Социально – экономическое положение в России в XVII веке. Смутное время

                    Санкт – Петербургский  Государственный 

                        Университет Сервиса  и Экономики

                          Кафедра «История  и политология» 
 
 
 

                                           РЕФЕРАТ

                   Тема: « Социально  – экономическое  положение 

                                в России в XVII веке. Смутное время» 
 
 
 

                                                                                   Выполнила:

                                                                                   студентка I курса

                                                                                   заочного отделения

                                                                                        ИД и ДПИ

                                                                                   № группы 2809

                                                                                  Специальность 260902.65

                                                                                   Павлова Н.Н. 

                                           Санкт – Петербург

                                                  2009 год 

                              Содержание: 
 
 

1. Вступление. Предпосылки и причины смуты……………….3 стр.
2. Народное недовольство……………………………………….4 стр.
3. Россия в годы смуты. Лжедмитрий I…………………………6 стр.
4. Василий Шуйский и социальная смута……………………..11 стр.
5. Лжедмитрий II………………………………………………..15 стр.
6. Интервенция………………………………………………….17 стр.
7. Первое земское ополчение…………………………………...20 стр.
8. Второе земское ополчение. Освобождение Москвы и

избрание  на царство Михаила Романова……………………23 стр.

9. Последствия великой смуты. Заключение………………….28 стр.
10. Список литературы………………………….………………..31 стр.

1. Вступление. Предпосылки и причины смуты.

К концу XVI века Московское государство переживало тяжелое время. Постоянные набеги крымских татар и разгром Москвы в 1571году; затянувшаяся Ливонская война, длившаяся 25 лет: с 1558-го по 1583-ий, достаточно измотавшая силы страны и закончившаяся поражением; так называемые опричные « переборы » и грабежи при царе Иване Грозном, потрясшие и расшатавшие старый уклад жизни и привычные отношения, усиливавшие общий разлад и демонстрацию; постоянные неурожаи и эпидемии. Все это привело в итоге государство к серьезному кризису.

 Весной 1579 года, когда Иван Грозный тяжело  заболел, своим наследником он  назначил старшего сына- Ивана.  Царевич Иван был образован,  умен, жесток. Но в ноябре 1581 года  в ссоре Иван Грозный ударом  посоха в висок убил своего  сына.

 В   марте 1584 года Иван Грозный  умирает. Но еще в начале  марта Иван Васильевич собрал бояр и продиктовал им свое завещание, что оказалось весьма своевременно. В завещании наследником престола и царем всея Руси объявлялся его сын- Федор, болезненный, религиозный и суеверный человек. Его советниками и блюстителями державы стали князья И.П. Шуйский, И.Ф. Мстиславский, бояре Н.Р. Юрьев, Б.Ф. Годунов, Б.Я. Бельский. Особо царь жаловал Бориса Годунова, который приходился ему шурином. Между советниками царя и его родней сразу же началась борьба за власть. И здесь победу одержал Борис Годунов.

Борис Годунов отличался живым и  гибким умом, умением ладить с людьми в любых сложных ситуациях, что  и предопределило его быстрое  восхождение к власти. В течение  трех лет после коронации Федора Ивановича опытный придворный политик  Годунов поочередно устранил соперников и с 1587 года, умело используя имя  царя Федора, стал единолично управлять  страной.

На личной судьбе Бориса Годунова и на оценке его неспокойного правления сказалось, так называемое, углическое дело. В мае 1591 года, при загадочных обстоятельствах погиб в Угличе младший сын Ивана Грозного- царевич Дмитрий. Комиссия во главе с боярином Василием Шуйским установила, что царевич, страдавший эпилепсией, во время игры случайно закололся ножом. Но пошел слух, что Дмитрия убили по приказу Годунова (в будущем это оказало влияние на обострение обстановки в стране). Загадка смерти Дмитрия не разгадана и сейчас. В 1598 году царь Федор Иванович умер, не оставив после себя наследника. Династия Рюриковичей, правившая с 862 года, оборвалась навсегда.

В феврале 1598 года по инициативе царицы Ирины  и при активной поддержке патриарха  Иова и других московских иерархов специально созванный Земский собор  в Москве избирает царем Бориса Годунова.

Многие  знатные бояре были недовольны избиранием Годунова, считая себя обойденными, распространяли слухи о его причастности к  смерти царевича Дмитрия.

2. Народное недовольство.

Первые  два года своего царствования Борис, по общему отзыву, был образцовым правителем , и страна продолжала оправляться от своего упадка. Но далее пошло иначе. В 1601 году начался голод. Вследствие большого неурожая, так как от постоянных дождей хлеб пророс, а потом сильными морозами его погубило на корню. Первый год неурожая еще кое- как жили впроголодь, старым хлебом. Но когда в следующем году посевы погибли в земле, тогда уже настал голод со всеми его ужасами. Народ питался, Бог знает чем: травой, сеном и даже трупами животных и людей. Чтобы облегчить положение, Борис объявил даровую раздачу в Москве денег и хлеба, но эта благая по цели мера принесла вред: надеясь на дворовое пропитание, в Москву шли толпы народа, даже и такого, который мог бы с грехом пополам прокормиться дома; в Москве царской милостыни не хватало и много народу умерло. К тому же и милостыню давали недобросовестно: те, кто раздавал деньги и хлеб, ухитрялись раздавать своим друзьям и родственникам, а народу приходилось оставаться голодным. В Москве за эти годы от голода и болезней умерло народа более 127 тысяч. Царь стал употреблять более действенные меры: он велел скупать хлеб в местах, где его было больше, и развозить в особо нуждавшиеся местности, в Москве стал давать голодным работу.

В голодные годы толпы народа для спасения себя от смерти составляли шайки и добывали себе пропитание разбоем. Главную роль в этих шайках играли прогнанные своими господами, во время голода, холопы. Богатые люди этим путем избавлялись  от лишних нахлебников, но не давали им отпускных грамот, чтобы при удобном случае иметь право вернуть их обратно на законном основании, как своих холопов. Борис приказывал таким холопам выдавать из Холопьего Приказа отпускные, освобождающие их от холопства, но и это не сильно помогало, потому что и в свободном состоянии они не могли нигде пристроиться. Число голодных и беглых холопов пополнялось свободными голодавшими людьми, которых бескормица заставляла примыкать к холопьим шайкам и разбойничать. Ни одна область на Руси не была свободна от разбойников.

Кульминацией  «голодных бунтов» стало восстание  Хлопка в 1603 году, охватившее всё Подмосковье. Восставшие громили дворянские имения, лишь в конце года под Москвой  повстанцы были разгромлены царским  отрядом. Урожай 1604 года прекратил голод.

Оскудение и разорение России при Иване Грозном, между тем, даром не прошло. Крестьяне массами уходили на новые земли от крепостной и государственной тягости. Эксплуатация оставшихся крестьян усиливалась: чем больше уходило людей- тем сильнее давило правительство Бориса Годунова на оставшихся. Землевладельцы были опутаны долгами и повинностями. Всё более затруднялся переход от одного помещика к другому. При Борисе Годунове было издано несколько указов, усиливающих крепостную неволю. В 1597 году появились указ, согласно которому любой вольный человек – вольный слуга или работник, проработавший полгода на помещика, превращался в кабального холопа и не имел права выкупиться на свободу. Согласно же другому указу, устанавливался пятилетний срок розыска и возвращения беглого крестьянина владельцу. (А в 1607 году был утвержден и пятнадцатилетний сыск). В 1601- 1602 годах - указ об ограничении перевода крестьян одними землевладельцами от других. Составлялись писцовые книги, в которые вносились имена крестьян и горожан, владельцев дворов. Власть, проведя перепись, могла организовать розыск и возвращать беглых. Дворянам выдавались «послушные грамоты», согласно которым крестьяне должны были платить оброки не как раньше, по сложившимся правилам и размеру, а так, как захочет хозяин.

Новое «Посадское строение» предусматривало  возвращение в города беглых «тяглецов» приписку к посадам владельческих  крестьян, которые занимались в городах  ремеслом и торговлей, но не платили  налога, ликвидацию внутри городов  дворов и слобод, которые так же не платили налоги. Таким образом, можно утверждать, что в конце XVI века в России фактически сложилась государственная система крепостного права - наиболее полной зависимости при феодализме. Желания дворян исполнялись. Но общественная напряженность от этого не ослабевала, а наоборот, лишь росла.

Главной причиной обострения противоречий в  конце XVI и начале XVII веков было усиление крепостной тягости и государственных повинностей крестьян и горожан (посадских людей). Большие противоречия были между московскими – привилегированным и окраинным. Особенно, южным дворянством. Казачество, состоящее из беглых крестьян и иных вольных людей, представляло собой горючий материал в обществе: во – первых, у многих были кровные обиды на государство и бояр – дворян; во – вторых, это были люди, главное занятие которых составляла война и грабёж.

В это  же время стали распространять слухи  о том, что царевич Дмитрий  не погиб, а чудесным образом был  спасён и скрывается. В распространении  слухов Борис обвинил Романовых  и сослал пятерых братьев в  монастырь.

Все историки более или менее согласились  в том, что в деле появления самозванца активную роль сыграло московское боярство, враждебное Борису.

Тем временем польские и литовские феодалы  старались использовать внутренние противоречия в России, чтобы ослабить Российское государство и поддерживали связи с оппозицией Борису Годунову. Они стремились захватить Смоленские и Северские земли, которые столетием  ранее входили в состав Великого Княжества Литовского. Католическая церковь введением в России католичества хотела пополнить источники доходов. Прямого же повода для открытой интервенции  не было.

3. Россия в годы «смуты». Лжедмитрий I.

В Польше объявился человек, выдающий себя за царевича Дмитрия – первый самозванец. По версии, выдвинутой правительством, им был галльский дворянин Ю.Б. Отрепьев, в монашестве « инок Григорий». Существует же версия, что Отрепьев был холопом Романовых, которые внушили ему веру в царское происхождение.

Но остановимся  подробно на обычных рассказах о  странствованиях самозванца на Руси и Польше; в них трудно отличить быль от сказки. Обыкновенно об Отрепьеве  повествуют так: в молодости он жил  во дворе у Романовых и у  князей Черкасских, странствовал по разным монастырям, приютился в Чудове в  монастыре и был взят к патриарху  Иову для книжного письма. Потом он бежал в Литву, пропадал некоторое время безвестно и вновь выплыл, явившись слугой у князя Вишнецкого; там, во время болезни, открыл свое царское происхождение. Вишнецкие и Мнишек первые пустили в ход самозванца в польском обществе. Как только самозванец стал известен и основался у Мнишек в их замке Самборе, около него явились францисканцы и овладели его умом, склонив его в латинство; иезуиты продолжали их дело, а ловкая пани Марина Мнишек завладела сердцем цесаревича.

Будучи  представлен к польскому двору  и признан им в качестве царевича, самозванец получает поддержку, во – первых, в Римской Курии, в глазах которой он служил прекрасным предлогом к открытию латинской пропаганды в Московской Руси, во – вторых, в польском правительстве, для которого самозванец казался очень удобным средством в приобретении влияния в Москве (в случае удачи самозванца), произвести смуту и этим ослабить сильную соседку; в – третьих, в бродячем населении южных степей и в известной части польского общества, деморализованной и склонной к авантюризму. При этом нужно заметить, что взятое в целом польское общество сдержанно относилось к делу самозванца и не увлекалось его личностью и рассказами. Не верили самозванцу лучшие части польского общества, не верил ему и польский Сейм 1605 года, который запретил полякам поддерживать самозванца и решил их за это наказывать. Хотя король Сигизмунд III и не держался этих постановлений Сейма, однако он сам не решался открыто и официально поддерживать самозванца, и ограничился тем, что давал ему денежную субсидию и позволял вербовать в свою дружину охочих людей. Яснее выражала свои симпатии к «несчастному царевичу» Римская Курия. С 40 – тысячным отрядом польско – литовской шляхты, русских дворян – эмигрантов, запорожских и донских казаков в октябре 1604 года Лжедмитрий I, поддержанный польскими магнатами, двинулся на Москву.

Самозванец  выбрал не короткий путь, через Смоленск, а длинный – через Чернигов, где скопилось много людей, среди  которых было много беглых крестьян и холопов, недовольных Годуновым. Они  видели в Лжедмитрии законного  наследника престола, «доброго царя», заступника, тем более что самозванец не скупился на обещания. Быстро сдались города Чернигов, Путивль, Курск. Некоторые отдельные стычки самозванца с московскими войсками ясно показали, что с его жалкими отрядами он никогда бы не достиг Москвы, если бы Борисово войско не было в каком – то странном состоянии моральной растерянности. Имя царевича Дмитрия, последней ветви великого царского рода, лишало московские войска всякой нравственной опоры: не будучи в состоянии проверить слухи о подлинности этого воскресшего царевича, московские люди готовы были верить в него и по своим религиозным и политическим взглядам, они не могли драться против законного царя. А боярство, в известной своей части, было очень радо успехам самозванца и давало ему возможность торжествовать над царскими войсками, в успехе Лжедмитрия I предвидя гибель ненавистных Годуновых.

А гибель Годуновых было близка. В то время  положение дел в Северном крае было очень неопределённо, когда  слабый Лжедмитрий I, усиливаясь, час от бездействия царских воевод, становился всё опаснее и опаснее. В 1605 году 13 апреля скоропостижно умер Борис Годунов, по слухам он был отравлен. При Федоре Борисовиче, шестнадцатилетнем сыне Бориса Годунова, который недолго удержался на престоле и не имел ни опыта, ни авторитета, не стало обаяния сильной личности самого Бориса Годунова, дела самозванца пошли и скорее, и лучше. Боярство начало себя держать более определенно: новый воевода Басманов со всем войском передался на сторону Лжедмитрия. Самозванца признали настоящим царем все высшие боярские роды, и он триумфальным шествием двинулся к Москве.

Настроение  умов в самой Москве было очень  шатко. 1 июня 1605 года в Москву явились  от самозванца Плещеев и Пушкин, остановились в одной из московских слобод и читали там грамоту самозванца, адресованную москвичам. В грамоте  описывалась вся история царевича, его спасение, военные успехи; грамота  кончалась обещаниям всевозможных льгот народу. Плещеева и Пушкина  народ повлек в Китай – город, где снова читали грамоту на Красной  площади. Толпа не знала чему верить в этом деле и решила спросить Василия  Шуйского, который вёл следственное дело об убийстве царевича  и лучше  других знал все обстоятельства смерти Дмитрия. Шуйский вышел, говорят, к  народу, совершенно отрёкся от своих  прежних показаний и уверил, что  Борис послал убить царевича, но царевича спасли, а убит был поповский  сын. Тогда народ бросился в Кремль, царя Федора с матерью и сестрой  схватили и привели в прежний боярский дом Бориса, а затем народ начал грабить иноземцев, «Борисовых приятелей». Вскоре в Москву приехали от самозванца князья Голицын и Масальский, чтобы покончить с Годуновыми. Они послали патриарха Иова в Старицу, убили царя Фёдора (он был задушен) и его мать, а его родню подвергли ссылке и заключению. Так кончилось время Годуновых.

20 июня 1605 года Лжедмитрий с торжеством  въехал в Москву при общем  восторге, уверовавших в него  москвичей. Через четыре дня, 24 июня, был поставлен новый патриарх  – грек Игнатий, один из  первых признавший самозванца. Скоро  были возвращены из ссылки  Нагие и Романовы. Старший из  Романовых, монах Филарет, был  поставлен Митрополитом Ростовским. За инокиней Марфой Нагой, матерью Дмитрия, ездил, знаменитый  впоследствии, князь М.В. Скопин – Шуйский. Признание в самозванце сына, со стороны Марфы, должно было окончательно утвердить самозванца на московском престоле, и Марфа признала его. В июле ее привезли в Москву, и произошло первое трогательное свидание с Лжедмитрием. Инокиня Марфа прекрасно представилась нежной матерью; Лжедмитрий обращался с ней, как любящий сын. При Лжедмитрии имеется много свидетельств, доказывающих, что он верил в своё царское происхождение и должен был считать Марфу действительно своей матерью, так что его нежность при встрече с ней могла быть вполне искренней. Но совершенно иначе представляется поведение Марфы. Внешность самозванца была так исключительна, что кажется, и самая слабая память не могла бы смешать его с покойным Дмитрием. Для Марфы это тем более немыслимо, что она не разлучалась со своим сыном, присутствовала при его смерти, горько оплакивала его. В царевиче были надежды всей её жизни, Марфа берегла сына, как зеницу ока, и ей ли было его не знать? Ясно, что нежность её к самозванцу проистекала из того, что этот человек, воскрешая в себе её сына, воскрешал для неё то положение царской матери, о котором Марфа мечтала в угличском заточении. Для этого положения она решилась на всенародное притворство, малодушно опасаясь возможности новой оплаты в том случае, если бы оттолкнула от себя самозваного сына.

В то самое  время, как инокиня Марфа, признавая  подлинность самозванца, способствовала его окончательному торжеству и  утверждала его на престоле, Василий  Шуйский ему уже изменил. Этот человек не стеснялся менять свои показания в деле Дмитрия: в 1591 году он установил факт самоубийства Дмитрия  и невиновность Бориса; после смерти Годунова перед народом обвинял  его в убийстве, признал самозванца подлинным Дмитрием и этим вызвал свержение Годуновых. Но едва Лжедмитрий был признан Москвой, как Шуйский  начал против него интригу, объявляя его самозванцем. Интрига была вовремя  открыта новым царем, и он отдал  Шуйского с братьями на суд выборным людям, земскому собору. На соборе, вероятно, составленном из одних москвичей, никто  не поспособствовал Шуйским, как  выражается летопись, но «все на них  кричали»: и духовенство, и бояре, и простые люди. Шуйские были осуждены и отправлены в ссылку, но очень  скоро прощены Лжедмитрием. Это  прощение в таком щекотливом, для самозванца деле, как вопрос об его подлинности, равно и то обстоятельство, что такое дело было отдано на суд народу, ясно показывает, что самозванец верил, что он прирожденный, истинный царевич; иначе он не рискнул бы поставить такой вопрос на рассмотрение народа, знавшего и уважавшего Шуйских за их постоянную близость к московским царям.

Лжедмитрий, став царем, повел себя независимо от польского короля: не разрешил строить  католические храмы, не отдал полякам  Смоленск, стал именовать себя императором. Он обладал блестящими способностями, был умён и сообразителен. Бояре  дивились его умению быстро и самостоятельно решать трудные вопросы. Но в поведении  Лжедмитрия было много необычного: он свободно гулял по городу, не ложился  спать после обеда, лично принимал челобитные. В общем, он разрушал образ  царя – полубога, держался как обыкновенный человек. А в чём – то проявлял легкомыслие, не считаясь с русскими обычаями, порядками, установившимися при русском дворе. Возникли слухи о его переходе в католичество. Особенно они усилились после официальной женитьбы Лжедмитрия на католичке Марине Мнишек 8мая 1606 года в Москве. Обряд был совершён по старому русскому обычаю, но русских неприятно поразило присутствие на свадьбе поляков и несоблюдение некоторых, хотя и мелких, обрядностей. Не нравилось народу и поведение польской свиты Мнишек, наглое и высокомерное. Царь Лжедмитрий с его польскими симпатиями не производил уже прежнего обаяния на народ; хотя против него и не было общего определённого возбуждения, но народ был недоволен и им, и его приятелями – поляками; однако это недовольство не высказывалось открыто.

Лжедмитрий  сослужил свою службу, к которой  предназначался своими творцами, уже  в момент своего воцарения, когда  умер последний Годунов – Фёдор  Борисович. С минуты торжества самозванца, боярство в нём уже не нуждалось. Он стал как бы орудием, отслужившим  свою службу и никому более не нужным, даже стал лишней обузой, устранить  которую было бы желательно, ибо, если её устранить, путь к престолу будет  свободен достойнейшим в царстве. И устранить это препятствие бояре старались, по – видимому, с первых же дней царствования самозванца. Как интриговали они против Бориса, так теперь открывают поход на Лжедмитрия. Во главе их стал Шуйский, как прежде, по мнению некоторых стоял Богдан Бельский. Но на первый раз Шуйские слишком поторопились, чуть было не погибли и были сосланы. Этот урок не пропал даром; весной 1606 года В.И. Шуйский вместе с Голицыным начал действовать гораздо осторожнее; они успели привлечь на свою сторону войска, стоящие около Москвы; в ночь с 16 на 17 мая отряд был введён в Москву, а там у Шуйского было уже достаточно сочувствующих. Однако заговорщики, зная, что далеко не все в Москве непримиримо настроены против самозванца, сочли нужным обмануть народ и бунт подняли, якобы за царя, против поляков – его обижавших.Но дело скоро объяснилось. Царь был объявлен самозванцем и убит 17 мая 1606 года утром. «Истинный царевич», которого ещё так недавно трогательно встречали, и спасению которого так радовались, сделали «расстригой», «еретиком», «польским свистуном». Во время этого переворота был свергнут патриарх Игнатий и убито от 2000 до 3000 русских и поляков.

Лжедмитрий  I был смелым человеком, но в основе его действий лежал авантюризм. Он не выполнил своих обещаний, им были недовольны, практически все: польский король, русские дворяне, церковь, крестьяне, поэтому он так легко был свергнут.

4. Василий Шуйский и социальная смута.

17 мая  1606 года восстанием воспользовались  заговорщики. Василий Шуйский  во главе большого отряда военных  слуг ворвались в Кремль и  убили самозванца. С Лобного места  на Красной площади его «  выкрикнули» новым царём.

Москва  после переворота не скоро пришла в себя. 17 и 18 мая 1606 года настроение в городе было необычное. Ранним утром 19 мая народ собрался на Красной  площади: духовенство и бояре  предложили избирать патриарха, который  бы разослал грамоты для создания « советных людей » на избрание царя, но в толпе закричали, что царем должен быть Шуйский. Такому заявлению из толпы никто не спешил противоречить и Шуйский был избран царём. Впрочем, трудно сказать « избран »: по счастливому выражению современников, Шуйский просто был « выкрикнут » своими доброхотами и это не прошло в народе незамеченным, хотя правительство Василия Шуйского и хотело представить его избрание делом всей земли.

С нескрываемым чувством недовольствия говорится об избрании Шуйского в летописях, что не только в других городах не знали, « да и на Москве не ведали многие люди », как выбирали Шуйского. И рядом с этим известием встречается у того же летописца очень любопытная заметка, что Шуйский при своём венчании на царство в Успенском соборе вздумал присягать всенародно в том, « чтобы ни над кем не сделать без собору никакого дурна», т.е чтобы суд творил и управлял при участии Земского собора.

В июне 1606 года Шуйский, тотчас же вступивший на престол, помимо всяких других доказательств  самозванца – прежнего царя, канонизирует царевича Дмитрия и 3 июня тожественно  переносит его мощи из Углича в  Архангельский собор, обращая, таким образом, это религиозное торжество в средство политического убеждения.

Второе, что старался доказать Шуйский, - это  прирождённые свои права на престол. Здесь он не только опирается на простое родство с угасшей  династией, но и старается доказать своё старшинство перед родом московских царей Даниловичей. Род Шуйских, как и род князей московских, принадлежал к прямому потомству Александра Ярославича Невского, и Шуйские действительно производили себя от старшей, сравнительно с московскими Даниловичами, линии суздальских князей. Но это отдаленное старшинство мало значило в глазах народа, и одно, само по себе, не могло оправдать воцарение Шуйского. Для этого надо было участие воли народной, санкция Земского собора, а этом – то новый царь и пренебрег.

Если  следить хронологически, постепенно за развитием смуты в этот новый  период, то получаешь возможность  различить три основных факта:

1.первоночальное  движение против Шуйского, в котором  первая роль принадлежала Болотникову;

2.появление  тушинского вора и борьба Москвы  с Тушином; и

3.иноземное  вмешательство в смуту.

Эти факты  не сменяются постепенно один за другим, а развиваются часто параллельно, рядом. Когда Болотников, потеряв  шансы на успех, сидит еще крепко в осаде от Шуйского, является тушинский  вор; в разгаре борьбы Шуйского с  вором являются на Руси шведы и  поляки.

Еще ранее, в самый день переворота, один из приверженцев самозванца, Михаил Молчанов, бежал из Москвы, пробрался к литовской  границе и явился в Самбор распространять слухи о спасении царя. На себя брать роль самозванца Молчанов вовсе не желал, а подыскивал кого – нибудь другого. Кто решился бы выступить в такой роли и был бы к ней способен.

Слухи о Дмитрии сразу сделали положение  Шуйского очень шатким. Недовольных  было очень много, и они хватались за имя Дмитрия; одни потому, что искренне верили в спасение его при перевороте; другие потому, что кроме имени не было другого такого, которое могло бы соединить и придать восстанию характер законной борьбы за правду. Одновременно со слухами, распускаемыми Молчановым, такие же слухи появились в северских городах и там раньше всех вызвали действующую смуту. Князь Григорий Шаховской, приверженец Лжедмитрия I, сосланный за это на воеводство в Путивль, немедленно показал Шуйскому неудобство такого рода наказания. Он объяснил в Путивле, что Дмитрий жив и сразу поднял против Шуйского весь город во имя царя Дмитрия. По примеру Путивля очень скоро поднимаются и другие северские города: Елец и Чернигов. В Чернигове начальствовал князь Андрей Телятевский, который год тому назад долго не хотел перейти на сторону Лжедмитрия, а теперь когда Лжедмитрий был убит, сразу переходит на сторону его призрака. Не зная еще, когда и где этот призрак воплотится. Это его. Быть может, не особенно интересовало, потому что поднялся он за Лжедмитрия, исключительно из – за неприязни к Шуйскому. Когда затем царские войска, посланные усмирить мятежные города, были разбиты мятежниками, то к движению против Шуйского на юг примкнули и другие города, в числе их Тула и Рязань. Дальше возникли беспорядки в поволжских городах. В Перми явилась смута между войсками, набранными для царя; они начали побивать друг друга и разбежались со службы. В Вятке открыто бранили Шуйского и сочувствовали Дмитрию, которого считали живым. Во многих местностях поднимались крестьяне и холопы. Смутами пользовались инородцы, обрадованные случаем сбросить с себя подчинение русским. Они действовали заодно с крестьянскими шайками. Мордва соединилась с холопами и крестьянами, осадила Нижний Новгород. В далёкой Астрахани поднялись на царя народ и казаки. В самой Москве было заметно брожение в народе, хотя не доходившее да возмущения, но очень беспокоившее Шуйского.