Славянофилы и западники. Проблемы и перспективы современной цивилизации

                

Государственное автономное образовательное учреждение среднего профессионального образования  Новосибирской области 

“Новосибирский  областной колледж культуры и  искусств”

 

 

 

 

 

Реферат

По  дисциплине: Основы философии

На  тему: Славянофилы и западники.

Проблемы  и перспективы современной       цивилизации.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила: 
Студентка первого курса

Заочного  отделения «СКД и НХТ»

группы № 15_ 
Вяткина Тамара Александровна. 
 
Проверил:

 

 

 

 

 

 

                                           НОВОСИБИРСК 2012

Содержание.

 

1.Славянофилы и западники.

1. Введение.
2. Философия славянофилов.
3. Философия западников.

 

2. Проблемы  и перспективы современной цивилизации.

     1.  Главные угрозы для современной цивилизации.

     2. Предпосылки и перспективы преодоления глобальных проблем.

 

3.  Список  литературы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Славянофилы и западники

 

 

Введение.

 

«Русская философия XVIII-XIX вв. составляет важнейший элемент национального сознания россиян. В ней раскрывается богатство и своеобразие русского философского мышления. Ее становление и развитие, специфику и основные черты следует искать в динамике бытия России, в реальных процессах важнейшей эпохи нашего исторического прошлого, в духовной культуре страны.

XVIII в. расставил заметные вехи  во всех сферах общественной  жизни. По законам преемственности  они еще долго служили точкой  отсчета в последующих начинаниях. В политической стратегии были поставлены и успешно решались цели укрепления абсолютизма и европеизации России. Огромным изменениям подверглась правовая сфера. И Петр I, и Екатерина II ставили целью в этой области полностью изменить устаревшее законодательство и много работали над этим. Наиболее заметными явлениями здесь стали "Духовный регламент" Петра, написанный Ф. Прокоповичем, подчинявший религиозную власть светской, и "Наказ" Екатерины.

В экономике, несмотря на постоянное тормозящее действие крепостного права, на новых основах сформировался  российский рынок, что имело далеко идущие последствия для страны.

Произошло оздоровление религиозной  жизни. Этому способствовали жесткие  меры Петра по устранению раскола, учреждение Святейшего Синода и ликвидация патриаршества  в 1721 г., что пресекало двоевластие путем подчинения государству религиозной власти. В то же время влияние западной просветительской идеологии также не могло не сказаться на внутри религиозной жизни. Элементы просветительства целенаправленно или помимо воли проникали в теологию и религиозную философию».¹

 

В истории русской философии  и особенно русской политической мысли яркий контраст представляют два взаимно противоположных  направления — славянофильское  и западническое. Старания славянофилов были направлены на разработку христианского  миропонимания, опирающегося на учения отцов восточной церкви и православие  в той самобытной форме, которую  ему придал русский народ. Они  чрезмерно идеализировали политическое прошлое России и русский национальный характер. Славянофилы высоко ценили самобытные особенности русской  культуры и утверждали, что русская  политическая и общественная жизнь  развивалась, и будет развиваться по своему собственному пути, отличному от пути западных народов. По их мнению, Россия призвана оздоровить Западную Европу духом православия и русских общественных идеалов, а также помочь Европе в разрешении ее внутренних и внешних политических проблем в соответствии с христианскими принципами.

Западники, наоборот, были убеждены, что  Россия должна учиться у Запада и  пройти тот же самый этап развития. Они хотели, чтобы Россия усвоила  европейскую науку и плоды  векового просвещения. Западники мало интересовались религией. Если среди  них и были религиозные люди, то они не видели достоинств православия и имели склонность к преувеличению недостатков русской церкви. Что же касается социальных проблем, то одни из них более всего ценили политическую свободу, а другие являлись сторонниками социализма в той или иной форме.

Некоторые историки русской культуры считают, что эти две противоположные  тенденции имеют место и по сей день, правда, под другими названиями и в других формах. Следует отметить, что мировоззрение некоторых западников не отличалось постоянностью. В начале или к концу жизни они значительно отступали от типичных западнических взглядов

 

 

 

2. Философия  славянофилов

 

«Учение славянофилов — закономерный этап в развитии того философского умонастроения, которое проявилось в России уже в XVIII в., а в следующем  столетии стало альтернативой широкому распространению в обществе рационалистических теорий, прежде всего идей французского Просвещения. Это умонастроение  было направлено на вытеснение влияния  философии французских просветителей  и переориентацию русской мысли  на новейшую немецкую философию, особенно на Шеллинга и Гегеля.

Во время царствования Николая I, известного усилением абсолютистского  давления на интеллектуальную жизнь, российское общество вступило тем не менее в эпоху подъема своего национального самосознания. Взлет национального духа, породивший Пушкина, Лермонтова и Гоголя, происходил не только в области литературы, но и в философии. Чем шире распространялось на Россию влияние новейших европейских учений, в том числе немецкой метафизики, тем яснее вырисовывалась для образованного общества неадекватность подхода решению собственных национальных проблем и задач только на основе теорий Запада.

В этих условиях в 30—40-е гг. XIX в. формируется  новое религиозно-философское направление  — славянофильство. Его центром  стала Москва, а приверженцами  — выпускники Московского университета, молодые образованные дворяне. А.С. Хомяков и И.В. Киреевский явились родоначальниками этого нового движения философской и общественно-политической мысли, к которому присоединились Ю.Ф. Самарин, К.С. и И.С. Аксаковы, А.И. Кошелев и др. Представители этого идейного течения, называвшие себя «московским направлением» (в противоположность «петербургскому»), получили литературно-публицистическое название славянофилы, закрепившееся в ходе журнальных дискуссий 40-х гг. и с той поры вошедшее в общее употребление.

Как независимые мыслители славянофилы  не были «школьными» философами, связанными с какой-либо определенной традицией. Отсюда возникла проблема точной интерпретации  философских аспектов этого движения, тем более что среди славянофилов существовало «разделение труда»: И.В. Киреевский занимался собственно философской проблематикой, А.С. Хомяков — богословием и философией истории, Ю.Ф. Самарин — крестьянским вопросом, К.С. Аксаков — проблемами социально-философского характера и т. д. Ставя своей главной целью пробуждение национального сознания в обществе, славянофилы встретили отпор со стороны западников, понимавших патриотизм как европеизацию России, начавшуюся в петербургский период ее истории. Вместе с тем были услышаны и вызвали сочувствие русского общества призывы славянофилов к освоению духовного наследия Московской и Киевской Руси, славянского мира. Славянофильство в этом смысле становится, по выражению Ю.Ф. Самарина, «образом мысли» и пользуется поддержкой философов, литераторов, фольклористов, историков, славистов — Н.М. Языкова, П.А. Вяземского, А.Ф. Гильфердинга, Н.П. Гилярова-Платонова, Д.А. Валуева, Ю. Венелина и др. Особая роль в становлении славянофильского мировоззрения принадлежит поэту, дипломату и политическому мыслителю Ф.И. Тютчеву.

Славянофильство представляет собой  своеобразный синтез философских, исторических, богословских, экономических, эстетических, филологических, этнологических, географических знаний. Теоретическим ядром этого синтеза стала специфически истолкованная «христианская философия», которую по праву считают крупным направлением оригинального русского философствования, оказавшим заметное влияние на концепции Н.Я. Данилевского и К.Н. Леонтьева, систему В.С. Соловьева, философские построения С.Н. Булгакова, С.Л. Франка, Н.А. Бердяева и др.

Славянофилы исходили из того, что  вера есть «крайний предел» человеческого  знания, определяющий собой все стороны  мысли. Религия — не только исходный момент, формирующий воззрение отдельной  личности, но и духовное ядро, влияющее на жизнь общества в целом, на ход  истории. Философия трактовалась ими  как «переходное движение разума человеческого из области веры в  область многообразного приложения мысли бытовой». «Практическая жизнь» является, по их мнению, тем процессом, в ходе которого постепенно реализуются начала, включающие в себя «отвлеченное содержание», доступное философскому познанию. Задача философии заключается в том, чтобы осмыслить их и на этой основе правильно решать поставленные самой жизнью вопросы.

Ключевым для теории познания славянофилов стало понятие «цельность духа». Постижение истины невозможно с помощью  только интеллектуальных способностей человека. Она становится доступной, как считал А.С. Хомяков, лишь живому (или цельному) знанию как органическому  синтезу чувственного опыта, разумного  постижения и мистической интуиции. Особый акцент в теории познания славянофилы  делали на такие понятия, как воля и любовь. Истина, с их точки зрения, не может быть достоянием отдельного человека. Она открывает свои тайны  «соборному сознанию» людей, объединенных в своем единстве на принципах  свободы и любви.

Оригинально мыслившие философы славянофильства, обладавшие значительными материальными  средствами и, по сути дела, максимально  возможной по тем временам духовной независимостью, отнюдь не стремились выработать какую-либо общую «платформу»  или согласованную идеологию. Общего согласия не удавалось достичь даже по таким важным вопросам, как социальный идеал и пути его достижения. Киреевский утверждал, что христианское учение воплотилось во всей своей чистоте  в русской истории в XVI в., когда  общественный и частный быт полностью  соответствовал основам православия. Однако с этим не соглашался Хомяков. «Как ни дорога мне родная Русь, —  писал он, — в ее славе современной и прошедшей, сказать это о ней я не могу и не смею. Не было ни одного народа, ни единой земли, ни одного государства в мире, которому такую похвалу можно было бы приписать хотя бы приблизительно»

Алексей Степанович Хомяков (1804—1860) отстаивал  «органический взгляд» на развитие общества, в основе которого лежит  идея саморазвития. «Общество, которое  вне себя ищет сил для самосохранения, — писал он, — уже находится  в состоянии болезненности». Русская  история вовсе не идеальна и бескризисна: напротив, она сложна и драматична. Однако ее развитие, преодоление болезненных  состояний не может быть осуществлено внешними, лежащими за ее пределами  силами. Главным условием сохранения жизнеспособности России, по Хомякову, является православие. Вместе с тем  существующую православную церковь  мыслитель нередко подвергал  критике. Свои богословские сочинения  он не мог печатать в России, поскольку  они не пропускались духовной цензурой. Хомяков стал первым в России светским религиозным мыслителем, по-новому, с философской точки зрения трактовавшим основы православного вероучения.

«Он был одним из первых, кто  за словопрениями славянофилов об исконных корнях и самобытности русской истории  увидел позитивный смысл их идеала народности и пришел к весьма смелой для того времени бурных полемических боев и взаимной нетерпимости мысли  о том, что западники должны овладеть темами славянофилов и рационализировать  их» (Панарин А. Философия истории)

Иван Васильевич Киреевский (1806—1856). Формирование славянофильских воззрений  Киреевского датируется 1839 г., когда была написана его речь «В ответ А.С. Хомякову». Прежняя мысль о необходимости освоения наследия античности трактуется здесь по-другому. Классический мир представляется «торжеством формального разума человека над всем, что внутри и вне его находится». Вот почему, считает Киреевский, католическая церковь, унаследовав эту традицию, впала в односторонность и в отличие от православия стала характеризоваться «торжеством рационализма над преданием, внешней разумности над внутренним духовным разумом». Православие же, в отличие от католичества не связанное с античным наследием, обратилось непосредственно к христианским источникам в их незамутненном последующими схоластическими наслоениями виде, т. е. к учению отцов восточной церкви, где знание и вера были слиты воедино и не противоречили друг другу. С этим связано обращение самого Киреевского к святоотеческому наследию, в котором он ищет пути к обретению цельности духа, «истинному видению духовному».

Юрий Федорович Самарин (1819—1876). В 40-е гг. Самарин становится убежденным сторонником религиозной философии: у него сформировалось убеждение, что  вера составляет «норму» и «закон»  человеческого существования и  помогает человеку осмыслить свое назначение. Христианство нельзя понять с помощью одного только разума, оно осознается всем существом человека во всей его полноте. Следование строгим правилам логики не ведет человека к пониманию истинной сущности веры, так как для этого необходимы сострадание и любовь. В конце 50-х гг. Самарин все силы отдает работе по подготовке крестьянской реформы в России, обосновывает требования, в соответствии с которыми крестьяне должны быть освобождены при сохранении общинного землевладения».²

Историческое значение славянофильства  в том, что оно стало выражением идеологии русского либерализма, игравшего  активную роль в подготовке крестьянской реформы 1861 г. Отстаивая реформы “сверху”, славянофилы объективно были выразителями перехода России от феодально-крепостнического строя к буржуазной монархии.

 

3. Философия западников

 

«Постоянным оппонентом славянофильства  выступало западничество. Это имя  движения выросло из прозвища, данного  ему славянофилами за его, якобы, низкопоклонство перед Западной Европой. Как позже отмечал принадлежавший к западникам П.В. Анненков, «Не очень точны были прозвища, взаимно даваемые обеими партиями друг другу... славянофильской и западной, - но мы сохраняем эти прозвища потому, что они сделались общеупотребительными, и потому, что лучших отыскать не можем. Неточности такого рода неизбежны везде, где спор стоит не на настоящей своей почве и ведется не тем способом и не теми словами и аргументами, каких требует. Западники, чтобы о них ни говорили, никогда не отвергали исторических условий, дающих особенный характер цивилизации каждого народа, а славянофилы терпели совершенную напраслину, когда их упрекали в наклонности к установлению неподвижных форм для ума, науки и искусства».

Западники, как и славянофилы, верили в высокую историческую миссию России, но прийти к ее осуществлению она  сможет, считали они, лишь освоив и  преодолев исторический опыт Европы. Быть европейскими русскими и русскими европейцами - вот тезис, с которым  выступили западники, отстаивая  необходимость исторического движения России в общем направлении западной цивилизации. Важнейшим достоянием последней они считали "уважение к лицу" Для них человеческая личность была "выше истории, выше общества, выше человечества" (В.Г. Белинский) Развивая этот тезис, западники поднялись до его высшего обобщения, не может быть свободной личности в несвободном обществе

В наиболее развернутом виде эта  идея была обоснована К.Д Кавелиным (1818-1885), сыгравшим роль своего рода связующего звена между поколениями сороковых и шестидесятых годов и сумевшим корректно ввести историософскую мысль России в контекст мировой общественной мысли Движущей пружиной исторического процесса, согласно Кавелину, является человек Историю творят люди; результаты их деятельности слагаются в условия исторической жизни, определяющие ее ход и вариативность развития. Поэтому-то разумность исторического процесса, его нравственное совершенство определяется положением человека в обществе, признанием его безусловного достоинства. Достоинство человека, обеспечение условий для всестороннего развития личности и ее самореализации является важнейшим критерием исторического прогресса. Народы, приносящие личность в жертву каким бы то ни было внешним целям, выпадают, по крайней мере на время, из исторического процесса, что обрекает их на отставание в развитии всех форм общежития».³

«В русле полемики западников и  славянофилов Александр Иванович Герцен (1812 - 1870) занимает особое место. Он не только принадлежал к партии западников, но и в определенном смысле возглавлял ее, был ее идейным вождем, переняв  эту миссию от П.Я. Чаадаева, который  оставался как бы над схваткой.

В состав западнической партии входили каждый со своими индивидуальными пристрастиями и колебаниями. Н.П. Огарев, В.Г. Белинский, Т.Н. Грановский, В.П. Боткин, И.С. Тургенев, К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин, М.А. Бакунин, И.П. Галахов, П.В. Анненков и др.

Западникам приходилось вести  идейную борьбу на два фронта: против идеологии “официальной народности”, которую со страниц журнала “Москвитянин”  проповедовали М.П. Погодин и С.П. Шевырев, и против собственно славянофилов.

Водораздел между этими двумя  группами передовой интеллигенции  своего времени проходил по линии  понимания исторического процесса и места в нем России. В отличие  от славянофилов, исходивших из того, что  Европа, отжившая свой век, загнивает, и настаивавших на исключительном своеобразии исторического развития России.  Западники утверждали принцип всеобщности исторического развития человечества, получивший в силу ряда обстоятельств наиболее адекватное и полное выражение в Западной Европе, в силу чего ее исторический опыт приобрел универсальное значение.

Для западников, Герцена в первую очередь, современная николаевская Россия, утвердившаяся на крови декабристов  и выступающая в роли жандарма Европы, представлялась кошмаром. Первые годы, следовавшие за 1825 годом, были, по его свидетельству, ужасающими. Только лет через десять общество очнулось в атмосфере порабощения и  преследований. И им овладела глубокая безнадежность и общий упадок сил. Среди части дворянской интеллигенции  получил распространение национальный нигилизм, пессимистически отчужденное  отношение ко всему русскому, некоторые  увидели спасение в сближении  с Западом на почве католицизма (С.П. Печерин, И.С. Гагарин, отчасти П.Я. Чаадаев)».⁴

Главной ошибкой западничества, по мнению Данилевского, было принятие европейского культурно-исторического типа с  его ценностями за общечеловеческий с ценностями общечеловеческими и соотнесение этих ценностей с несоответствующими им специфическими национально-русскими.

«Пафос Герцена в другом: не отрицая закономерности исторического процесса, он решительно отвергал идею его предопределенности, равно как и все претензии на выстраивание истории по заранее предписанному ей разумному плану.

В соответствии с исходной посылкой "собственной эмбриогении истории" Герцен утверждал в качестве общей закономерности как природы, так и истории многообразие путей и форм развития, многообразие вариаций на одну и ту же тему, наряду с созданием совершенно новых форм. История, равно как и природа, способна "одействорять все возможности", "она бросается во все стороны, толкается во все ворота, творя бесчисленные вариации на одну и ту же тему". Но отстаивая тезис об импровизационном начале истории, о "растрепанной импровизации истории", Герцен вместе с тем подчеркивает свойственную ей тенденцию к стабильности. Старые формы не стираются новыми, но изживаются рядом с новыми, хотя, конечно, никто не гарантирует от катастроф. История, как и природа, экономна в своем развитии, она не бросает на произвол однажды найденные жизнеспособные формы, предоставляя им шанс развиться вполне, когда для этого сложатся благоприятные условия. Правда, может случиться так, что новые исторические образования, представляющиеся на первых порах слабыми и нежизнеспособными, тихо вызреют под покровом мощных систем и придут им на смену. Из этого утверждения Герцен делал важный вывод, что и принадлежность России к европейской цивилизации отнюдь не обрекает ее, как это утверждали в своем полемическом запале славянофилы, идти тем же путем, что и романо-германские народы, и повторять ими же пережитые социальные формы. У России могут быть свои, быть может, более перспективные, вариации на тему "европейской цивилизации"».

 

Итак, западничество и славянофильство - две противоположные, но и вместе с тем взаимосвязанные тенденции  в развитии русской философской  мысли, наглядно показавшие самобытность и большой творческий потенциал  русской философии XIX в.

«Можно констатировать, что оригинальная русская философия оформилась именно в николаевскую эпоху. Период реакции  делал невозможной открытую политическую жизнь, публичную политику. Но, как  и через сто лет в советскую  эпоху, цензура будет провоцировать  расцвет «подцензурной» духовной жизни. Нерешенные экономические и политические проблемы стали обсуждаться в  иной — философской форме. А трибуной такой духовной жизни стала литература и журналистика.

В центре философских споров XIX века — вопрос о самобытности России, об общем и особенном в ее развитии. Понятно, что обсуждение таких проблем  не могло не затрагивать реформаторской деятельности Петра и ее последствий  для России. Для XVIII века в целом  было характерно положительное отношение  к петровским реформам. Но вследствие засилья немцев в государственной  жизни, а также после войны  с Наполеоном в XIX веке появляется оппозиция  к петровским реформам. В роли такой  оппозиции выступили так называемые славянофилы. Их оппонентами стали  западники. Но тем и другим предшествовал  П.Я. Чаадаев — первый русский  философ, который поставил вопрос об исторических судьбах России.

Еще раз подчеркнем, что русская  философия XIX в. развивалась совсем не так и не там, где развивалась  западноевропейская философия. Как  известно, Гегель был не только профессором, но и ректором Берлинского университета. Философия в Западной Европе развивалась  в основном в университетах. Но в  России в XIX веке университетская философия  влачила жалкое существование и  даже тогда, когда она была высочайше  разрешена. Приглашенных профессоров-немцев часто изгоняли по подозрению в различных  «ересях». Их третировали студенты, которые про известнейшего в  то время историка философии Буле говорили: есть у нас профессор  Буле, строит нам он черта в стуле. Своих профессоров почти не было. А в последний период николаевского  правления философия была просто напросто запрещена для преподавания в университетах и оставалась только в духовных академиях. Естественно, что в духовных академиях философия была лишь религиозного направления».⁵

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Проблемы и перспективы современной цивилизации

 

Сегодня уже вызрело представление  о том, что мы находимся на переломном этапе, ближних подступах к вступлению в новое историческое измерение. С напряженным вниманием всматриваются  христианские богословы в 2000 г. от Рождества  Христова. Умножаются грозные пророчества. Апокалиптические умонастроения выражаются на страницах печати. “Философия конца”, пронизывающая весь текст Откровения Святого Иоанна Богослова, завершающей главы Библии, сейчас актуализируется. Об этом говорят в проповедях и пишут в религиозных изданиях, предвещается появление Антихриста и затем второе пришествие Христово. «Глаголь вещие» уже звучат–эта нота становится все более громкой.

Трагические предсказания звучат не только в христианских храмах. И  в мусульманских мечетях все  чаще раздаются тирады типа: “О, рабы Аллаха, я боюсь для вас ужасного наказания”. Появляются “персонажи”, объявляющие себя пророками и  грозящие бедствиями. Что уже говорить о многочисленных сектах. Все их устремления замешаны на идее грядущей катастрофы.

Один за другим ставятся зловещие диагнозы, что мир находится на одной из последних ступеней духовной нищеты и деградации, что вот-вот  обрушатся на головы людей невиданные ранее жестокие войны, губительные  для земли, ураганы, землетрясения, что не менее 90% землян будет испепелено, уничтожено и т. д., и т. п.

Грустно смотрит на происходящее и  наша российская интеллигенция. Один из наиболее ярких и честных прозаиков  последних десятилетий Юрий Нагибин  в начале 80-х гг. писал в своем дневнике, опубликованном в 1995 г. «Похоже, сейчас могучий органический и неорганический мир постигло полное разочарование,– институт, именуемый “человечество”, будет закрыт навсегда. А Земля, отмывшись в воздушном океане, поплывет дальше в своей изначальной чистоте».

Люди рационального мышления, ученые и социологи полагают, что грядущий век несет в себе противоречивые возможности как взлета, так и упадка. Они настаивают на том, что мы вступаем в многомерный мир и возникает новая неведомая еще модель мировой цивилизации. Теоретики «по-стпрнгожинской» формации толкуют 9 вхождении человечества в зону точек бифуркации, обозначившегося разлома, поворота истории в непредсказуемом направлении. Ввиду этого представляется правомерным вновь применить введенное К. Ясиерсом понятие «осевого времени», но уже не к прошлому (между 800 н 200 г. до н.э.), а к нынешним событиям, актуальным свершениям современников.

Действительно, привычный мир XX в., насыщенный бурными событиями, на наших  глазах стремительно трансформируется, преображается коренным образом. Мы смотрим в лицо новому историческому  времени.

Сейчас уже ясно, что без “раздумий” в масштабе человечества” нельзя продуктивно проанализировать ни одной  локальной задачи на ином уровне: континента, страны, региона, города и т. д. Любые  кризисы в экономике и политике, в преуспевающих или отстающих  странах, глубинные или поверхностные  по сути дела, есть проявление общего кризиса, сотрясающего человеческую цивилизацию. Политики н экономисты разных направлений  все чаще приходят к выводу, что  наступает кризис современной мировой  цивилизации, охвативший природу, мировую  экономику, политические отношения, культуру, и особенно самого человека.

 

 

 

 

 

2. глобальные  проблемы.

 

Характеризуя глобальную ситуацию конца века, следует отметить, что человечество, будучи сущностное единым, вместе с тем представлено неисчерпаемым многообразием динамичных социокультурных форм. Высочайшие достижения общечеловеческого прогресса выражены в высокой технологии, эффективном промышленном и сельскохозяйственном производстве, разветвленной информационной сети, мире утонченного искусства. В то же время в ряде регионов земного шара сохраняются реликтовые, архаические образования, сотни и сотни миллионов людей не имеют возможности пользоваться благами цивилизации, влачат существование аутсайдеров

Первая угроза термоядерного пожара. Призрак «судного дня», «омницида», глобального уничтожения всех и вся все еще бродит по планете. Возможности возникновения «всесжигающего пламени» и последующей «ядерной зимы» отнюдь не абстрактны, у них есть зримые черты. Еще 38-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН объявила подготовку и развязывание ядерной войны величайшим преступлением перед человечеством. В Декларации ООН 1981 г. о предотвращении ядерной катастрофы было заявлено, что с законами человеческой морали и высокими идеалами Устава ООН несовместимы любые действия, подталкивающие мир к ядерной катастрофе. Тем не менее ядерные вооружения не прекратились. Мораторий на подземные ядерные испытания нарушается то Китаем, то Францией, то другими членами “ядерного клуба”. Люди Земли еще не перестали быть заложниками атомной мифологии и ядерных маньяков. Далеко не все еще осознали, почувствовали, что ядерная мощь не столько мускулы, сколько раковая опухоль.

Сейчас вроде бы уменьшилась  опасность прямого военного столкновения ядерных сверхдержав, но при этом не исчезла, а даже увеличилась угроза слепой технологической случайности – «чернобыльского варианта». Кстати, до сих пор не установлены причины катастрофы на Припяти. Есть немало версий, но версии еще не истина. Любая техника, как свидетельствует история, когда-либо ломается. И абсолютной гармонии от повторения Чернобыля никто не дает. Нельзя забывать, что на планете сейчас работает более 430 атомных электростанций, их количество увеличивается. Армения восстановила свою АЭС, Китай намерен построить 15 новых атомных станций.

К тому же идет расползание атомной  технологии. Уже готовы к производству ядерного оружия Индия, Пакистан, ЮАР, Израиль и ряд других государств. Нарастает опасность попадания ядерного оружия в руки безответственных политических авантюристов и даже криминальных элементов.

Вторая угроза – надвигающаяся  близость экологической катастрофы. Колыбель наша и обитель в опасности. История распорядилась так, что  земная природа, наша экологическая  ниша испытывает состояние нарастающей  нестабильности. Отношение «человек–природа»  по своей значимости начинает перекрывать  наши экономические заботы, политические хлопоты и теоретические словопрения.

В чем же суть экологической угрозы? В том, что растущее давление антропогенных  факторов на биосферу может привести к полному разрыву естественных циклов воспроизводства биологических  ресурсов, самоочищения почвы, вод, атмосферы. Это порождает “коллапс”– резкое и стремительное ухудшение экологической  обстановки, что может повлечь  за собой скоротечную гибель населения  планеты. О грядущих деструктивных  процессах говорят уже достаточно давно. Приводилось и приводится множество зловещих фактов, цифр, оценок. Не говорят, а уже кричат об уменьшении количества кислорода в атмосфере, нарастании “парникового эффекта”, расползании  озоновых дыр, безостановочном загрязнении  природных вод. Подсчитано, что не менее 1 миллиарда 200 миллионов человек  живут, испытывая острую нехватку питьевой воды. Биологи фиксируют, что ежедневно  в результате деятельности человека мир теряет 150 видов животных и  растений. Станислав Лем указал еще на одно печальное обстоятельство: в XXI в. вымрут практически все дикие животные. Интенсивное сельское хозяйство истощает почвы в 20-40 раз быстрее, чем они могут естественно восстановиться.