетинское население (до ста тысяч) было изгнано   из всех районов Грузии, вне Южной Осетии. В-шестых, конфликт между  албанцами  и сербами  усиливается  конфессиональными различиями.  Геноцид православного осетинского населения проводили грузины единоверцы. Это усиливает политические и национальные мотивы геноцида осетин. В-седьмых, осетины  Южной Осетии самоопределились на своей исторической территории, в пределах своей политической автономии. Косовские албанцы самоопределяются на территории Сербии. Всякие сравнения независимости РЮО с юридическим положением  Косово – прямая правовая и политическая афера.    В сегодняшнем  демократическом мире нет оснований для оспаривания  законных оснований независимости РЮО.