Синкретизм - за двумя зайцами: и в наши дни, как при Мономахе

ПЛАН: 

Введение.

Десятый век: что  важнее - религия или политика

Международное значение русского христианства

Византия - заинтересована

А Владимир усиливает  язычество

И все-таки - христианство

Основная часть.

Крещение киевлян - смена культов

А у нас все  по-своему

Храмы строятся и  пустуют

Русский ли русский  язык

Христианская ли христианская семья

Синкретизм - за двумя  зайцами: и в наши дни, как при  Мономахе

Заключение. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Бедная Россия

Роль отдельно взятой личности в истории ее собственной  жизни 

 При князе Владимире  Святославиче около 988-989 гг. в  качестве новой государственной  религии на Руси было принято  христианство. Оно становилось единой  общегосударственной идеологией  для всех областей Руси, где  до того существовали местные  языческие культы, и тем самым  способствовало укреплению единства  образовавшегося Древнерусского  государства, нуждавшегося в освящении  собственности и власти. В нем,  прежде всего, увидели проповедь  повиновения властям, непротивления,  и это отвечало потребности  господствующего класса. На протяжении  веков, прошедших с тех пор,  отнюдь не простых в истории  нашей страны, многие авторитетные  исследователи, к сожалению, очень  по-разному оценивали это историческое  явление. Нередко противореча  друг другу. Например, кто-то утверждал,  что распространение христианства  встретило длительное и упорное  сопротивление народных масс. Другие  же явно пытались выдать желаемое  за действительное. Что же делать  нам, людям XXI века, с чьей позицией  согласиться? Я думаю, надо  сказать им всем спасибо за  то, что один видел одно, другой - другое и нашел время и  возможность оставить потомкам  свое мнение. И, конечно, не  ища истины в последней инстанции,  позволить Татищеву быть Татищевым,  Карамзину - Карамзиным, Ключевскому  - Ключевским, Соловьеву - Соловьевым, а Гордиенке - Гордиенком и  т.д. Мне лично они сообщили  много такого, чего я раньше  не знала. 

Принятие христианства имело большое международное  значение. Став христианским, Древнерусское  государство получило, по тогдашним  понятиям, равное достоинство с другими  христианскими державами Европы и в особенности с Византией. Принятие христианства способствовало также развитию культуры в средневековых  ее формах, содействовало распространению  письменности, развитию зодчества и  живописи. С принятием христианства на Русь стали проникать византийская литература и искусство. 

А вот стань Владимир мусульманином, тогда вряд ли появилась  бы европейская христианская цивилизация. Мусульманские полчища беспрепятственно врезались бы в Западную Европу с  трех сторон вилкой: с юга - мавританские полчища, дошедшие, как известно, до Пуатье в южной Франции, сомкнулись бы со среднеазиатскими, булгаро-волжскими  и русскими с северо-востока и  турецкими с Балкан. Крещение Руси стало живой, решающей, так дорого обошедшейся России, но воспринятой  Западной Европой без всякой благодарности, преградой мусульманской агрессии. Так же Византия и балканские славяне, ценой большой крови, потери своей  государственности и культурной стагнации (упадка), спасли от турецко-исламского нашествия цивилизацию в центре Европы/ 

Христианство возникло не на пустом месте. Оно было уже  известным в бассейне Днепра во второй половине I тысячелетия. По свидетельству  Ибн-Хордадбеха, относящемуся к 840-м  годам, русские купцы, приезжавшие  на восток, считали себя христианами. В X веке в городах, по крайней мере в Киеве, существовали христианские церкви (церковь Ильи упоминается  в документе 944 г.).  

Что касается Византии, то она была весьма заинтересована в приобщении своих северных соседей  к христианской вере, рассчитывая, что  это не только ослабит их натиск на империю, но и распространит на них ее влияние. Такое в истории  случится еще не раз, когда к христианству будут относиться как к очередной  политической партии, которую можно  употребить для достижения текущих  политических целей. (Н. Гордиенко - из этого ряда…) 

В этих условиях князем Владимиром была проведена реформа  языческого культа с целью противостояния христианству. В созданном им в  Киеве пантеоне первое место занимал  Перун, выполненный из золота и серебра. Кроме него в этот пантеон входили  Хорс, Дажьбог, Стрибог, иранское божество Симаргл и женское божество Мокошь. Такая же реформа была проведена  и в других крупных городах, в  частности, в Новгороде, где посадник Добрыня поставил Перуна на берегу Волхова. Владимир был, несомненно, государственно мыслящим человеком. Он покорил и  объединил под своим скипетром  фактически все восточнославянские, значительную часть финно-угорских и некоторые литовские племена, т.е. почти всю территорию европейской части того, что недавно называлось Советским Союзом, за исключением Великого Булгара на Волге и его территорий на восток и юго-восток от Волги. Как государственный муж он понимал, что для скрепления этого конгломерата народов нужна цементирующая его общая идеология, как сказали бы мы сегодня. И вот на главном киевском холме он возводит пантеон языческих богов всех этих племен. Вокняжение Владимира связано с торжеством агрессивно-языческой политики и было единственным периодом в истории Руси, когда приносились человеческие жертвы.. 

Но, хотя и тщательно  продуманное и срисованное с  окружающего мира, обновленное язычество  не смогло удовлетворить классовое  раннефеодальное общество. В это  время родовая и племенная  знать перерастала в местных  князей, союзы племен - в государственные  организации. Социальное неравенство  внутри общин, миров, как должностное, так и имущественное, превращалось в неравенство классовое. И в  составе челяди наряду с пленниками - иноплеменниками и иноземцами - стали появляться также и рабы-соотечественники. 

Для управления этим государственным механизмом требовалось  привести довольно примитивную систему  славянских культов в соответствие с новыми требованиями, которые были выдвинуты появлением классового общества и государства.  

Русские люди значительно  выросли за предшествующее столетие. Их горизонт расширился, благодаря  ежегодным заморским поездкам в  христианские земли (Болгария, Царьград) и на мусульманский восток. Наблюдение различной обрядности, расспросы  о религиозной сущности того или  иного культа (то, что вылилось в  форму летописного «испытания вер»), беседы с толмачами, знакомство с  культовым искусством - все это  развивало русских людей и  раскрывало перед ними противоречивый мир соперничающих мировых религий. 

Наиболее понятными  были догматы и теология христианства, так как славянская Болгария приняла  его на 100 лет ранее того периода, о котором сейчас идет речь. Болгарский язык был настолько близок к русскому, что болгарские книги не переводились, а просто переписывались. Миссионерская  деятельность на Руси велась греками  и болгарами. Во всех городах Причерноморья, с какими приходилось иметь дело русским, - Херсонесе, Судаке, Керчи, Тмутаракани - христианство преобладало.  

В средневековье, несмотря на довольно значительную замкнутость  отдельных феодальных миров как  политических организмов, международное  общение играло значительную роль. Оно выражалось в торговле между  отдельными странами, в политических и брачных союзах, в использовании  иностранных наемных дружин, в  обмене достижениями культуры. В этих условиях правители всех европейских  государств были заинтересованы в принятии одной религии. Это делало их формально  равными друг другу, принадлежащими к одному культурному миру, и помогало противостоять язычникам-варварам. Русь же в IX-X вв. традиционно была связана  с Константинополем - «Царьградом», а также со славянами в Центральной  Европе и на Балканском полуострове, которые были в тесном общении  с Византией. Эти связи в значительной степени определили церковную ориентацию Руси на восточнохристианский мир. Вообще историю русской церкви невозможно выделить из истории России, как  невозможно отделить ее и от ее византийского  источника.  

Чтобы войти в  семью цивилизованных народов Европы, требовалось единобожие. Соседняя Восточно-Римская  империя ослепляла своей блистательностью, да и у себя в Киеве крещеные были народом книжным в отличие  от неграмотного языческого населения. И вот Владимир решает креститься сам и крестить свой народ/ 

Принятие христианства было ускорено ходом политических взаимоотношений  между Русью и Византией в  конце 80-х годов Х в. Для борьбы с очередным мятежником, армянским  полководцем Вардой Фокой, желавшим сесть на императорский трон и  обладавшим большими силами, император  Василий II обратился к князю Владимиру  за военной помощью, не скупясь при  этом на обещания. Важными условиями  договора, по которому был послан в  распоряжение императора 6-тысячный русский отряд, были, по сведениям арабского историка XI в. Яхьи Антиохийского, женитьба «царя руссов» Владимира на юной сестре императора Василия Анне и принятие Владимиром и его страной христианства.  

Чтобы добиться выполнения условия договора (Василий не торопился  осуществлять обещанное), князю Владимиру  пришлось осадить и взять принадлежавший Византии в Крыму г. Корсунь (Херсонес) (с епископской кафедрой). Это  византийское владение было возвращено императору в качестве «вена» - выкупа за невесту. 

Легендарный характер носит летописное повествование  об «испытании вер» («выборе веры») князем киевским Владимиром Святославичем. Согласно этому повествованию, крещению киевлян предшествовала следующая  процедура. Прежде чем принять византийский вариант христианства, Владимир выслушал приверженцев различных религий: иудаизма, ислама (мусульманства) и христианства. Затем он направил своих послов в  те страны, где эти религии утвердились. Выполнив задание великого князя, послы  возвратились в Киев и сообщили следующее  Владимиру и его окружению («боярам» и «старцам»): «Ходили де к болгарам, смотрели, как они молятся в  храме, т.е. в мечети, стоят там  без пояса; сделав поклон, сядет и  глядит туда и сюда, как бешеный, и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон  их. И пришли мы к немцам, и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в Греческую землю, и ввели  нас туда, где служат они богу своему, и не знали - на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой и  не знаем, как и рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает  там бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо  каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так  и мы не можем уже здесь пребывать  в язычестве». Сказали же бояре: «Если  бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей». И спросил Владимир; «Где примем крещение?» Они же сказали: «Где тебе любо».  

Что касается крещения киевлян, то источники дают противоречивые указания на его время. Наряду с традиционной датой 988 г. исследователи обосновывают и более ранние, и более поздние  даты, в частности 990 г. По Повести  временных лет, крещение киевлян  происходило в Днепре, по Житию  Владимира - в притоке Днепра реке Почайне.  

Смена религиозных  культов сопровождалась уничтожением изображений некогда почитаемых богов, их публичным поруганием со стороны  княжеских слуг, построением церквей  на местах, где стояли языческие  идолы и храмы. Так, на холме в  Киеве, где стоял идол Перуна, была воздвигнута церковь Василия, посвященная  Василию великому. Под Новгородом, в Перыни, где находился языческий  храм, была построена церковь Рождества. По сообщению Повести временных  лет, Владимир начал строить в  городах церкви и назначать попов, и людей стали приводить к  крещению по всем городам и селам.  

Распространение христианства проводилось княжеской властью  и формирующейся церковной организацией насильно, при сопротивлении не только жречества, но и различных слоев  населения. Митрополит Илларион киевский признавал, что крещение в Киеве  происходило по принуждению: «…никто  не сопротивлялся княжескому приказу, угодному богу, и крестились если не по собственной воле, то из страха перед  приказавшим, ибо его религия  была связана с властью».  

В других же городах  замена традиционного культа новым  встречала открытое сопротивление. В Новгороде сохранилась легенда  о введении там христианства епископом  Иоакимом Корсунянином и княжескими воеводами Добрыней и Путятой, когда  «Путята крести мечем, а Добрыня  огнем».  

Еще раз у Карамзина  перечитаем этот момент. «…наконец, прибыли  в Константинополь. «Да созерцают  они славу Бога нашего!» - сказал император и, зная, что грубый ум пленяется более наружным блеском, нежели истинами отвлеченными, приказал вести послов в Софийскую церковь, где сам патриарх, облаченный в  святительские ризы, совершал литургию… . возвратясь в Киев, послы говорили князю с презрением о богослужении магометан, с неуважением о католическом и с восторгом о византийском…. Великий князь решился быть христианином. 

Гордость могущества и славы не позволяла также  Владимиру унизиться, в рассуждении  греков, искренним признанием своих  языческих заблуждений и смиренно просить крещения: он вздумал, так  сказать, завоевать веру христианскую и принять ее, святыню, рукою победителя. 

Завоевав славный  и богатый город, российский князь  еще более возгордился своим  величием и чрез послов объявил императорам, Василию и Константину, что он желает быть супругом сестры их, юной царевны  Анны, или, в случае отказа, возьмет  Константинополь…. Василий и Константин, надеясь помощию сильного князя  российского спасти трон и венец, ответствовали ему, что от него зависит  быть их зятем; что, приняв веру христианскую, он получит и руку царевны, и царство  небесное. Владимир, уже готовый  к тому, с радостию изъявил согласие креститься, но хотел прежде, чтобы  императоры, в залог доверенности и дружбы, прислали к нему сестру свою. Анна ужаснулась: супружество  с князем народа, по мнению греков, дикого и свирепого казалось ей жестоким пленом и ненавистнее смерти. Но политика требовала сей жертвы, и  ревность к обращению идолопоклонников служила ей оправданием или предлогом. 

Когда же обряд торжественный  совершился, когда священный собор  нарек всех граждан киевских христианами, тогда Владимир, в радости и  восторге сердца устремив взор к небу, громко произнес молитву: «Творец земли  и неба! Благослови сих новых чад  твоих; дай им познать тебя, Бога истинного; утверди в них веру правую. Будь мне помощию в искушениях зла, да восхвалю достойно святое имя  твое!..»  

Или у Соловьева. «… многие пошли к реке сами собою, а кто не хотел, тех воины тащили, и крестились: мужчины выше моста, а женщины ниже. Тогда многие язычники, чтоб отбыть от крещения, объявляли, что  крещены; для этого Иоаким (епископ) велел всем крещеным надеть на шею  кресты, а кто не будет иметь  на себе креста, тому не верить, что  крещен, и крестить. Так было в  Новгороде. Владимиру, по преданию, нравился чувственный рай магометов, но он никак не соглашался допустить обрезание, отказаться от свиного мяса и от вина. «Руси есть веселье пить, - говорил он, - не можем быть без того». Владимир имел широкую душу, которая в молодости могла повести его к излишествам, освященным, впрочем, языческими понятиями, и которая в летах зрелых, особенно под влиянием христианским, сделала его красным солнцем для народа. Владимир не любил жить один; он любил дружину, говорит летопись, думал с нею о строе земском; любя думать с дружиною, Владимир любил пировать с нею; о пирах его остались предания и в летописях, и в песнях. Так, празднуя освящение церкви Преображения в Василеве и вместе избавление свое от печенегов, Владимир велел сварить 300 варь меду. Созвал бояр, посадников, старшин изо всех городов, всяких людей множество и бедным роздал 300 гривен; праздновав с Преображенья 8 дней, князь возвратился в Киев к Успеньеву дню и здесь опять задал большой праздник. Созвал бесчисленное множество народа. Такие праздники по случаю торжеств религиозных имели тогда важное значение: они заменяли для народа празднества языческие, очень много содействовали тому, что новая религия входила в жизнь народа…  

Сравнение церковной  структуры на Руси с византийской показывает, что условия Руси не позволяли слепо копировать иноземные  образцы, а заставляли исходить из местных  нужд. Русская структура церковного управления соответствовала не византийским принципам административного деления  патриархии, а явилась результатом  внутреннего развития государственного строя Руси. К середине XIII в. на Руси было 16 епархий, в значительной части  соответствующих крупным русским  княжествам. Сохранению политической роли Киева, за обладание которым  боролись практически все княжеские  линии, несомненно способствовало среди  других факторов и наличие в нем  митрополичьей кафедры, ибо обладание  древней столицей позволяло сильному князю использовать в своих интересах  не только епископа своей епархии, но и главу всей русской церкви.  

О том виде, в каком  христианство преподносилось язычникам  времен Владимира, мы можем судить по известной «речи философа» в  Повести временных лет. На главное  место в нем был поставлен  библейский ветхозаветный творец мира, бог-отец Саваоф. На втором месте - бог-сын  Иисус Христос. Евангельское учение в своей сущности этим философом не изложено; упомянуто лишь о загробном мире. Нет упоминаний и о Троице, которая была совершенно не понятна язычникам. Рассказано о значении женщины, дерева и об очистительной силе воды. Мария обрисована как женщина, воплотившая Слово бога и родившая сына бога. (В известном соответствии с этим создавался и пантеон Владимира 980 г.).  

В культурном отношении  греческая церковь располагала  большим фондом богослужебной, богословской и исторической литературы, и высокоразвитым искусством (архитектура, живопись). Для  Руси благоприятным обстоятельством  было то, что родственная Болгария, принявшая христианство на 120 лет  раньше, вела богослужение на славянском языке (а не на греческом или латинском) и к концу Х в. создала большой  запас переводов христианской литературы, вполне доступной по языку и для  русских. В городах Киевской Руси строились церкви; они снабжались богослужебными книгами, утварью, обслуживались  причтом (церковнослужителями); вокруг городов, сразу за крепостными стенами, возникали монастыри, духовенство  устраивало в городах торжественные  молебны, крестные ходы, читало проповеди. Но язычество продолжало оставаться сильным. Заглянем в известное «Слово о твари…», составленное русским  книжником в XII в. Автор упрекает предшествующие поколения русских  людей в том, что они создали  языческую религию (вот, и тогда  были на нашей земле Гордиенки). Далее  идет интереснейшее противопоставление пустующих христианских церквей  шумному многолюдству языческих  игрищ: 

«…Мнози ся ленять и  зле живуть (ленясь слушать чтение божественных книг), яко же имян не ведати чтомых книг - то же и срамеются тем  и не содрогнуться, но слабе живуть и не слушая божественных словес. Но аще плясци или гудци (танцоры  и скрипачи) или ин хто игрець позоветь на игрище или на какое  зборище идольское--то вси тамо текут, радуяся… и весь день тот предстоят  позорьствующе тамо… (когда же нас  приглашают в церковь) мы позеваю(ще) и чешемся и протягаемся, дремлем  и речем: «Дождь» или: «Студено»  или леностно ино… А на позорищех (театральных представлениях) ни крову  сущю, ни затишью, но многажды дождю  и ветром дышащю или въялици (метель) - то все приемлем радуяся, позоры дея  на пагубу душам. А в церкви покрову  сущю и заветрию дивну - и не хотять прити на поученье, леняться… Да не вем, како вы буде милость обрести от бога не послушаеще святых писаний! 

Формально Русь стала  христианской. Погасли погребальные костры, на которых сгорали убитые рабыни, угасли огни Перуна, требовавшего себе жертв наподобие древнего Минотавра, но долго еще по деревням насыпали языческие курганы, «отай» молились Перуну и огню-сварожичу, справляли  буйные праздники родной старины. Язычество  слилось с христианством…. 

В городах в XI-XII веках  было много каменных и деревянных церквей, в которых служили священники (попы) и их помощники дьяконы…. Сооружены  были христианские храмы в Чернигове, Владимире Волынском, Белгороде, Переяславле, Турове, Полоцке и ряде других древнерусских  городов. Вообще в храмостроительстве, в иконе, русский церковный опыт выражает и воплощает себя в те века больше, чем в словесном, богословском творчестве. Архитекторы стремились вознести церковные здания над хижинами и хоромами так, чтобы именно церкви создавали архитектурный ансамбль города. Ученые предполагают, что у  восточных славян были деревянные рубленые языческие храмы, способы сооружения которых перенесены впоследствии на христианские церкви. «В основе построения славянского языческого храма, - пишут  историки русской архитектуры, - лежала, как можно предположить, клеть, иногда башнеобразной формы. Можно также  предположить, что наиболее крупные  языческие храмы состояли из нескольких деревянных срубов, соединенных между  собой, и что под их влиянием строились  первые деревянные соборы, подобные Софии  новгородской 989 г., тринадцатиглавой, как о том говорит летопись, т.е., вероятно, тринадцатисрубной». 

Каменное строительство  только начинало развиваться в рассматриваемое  время. Но начало это было обнадеживающим, создававшим предпосылки для  сооружения русскими мастерами в  последующие века подлинных шедевров из камня. Именно так оценивает потенциальные  возможности древнерусских строителей академик Б. А. Рыбаков: «Будучи подготовленными  еще за языческий период к строительству  крепостей, башен, дворцов, деревянных языческих храмов, русские архитекторы  с поразительной быстротой освоили  новую византийскую технику кирпичного строительства и украсили крупнейшие русские города великолепными монументальными сооружениями».  

Но долго еще  церковники жаловались на то, что их храмы пустуют… 

Опираясь на данные научных изысканий и на свидетельства  древних авторов, Д.С. Лихачев высказал предположение, что «отдельные системы  письменности существовали на территории Русской земли издавна, особенно в районах, прилегающих к северным берегам Черного моря, где когда-то располагались античные колонии». Вот  лишь некоторые из этих свидетельств. 

Автор сказания «О письменах», написанного не позднее начала Х  века, отмечал, что, пока славяне были язычниками, они использовали в качестве письменности какие-то «черты» и  «резы», при помощи которых «читали  и гадали». О наличии письменности у восточных славян дохристианской поры сообщают арабские и немецкие источники Х века: в них упоминается  о надписи на памятнике воину-русу, о пророчестве, написанном на камне, который находился в славянском храме, о «русских письменах», присланных одному из кавказских «царей».  

Полагают, что при  создании славянского алфавита Кирилл и Мефодий могли использовать древние русские письмена. Эта  догадка выражена в одной древнерусской  рукописи, где, в частности, сказано: «А грамота русская явилася, богом  дана, в Корсуни русину, от нее  же научился Философ Константин, а  оттуду сложив и написав книгы  русскым языком».  

«Христианство, - подчеркивал  один из крупнейших советских исследователей Киевской Руси академик Б.Д. Греков, - стало  лишь одним из факторов, усиливающих  потребность в письменности и  несомненно ускоривших усовершенствование своего собственного алфавита».  

Действительно, христианизация Руси, создавшая потребность в  богослужебной и апологетической  литературе, в разнообразных житийных материалах, в религиозно-назидательном  чтении для верующих и т.п., дала могучий  толчок дальнейшему развитию письменности и книжного дела. 

Уже в IX веке на Руси появлялись византийские и римские  миссионеры, которые пропагандировали христианскую веру. В роли таких  миссионеров выступали также  византийские купцы и варяжские  дружинники, среди которых были как  крестившиеся в Константинополе, так  и принявшие христианство в Риме. В результате соединения внутренней потребности и внешнего влияния  стали появляться на древнерусской  земле очаги христианства.  

Иногда местное  население устраивало самосуд над  некоторыми миссионерами. Именно так  поступили, например, вятичи, убившие  монаха-миссионера Кукшу, который в  середине XII века прибыл на Вятскую  землю из Киево-Печерского монастыря. (под Мценском, сегодня во Мценске - часовня Кукши). 

Если мы заглянем в христианскую семью тех времен, то увидим немало интересного. Во-первых, нам придется заглянуть, как минимум, в две семьи - княжескую и простолюдинную. Потому что род ежедневных занятий (бытие) во многом определял христианское сознание людей. Одно дело, когда глава  княжеской семьи стремился воспитывать  своих детей в христианском духе (и то - далеко не каждый). И совсем другое - когда люди целый день были заняты крестьянским или ремесленным  трудом, в поте лица добывая для  семьи пропитание. От случая к случаю бывая в церкви, они что-то слышали  о Боге, но им никто ничего не разъяснял. Поэтому и понимали все - в соответствии с прежними верованиями и собственной  фантазией. 

Фантазии и породили монстра, который называется: русское  православие, и являет собой диффузию язычества в формальное христианство. Что наблюдаем мы и сегодня, и  во все предшествующие нынешнему  века.  

Например, в Стоглаве (церковный собор 1551 года, постановления  которого составили сборник, состоящий  из ста глав. Отсюда и название сборника - Стоглав, которое было перенесено и на сам собор) приведены многочисленные примеры совершения в христианские праздники чисто языческих обрядовых  действий. Вот лишь некоторые из них: «В великий четверток рано утром  палят солому и кличут мертвых…В  Троицкую субботу по селам и по погостам сходятся мужи и жены на жальниках (кладбищах) и плачут на гробах с  громким воплем, а когда начнут играть скоморохи, гудники и перегудники, то, перестав плакать, начинают скакать  и плясать, и бить в ладони, и  петь сатанинские песни на тех  же кладбищах. В пасхальную неделю совершают  радуницы (происходили на могилах  и соединялись сначала с плачем по умершим, а потом с пиршеством при бубнах, песнях, плясках) и всякое на них беснование… В ночь под  праздник рождества св. Иоанна Предтечи и на самый праздник во весь день и ночь, равно и в навечерние Рождества Христова и Богоявления, в городах и селах мужи и  жены, отроки и девицы собираются вместе и со всякими скоморошествами, с  гуслями и сатанинскими песнями, с плясками и скаканием ходят  по улицам и по водам, предаются различным  играм и пьянству… а под  конец ночи спешат к реке с великим  криком, как бесные, и умываются  водою, и когда начнут звонить  к заутрени, отходят в домы свои и падают, как мертвые, от великого клокотания… В первый понедельник  Петрова поста ходят по селам, по погостам, по рекам и по рощам  на игрища и творят бесовские потехи» (Цит. по кн. Макарий. История русской  церкви, т. VIII, кн. III, с.342-343).