Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Смысл жизни. 8

Содержание

Введение…………………………………………..………………….........................3

Толкование жизни и смерти в философии……………………….………………...4

Смысл и цель жизни....................................................................................................8

Философия смерти…….............................................................................................14

Философия жизни…………………………………………………........…………..21

Заключение……….....................................................................................................24

Список использованной литературы.......................................................................25

Введение

Философский интерес к проблеме жизни продиктован следующими обстоятельствами: во-первых, философским объяснением природы самого человека, что требует привлечения естественнонаучных представлений о жизни; во-вторых, необходимостью использования методологических принципов в ходе научного познания жизни; в-третьих, уяснением закономерностей структурно-функциональной организации живого, что способствует верному ответу на один из актуальнейших философских вопросов – в чем смысл жизни человека?

В жизни каждого нормального человека рано или поздно наступит момент, когда он задается вопросом о конечности своего индивидуального существования. Человек — единственное существо, которое осознает свою смертность и может делать ее предметом размышления. Но неизбежность собственной смерти воспринимается человеком отнюдь не как отвлеченная истина, а вызывает сильнейшее эмоциональное потрясение, затрагивает самые глубины его внутреннего мира.

Смерть и потенциальное бессмертие — самая сильная приманка для философствующего ума, ибо все наши жизненные дела должны, так или иначе, соизмеряться с вечным. Человек обречён на размышления о смерти и в этом его отличие от животного, которое смертно, но не знает об этом.

Человек не может смириться с тем, что именно ему придётся уйти из этого великолепного мира, где кипит жизнь, но, размышляя об этом, начинаешь понимать, что смерть, — пожалуй, единственное, перед чем все равны, что стирает неравенство, на котором основана земная жизнь.

Интерес к проблеме смерти обусловлен несколькими причинами. Во-первых, это ситуация глобального цивилизованного кризиса, который в принципе может привести к самоуничтожению человечества. Во-вторых, значительно изменилось ценностное отношение к жизни и смерти человека в связи с общей ситуацией на Земле.

Толкование жизни и смерти в философии

Жизнь и смерть - вечные темы духовной культуры человечества во всех ее подразделениях. О них размышляли пророки и основоположники религий, философы и моралисты, деятели искусства и литературы, педагоги и медики. Вряд ли найдется взрослый человек, который рано или поздно не задумался бы о смысле своего существования, предстоящей смерти и достижении бессмертия. Эти мысли приходят в голову детям и совсем юным людям, о чем говорят стихи и проза, драмы и трагедии, письма и дневники. Только раннее детство или старческий маразм избавляют человека от необходимости решения этих проблем. А. Л. Чехов в одном из писем написал: “Зафилософствуй - ум вскружится”, имея в виду тот или иной способ решения проблем жизни и смерти. Однако подлинное философствование невозможно без обращения к этим вечным темам. Во всех философских системах так или иначе решался этот вопрос, а Шопенгауэр считал, что “смерть - подлинный гений, вдохновитель или Мусагет философии, отчего Сократ и определил жизнь как “подготовку к смерти”.

По сути дела, речь идет о триаде: жизнь - смерть - бессмертие, поскольку все духовные системы человечества исходили из идеи противоречивого единства этих феноменов. Наибольшее внимание здесь уделялось смерти и обретению бессмертия в жизни иной, а сама человеческая жизнь трактовалась как миг, отпущенный человеку для того, что бы он мог достойно подготовиться к смерти и бессмертию¹.

За небольшими исключениями у всех времен и народов люди высказывались о жизни достаточно негативно. Жизнь - страдание (Будда, Шопенгауэр и др.); жизнь - сон (Веды, Платон, Лабрюйер, Паскаль); жизнь - бездна зла (древнеегипетский текст “Разговор человека со своим духом”). “И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем, ибо все - суета и томление духа” (Экклезиаст); “Человеческая жизнь жалка” (Сенека); “Жизнь - борьба и странствие по чужбине” (Марк Аврелий); “Все пепел, призрак, тень и дым” (Иоанн Дамаскин); “Жизнь однозвучна, зрелище уныло” (Петрарка); “Жизнь - это повесть глупца, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная смысла” (Шекспир); “Жизнь человеческая не что иное, как постоянная иллюзия” (Паскаль); “Вся жизнь - лишь цена обманчивых надежд” (Дидро); “Моя жизнь - вечная ночь... что такое жизнь, как не безумие?” (Кьеркегор); “Вся человеческая жизнь глубоко погружена в неправду” (Ницше).

Об этом же говорят пословицы и поговорки разных народов типа “Жизнь - копейка”. Ортега-и-Гассет определил человека не как тело и не как дух, а как специфическую человеческую драму. Действительно, в этом смысле жизнь каждого человека драматична и трагична: как бы удачно не складывалась жизнь, как бы она не была длительна - конец ее неизбежен. Автор Экклезиаста так сказал об этом: “Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву”. Столетия спустя греческий мудрец Эпикур пытался решить этот вопрос вопросов так: “Приучай себя к мысли, что смерть не имеет к нам никакого отношения. Когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем”.

Смерть и потенциальное бессмертие - самая сильная приманка для философствующего ума, ибо все наши жизненные дела должны так или иначе соизмеряться с вечным. Человек обречен на размышления о смерти и в этом его отличие от животного, которое смертно, но не знает об этом. Правда, животные чуют приближение смерти, особенно домашние, и их предсмертное поведение чаще всего напоминает мучительные поиски уединения и успокоения. Смерть вообще - расплата за усложнение биологической системы. Одноклеточные практически бессмертны и амеба в этом смысле счастливое существо. Когда организм становится многоклеточным, в него как бы встраивается механизм самоуничтожения на определенном этапе развития, связанный с генокодом.

Столетиями лучшие умы человечества пытаются хотя бы теоретически опровергнуть этот тезис, доказать, а затем и воплотить в жизнь реальное бессмертие. Однако идеалом такого бессмертия является не существование амебы и не ангельская жизнь в лучшем мире. С этой точки зрения человек должен жить вечно, находясь в постоянном расцвете сил, напоминая гетеского Фауста. “Остановись мгновенье”,- это девиз такого бессмертия, импульсом которого является по словам Ортега-и-Гассета “биологическая витальность”, “жизненная сила”, родственная той, “что колышет море, оплодотворяет зверя, покрывает дерево цветами, зажигает и гасит звезды”. Человек не может смириться с тем, что именно ему придется уйти из этого великолепного мира, где кипит жизнь. Быть вечным зрителем этой грандиозной картины Вселенной, не испытывать “насыщения днями” как библейские пророки - может ли что-то быть более заманчивым?

Но, размышляя об этом, начинаешь понимать, что смерть - пожалуй, единственное, перед чем все равны: бедные и богатые, грязные и чистые, любимые и нелюбимые. Хотя и в древности, и в наши дни постоянно делались и делаются попытки убедить мир, что есть люди, побывавшие “там” и вернувшиеся назад, но здравый рассудок отказывается этому верить. Требуется вера, необходимо чудо, какое совершил евангельский Христос, “смертью смерть поправ”. Замечено, что мудрость человека часто выражается в спокойном отношении к жизни и смерти. Как сказал Махатма Ганди: “Мы не знаем, что лучше - жить или умереть. Поэтому нам не следует ни чрезмерно восхищаться жизнью, не трепетать при мысли о смерти. Мы должны одинаково относиться к ним обоим. Это идеальный вариант”. А еще задолго до этого в “Бхагавадгите” сказано: “Воистину, смерть предназначена для рожденного, а рождение неизбежно для умершего. О неизбежном - не скорби!”

Вместе с тем, немало великих людей осознавали эту проблему в трагических тонах. Выдающийся отечественный биолог И. И. Мечников, размышлявший о возможности “воспитания инстинкта естественной смерти”, писал о Л. Н. Толстом: “Когда Толстой, терзаемый невозможностью решить эту задачу и преследуемый страхом смерти, спросил себя, не может ли семейная любовь успокоить его душу, он тотчас увидел, что это - напрасная надежда. К чему, спрашивал он себя, воспитывать детей, которые вскоре очутятся в таком же критическом состоянии, как и их отец? Зачем же им жить? Зачем мне любить их, растить и блюсти их? Для того же отчаяния, которое во мне, или для тупоумия? Любя их, я не могу скрывать от них истины, всякий шаг ведет их к познанию этой истины. А истина - смерть”.

Смысл и цель жизни.

Невозможно обойти вопрос о смысле и цели человеческого существования. Если вопрос о соотношении духа и природы, мышления и бытия называют основным вопросом философии, то вопрос о смысле жизни можно назвать одним из основных «человеческих» вопросов, который задает

себе, наверное, каждый человек, не только философ.

На данный вопрос разные философские учения отвечают по-разному. Представители идеалистических концепций обращают свой взор к Богу, духу, идеям, представители материализма концентрируют внимание на объективной

действительности и реальной жизнедеятельности людей. До сих пор этот вопрос остается открытым. Каждая личность должна решить и будет решать его по-своему.

Применительно к жизни отдельной личности данный вопрос имеет реальный смысл и значение. Более того, если бы каждый не отвечал для себя как-то на этот вопрос, то само существование человека было бы действительно бессмысленным. Ф.М.Достоевский по этому поводу сказал, что без твердого представления себе, для чего ему жить, человек «не согласится жить и скорей истребит себя, чем останется на земле, хотя бы кругом его всё были хлебы».

Преобладающим направлением античных исследований является направление «Смысл жизни - в самой жизни человека». Первоначально размытые, нечеткие контуры этого направления по мере развития философской мысли становятся все более определенными. Процесс их внутренней дифференциации постепенно приобретает все более очевидное выражение². Выделяют подходы:

1. Человек живет, чтобы чувствовать и наслаждаться (гедонистический подход)

2. Человек живет, чтобы быть счастливым (эвдеменистский подход)

3. Человек живет, чтобы действовать (деятельностный подход)

4. Человек живет, чтобы страдать и быть пассивным

Последний подход ближе к эпохе Нового Времени и философии Востока.

В античности считалось, что человек – существо природное. Этим и объясняется преобладание данной парадигмы в том временном периоде: человек, подобно растению и животному, должен жить, получать удовольствие, выполнять свое предназначение – продолжить цикличность жизни.

Бездумно предаваясь чувственным наслаждениям, человек оказывается

рабом своих страстей, погоня за наслаждениями становится путем к разврату и

другим порокам. Насладившись одним, человек испытывает потребность в более сильных наслаждениях, впечатлениях, которые могут быть сопряжены с затратой значительных ресурсов, что может приводить к очень серьезным последствиям.

Каков тут выход? Данная парадигма имеет право на существование, необходима лишь поправка на «духовность» наслаждений. Например, Эпикур, говоря об удовольствиях и наслаждении как цели жизни человека, предлагает средство их достижения – добродетель. Так как добродетель – это средство в отношении к удовольствию, то необходима организация этих средств и искусное подчинение их желаний цели. А это и есть дело разума, задача науки и мудрости. Эпикур и Сократ единодушно признают тождество знания с добродетелью.

Эпикур усматривает в знании конкретное и осязаемое благо – удовольствие. Добродетель, знание, мудрость – все они одинаково потеряли бы всякий смысл, если бы перестали доставлять удовольствие. Никакой будущий рай на небе или блага на земле не могут сами по себе придать ей смысл. Вместо того чтобы поклоняться кумиру прогресса, а это уже мысль А.И.Герцена, - «не проще ли понять, что человек живет не для совершения судеб, не для воплощения идеи, не для прогресса, а единственно потому, что родился и родился (как ни дурно это слово) для настоящего, что вовсе не мешает ему ни получать наследство от прошедшего, ни оставлять кое-что по завещанию».

В эпоху Средневековья получает развитие парадигма «Смысл жизни – вне жизни человека». Социальным основанием, благоприятным для развития этой парадигмы, явилось кризисное состояние средневекового общества, когда четко проявилась дисгармония между личным и общественным, препятствующая упованиям человека на общество как надежную опору в жизни. Недовольство действительностью, осознание недолжного характера сущего может реализоваться в различных способах мировоззренческой и деятельностной ориентации, предполагающей либо примирение с действительностью, либо стремление ее изменить. И в том, и другом случае утрата веры в силы и разум человека ведет к поискам потусторонних средств для оправдания его бытия.

В качестве источника высших жизненных ценностей могут выступать Бог, идея и пр. Классическим образцом подобного истолкования мира явилось христианское учение, поддерживающее доминантную значимость парадигмы «Смысл жизни – вне жизни человека», на протяжении всей эпохи Средневековья. Позже начинает развиваться подход «Человек живет, чтобы действовать». Сторонниками этой концепции выступают М.Монтень, Ж.-Ж.Руссо, П.А.Гольбах, Фейербах, Спенсер. «Смысл жизни в служении высшему существу» видели Декарт и Спиноза.

Самопознание и самосовершенствование – вот истинная цель жизни человека. У Спинозы более чем у кого-либо проявляется тенденция: Бог, религия – путь к обретению человеком высшего блага – путь к самосовершенствованию человека. Здесь Спиноза выступает непосредственным предшественником немецкой классической философии с ее утверждением самопознания и самореализации.

И в настоящее время это наиболее массовое направлении в сознании миллионов людей. У верующих это доминанта. Однако они ставят себе и светские цели, в том числе самосовершенствования и самореализации, правда в религиозном аспекте.

«Смысл жизни – в служении идее». Эту точку зрения разделяли Т.Мор, А. Сен-Симон, Ф.Бэкон, Дж.Локк, К.Маркс. Под идеей они понимали социальное

равенство, коммунизм, благополучное будущее, новую форму организации

общества.

В ХХ веке получает развитие парадигма «Смысл жизни – в самореализации». Особенность подхода заключается в том, что человек оказывается должным сам выработать свой смысл жизни и «сделать себя».В отличие от других парадигм она обусловливает постоянное творчество человека, направленное на становление собственной индивидуальности. Если до этого личность воспринималась как данность, то философия Нового времени

считает личность сотворенной, созданной самим человеком. Личность не ищет смысл, а вырабатывает его. Этой парадигмы придерживались Н.А.Бердяев,

В.Соловьев, С.Н.Трубецкой, Л.А.Шестов, а также И.Кант, Фихте.

Поскольку человек по своей сути – существо общественное, поэтому и смысл его жизни может быть найдет только на пути сопряжения интересов и целей общества и личности.

Трагизм индивидуальной смерти преодолевается тем, что человек и после смерти остается в результатах своей деятельности, своего творчества и благодарной памяти потомков». Замечательные слова, воодушевляющие на добрые дела. Но вот что по этому поводу сказано у Германа Гессе: «Всегда так было и всегда так будет, что время и мир, деньги и власть принадлежат мелким и плоским, а другим, действительно людям, ничего не принадлежит. Ничего, кроме смерти.

Достичь вечности, или Царства Божьего, непросто. Сделать это можно путем всестороннего развития своей личности, путем самосовершенствования. Как писал Кант, существование человека «имеет в себе самом высшую цель, которой, насколько это в его силах, он может подчинить всю природу.Так же считали и многие наши современники. «Николай Константинович Рерих всегда думал, что, в конце концов, главная задача жизни – это самоусовершенствование. Искусство или какие-либо другие творческие достижения могут быть очень большими, но в центре внимания всего остается жизнь самого человека, его личность. Он считал, что его творческая жизнь, его искусство – только пособники самоусовершенствования.

Л.Н.Толстой много размышлял над вопросом о смысле и цели жизни. В результате он пришел к выводу, что и то и другое заключается в самосовершенствовании личности. Вместе с тем ему было ясно, что смысла жизни отдельной личности нельзя искать отдельно от смысла жизни других людей.

В заключение хочется обратиться к творчеству Андре Моруа.

«Люди живут, едят, любят, рожают детей, трудятся. Зачем? Гёте отвечал: «Чтобы пирамида моей жизни, основание которой было заложено еще до меня, поднялась как можно выше». Попытаться сделать из своей жизни шедевр – занятие достойное. Ваш выбор может пасть на предметы, которые другие сочли бы недостойными. Достаточно, если они удовлетворяют вас.

Можно быть великим торговцем или промышленником, здесь тоже необходимы сосредоточенность, четкость, обдуманное сочетание осторожности и смелости. Главное не «преуспеть» в смысле «блистать». Это приложится – или не приложится – в зависимости от обстоятельств. Главное – отдать все силы избранному делу. Делайте свое маленькое дело, но овладейте им в совершенстве и относитесь к нему как к делу великому. В своей области вы станете великим человеком. И о Вас пойдет молва. Ибо совершенство – редкость.

Цель жизни не в том, чтобы стяжать себе бессмертную славу. «Бессмертье жалкое, увенчанное лавром». Она в том, чтобы превращать каждый день в маленькую вечность.

Поиск подлинной и полной смысла жизни не легок. Это особенно справедливо в век глубоких культурных перемен и конфликтов, когда традиционные убеждения и ценности больше не являются адекватными путеводными вехами для жизни или для нахождения смысла существования человека. Так, многие люди становятся отчужденными и отстраненными – чуждыми себе и окружающим. Другим не хватает «мужества быть» уйти от старых шаблонов, настоять на своем и искать новые пути для лучшей самоактуализации³.

Философия смерти

Проблема продления жизни и бессмертия наиболее остро выступает на рубеже третьего тысячелетия. В поиске решения этого глобального общечеловеческого вопроса задействован научный потенциал многих стран мира, ведутся разработки в области медицины, физиологии, генетики, а также модернизируются программы технической, экологической, социальной безопасности человечества. Но, несмотря на частично успешные попытки продления жизни людей, проблема в целом остается неразрешенной, так как за кадром остается главное - "идеология смерти", "теория смерти", пусть не подкрепленная фактами, но и не отвергаемая официальной наукой. Лучше признаться в том, что решение невозможно в принципе, но только не молчать, не прятаться за собственным страхом и отрицанием. Здесь интересно отметить массовое увлечение людей учениями древних цивилизаций. Индия, Китай, Египет, Ассирия - источники знания, крупицы которого в последнее время стали интересны всем, пусть даже на любительском уровне. В поиске ответов на вечные вопросы, где официальная наука только пожимает плечами, где вековой опыт христианства уже не способен удовлетворить жажду неизвестного для воспитанных в духе "религиозного атеизма" поколений, которые жаждут веры в чудесное, но не находят для этого подспорья, древневосточные учения заняли свою нишу⁴.

До прихода тибетских учений в Европу представления европейцев об источниках древней индийской мысли были самые отдаленные. Но впоследствии стало известно, что, несмотря на варварство и дикость архаичных времен, кладезь восточных космогоний и ритуалов отличается удивительной структурированностью, последовательностью и глубоким пониманием мира. Смерти и описанию последующих посмертных состояний здесь уделяется особое внимание.

Человек - единственное существо в природе, осознающее свою смерть. В отличие от развития естественнонаучных представлений о мире и человеке, "вопрос смерти" претерпевает обратно пропорциональное "сжатие": от переполненных глубочайшим смыслом древнеиндийских и древнеегипетских учений, через сказочность эллинских мифов, жестокую категоричность христианского чистилища, Ада и Рая, до абсолютного ничто, "нуля", "не существования" смерти как состояния, по мнению большинства наших современников. Создается впечатление, что на протяжении исторического процесса этот вопрос, с которым человечество сталкивается повсеместно, постоянно "загоняется вглубь", от него опрометчиво отворачиваются, облекая любое соприкосновение с ним в форму борьбы, страдания, боли и зла. В представлении современного европейца и властелина природы даже самый малый намек на иллюзорность и конечность его бытия вызывает болезненную реакцию. Смерть как нечто неопознанное, неразгаданное, выходящее за рамки постижения шокировала человека, подрывала картину его целостного представления о мире и центральном звене его - человеке. Смерть нельзя проконтролировать, она неуправляема, ее можно отдалить и приблизить, но избежать - никогда.

Невозможность представить состояние "до рождения" и "после смерти" всегда вызывает в умах большинства людей ощущение маленькой лодочки на волнах безбрежности, не имеющей ни кормчего, ни руля, ни направления пути. Отсюда вывод: если нельзя объяснить, значит надо отвернуться, или бороться, или смириться как со своим самым главным злом.

Христианство, в отличие от древневосточных религий, очень пространно описывает загробные путешествия. Конечность рая и ада, категоричность страшного суда, безвозвратность и завершенность служат для христианина скорее морально - воспитательным аспектом, чем ответом на вечные вопросы. Ведь отсутствие возможности исправиться, "поработать в нужном направлении", двигаться куда-то дальше - наказание поистине ужасное. Ведь еще со времен Моисея посредником между богом и человеком является страх. У буддистов же страх - самое главное препятствие для достижения состояния освобождения, так называемой Нирваны. Может, поэтому мы до сих пор боимся взглянуть в глаза смерти, боимся даже о ней подумать, отторгаемся от нее.

Исходя из позиций современного европейца, т.е. христианина, воспринимающего бога как часть национальной культуры, и в то же время атеиста, верующего в христианскую мораль и воспитанного в ней, смерть - это распад, конец всему, за которым может и есть что-то, но этого лучше не касаться. Здесь смерть воспринимается с позиций научного рационализма как болезненное и безвыходное напоминание об ограниченности нашей власти над природой.

Таким образом, на протяжении веков сформировалась своеобразная мировоззренческая линия - линия оправдания и поиска смысла собственной кончины, вектор, сориентированный на себя, для собственного самоуспокоения, попытка придать рациональное объяснение той области неисследованного, где сама возможность "исследования", каким мы его представляем, теряет всякую основу. Там, где нельзя поставить точку, и цепь наших рассуждений бесконечна, всегда существует спрос на информацию. И не есть ли он бессознательное стремление человека преодолеть стереотип собственного мировоззрения, и, приоткрыв "покрывало Изиды", понять большее, чем просто биологическая конечность жизнедеятельности? Ведь тень существует всегда там, где возникает препятствие для света.

Согласно древневосточным воззрениям, процесс умирания возведен в степень своеобразного искусства. Благодаря изоляции и соответствующей "эволюции духа", адепты при жизни могли входить в подобные состояния и ощущать этапы посмертных переживаний. Испытывая ощущения многократно, тибетцы научились манипулировать глубиной собственного вхождения, давать объяснения данным эффектам и передавать опыт ученикам. Так возникла тибетская "Книга Мертвых" - своеобразное "учебное пособие" для преступающего пределы своего биологического существования. Наставления, читаемые ламой помогали умирающему понять этапы переживаний, а также на каждом этапе новых видений напоминали о постоянной возможности "освобождения". Чтение Тибетской книги мертвых производилось медленно и отчетливо, "дабы было услышано и осознанно каждое слово". Спешка при чтении текста не благоприятствует результату, т. к. считалось, что усвоение текста возможно уже после фактической смерти, т.е. прекращении деятельности всех жизненно важных функций. "Книгой Мертвых" данное учение стало называться уже после прихода в Европу. На санскрите она читается как Бардо Теодол. Буквальный перевод: "учение о состояниях бардо". Данных состояний насчитывается шесть: три посмертных - момента смерти, появления кармических видений и устремления к новому рождению; и три прижизненных: утробы, сна и мистического озарения. В отличие от египетской "Книги Мертвых", в которой, по словам К. Юнга, говорится слишком много и слишком мало, Бардо Теодол доступна не богам и дикарям, а обыкновенным людям, но только в том случае, если они не воспринимают текст буквально, а попытаются интерпретировать сонм добрых и гневных божеств кармических видений как своеобразные проекции человеческой души.

Нельзя принимать тибетскую "Книгу Мертвых" за истинное описание потустороннего мира. Она сама не претендует на эту роль. Существование объекта описания здесь недоказуемо. Это происходит из-за того, что реалии материального мира не соответствуют уровню восприятия и взаимодействия с иными сферами мыслимого. Тибетские учения предполагают существование независимой психической функции (потенциала), заключенной "самой в себе", и только ее проявление во временных параметрах, т.е. взаимодействие с существующим миром, и являет собою третье - наше сознание, наше "я" таким, каким мы себе его представляем. Поэтому адепт, становясь посвященным, понимает, что путь в иные миры проходит только через него, и что только он и ничто другое являет собой дорогу, дверь (переход) и "оформление" данного мира. Проделывая путешествие сознательно, благодаря специальной тренировке, адепт "правильно понимает" природу своего состояния. В случае же смерти непосвященного человека все происходит иначе: его сознание продолжает находиться в привычном "режиме" нашего земного восприятия и разделения на "я" и "не я". Именно отчуждение окружающей среды является, по мнению учителей, главной причиной, препятствующей освобождению и, благодаря ему, достижению наивысшей стадии эволюции (избавление от кармических уз). Согласно тибетской "Книге Мертвых", чтобы правильно ступить на тропу посмертного опыта, умирающий должен быть в полном сознании. Только в этом случае он сможет максимально отчетливо воспринимать читаемые тексты. Считается, что в самый момент смерти человек получает первый шанс мгновенного просветления сознания. Длится это состояние всего несколько долей секунд и называется "переносом сознания". Но прежде, чем испытуемый встретится с "абсолютным светом" (а это и есть возможность "познать абсолютную реальность"), он проходит целую гамму ощущений.

Первым признаком предсмертного состояния или агонии является всеобщее онемение организма. Оно может продолжаться от нескольких секунд до времени, исчисляемого минутами. В Бардо Теодол состояние потери чувствительности и контроля над собой описывается как "земля в воде"-тяжесть во всем теле; "вода в огне"-ощущение нестерпимого жара; "огонь в воздухе"-тело разрывается на атомы и рассыпается миллионами искр. Своим чтением лама помогает умирающему достаточно отчетливо распознавать соответствующие признаки. Если умирающий не может контролировать себя из - за боли или страха, лама пытается внушить ему, что только от человека, только от него самого зависит "дальнейший путь его сознания".