Сибирские знакомые и друзья Ф. М. Достоевского

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕНЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФАКУЛЬТЕТ ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

КАФЕДРА ИСТОРИИ И ПОЛИТОЛОГИИ

Реферат

на тему:

"Сибирские знакомые и друзья Ф. М. Достоевского"

Выполнила:

студентка группы Ф-01 Боброва М. Е.

Руководитель:

д.ист.н., профессор Матханова Наталья Петровна

Новосибирск, 2010

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ с.3
ИЗ ПЕТЕРБУРГА В СИБИРЬ с. 3-4
СИБИРСКИЕ ЗНАКОМЫЕ с. 4-10
ИЗ СИБИРИ С ЛЮБОВЬЮ с. 10-11
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ с. 11

ВВЕДЕНИЕ

Сибирский период до сих пор остается наименее изученной частью биографии Ф. М. Достоевского. А между тем это девять с половиной лет жизни великого писателя в зрелом возрасте. Можно назвать две основные причины слабой исследованности периода: представление о нем как о малозначимом для развития творчества Достоевского и трудная доступность сведений об этом этапе.

Мнение о жизни Федора Михайловича в Омске и Семипалатинске как не заслуживающей большого внимания опровергнуто, в сущности, уже самим Достоевским, неоднократно писавшим о формировании важных литературных замыслов в это время. Опираясь, в частности, на письма Федора Михайловича, советский литературовед, академик П. Н. Саккулин писал во вступительной статье к их изданию: «Не будет преувеличением сказать, что все зрелое творчество Достоевского корнями своими уходит в годы каторги и ссылки, когда перед художником-мыслителем во всей сложности встали вопросы русской жизни и трагически обнажились бездны человеческого бытия».

Данные об этом периоде трудно восстанавливать из-за конспиративной осторожности, к которой вынуждены были прибегать писатель и многие люди, его окружавшие. Достоевский был привезен в Сибирь в январе 1850 г. в качестве политического преступника. Как известно, он оказался в числе тех петрашевцев (21 человек), которых приговорили к расстрелу, замененному в день казни разными сроками каторги и ссылки. Четыре года писатель провел в каторжной тюрьме г. Омска, затем пять с половиной лет – в Семипалатинске (сначала солдатом, потом унтер-офицером), без права выезда. Под тщательным надзором властей он находился даже после возвращения из ссылки.

Человек чрезвычайно деликатный, Федор Михайлович, очень боялся скомпрометировать людей, помогавших ему. Не только в письмах, шедших по официальным каналам, но даже в передававшихся через частных лиц, - одни факты замалчивались, другие упоминались в нарочито неопределенной или общей форме. В связях с семьями декабристов степень осторожности удваивалась. При такой скудности прямых сведений о писателе большое значение приобретает изучение документальных материалов о людях его окружения как косвенных источников информации.

Писатель оставил потомкам блестящий анализ своего окружения в каторжной тюрьме – «Записки из Мертвого дома». Автобиографический характер их и высокая степень достоверности как источника позволили исследователям разносторонне учитывать эти впечатления при изучении жизни и творчества Достоевского. Но многообразные и сложные сибирские контакты с лицами, остававшимися за осторожными стенами, почти не попадали в поле зрения исследователей. Именно таким связям и посвящена данная работа¹

ИЗ ПЕТЕРБУРГА В СИБИРЬ

Федор Михайлович Достоевский (11 ноября 1821 г. — 9 февраля 1881 г.) один из величайших русских и мировых писателей. Выходец из полудворянской, полупоповской среды, сын штабного лекаря московской «больницы для бедных», он вырос в семье небольшого достатка и с молодых лет узнал цену денег, добываемых тяжелым трудом. Окончив Петербургское Военно-Инженерное училище в 1843 году, он поступает на службу в чертежную инженерного ведомства, вскоре затем бросает службу и отдается литературе. Но его литературная работа надолго была прервана арестом и ссылкой в Сибирь по делу кружка петрашевцев. М. В. Буташевич-Петрашевский (1821 — 1866), вокруг которого группировался этот кружок, был сторонником утопического социализма Фурье и республиканского федеративного строя. Безбожие и социализм уживались у членов кружка с идеалистическим пониманием законов общественного развития. Вообще же взгляды членов кружка были довольно неопределенны. Массовой революционной работы они не вели, но они были против самодержавия, против господствовавшего тогда крепостного права. Собрания и дискуссии этого кружка вызывали интерес среди передовой петербургской интеллигенции. Жандармы также заинтересовались деятельностью петрашевцев, особенно в связи с чтением и распространением известного письма Белинского к Гоголю, направленного против крепостнического мракобесия и поповщины. 23 апреля (5 мая) 1849 года Достоевский вместе с Петрашевским и другими участниками кружка были арестованы.

После 8-месячного тюремного заключения в Алексеевском равелине Петропавловской крепости они были приговорены к расстрелу — «за участие в преступных замыслах, распространение письма литератора Белинского, полного дерзких выражений против православной церкви и верховной власти и за покушение, вместе с прочими, к распространению сочинений против правительства посредством домашней типографии. Преступление было не так уж велико, и правительство не предполагало приводить смертную казнь в исполнение. Тем не менее обряд смертной казни был инсценирован публично: осужденных взвели на эшафот, проделали обряд лишения дворянства (преломление шпаги), переодели в саваны, караул взял ружья на прицел... И только тогда была объявлена «царская милость» о замене смертной казни 4-летней каторгой. Переживаниям перед лицом неминуемой, казалось, смерти, Достоевский посвятил впоследствии гениальные страницы в своем романе «Идиот», а также и в «Дневнике писателя» (1873).

Каторгу Достоевский отбывал в Омской каторжной тюрьме среди уголовных арестантов (1850 — 54). Затем был сослан на военную службу в Семипалатинский линейный батальон. И сама инсценировка смертной казни и затем долгие годы наблюдения человеческих страданий и издевательств начальства над «униженными и оскорбленными» людьми на каторге и на военной службе, с обычной тогда системой дикого произвола и жестоких телесных наказаний, наложила неизгладимый след на чувствительную, болезненно-восприимчивую натуру Достоевского.

СИБИРСКИЕ ЗНАКОМЦЫ

Иван Викентьевич Ждан-Пушкин служил инспектором в кадетском корпусе. Восторженную оценку этого заведения и скромного омского инспектора находим в письме писателя к Варваре Дмитриевне Констант (сестре жены Достоевского): «Сибирский корпус, во-первых, превосходнейшее заведение, права его большие, начальство редкое, неоценимое. Директор известный ученый Генерал Павловский; его имя произносится с благоговением в Омске. Инспектором Ждан-Пушкин, которого я знаю лично, человек образованнейший, с благородными понятиями о воспитании. <…> О Паше писал я Ждан-Пушкину (от которого получил теплый добродушный ответ и который встретил его как родного и поместил у себя.)» Все говорит о том, что Иван Викентьевич сыграл огромную роль в жизни писателя в Сибири: «Моего пасынка Пашечку прияли в Омский Кадетский корпус по просьбам матери, проданной еще полтора года назад. Мы его отправили. Корпус – прекрасный, инспектор – высокой души человек. Я знаю его лично». Другие, менее известные, а также совсем не опубликованные документы дают возможность установить, какую значительную роль сыграл Ждан-Пушкин в сибирской жизни Достоевского, в тяжелейший ее период. Истоки их отношений уходят к первым дням ссылки петрашевцев.

Доктор Иван Иванович Троицкий, по свидетельству современника, был известен своим гуманным отношением «ко всем больным без исключения, начиная с высшего начальства и кончая последним арестантом-преступником». Он начинал службу ординатором одного из госпиталей военных поселений Новгородской губернии. В 1831 г. Был там свидетелем восстания и «избежал смерти по любви к нему подчиненных солдат: он переоделся в солдатское платье и три дня исполнял, вместе с нижними чинами, обязанности госпитального служителя». По ходившим в Омск слухам, Троцкий помогал участникам этого восстания, сосланным в Сибирь.

В Омском военном госпитале главный врач задавал тот стиль обращения с арестантами, который был отмечен Достоевским в «Записках из Мертвого дома»: «Повторяю: арестанты не нахвалились своими лекарями; считали их за отцов, уважали их. Всякий видел от них себе ласку, слышал доброе слово; а арестант, отверженный всеми, ценил это, потому что видел неподдельность и искренность этого доброго слова и этой ласки. Она могла и не быть; с лекарей никто бы не спросил, если б они обращались иначе, то есть грубее и бесчеловечнее: следственно, они были добры из настоящего человеколюбия». Однако по самой должности своей Иван Иванович не мог обойтись без определенной административной жесткости. Именно И. И. Троицкий послужил прототипом старшего доктора в «Мертвом доме»: «Старший доктор хоть был и человеколюбивый и честный человек (его тоже очень любили больные), но был несравненно суровее, решительнее ординатора, даже при случае выказывал суровую строгость, и за это у нас его как-то особенно уважали. Он являлся в сопровождении всех госпитальных лекарей, после ординатора, тоже свидетельствовал каждого поодиночке, особенно останавливался над трудными больными, всегда умел сказать им доброе, одобрительное, часто даже задушевное слово и вообще производил хорошее впечатление».

Ольга Анненкова родилась в Сибири. Ее отец, Иван Александрович, поручик Кавалергардского полка, член декабристского Северного общества, был присужден к двадцати годам каторги. Мать, Прасковья Егоровна, приехала к нему в Читу в феврале 1828 г. У Анненковых было шестеро детей (не считая умерших в младенчестве). Вторая дочь, Ольга, родилась 19 мая 1830 г. Ей было несколько месяцев, когда декабристов переводили из Читы в Петровский завод. "Мудрено тебе вообразить,- писал И.И. Пущин Н.А. Бестужеву в сентябре 1854 г. из Ялуторовска, - что Оленька, которую грудным ребенком везли из Читы в Петровское, теперь женщина 24 лет - очень милая и добрая". Оленька Анненкова помнила и тюрьму, и суровую жизнь в селе Бельском - первые два года после выхода из каторги на поселение. Но теплое и заботливое отношение друзей родителей сопровождало ее на всем трудном пути детства. В 1841 г. семья переехала в Тобольск. Сыновья Анненковых учились здесь в гимназии, дочери получали домашнее образование. В доме Анненковых любила собираться молодежь. Ольга подружилась с Машей Францевой и вместе с нею помогала старшим в делах женских ланкастерских училищ. Ольге Ивановне не исполнилось еще двадцати лет, когда в январе 1850 г. в Тобольск привезли под конвоем петрашевцев. Вместе со своей матерью и другими женами декабристов она оказалась в числе тех, кто поддержал Достоевского в первые дни сибирской неволи. Об этой поддержке Федор Михайлович горячо писал брату в первом (после каторги) письме, описывая дни, проведенные в Тобольском остроге; "Скажу только, что участие, живейшая симпатия почти целым счастием наградили нас. Ссыльные старого времени (т. е. не они, а жены их) заботились об нас как о родне. Что за чудные души, испытанные 25-летним горем и самоотвержением. Мы видели их мельком, ибо нас держали строго. Но они присылали нам пищу, одежду, утешали и ободряли нас. Я, поехавший налегке, не взявши даже своего платья, раскаялся в этом <...> мне даже прислали платья". И позднее уже в "Записках из Мертвого дома" - еще об этом: "При вступлении в острог у меня было несколько денег; в руках с собою было немного, из опасения, чтоб не отобрали, но на всякий случай было спрятано, то есть заклеено, в переплете Евангелия, которое можно было пронести в острог, несколько рублей. Эту книгу, с заклеенными в ней деньгами, подарили мне еще в Тобольске те, которые тоже страдали в ссылке и считали время ее уже десятилетиями и которые во всяком несчастном уже давно привыкли видеть брата". Известно, что Достоевский сохранял это Евангелие всю жизнь, читал в день смерти и передал сыну. Рассказывая о последних часах мужа, Анна Григорьевна Достоевская назвала в своих воспоминаниях Ольгу Ивановну Анненкову и ее мать в числе тех, с кем виделся Федор Михайлович" в Тобольске. Участие Ольги и Прасковьи Егоровны Анненковых в тобольской помощи Достоевскому отмечал и А.Е. Врангель. "Я всегда буду помнить, что с самого прибытия моего в Сибирь, вы и все превосходное семейство ваше брали и во мне и в товарищах моих по несчастию полное и искреннее участие. Я не могу вспомнить об этом без особенного, утешительного чувства и, кажется, никогда не забуду". Так написал Федор Михайлович старшей Анненковой в октябре 1855 г. из Семипалатинска…

Константин Иванович Иванов - человек, который в ужасные для Достоевского годы был для него "как брат родной", а после смерти писателя в течение нескольких лет служил для близких Федора Михайловича и его биографов живым источником информации об омском периоде, несомненно заслуживает внимания. Между тем указание на его должность (иногда - с ошибкой) и брак с О.И. Анненковой - это почти все, чем располагает литература. Попытаемся в какой-то мере восполнить этот пробел. Начнем с того существенного факта, что Константин Иванович был однокашником Достоевского по инженерному корпусу; в 1844 г. он закончил нижний офицерский класс с чином прапорщика и был направлен в полевые инженеры. Учась на смежных курсах, Достоевский и Иванов, разумеется, были знакомы. Фраза в "Записках из Мертвого дома" о служивших "в том городе" знакомых, и "даже давнишних школьных товарищах", с которыми автор возобновил "сношения", имеет прямое отношение к Иванову. Частые и длительные поездки, особенно в Тобольск, сделали возможным развитие знакомств Константина Иванова с декабристами. Молодой инженер органично вошел и их круг. Об этом свидетельствуют, в частности, его контакты с И.И. Пущиным. Он бывал у Пущина в Ялуторовске и без Ольги Ивановны, а уехав из Сибири, переписывался с Иваном Ивановичем. ("Опять пришла почта, принесла одно только письмо от Константина Ивановича из Кронштадта <...> Кронштадт Иванов укрепляет неутомимо - говорит, что три месяца работает как никогда. Иногда едва успевает пообедать", - писал И.И. Пущин Н.Д. Фонвизиной в марте 1856 г. Сохранились письма К.И. Иванова к декабристу П.Н. Свистунову 1857 г., наполненные заботами декабристской "артели" о вернувшихся из Сибири семьях ссыльных. В ведении начальника инженерной команды Бориславского состояли и арестантские работы. В качестве его адъютанта Константин Иванович мог в некоторой степени влиять на выбор работ, в которые назначали петрашевцев, а в исключительных случаях даже организовывать их встречи вне острога под предлогом фиктивных поручений. Именно так была устроена встреча Достоевского с Е.И. Якушкиным. Рассказывая в "Записках из Мертвого дома" о том, как они с поляком Богуславским ходили в течение трех месяцев из острога в инженерную канцелярию в качестве писарей, писатель заметил: "Из инженеров были люди (из них особенно один), очень нам симпатизировавшие". 22 февраля 1854 г. Достоевский написал брату Михаилу Михайловичу слова, которые могут служить ключом к оценке омских контактов писателя. Эти слова связаны с именем Константина Ивановича: "Если б не нашел здесь людей, я бы погиб совершенно. К.И. Иванов был мне как брат родной. Он сделал для меня все, что мог. Я должен ему деньги. Если он будет в Петербурге, благодари его. Я должен ему рублей 25 серебром. Но чем заплатить за это радушие, всегдашнюю готовность исполнить всякую просьбу, внимание и заботливость как о родном брате. И не один он, Брат, на свете очень много благородных людей". Последняя пылкая фраза в устах человека замкнутого, отнюдь не склонного к восторженным излияниям, написанная через неделю после выхода из каторжной тюрьмы, - поистине знаменательна. Дому Ивановых-Анненковых посчастливилось: великий писатель провел в нем удивительные дни, исполненные глубокого значения. Выход на свободу (хотя и относительную) создавал особое настроение: итоги пережитого за четыре страшных года, продуманного, прочувствованного, дальние и ближние планы, предчувствие перемен, обостренное восприятие нахлынувших за стенами острога впечатлений. Ведь именно в эти дни он выразил Михаилу существенное о себе: "Но, вечное сосредоточение в самом себе, куда я убегал от горькой действительности, принесло свои плоды. У меня теперь много потребностей и надежд таких, об которых я и не думал". Или: "Вся будущность моя, и все, что я сделаю, у меня как перед глазами". И в эти же дни - Наталии Дмитриевне Фонвизиной: Я в каком-то ожидании чего-то; я как будто все еще болен теперь, и кажется мне, что со мной в скором, очень скором времени должно случиться что-нибудь очень решительное, что я приближаюсь к кризису моей жизни, что я как будто созрел для чего-то и что будет что-нибудь, может быть тихое и ясное" может быть грозное, но во всяком случае неизбежное". В доме Ивановых Достоевский составлял программу чтения - она видна из заказываемых Михаилу Михайловичу книг: историки древние и новые (Вико, Гизо, Тьерри, Тьер, Ранке и др.); экономисты; отцы церкви и историки церкви; коран; "Критика чистого разума" Канта, труды Гегеля (особенно история философии); "Отечественные записки" и другие журналы; немецкий лексикон. Здесь же переживал первые впечатления от новых авторов, появившихся в литературе в эти годы: Островский мне не нравится, Писемского я совсем не читал, от Дружинина тошнит. Евгения Тур привела меня в восторг. Крестовский тоже нравится <...> Кто такой Чернов, написавший "Двойник" в 50 году?". Достоевский уехал из Омска в Семипалатинск в марте 1854 г. А в конце этого года Ивановы переехали в Петербург, - куда Константин Иванович был переведен по службе. Но связь сохранялась и прошла через всю жизнь писателя, хотя о ней мало известно. Еще до отъезда своего, в Омске, Константин Иванович ходатайствовал (вместе с какими-то другими лицами) о том, чтобы солдату-петрашевцу разрешили жить в Семипалатинске не в казарме, а отдельно, в частном доме. В первой половине 60-х годов Константин Иванович был по службе сначала на Кавказ, затем в Иркутск, и семья Ивановых на много лет оторвалась от жизни Петербурга и Москвы. В 1869 г. И. Иванов, имевший к этому времени чин генерал-майоpa, был начальником инженеров Восточно-Сибирского военного округа. Примерно в начале 70-х годов Ивановы возвратились в столицу. В тетради Достоевского 1872-1875 гг. находим здесь: "Константин] Ив[анович] Иванов, на Поварской… в Поварском переулке) близ Владимирской, дом № 13". По мнению Г.Ф. Коган, эта запись вязана с письмом к Достоевскому петрашевца Н.А. Момбелли, передавшего желание Ольги Ивановны возобновить знакомство. Знакомство возобновилось. С семьей Ивановых завязались отношения и у Анны Григорьевны Достоевской.

Сергей Федорович Дуров родился в октябре 1816 в Орловской губерни в дворянской семье, сын полковника. В 1828 поступил в благородный пансион С.-Петербургского университета, окончил полный его курс весной 1833. 1 ноября Дуров был определен канцелярским чиновником в государственный коммерческий банк, где с 19 октября 1836 занимал должность младшего помощника бухгалтера. 16 августа 1840 он поступил в канцелярию морского министерства чиновником для иностранной переписки и сверх своих прямых обязанностей исполнял должность казначея канцелярии министерства и ревизионного комитета по черноморскому интендантству. 4 июля 1847 Дуров вышел в отставку в чине коллежского асессора. Еще находясь на государственной службе, занялся литературной деятельностью. С 1847 посещал кружок М.В. Петрашевского, в который входили молодые передовые люди - Н.Г. Чернышевский, А.Н. Плещеев, М.М. и Ф.М. Достоевские, А.П. Милюков, А.И. Пальм и др. С марта 1849 на квартире Дурова по пятницам стал собираться кружок военных и штатских. За посещение кружка М.В. Петрашевского в ночь на 23 апреля 1849 Дуров был арестован. Военным судом он был приговорен к смертной казни за "умысел ниспровержения существующих законов и государственного порядка", но затем Николай I заменил смертную казнь четырехлетней каторгой с последующей отдачей в солдаты на 2 года и ссылкой в Сибирь. 25 декабря 1849 Дурова, Ф.М. Достоевский и другие петрашевцы были отправлены на каторгу, а 23 января доставлены в Омский каторжный острог. В остроге Дуров работал в кузнице и на алебастровых разработках, поздней осенью вытаскивал из Иртыша бревна. Тяжелые работы подорвали здоровье: у него начал развиваться ревматизм ног. 23 января 1854 окончился срок его каторги, он был отдан рядовым 3-го-линейного батальона Отдельного Сибирского корпуса, расположенного в Петропавловске, а в марте 1855 был уволен из-за болезни и обращен писцом 4-го разряда в Областном управлении сибирских киргизов. В Омске Дуров поселился в небольшом деревянном доме в Мокринском форштадте, за ним был установлен строжайший полицейский надзор. Здесь он познакомился с казахским ученым и путешественником Ч.Ч. Валихановым и идеологом сибирского областничества Г.Н. Потаниным, посещал дом советника Главного управления Западной Сибири Я.С. Капустина , где собирались передовые и образованные люди города. Царским указом 17 апреля 1857 Дурову вернули дворянство и ему было разрешено жить во внутренних губернях России. Сначала он поселился в подмосковном имении декабриста, М.А. Фонвизина Марьино, а затем уехал в Одессу к своему другу А.И. Пальму и стал жить в его имении около Полтавы. Здесь Дуров продолжал заниматься литературной деятельностью, переводил стихи, печатал свои стихотворения в "Современнике", "Эпохе", "Отечественных записках". Умер 6 декабря 1869 в Полтаве.

Алексей Федорович и Анна Андреевна де Граве. Жена коменданта - Анна Андреевна де Граве принимала участие в судьбе Достоевского. В период хлопот об устройстве пасынка в Сибирский кадетский корпус она оказалась в числе трех лиц, к которым обратился писатель по этому поводу: "О Паше писал я Ждан-Пушкину <...> потом полковнику Слуцкому, человеку семейному и значительному в Омске, и жене Генерал-Майора де Граве, моей доброй знакомой, женщине благородной и умной. Я просил всех принять в Паше участие: все дали обещание". И в другое письме: "Паша принят; все мои письма о нем в Омск подействовали, да и не могло быть иначе: я писал их благороднейшим людям". Характеристику жены коменданта встречаем и в записках Мартьянова: "Супруга его - женщина простая и скромная, сторонившаяся <...> сближения с наиболее выдающимися личностями омского бомонда, собирала вокруг себя свой небольшой кружок людей, приходивших к комендантской чете запросто..." Там же описано столкновение комендантши с генерал-губернатором, обнаруживающее ее независимый нрав. "На другом балу у него (Горчакова. - М.Г.) вышло недоразумение с супругой коменданта, которая, не поняв особенно любезного обращения к ней кн. Петра Дмитриевича, потрепавшего ее дружески по плечу, совершенно неуместно ответила ему: "Вы, ваше сиятельство, вероятно, ошиблись, приняв меня за такую особу, которая почтет себя счастливой, получа подобное доказательство вашего внимания, но я, к сожалению, к числу их не принадлежу"". Когда в Омск приехал священник С.Я. Знаменский, имевший близкие дружеские отношения с ялуторовской и тобольской группами ссыльных декабристов, и открыл женскую школу с обучением по ланкастерскому методу, Анна Андреевна де Граве стала его активной помощницей в этом деле. В школе было 124 ученицы, и Анна Андреевна проводила там ежедневно многие часы, занимаясь с ними рукоделием. 11 января 1855 с. С.Я. Знаменский писал об атом Ивану Ивановичу Пущину в Ялуторовск. Омская школа была прямым продолжением ланкастерских школ, созданных декабристами в Ялуторовске и Тобольске, и потому их живо интересовала. И.Д. Якушкин в письме к Знаменскому в январе 1854 г. тепло отозвался о его помощнице по омской школе. Два года спустя после основания школы, в январе 1856 г., Знаменский писал Н.Д. Фонвизиной, что «по рукоделию заведывает и занимается Анна Андреевна де Граве». В этой же школе "вызвался помогать" по медицинской части в тяжелых случаях доктор И.И. Троицкий (при школе был приют). Семья коменданта поддерживала добрые отношения с Троицкими: Алексей Федорович де Граве был крестным отцом их сына Алексея. Круг ближайших знакомых супругов де Граве вырисовывается из разнообразных источников и характеризует их наилучшим образом. В их числе Капустины - семья старшей сестры Д.И. Менделеева, один из самых интересных в Омске домов, опекавший политических ссыльных. Комендант был в приятельских отношениях и с доктором кадетского корпуса Я.Т. Крупским, находившимся в 1850-856 гг. под секретным надзором. Достоевский писал Анне Андреевне де Граве не только в связи с устройством Паши в корпус. Четкое указание на другое, более раннее письмо его из Семипалатинска находим в переписке Чокана Валиханова с писателем. Вернувшись в Омск после семипалатинской встречи с Федором Михайловичем, Валиханов написал ему 5 декабря 1856 г.: "Анне Андреевне я отдал Ваше письмо; она, кажется, очень довольна". Достоевский воспользовался надежной оказией, чтобы письмо избежало посторонних глаз. Возможно, письма Федора Михайловича к этой благородной и умной, по его характеристике, женщине еще будут найдены, и тогда увереннее можно будет говорить о значений этого омского знакомства для создания в романе "Подросток" образа Анны Андреевны Версиловой, которая представлялась писателю "в таких скромных платьях, всегда за каким-нибудь занятием, с книгой иди с рукодельем. В ее виде было что-то монастырское, почти монашеское...". Строгая и разумная Анна Андреевна Версилова увидена в романе глазами подростка; о жене коменданта де Граве Достоевский слышал рассказы подростка-пасынка Паши, который бывал в ее доме в период учения в Омском кадетском корпусе. На пути из Семипалатинска в Тверь Федор Михайлович останавливался в Омске, где побывал в нескольких близких ему домах, в том числе в семье де Граве.

Иван Степанович Бориславский корпусный инженер, генерал-майор Бориславский, тучный, круглый и дородный, как женщина, малоросс, весьма радушный хозяин и гостеприимный хлебосол, старательно избегавший всяких столкновений и ссор и посвящавший себя исключительно семейной жизни. Это был уже человек в летах, тежеловесный и обрюзглый, с круглым скуластым лицом, красным носом и редкой растительностью на черепе. Двигался он медленно и неповоротливо, но в обществе всегда был весел, разговорчив и, как лукавый хохол, порой язвил не без комизма. Жена его симпатичная, благообразная и благодушная старушка, очень бойкая и разговорчивая, отличалась умением вести домашнее хозяйство. Любители копченых окороков, сала, колбас, молочных скопов, солений, варений и всякого рода наливок нигде ничего не могли иметь подобного, что находили за столом у Бориславских. Хлебосольные хозяева имели несколько человек детей, но при них в это время находилось три дочери: Анастасия, София и Ольга. Последние две вышли затем замуж: Софья - за адъютанта князя Горчакова, Снессарева, а Ольга - за сына начальника артиллерии корпуса, служившего в главном управлении чиновником особых поручений, Тарасова. Покровительствовал петрашевцам и генерал Бориславский через адъютанта своего управления, подпоручика Константина Ивановича Иванова (Женат на дочери декабриста Анненкова). Он разрешил назначать их на самые легкие работы (кроме тех случаев, когда они, как например, Достоевский, сами хотели идти на работы вместе с прочими арестантами, в, особенности в начале прибытия на каторгу), и в крепости, и вне оной, к числу которых относились: малярные работы, верчение колес, обжигание алебастра, отгребание снега и прочия. Федору Михайловичу даже было позволено ходить в канцелярию инженерного управления для письменных занятий, от которых его велено было, впрочем, скоро уволить, по докладу полковника Мартена корпусному командиру о несоответствии подобных занятий для людей, сосланых в каторжные работы за политические преступления.

Яков Семенович Капустин переведен на службу в Омск в 1839. Дом, где жила семья Капустиных (на Мокром форштадте), по воспоминаниям Г.Н. Потанина, "имел большое значение для внутренней жизни города". "Тут собирались образованные чиновники, молодые офицеры, - вспоминал Г.Н. Потанин, - Тут можно было встретить художника, литератора, ученого, путешественника, заехавшего в Омск по дороге в Центральную Азию, или поэта, очутившегося здесь в качестве "невольного странника". В доме Капустиных бывали преподаватели Сибирского кадетского корпуса Н.Ф. Костылецкий и В.П. Лободовский, казахский просветитель Ч.Ч. Валиханов, ученый географ П.П. Семенов-Тян-Шанский, поэт-петрашевец С.Ф. Дуров. Летом 1859 в доме Капустиных бывал Ф.М. Достоевский. По мнению Г.Н. Потанина, "самое интересное лицо в этом доме была жена Капустина, урожденная Менделеева Екатерина Ивановна" (старшая сестра выдающегося химика Д.И. Менделеева). Старшая дочь Я.С. Капустина была замужем за полковником К.К. Гутковским, чей дом был в Омске своеобразным центром культурной жизни. Сын Я.С. Капустина С.Я. Капустин, по словам Г.Н. Потанина, "был одним из просвещеннейших и благороднейших чиновников в Омске..." В 1859 семья Капустиных переехала в Томск, т. к. Я.С. Капустин был назначен управляющим Томской казенной палаты. В том же году Я.С. Капустин скончался.

Протоиерей Стефан Яковлевич Знаменский настоятель Воскресенского собора Омска. Родился 2 августа 1806 в Железно-Томском заводе Барнаульского округа Томской губернии в семье священника. Образование получил в Тобольской духовной семинарии, которую окончил в 1824. Служил при Петропаловском соборе в Барнауле. В 1827 по собственной просьбе переведен в Курган, где познакомился с ссыльными декабристами. В 1836 определен священником кафедрального собора Тобольской духовной консистории. В 1839 произведен в сан протоиерея. С 1839 по 1853 служил в Ялуторовске. В 1842 им совместно с декабристом И.Д. Якушкиным на пожертвования купца Медведева и других лиц было открыто ланкастерское училище для мальчиков. В нем преподавались: катехизис, священная история, чтение на славянских языках, русская и латинская грамматика, география, арифметика и чистописание. В 1845 в память о своей жене 3наменский открыл ланкастерское училище для девочек. В 1853 по ходатайству генерал-губернатора Западной Сибири Г.X. Гасфорда 3наменский был переведен в Омск, где до 1868 исполнял обязанности настоятеля Омского Воскресенского собора. В 1854 он открыл в Омске женскую ланкастерскую школу, которая позднее была преобразована в первую женскую гимназию. При Воскресенском соборе стараниями отца Стефана была создана одна из лучших в Сибирских духовных библиотек. Живя в Омске, продолжал поддерживать отношения с декабристами. Н.Д. Фонвизина в своих письмах просила отца Стефана облегчить участь Ф.М. Достоевского, С.Ф. Дурова. За усердную службу отец Стефан имел следующие награды: набедренник, скуфью, камилавку, наперсный крест, палицу, а также ордена Св. Анны 2-й ст. с короной и Св. Владимира 4-й ст.²

ИЗ СИБИРИ С ЛЮБОВЬЮ

Во время своего пребывания в Семипалатинске Ф. М. Достоевский подружился с интеллигентной, образованной женщиной Марией Дмитриевной Исаевой, резко выделившейся из захолустного семипалатинского общества. Дружба их закончилась любовью, но Исаева была замужем. Муж ее служил чиновником по особым делам по корчемной части (аренда кабаков) при семипалатинском губернаторе. Летом 1855 года Исаева перевели по службе в Кузнецк. Достоевский, состоявший в это время на военной службе в семипалатинском гарнизоне, глубоко затосковал, впал в меланхолию. Он поддерживал переписку с Исаевой, находя в этом утешение в своей судьбе. 4 августа 1855 года — А. И. Исаев умер. Прошло около 2 лет суровой военной службы крайне болезненного и измученного каторгой Достоевского в Семипалатинске сначала в звании рядового, затем унтер-офицера. 1 октября 1856 года он был произведен в чин прапорщика, но продолжал крайне тяготиться военной службой, которую ему все еще не разрешали покинуть.

Материальное положение его мало улучшилось, и офицерскую военную форму он мог завести только в доле, при поддержке друзей, чтивших его литературный талант. Исаева также крайне нуждалась, оставшись после смерти мужа без копейки денег с малолетним ребенком на руках. Несмотря на материальные затруднения, они решили жениться. С большим трудом Достоевскому удалось занять у друзей 600 рублей. Получив отпуск на 15 дней, Достоевский выехал 27 января 1857 г. в Кузнецк и повенчался там с вдовой Исаевой. Венчание Достоевского с Исаевой было произведено в Кузнецкой Одигитриевской церкви 6 февраля 1857 г., как это записано в «брачном обыске» под № 17.

На обратном пути, в Барнауле, с Достоевским случился сильнейший припадок эпилепсии, страшно напугавший его жену. До конца жизни эта мучительная болезнь не оставляла его. 18 марта 1859 года, по болезненному состоянию, Достоевскому было разрешено покинуть военную службу, страшно тяготившую его. В августе 1859 г. ему разрешили переселиться в Тверь, куда он выехал вместе с семьей. Только в январе 1860 года Достоевский мог вернуться в Петербург. Мария Дмитриевна еще в Твери заболела туберкулезом. В сырой Петербург она не могла поехать и перебралась в Москву. 16 апреля 1864 года здесь она умерла от туберкулеза.

Любовь Ф. М. Достоевского к Марие Дмитриевне была страдальческой любовью двух болезненных натур, полной тяжких переживаний. 31 марта 1865 года он писал своему другу Врангелю: «О друг мой, она любила меня беспредельно, я люблю её тоже без меры, но мы не жили с ней счастливо. Все расскажу Вам при свидании, — теперь же скажу только то, что мы были с ней положительно несчастны вместе (по ее странному, мнительному и болезненно-фантастическому характеру), мы не могли перестать любить друг друга; даже чем несчастнее были, тем более привязывались друг к другу. Как ни странно, но это было так». В 1867 году Достоевский вторично женился па А. Г. Сниткиной, впоследствии издательнице его произведений. Но он никогда не мог забыть своей первой любви и тяжело переживал эту утрату. Встретившись много лет спустя с Врангелем за границей, в Копенгагене, он говорил о ней: «Будем всегда глубоко благодарны за те дни и часы счастья и ласки, которые дала нам любимая нами женщина. Не следует oт нее требовать вечно жить и только думать о Вас, это недостойный эгоизм, который надо уметь побороть».

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Вибе П.П. Горчаков Петр Дмитриевич // Вибе П.П., Михеев А.П., Пугачева Н.М. Омский историко-краеведческий словарь. - М.: Отечество, 1994

Сибирские знакомые и друзья Ф. М. Достоевского 📙 Реферат → 🆔 248444