Смерть Игоря и Воевода Свенельд

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Ι. СВЕНЕЛЬД – ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕЯТЕЛЬ РУСИ

1. Происхождение Свенельда
2. Роль Свенельда в русской истории

ΙΙ. СМЕРТЬ  ИГОРЯ И  ВОЕВОДА СВЕНЕЛЬД

1. Свенельд в государственном управлении Руси
2. Причастность Свенельда к смерти князя Игоря: да или нет?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность избранной  темы заключается в том, что Свенельд является довольно видным деятелем на первых страницах русской истории. Имя его связано с целым рядом событий на Руси во второй половине X века. Особенно важно отметить, что Свенельд был одним из деятелей, который внес свою лепту в восстановление  славяно-русской традиции, что позволило   вернуть Русь на тот путь, по которому она двигалась до варяжской узурпации. И последствия оказались самыми благоприятными для Русской земли и весьма тяжелыми для еврейской общины в Хазарии. Актуальна и спорна проблема  о зловещем участии Свенельда в конфликте Игоря с древлянами.

По данной проблемы создан ряд исследований и монографий русских  историографов. Среди них можно  отметить работы Лушина В.Г. Свенельд: князь или воевода?; Артамонова М.И. Воевода Свенельд // Культура Древней Руси; Шахматова А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах.

Цель моей работы заключается  в исследовании и анализе деятельности Свенельда, а также в выяснении роли этого исторического деятели в развитии Руси. Для достижения цели, мною поставлены следующие задачи:

- исследовать происхождение  Свенельда;

- рассмотреть и проанализировать деятельность Свенельда, как сотрудника князей в государственном управлении Руси;

- охарактеризовать Свенельда, как личность в истории России;

- выяснить его роль  в развитии русской истории.

Данная работа состоит  из введения, двух глав, заключения и  списка используемой литературы.

Ι. СВЕНЕЛЬД – ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕЯТЕЛЬ РУСИ

1.Происхождение Свенельда

«Свенельд, суровый, рано поседевший сорокалетний витязь, с орлиным взором водянистых глаз, косым рваным шрамом на левой щеке и длинными усами, стоял на носу переднего боевого струга. Ближний воевода молодого князя Святослава Игоревича был задумчив, и никто из дружинников не решился бы в этот момент обеспокоить его — Свенельд был вспыльчив и в гневе страшен. Варяги на русской службе называли его между собой берсерком».

О принадлежности Свенельда (Сфенкеля, Стейнкеля) к русскому княжескому дому сказано многое. Кроме Льва Диакона об этом же свидетельствует реконструированный А. А. Шахматовым "Древнейший Киевский свод 1039 г.": "И иде Игорь... И примуче Угличи и възложи на ня дань и въдасть Свенельду, и дасть же дань деревскую Свенельду, и имаше по чьрне куне от дыма". Таким образом, Свенельд был, возможно, князем уличей и древлян. Древлянское же княжение, судя по распределению столов в 970 г. было третьим в иерархии русских княжеств. (Волынь стояла особняком, вне общего "ряда"). Значит, на древлянском столе должна была в 945 - 970 гг. находиться третья по старшинству ветвь княжеского дома. Первую ветвь с 945 г. представляли Ольга со Святославом, вторыми шли Игорь Младший с Улебом, третьими могли быть лишь потомки Акуна "нети Игорева", который, не смотря на родство с киевским князем, в договоре с греками 944 г. стоит не в списке княжеской семьи, а среди представителей городов. Видимо, в отличие от Игоря Младшего, Акун не родной "нети" Игоря Старшего, а более дальний - двоюродный. Отсутствие Свенельда в договоре 944 г., хотя он должен принадлежать к одному поколению с названными договором Святославом, Улебом и Слуды, также говорит о его более дальнем родстве с Игорем, чем детей Ольги и Игоря Младшего. Таким образом, наиболее вероятна связка: Акун "нети Игорев" - Свенельд.

Биографии Свенельда и его сына Люта, приводимые источниками, содержат массу противоречий. А. А. Шахматов выявил две различные версии их участия в событиях 945 г. По Древнейшему своду 1039 г., Свенельд был противником Игоря, и последний к тому же был убит Лютом. По Начальному 1095 г., Свенельд - верный воевода Игоря и Ольги, Лют вообще не упомянут. Лев Диакон говорит о смерти Сфенкеля в 971 г., ПВЛ обнаруживает его живым еще в 977 г.. Кроме того, по определению А. А. Шахматова, информаторы летописцев Начального свода - Вышата Остромирич и Ян Вышатич дали сведения о своих предках (Свенельде, Мьстише-Люте, Добрыне, Коснятине, Остромире) из устных семейных преданий. При этом все летописные своды согласны между собой в том, что Добрыня - "уй" (вуй - дядя по матери) Владимира Святославича, но по-разному сообщают об отце Добрыни. По одной версии - это Малк Любечанин, по другой - Мьстиша-Лют Свенельдич.

Конечно, все эти разночтения  произошли в первую очередь от того, что информация записывалась спустя более столетия после смерти Игоря. Но, кроме того, наложила отпечаток  и определенная тенденциозность потомков Добрыни. Кто же в действительности был отцом Добрыни и дедом Владимира Святославича? Рогнеда, одна из жен Владимира, отказывалась идти за него замуж, мотивируя отказ тем, что он - "робичич", т. е. сын рабыни. Конечно, ключница киевской княгини, каковой называют мать Владимира летописи, - чересчур почетная должность для рабыни в прямом смысле этого слова, да и карьера брата "рабыни" - Добрыни свидетельствует о далеко не рабском положении последнего. Возможно, Рогнеда намекала на не очень знатное (некняжеское) происхождение Добрыни с сестрой? Но тогда сомнительно, чтобы составители одной из летописных версий "пристегнули" бы Добрыню к семье Свенельда. Скорее всего, за определением "робичич" стоит конкретный факт из биографии Малуши, например пребывание какое-то время на положении пленной - военной добычи. В этом случае Добрыня никак не "стыкуется" со Свенельдом, члены семьи которого никакими пленными у киевской династии быть не могли.

По соображения хронологического порядка, Добрыня также не мог  быть сыном Мьстиши-Люта. Владимир родился не позднее 955 г., если к 970 г. он был достаточно взрослым для того, чтобы управлять княжеством. А его предполагаемый прадед (Свенельд) погиб в 971 г. в дальнем походе. Причем по описанию Льва Диакона он не выглядит глубоким стариком: "доблесный, огромного роста муж", учавствующий в сражениях.

Кроме того, сам Добрыня  и его потомки носят чисто  славянские имена (Остромир, Вышата), в то же время в семье Свенельда все имена соответствуют скандинавской ономастике (Акун - Хакон, Свенельд - Стейнкель, Лют - Льот). Люту, правда, приписано имя Мьстиша, но, как показал А. А. Шахматов, произошло наложение Люта Свенельдича на Мстислава Владимировича Лютого, князя Тмутаракани, жившего на полстолетия позднее.

Следовательно, отец Добрыни - некий Малк Любечанин. Впрочем, прозвище Любечанин на него могли перенести с его дочери Малуши, которая могла какое-то время пребывать в Любече в качестве пленной (заметим, что Добрыню источники с Любечем никак не связывают).

Хронологически Малк соответствует древлянскому князю Малу, убитому Ольгой в 945 г. Совпадают и другие обстоятельства. Дети Мала находились какое-то время на положении пленных, что и позволило Рогнеде считать Малушу "рабыней". Славянские имена Добрыни и его потомков не противоречат их древлянскому происхождению.

Путаница же с отцом  Малуши и Добрыни произошла, по-видимому, из-за того, что и Мал и Свенельд были князьями древлян. Правда, в разных качествах - Мал как последний племенной князь, Свенельд - как первый держатель древлянской дани от киевского князя. Эта общая деталь в биографиях и привела к смешению лиц и событий. Деяние Мала - убийство Игоря - было приписано Свенельду с Лютом. С другой стороны, происхождение Добрыни и Малуши от древлянских князей было сопоставлено с правлением у древлян Свенельда.

Да и события 977 г., начавшие княжеские усобицы, завершившиеся  установлением над всей Русью  власти Владимира Святославича, имели в своей основе спор за древлянское княжение между Олегом Святославичем и Лютом Свенельдичем, которого поддерживал киевский князь Ярополк Святославич.

Таким образом, сведения о  реальном потомстве Акуна "нети Игорева" обрываются на его внуке Люте Свенельдиче. Но Свенельд не был единственным сыном Акуна. Лев Диакон упоминает среди предводителей русских дружин в Болгарии Икмора, "которого почитали по достоинству вторым среди них". Таким образом, Икмор, погибший в Болгарии в 971 г., был старше Свенельда (Сфенкеля) по знатности. Но судя по княжениям на Руси между потомством Игоря младшего и его родича Акуна никого в "ряду" не должно быть (см. выше). Это противоречие разрешается только в одном варианте: Икмор - тоже сын Акуна, брат Свенельда, совместно с ним княживший в древлянских и уличских землях. В русские источники он не попал. Видимо, его след в событиях на Руси был не столь заметен, как Свенельда и Люта. Интересно, что другой византийский историк - Скилица - в своем сочинении "О войне с Русью императоров Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия", наоборот, вторым у "скифов" называет Сфангела (Сфенкеля, Свенельда), а про Икмора говорит, что он "после гибели Сфангела пользовался у них наивеличайшим почетом". Такая перестановка, видимо, подчеркивает равенство Свенельда и Икмора, которое служит подтверждением того, что они - родные братья.

Правление Икмора и Свенельда у древлян завершилось в 970 г., когда древлянские земли достались Олегу Святославичу. Это не было репрессиями, как в случае с Улебом. Сам Святослав в 970 г. также отказался от киевского княжения. Он, как и Акуновичи, видел свое будущее на новых землях ("здесь середина моей земли"). Но земли уличей, непосредственно примыкавшие к театру военных действий, Икмор и Свенельд могли сохранять до конца. Не исключено, что и Лют Свенельдич правил уличами.

Гумилев не  решается следовать А.А.Шахматову в отождествлении древлянского князя Мала и Люта Свенельдича.  После убийства Игоря повторным покорением древлян руководил Свенельд: вряд ли он выступил против своего сына! Люта Свенельдича в 975 г. убил Олег Святославич, которому еще не было 15 лет ««Год рождения Святослава — 942; Олег — младший брат Ярополка. Значит, он мог родиться не ранее 961 г., а скорее всего позже »». Значит, это сделали его приближенные, но репрессию проводил опять таки Свенельд, первый советник Ярополка. Последний корил Свенельда за гибель Олега, ибо ясно, что мальчик был неповинен в грехах старших дружинников. Больше Свенельд в летописи не упомянут. Но главное, Владимир, сын Малуши и племянник Добрыни, опирался на варягов, с их помощью погубил Рогволода и Ярополка и взял Киев. Но тут ему пришлось столкнуться с сопротивлением горожан, которые не хотели ни платить варягам по 2 гривны с человека, ни видеть их у себя в городе Киеве. И Владимир был вынужден отправить варягов в Константинополь без оплаты за труды. Главой правительства при Владимире был Добрыня. Считать то, что он возглавил поход против своего деда, т.е. Свенельда, местью убийцам своего отца (т.е. Люта) — нелепо, а по этническим нормам Х в. — невозможно.

    Логичнее летописная  версия, где дети древлянского князя Мала выступают против угнетателей — Свенельда и его сына, блокируясь с их врагами — варяжской партией. Но враги наших врагов не всегда наши друзья. Как только надобность в варягах миновала, от них избавились, славянский элемент восторжествовал и над норманнским, и над россомонским, сохранив от последнего только само название: «поляне, яже ныне рекомая Русь». Смена веры в 988 г. позволила покончить с северными заморскими традициями, и Русь вступила в инерционный период этногенеза, при котором условия для накопления культурных ценностей оптимальны¹.

1.2  Роль Свенельда в русской истории

ΙΙ. СМЕРТЬ  ИГОРЯ И  ВОЕВОДА СВЕНЕЛЬД

1. Свенельд в государственном управлении Руси

Свою деятельность Свенельд начал при князе Игоре. В русско-византийском договоре 944 года он не назван, но Новгородская летопись младшего извода говорит о его участии в завоевании уличей и сборе дани с подвластных славянских племен. Он имел личную дружину, обладал значительными богатствами. Некоторые историки считают, что Свенельд контролировал часть территории Руси на западе (древляне) и юго-западе (уличи). Зависть дружины великого киевского князя Игоря к дружине Свенельда заставила князя в 945 году дважды собрать дань с древлян, что привело к восстанию и убийству Игоря. Свенельд возглавил карательный поход по подавлению восстания древлян, поддержав вдову Игоря, княгиню Ольгу. Летопись называет Свенельда воспитателем сына Игоря князя Святослава, наряду с боярином Асмудом.

При Святославе Свенельд был одним из наиболее приближенных воевод, участвовал в походах князя на Болгарию и Византию. Некоторые его отождествляют со Сфенкелом из «Истории» Льва Диакона, названным «третьим по достоинству после Сфендослава» (вторым был Икмор), он же Свангел Скилицы, считавшийся им, однако, вторым в войске русов. В 971 году Сфенкел/Свангел, возглавляя семитысячную дружину, защищал Преслав, а после его падения прорвался в Доростол к Святославу. Однако под Доростолом по византийским источникам он был убит, а Свенельд ещё не раз встречается на страницах русских летописей. Свенельд упомянут наряду со Святославом в договоре Руси и Византии 971 года, который был заключён после гибели Сфенкела/Свангела. В 972 году он отговаривал Святослава идти в Киев через днепровские пороги, зная, что там устроили засаду печенеги, предлагал путь «на конях». Свенельд отправился конным путем через юго-восточные земли Руси и благополучно вернулся в Киев, а князь отправился по Днепру и в битве на порогах с печенежским ханом Курей погиб.

При сыне Святослава Ярополке Свенельд сохраняет свою ведущую роль в политической жизни Руси. В это время возникает конфликт между Свенельдом и братом Ярополка Олегом, который правил древлянской землей. В 975 году, охотясь в древлянских землях, сын Свенельда Лют был убит Олегом. В ответ Свенельд начал подстрекать Ярополка начать войну с братом, что тот и сделал. К 978-980 годам Свенельд (уже бывший пожилым человеком), по всей видимости, умер, поскольку больше не фигурирует в описании войны Владимира и Ярополка.

Некоторые считают, что Свенельд скрывается в летописи под именем воеводы Блуда, который предал Ярополка и обрек его на гибель. По сведениям В. Н. Татищева Блуд был убит Владимиром вскоре после прихода к власти. Летопись называет двух сыновей Свенельда: Мстиша и Лют.

Основываясь на данных летописи, можно только очертить деятельность С., как сотрудника князей в государственном управлении и как соратника их. Свенельд оказывается не просто «мажордомом», но, по-видимому, воспитателем и опекуном Игоря, каким он выступает и в дальнейшем по отношению к Святославу вместе с его «кормильцем» Асмудом. Есть все основания считать, что, будучи всего только «воеводой», т.е. не обладая никакими династическими правами, Свенельд от имени малолетнего Игоря вершил делами государства, «привел» ему в жены Ольгу и, вполне естественно, собирал дань с покоренных племен и народов до его «возраста». Можно думать, что этот переломный момент наступил после неудачного участия Игоря в экспедиции росов под стены Константинополя, когда его личные дружинники потребовали «довольствия» от молодого князя, слишком неопытного, чтобы понять всю пагубность нарушения «ряда» с племенами-данниками.

Первое указание о Свенельде находится под 945 годом. В этом году великий князь Игорь предпринимает свой последний поход на древлян. Перед началом этого несчастного похода дружина Игоря упрекала князя, что он неравномерно распределил между дружинниками богатства; "отроци Свенелжи, указывает князю дружина, изоделися суть оружьем и порты, а мы нази; пойди, княже, с нами в дань, да и ты добудеши и мы". Желая удовлетворить недовольных дружинников, князь и предпринимает свой поход на древлян. Свенельд разбогател, вероятно, благодаря тому, что получил от князя обязанность ходить за данью к разным племенам; не желавших добровольно платить дань он усмирял оружием. Примучивая к Киеву угличей, Свенельд выдержал трудную и долгую борьбу с ними — три года стоял он под городом их Пересеченом и лишь с большим трудом взял его. Богатство и знатность создали Свенельду видное положение в Киеве по смерти Игоря: он — один из советников княгини Ольги, один из воспитателей малолетнего Святослава, он и воевода города. Под ближайшим начальством воеводы Свенельда идет киевская рать с княгиней Ольгой во главе мстить древлянам за смерть Игоря; "князь уже почал", говорит Свенельд дружине перед началом битвы с древлянами, указывая ей на малолетнего Святослава с копьем в руке и возбуждая ее мужество, "потягнете, дружина, по князе"². Когда великий князь Святослав Игоревич возрос, значение Свенельда, как первого лица на Руси, конечно, падает; он становится, как и при покойном Игоре, ближайшим дружинником князя и соратником его в походах. Имя Свенельда неоднократно называют византийские летописцы в рассказе о борьбе Святослава Игоревича с греками. Он с небольшой дружиной бился против императора Иоанна под стенами Преславы и, прорвавшись через врагов, неизмеримо превосходивших его отряд, ушел в Доростол к Святославу; он бился против врагов и под стенами Доростола и заключил вместе со своим князем договор, дававший русским свободное возвращение в Киев из Болгарии³. Свенельд с немногими лишь дружинниками из всей рати Святослава возвратился на Русь; вся остальная рать пала от рук печенегов с доблестным князем во главе. Известие из Иоакимовской летописи рисует несколько иначе, чем другие источники, участие Свенельда в событиях, сопровождавших смерть Святослава Игоревича. По рассказу этой летописи, воевода Свенельд не возвращался вместе с великим князем через пороги; Святослав, оставшись на зимовку в Белобережье, послал Свенельда степью в Киев за подмогой, а затем, не дожидаясь возвращения Свенельда, попытался пробиться через пороги и сложил свою голову под ножом печенегов. По смерти Святослава в русской земле остались три малолетних князя: Ярополк, Олег и Владимир. Разумеется, около каждого князя является руководитель из числа старых дружинников. Свенельд стал первым лицом при киевском князе Ярополке. Неминуемо, на почве личных интересов между княжескими дружинниками-руководителями должны были возникнуть раздоры. Поводом к ним, как можно думать, послужила древлянская дань. Долгое время право собирать эту дань принадлежало Свенельду. По смерти же Святослава князем древлянским сделался Олег и, следовательно, Свенельд лишился сбора древлянской дани. В 975 г. случилось обстоятельство, посеявшее раздор между братьями-князьями. Однажды сын Свенельда Лют охотился на земле древлянского князя; в то же время охотился в том же лесу и сам древлянский князь; узнав, что Лют — сын Свенельда, князь убил его. Оповещенный об этом, отец Люта стал непрестанно побуждать своего князя к походу на Олега, древлянского князя. Два года, однако, братья не вступали в открытую вражду. Наконец, в 977 г. полки Ярополка и Олега сошлись; Олег не выдержал и бежал к городу Овручу, и во время бегства упал под мост в болото и был задавлен. Узнав о смерти брата и увидев его труп, Ярополк громко заплакал и с горечью сказал Свенельду: "вижь, сего ты еси хотел"? Возможно, что князь, раздраженный на Свенельда, устранил его от себя, и старый воевода незаметно для современников сошел в могилу. Могло, конечно, быть и иначе, но во всяком случае о дальнейшей судьбе Свенельда ничего неизвестно.

1. Причастность Свенельда к смерти князя Игоря: да или нет?

В Повести временных лет  под 6453 (945) годом сразу же после  русско-византийского договора помещена следующая запись: «В тот год сказала  дружина Игорю: «Отроки Свенельда разоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, да и ты добудешь, и мы». И послушал их Игорь, пошел к древлянам за данью, и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его. Взяв дань, пошел он в свой город. Возвращаясь же назад, поразмыслив, сказал он своей дружине: «Идите с данью домой, а я возвращусь и пособираю еще». И отпустил дружину свою домой, а сам с малою частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то выносит все стадо, пока не убьют его. Так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит». И послали к нему, говоря: «Зачем снова идешь? Забрал уже всю дань». И не послушал их Игорь. И древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружину его, так как было их мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у Искоростеня в Деревской земле и до сего дня»⁴.

Далее следует ставший  уже хрестоматийным рассказ о  сватовстве древлян к вдове Игоря  Ольге, о страшной мести Ольги  за мужа и о ее реформах: «Сказали же древляне: «Вот убили мы князя русского, возьмем жену его за князя нашего Мала, и Святослава (сын Игоря.) возьмем и сделаем с ним, что захотим». И послали древляне лучших мужей своих, числом двадцать, в ладье к Ольге. И пристали в ладье под Боричевым въездом, ибо вода тогда текла возле Киевской горы, а на Подоле не селились люди, но на горе… И поведали Ольге, что пришли древляне. И призвала их Ольга к себе и сказала им: «Добрые гости пришли». И ответили древляне: «Пришли, княгиня». И сказала им Ольга: «Говорите, зачем пришли сюда?» Ответили же древляне: «Послала нас Деревская земля с таким наказом: «Мужа твоего мы убили, ибо муж твой как волк расхищал и грабил, а наши князья добрые, привели к процветанию Деревской земли. Пойди замуж за князя нашего Мала». Было ведь имя ему, князю древлянскому, — Мал. Сказала же им Ольга: «Любезна мне речь ваша. Мужа мне моего уже не воскресить, но хочу воздать вам завтра честь перед людьми моими. Ныне же идите к своей ладье и ложитесь в нее, величаясь. Утром я пошлю за вами, а вы говорите: «Не едем на конях, ни пеши не пойдем, но понесите нас в ладье», и понесут вас в ладье»⁵. И отпустила их к ладье. Ольга же приказала выкопать на теремном дворе вне града яму большую и глубокую. На следующее утро, сидя в тереме, послала Ольга за гостями. И пришли к ним, и сказали: «Зовет вас Ольга для чести великой». Они же ответили: «Не едем ни на конях, ни на возах, ни пеши не идем, но понесите нас в ладье». И ответили киевляне: «Нам неволя; князь наш убит, а княгиня наша хочет за вашего князя»⁶. И понесли их в ладье. Они же уселись, величаясь, избоченившись в больших нагрудных застежках. И понесли их на двор к Ольге, и как несли, так и сбросили вместе с ладьей в яму. И, приникнув, спросила их Ольга: «Добра ли вам честь?» Они же ответили: «Пуще нам Игоревой смерти». И повелела Ольга закопать их живыми, и засыпали их. И послала Ольга к древлянам, и сказала им: «Если вправду меня просите, то пришлите лучших мужей, чтобы с великой честью пойти за вашего князя. Иначе не пустят меня киевские люди»⁷. Услышав это, древляне выбрали лучших людей, управлявших Деревскою землею, и прислали за ней. Когда же древляне пришли, Ольга повелела приготовить им баню, говоря так: «Помывшись, придите ко мне». И разожгли баню, и вошли в нее древляне, и стали мыться. И заперли за ними баню, и повелела Ольга зажечь ее от двери, и сгорели все. И послала к древлянам со словами: «Вот уже иду к вам, приготовьте меды многие у того города, где убили мужа моего, да поплачусь на могиле его и устрою ему тризну». Они же, услышав это, свезли множество медов и заварили их, Ольга же, взяв с собою малую дружину, двигаясь налегке, прибыла к могиле своего мужа и оплакала его. И повелела людям своим насыпать великую могилу и, когда насыпали, повелела начинать тризну. Затем сели древляне пить, и распорядилась Ольга, чтобы ее отроки прислуживали им. И спросили древляне Ольгу: «Где дружина наша, которую посылали за тобой?» Она же ответила: «Идут за мною с дружиной мужа моего»⁸. И когда опьянели древляне, велела отрокам своим пить за их честь, а сама отошла в сторону и приказала дружине рубить древлян, и иссекли их 5000. А Ольга вернулась в Киев и собрала войско против оставшихся древлян.

Начало княжения Святослава, сына Игорева. В лето 6454 (946). Ольга  с сыном своим Святославом  собрала много храбрых воинов и пошла на Деревскую землю. И вышли древляне против нее. И когда сошлись оба войска, Святослав бросил копье в сторону древлян, и копье пролетело между ушей коня и ударило в ногу, ибо был Святослав совсем ребенок. И сказали Свенельд и Асмуд (кормилец Святослава. ): «Князь уже начал, последуем, дружина, за князем»⁹. И победили древлян. Древляне же побежали и затворились в своих городах. Ольга же устремилась с сыном к городу Искоростеню, так как именно те убили мужа ее, и стала с сыном своим около города, а древляне затворились в нем и крепко бились из города, ибо знали, что, убив князя, не на что им надеяться. И стояла Ольга все лето и не могла взять города. И замыслила так — послала к городу, говоря: «До чего хотите досидеться? Ведь ваши города все уже сдались мне и обязались выплачивать дань, и уже возделывают свои нивы и земли, а вы, отказываясь платить дань, собираетесь умереть с голода». Древляне же ответили: «Мы бы рады платить дань, но ведь ты хочешь мстить за мужа своего». Сказала же им Ольга: «Я уже мстила за обиду своего мужа, когда приходили вы к Киеву в первый раз и во второй, а в третий раз мстила я, когда устроила тризну по своему мужу. Больше уже не хочу мстить, — хочу только взять с вас мало, заключив с вами мир, уйду прочь». Древляне же спросили: «Что хочешь от нас? Мы готовы дать тебе мед и меха». Она же сказала: «Нет у вас теперь ни меду, ни мехов, поэтому прошу у вас мало: дайте мне от каждого двора по три голубя и по три воробья. Я не хочу возлагать на вас тяжкую дань, как муж мой, поэтому и прошу у вас мало. Вы же изнемогли в осаде, оттого и прошу у вас мало». Древляне же, обрадовавшись, собрали от двора по три голубя и по три воробья и послали к Ольге с поклоном. Ольга же сказала им: «Вот вы уже и покорились мне и моему детяти. Идите в город, а я завтра отступлю от него и пойду в свой город»¹⁰. Древляне же с радостью вошли в город и поведали обо всем людям, и обрадовались люди в городе. Ольга же, раздав воинам — кому по голубю, кому по воробью, приказала привязывать каждому голубю и воробью трут, завертывая его в платочки и привязывая ниткой к каждой птице. И когда стало смеркаться, приказала Ольга своим воинам пустить голубей и воробьев. Голуби же и воробьи полетели в свои гнезда: голуби в голубятни, а воробьи под стрехи. И так загорелись где голубятни, где клети, где сараи и сеновалы. И не было двора, где бы не горело. И нельзя было гасить, так как загорелись сразу все дворы. И побежали люди из города, и приказала Ольга воинам своим хватать их. И так взяла город и сожгла его, городских же старейшин взяла в плен, а других людей убила, третьих отдала в рабство мужам своим, а остальных оставила платить дань. И возложила на них тяжкую дань. Две части дани шли в Киев, а третья в Вышгород Ольге, ибо был Вышгород городом Ольги. И пошла Ольга с сыном своим и с дружиною по Деревской земле, устанавливая распорядок сборов и повинностей. И сохранились становища ее и охотничьи гоны и до сих пор. И пришла в город свой Киев с сыном своим Святославом и побыла здесь год¹¹.

В лето 6455 (947). Отправилась  Ольга к Новгороду и установила погосты и дани по Мсте и оброки и дани по Луге. Ловища ее сохраняются по всей земле, следы и места ее пребывания, и погосты, а сани ее стоят в Пскове и поныне, и по Днепру есть места для ловли птиц, и по Десне, и есть село ее Ольжичи и до си пор. И так, установив все, возвратилась к сыну своему в Киев и там пребывала с ним в любви».

Рассказ летописей о событиях, произошедших в 6453–6455 (945–947) годах, кажется, полностью противоречит той картине, которую нам рисует договор 944 года. Из летописей следует, что в Киеве  на престол садится Ольга, которая  становится регентшей при малолетнем сыне Игоря Святославе. А где же князья договора? Неужели нельзя было выбрать в это сложное время  своим вождем более взрослого  и более уважаемого князя? Согласно договору, выбор был богат —  племянники Игоря Старого — Игорь, Акун, какие-то Тудор, Фаст и др. Почему править в Киеве стали женщина и ребенок? Складывается впечатление, что в это время на Руси, кроме Ольги и Святослава, других князей нет, и киевский престол переходит по прямой линии. Для того чтобы разрешить возникшие противоречия, необходимо более внимательно изучить обстоятельства трагедии, произошедшей в середине 940-х годов, тем более что при ближайшем рассмотрении они оказываются весьма загадочными.

Любопытно, что в «Истории»  византийского автора второй половины X века Льва Диакона, младшего современника событий, обстоятельства гибели Игоря  описаны несколько отлично от русской летописи. По версии Льва, Игорь, «отправившись в поход на германцев, был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое»¹².

Наша летопись не знает  жутких подробностей смерти Игоря. Но не являются ли косвенным намеком  на них слова, которые летописец  приписывает древлянским послам, сброшенным по приказанию Ольги в яму, где их и засыпали живьем: «Пуще нам Игоревой смерти»¹³. Здесь как будто подразумевается какая-то особо жестокая смерть; на этом основании историки делают вывод, что летописцу было знакомо то предание, которое было известно и Льву Диакону. Выходит, что рассказ «Истории» не только не противоречит, но и даже как бы подтверждает повествование летописи о гибели Игоря от рук древлян. И. Я. Фроянов, разбирая историю восстания древлян против поборов киевского князя, приходит к выводу, что расправа древлян с Игорем при помощи деревьев — «не простая казнь, а ритуальное убийство, или жертвоприношение, осуществленное с использованием священных деревьев… У древних народов местом народных сходок и собраний нередко являлись священные леса и рощи. Нет ничего невероятного в том, что расправа с Игорем состоялась в священном лесу и означала жертвоприношение древлянским божествам, возможно, деревьям, в одухотворенность и божественную суть которых славяне свято верили»¹⁴. Еще в XX веке хуторяне Игоревки, расположенной в 7–8 км от города Коростеня (Искоростеня), рассказывали, что Игоря с дружиной «гнали ночью. Те в Киев ускакать хотели, да их в болото загнали. Кони в трясине увязли. Тут их в плен и взяли. Вон оно, то самое место — его из рода в род все знают»¹⁵. Деталь интересная, если, конечно, здесь не возникла путаница с событиями августа 1146 года, когда киевский князь Игорь Ольгович потерпел поражение в сражении с переяславским князем Изяславом Мстиславичем и был пойман в болоте. Но вернемся к событиям середины X века.

Поведение самого Игоря во всей этой истории выглядит абсолютно  нелогичным и странным. Почему его  дружина вдруг почувствовала  себя нищей, если князь, согласно Повести  временных лет, незадолго перед  этим совершил поход на Византию и  получил «дань» с греков? И с  какой стати Игорь увеличил по желанию своей дружины дань с  древлян и попытался собрать  ее дважды или даже трижды? Ведь согласно сообщению Константина Багрянородного, древляне были «пактиотами» русов. Следовательно, как уже было сказано выше, зависимость здесь не была односторонней: вероятно, термин «пактиоты» предполагал двусторонние отношения, выплату дани по договору-«пакту». Игорь же своим решением этот «пакт» нарушил, о чем и сообщили ему древляне: «Зачем снова идешь? Забрал уже всю дань».¹⁶ О том, что Игорь действовал «незаконно», свидетельствует и сам летописец, сообщая, что Игорь отправился к древлянам под давлением дружины, без малейшего повода и появление его сопровождалось насилием по отношению к «пактиотам». Не случайно и то, что древляне применили к Игорю позорную казнь, которой у различных народов с древности наказывались разбойники и прелюбодеи, а самого его в переговорах с Ольгой они именовали «волком», то есть так, как у славян традиционно именовался преступник, вор. Похоже, появление Игоря в земле древлян выглядело и в глазах древлян, и в глазах летописцев авантюрой, грабежом, а не сбором дани.

Странность и «незаконность» поведения Игоря подтверждается тем, что в земле древлян он появился один, со своей дружиной, в  то время как обычно, согласно все  тому же Константину Багрянородному, в «кружение» отправлялись все архонты  русов. Да и по отношению к дружине Игорь поступил нехорошо, так как, отослав основную ее часть восвояси, остался с наиболее близкими людьми, желая собрать еще больше богатств. Не менее странным кажется и поведение древлян. Было ли их восстание стихийным, вызванным только походом Игоря, или имело далеко идущие цели? Зачем, убив Игоря, они вступили в переговоры с Ольгой и предлагали ей в мужья Мала? Почему они были уверены в успехе своего посольства?

Нужно учитывать и то, что летописный рассказ о событиях в земле древлян долгое время  существовал в виде устных преданий. Записаны они были более чем через 100 лет (об этом, кстати, свидетельствует  и указание летописца о том, как  изменился за это время Киев). Летописец, собирая эти предания и допуская в своем рассказе противоречия, как будто о чем-то не договаривает, а в картине, которую он рисует, оказывается слишком много «белых пятен». Тем более удивительно, что, не проясняя некоторые моменты своего повествования, составитель Повести  временных лет в то же время  вносит в него как бы «лишние» детали, еще более запутывающие текст. Одна из таких деталей — упоминание о богато разодетых «отроках»  воеводы Свенельда.