Социологические воззрения М. Вебера

Федеральное агентство по образованию РФ

Волгоградский Государственный Технический Университет

Кафедра истории, социологии и культуры 
 

Тема:

«Социологические  воззрения М. Вебера» 
 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнил:

студент группы ТОА-426

Голова  Е.Н.

Проверил:

доцент  Бобровников В.Г. 
 
 

Волгоград 2010

План:

1. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

     Содержание  исключительно богатого творчества Макса Вебера невозможно резюмировать на нескольких страницах. В целом его труды можно разделить на четыре категории. 
 
 
 
 
 
 

1. Теория  социального действия

     Теория  социального действия представляет собой ядро социологии Вебера. По его  мнению, социология должна рассматривать  в качестве исходного пункта своих  исследований поведение индивида или  группы индивидов. Отдельный индивид  и его поведение является как  бы «клеточкой» социологии, тем простейшим единством, которое само уже не подлежит дальнейшему разложению и расщеплению.

     Вебер четко связывает предмет этой науки с изучением социального  действия: «Социология … есть наука, стремящаяся, истолковывая, понять социальное действие и тем самым каузально объяснить этот процесс и воздействие»[1, с. 602]. Далее, правда, ученый утверждает, что «социология занимается отнюдь не одним «социальным действием», но оно являет собой ее центральную проблему, конститутивную для нее как науки» »[1, с. 627].

     Понятие «социальное действие» в трактовке  Вебера производно от действия вообще, под которым понимается такое  человеческое поведение, в процессе которого действующий индивид связывает  с ним или, точнее, вкладывает в  него субъективный смысл. Стало быть, действие – это осмысление человеком  его собственного поведения.

     Социальным  действием Вебер считал «такое действие, которое по предполагаемому действующим  лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действиями других людей и ориентируется на него»  [1, с. 603]. То есть социальное действие не просто самоориентировано, оно, прежде всего, ориентировано на других людей. Ориентацию на других Вебер называет «ожиданием», без которого действие не может считаться социальным.

     При этом Вебер считал, что не всякое действие может считаться социальным. Например, не является социальным действием  молитва, так как она не рассчитана на ее восприятие другим человеком и его ответное действие. Если на улице идет дождь, еще один пример «несоциального» действия, и люди одновременно раскрывают зонты, то это вовсе не означает, что индивиды ориентируют свои поступки на действия других людей, просто их поведение в равной мере вызвано потребностью спрятаться от дождя. Вебер не считает социальным действием и чисто подражательное действие, совершаемое индивидом в толпе как ее «атомом».

     Социальное  действие у Вебера выступает в  четырех типах: целерациональное, ценностно-рациональном, аффективном, традиционном. В основе целерационального действия «лежит ожидание определенного поведения предметов внешнего мира и других людей и использование этого ожидания в качестве «условий» или «средств» для достижения своей рационально поставленной и продуманной цели» [1, с. 628]. Целерациональным являются действия инженера, строящего мост или генерала, который хочет одержать победу. Во всех случаях целерациональное поведение определяется тем, что его субъект ставит перед собой ясную цель и применяет соответствующие средства для ее достижения.

     Ценностно-рациональное действие основано «на вере в безусловную  – эстетическую, религиозную или  любую другую – самодовлеющую  ценность определенного поведения  как такового, независимо от того, к  чему оно приведет» [1, с. 628]. Рациональный по отношению к ценности поступок совершает человек, принявший вызов на дуэль, не потому что был направлен на достижение определенной, внешне фиксированной цели, а вследствие того, что не принять вызов на дуэль было бы бесчестием (ценностью здесь выступает честь).

     Аффективное действие обусловлено аффектами или эмоциональным состоянием индивида. Как считает Вебер, аффективное действие «находится на границе и часто за пределом того, что «осмысленно», осознанно ориентировано; оно может быть не знающим препятствий реагированием на совершенно необычное раздражение» [1, с. 628]. Действие, поведение, поступок, которые Вебер называет аффективными, обусловлены исключительно душевным состоянием или настроением индивида. В этом случае поступок определяется не целью или системой ценностей, а эмоциональной реакцией субъекта в определенных обстоятельствах.

     И наконец, традиционное действие основано на длительной привычке. «Большая часть  привычного повседневного поведения  людей близка данному тиру, занимающему  определенное место в систематизации поведения…»[1, с. 628]. Традиционное поведение диктуется обычаями, верованиями, привычками, ставшими второй натурой. Субъект действия поступает по традиции, ему нет нужды ставить перед собой цель, ни определять ценности, ни испытывать эмоциональное возбуждение, он просто подчиняется укоренившимся в нем за долгую практику рефлексам.

     При этом необходимо отметить, что традиционное и аффективное действия в строгом смысле слова не являются социальными, так как мы не имеем здесь дела с осознанным смыслом поведения. Вебер говорит, сто они находятся «на самой границе, а часто даже за пределом того, что может быть названо «осмысленно» ориентированным действием».

     Классификация типов поведения в определенной степени ограничена и не исчерпывает  всех вариантов и видов действия. В этой связи Вебер пишет: «Действие, особенно социальное, очень редко  ориентировано только на тот или  иной тип рациональности, и сама эта классификация, конечно, не исчерпывает  типы ориентаций действия. Они являют собой созданные для социологического исследования понятийно чистые типы, к которым в большей или  меньшей степени приближается реальное поведение или – что встречается  значительно чаще – из которых  оно состоит» [1, с. 630].        

2. Понимающая социология Вебера

     Свою  социологию Вебер, а за ним его  последователи и исследователи, определяет как понимающую. Объясняя явления природы, люди прибегают  к суждениям, подтвержденным человеческим опытом, чтобы иметь ощущение того, что они их понимают. Здесь понимание достигается через определение понятий и установление связей между ними, так сказать «опосредованным» путем. Тем более, что сами эти явления природы, как таковые, смысла не имеют. 

     Другое  дело - человеческое поведение. Здесь  понимание оказывается непосредственным: пассажир понимает, почему водитель не едет на красный свет. Человеческое поведение, в отличие от «поведения»  природы, представляет собой внешне проявленную осмысленность, связанную с тем фатом, что люди наделены разумом. Социальное поведение (социальное действие) содержит осмысленное построение, которое социологическая наука в состоянии понять и исследовать.

     Принцип понимания оказывается критерием, с помощью которого сфера, важная для социолога, отделяется от той, что  не может быть предметом его исследования. Поведение индивида социолог понимает, а «поведение» клетки – нет. В  равной степени, по Веберу, социолог не понимает «действия» народа или народного  хозяйства, хотя вполне может понять действия составляющих народ индивидов. Другими словами, возможности социологического исследования ограничиваются действиями и поведением индивидов.

     Речь  идет о том, сто специфическим  объектом понимающей социологии вебер  провозглашает не внутреннее состояние  или внешнее отношение человека как такое, взятое само по себе, а  его действие. Действие же – это  всегда понятное отношение к тем  или иным объектам, отношение, которое  характеризуется тем, что оно  предполагает наличие определенного  субъективного смысла.

     Раскрывая главные особенности понимающей социологии, Вебер останавливается  на трех из них, характеризующих наличие  объясняемого поведения человека и  придаваемого ему смысла. В связи  с этим он пишет: «Специфически важным для понимающей социологии является, прежде всего, поведение, которое, во-первых, по субъективно предполагаемому действующим лицом смыслу соотнесено с поведением других людей, во-вторых, определено также этим его осмысленным поведением и, в-третьих, может быть, исходя из этого (субъективно) предполагаемого смысла, понятно объяснено» [1, с. 497].

     Понимание в чистом виде имеет место там, где есть целерациональное действие. В целерациональном  действии для Вебера смысл действия и самого действующего индивида совпадает: понять смысл действия – это значит, в данном случае понять действующего индивида, а понять его – это значит понять смысл его поступка. Такое совпадение вебер считал идеальным случаем, от которого должна отправляться социология как наука.

     В понимающей социологии Вебера важное место занимает проблема ценности и  оценки. Он разграничивал два акта – отнесение к ценности и оценку. Оценка имеет субъективную природу, тогда как ценность превращает наше индивидуальное мнение в объективное  и общезначимое суждение. Наука, по Веберу, должна быть свободна от оценочных  суждений. Но это не значит, что социолог (или иной ученый) должен отказаться от собственных оценок и суждений. Но они не должны «вторгаться» в его собственный научный анализ, а высказывать их он может лишь как частное лицо (но не как ученый).

     Разграничивая оценочное (ценностное) суждение и отнесение  к ценности, Вебер имел в виду, что первое – это субъективное утверждение морального или жизненного порядка, тогда как второе – содержание объективной науки. В этом разграничении  можно увидеть разницу между  политической и научной деятельностью  и одновременно – общность интересов  политика и ученого.

     Поскольку узловой категорией понимающей социологии является понимание, представляет интерес  его веберовская трактовка. В  ней выделяется непосредственное понимание  и объясняющее понимание. Первое означает рациональное непосредственное понимание мыслей и предполагаемого смысла действия. Мы непосредственно понимаем дровосека, рубящего лес. Объясняющее понимание означает выявление мотивационного смысла действий. Мы понимаем действия того, кто рубит дрова не только непосредственно, но и мотивационно, объясняя, для чего человек делает это, а не то, делает так, а не иначе.

     Трактуемое  таким образом понимание, считает  Вебер, означает интерпретирующее постижение:

• реально предполагаемого в отдельных случаях (если речь идет об историческом анализе событий);
• предполагаемого, взятого в среднем и приближенном значении (если речь идет о социологическом рассмотрении массовых явлений);
• смысла или смысловой связи в научно констатируемом чистом типе какого-либо часто повторяющегося явления.

     Далее Вебер указывает: «Подобными идеально-типическими  конструкциями служат, например, разработанные  чисто теоретическим экономическим  учением понятия и «законы». Они  показывают, каким было бы определенное человеческое поведение, если бы оно  носило строго целерациональный характер, было бы свободно от заблуждений и  аффектов и если бы оно ориентировалось  на совершенно однозначную цель (экономику). Реальное поведение чрезвычайно  редко, и то только приближенно, соответствует  конструкции идеального типа» [1, с. 609].

3. Учения об идеальных типах

     Как видно, понимание в социологии Вебера тесно связано с категорией идеального типа, выступающей в качестве базовой для всей системы научных понятий, которыми оперирует ученый. Идеальный тип – это проявление своеобразного «интереса эпохи», мыслительная конструкция, своеобразная теоретическая схема, которая строго говоря, не извлекается из эмпирической реальности. Поэтому не случайно Вебер называет идеальный тип утопией.

     Идеальный тип не встречается в самой  повседневной действительности. Он создается  ученым как инструмент для познания исторической реальности и современного мира. Для Вебера образование абстрактных  идеальных типов выступает не как цель, а как средство научного познания и понимания. «Идеальный тип  – не «гипотеза», он лишь указывает, в каком направлении должно идти образование гипотез. Не дает он и  изображения действительности, но представляет для этого однозначные средства выражения» [1, с. 389].

     Вебер понимал, что идеальный тип является определенным упрощением и идеализацией социальных явлений и процессов. Но он шел на это сознательно. Более того, он считал, что чем более абстрактным и нереалистичным является идеальный тип, тем лучше он способен выполнить свои методологические функции, тем полезнее использовать его в качестве средства классификации конкретных явлений и процессов как в историческом разрезе, так и в особенности в изучении актуального общества.

     С одной стороны, Вебер говорит, что  идеальный тип – это утопия, наша фантазия, а с другой – идеальные  типы берутся из самой действительности за счет выделения, усиления таких сторон, которые кажутся исследователю  типическими. Например, К.Маркс, характеризуя капитализм, в качестве его основных черт наличие эксплуатации, частной собственности на средства производства и др.

     Чтобы разрешить противоречие, касающееся происхождения идеальных типов (из сознания или из реальности),  Вебер  делит их на исторический и социальный. Первый имеет дело с живой историей, из которой и выводятся «идеально-типические»  понятия, второй означает  выведение  понятий в качестве теоретических  конструкций непосредственно из мышления ученого.

     Социологические идеальные типы Вебер называл  чистыми социальными типами. Они  имеют более общий, чем исторические типы, характер, служат инструментом социологического исследования. Чистые типы пригодны в  исследовании тем больше, чем они  «чище», т.е. чем дальше отстоят от действительных, эмпирически существующих явлений. Образцом чистого идеального типа может служить целерациональное действие. Как идеальный тип, оно  редко встречается в действительности, но это не эмпирически всеобщее явление.

     Исторические  идеальные типы образованы благодаря  подчеркиванию, выделению одной  из сторон эмпирически данных фактов. Вебер рассматривал культуру капитализма, ремесло, христианство как исторический идеальный тип. Эти идеальные типы служат средством раскрытия генетической связи исторических явлений.

     Как видно, исторические идеальные типы отличаются от социологических  не только по природе, характеру происхождения, но и по степени общности. Исторический тип применяется локально во времени  и пространстве, тогда как социологический  имеет универсальную, а не локальную  применимость. Первый служит средством  выявления связей, которые имели  место разово или несколько раз, тогда как второй используется для  выявления связей, существующих всегда.

     Таким образом, можно сказать, что противоречия, возникшие у Вебера в связи с образованием идеально-типических понятий, связаны с различными функциями и различным происхождением идеальных типов в истории и социологии. В социологии идеальный тип выполняет функцию обнаружения типического, закономерного в явлениях и процессах.

4. Учение о типах господства

     Вебер внес большой вклад в развитие социологии управления и социологии власти и сделал это, прежде всего, благодаря  разработке учения о содержании и  типах господства. Под господством  он понимал взаимное ожидание: тех, кто приказывает, - того, что их приказы  будут выполняться, а им будут  повиноваться; тех, кто повинуется, - того, что приказы будут иметь  характер, соответствующий их ожиданиям. Отсюда все рассуждения ученого о господстве – это рассуждения о легитимном господстве, т.е. таком, которое признается управляемыми индивидами.

     Вебер говорит о трех типах легитимного  господства, выделяемых в соответствии с тремя основными мотивами повиновения. Первый мотив – интересы повинующихся, т.е. их целерациональные соображения. Это основа называемого Вебером  «легального» типа господства, которое  можно встретить в развитых буржуазных странах. В них подчиняются не личности, а законам, притом подчиняются все – управляемые и управляющие (чиновники). Здесь господствует «формально-правовое» начало.

     Самым чистым типом легального господства является бюрократия. Вебер первым в научной литературе разработал это понятие. Он рассматривал бюрократическое  управление как господство посредством  знания, в чем и заключался его (управления) специфически рациональный характер. При этом он идеализировал  бюрократию, считая ее машиной, не подверженной коррупции, дешевой и не имеющей  никаких интересов. Бюрократическое  господство у социолога означало власть чиновников, причем повсюду: в  хозяйственной жизни, политических движениях, но главное – в управлении обществом.

     Второй  тип легитимного господства основан  на иной мотивации повиновения –  вере не только в законность, но даже в священность издавна существующих порядков и властей. Он базируется на повседневных нравах, привычках к  определенному поведению. Этот тип  Вебер называет традиционным господством. Идеальным типом такого господства выступает патриархальный тип («господин» - «подданные» - «слуги»). При традиционном типе господства в любой сфере  деятельности при назначении на должность  характер отношение всегда сугубо личный.

     Третий  тип господства имеет аффективную  основу мотивации и получил у  Вебера название харизматического. «Харизмой  следует называть качество личности, признаваемое необычным, благодаря  которому она оценивается как  одаренная сверхъестественными, сверхчеловеческими или, по меньшей мере, специфически особыми силами и свойствами, недоступными другим людям. Она рассматривается  как посланная богом или как  образец» [2, с. 154]. Таким образом, харизма представляет собой особую способность, выделяющую индивида среди остальных, причем не просто личную способность, а то, что как бы даровано от бога, дано судьбой.

     Вебер выделяет также общее и различное  между харизматическим и традиционным типами легитимного господства. Общее  состоит в том, что и тот  и другой опираются на личные отношения  между господином и подчиненными. В этом плане оба противостоят первому – формально-рациональному, где царят безличные отношения. Различия между двумя названными типами господства заключаются в  том, что, если традиционный тип основан на привычке, привязанности к раз и навсегда заведенному, то харизматический опирается на нечто необычайное, никогда ранее не признававшееся. При харизматическом господстве нет установленных (рационально или по традиции) правил, решения по всем вопросам вносятся на основании личного примера, деяния, от случая к случаю. В этом смысле харизматический тип легитимности авторитарен, он базируется на силе харизматика.

5. Социология религии

     Капиталистическое общество, отношения в нем и  хозяйственная деятельность рассматриваются  Вебером в тесной связи с религией. Если для подавляющего большинства  предшественников и современников  вебера анализ религии принимал самодовлеющий  и самодостаточный характер, то в  его творчестве социологическая  наука впервые столкнулась с  выявлением тесной связи между религией и общественной, прежде всего экономической  организацией жизни людей. Веберовский  социологический анализ религии  требует специального изучения в  силу его необычности, оригинальности, глубокого влияния на последующее  развитие социальной мысли, а главное  – вследствие сохранения его актуальности и по сей день.

     В работе «Протестантская этика и  дух капитализма» Вебер впервые  устанавливает связь между религией и экономикой. Он показывает, как  воздействует религиозно-этические  установки на характер и способ существования  экономической деятельности, на ее мотивацию и как те или иные типы ведения хозяйства изменяют религиозно-этические принципы. Он стремится доказать, что именно религиозные убеждения, религиозная этика оказались основными стимулами развития капиталистической экономики и обеспечили формирование таких черт как трудолюбие, бережливость, расчетливость, честность, активность.

     В социологии религии Вебера четко  выражена соотнесенность духа капитализма  и духа протестантизма. Одна из основных заповедей последнего состоит в  том, что в этом греховном мире верующий должен трудиться во благо  дела Божьего. Этика труда протестантизма и потребности развития капиталистического общества совпадали по существу. Моральная  и религиозная ответственность  становились весьма близкими. Вебер  противопоставляет протестантизм  в качестве антитрадиционной религии  католицизму как традиционной форме  религии. Различие здесь в том, что  протестантизм возлагает на индивида общение с Богом без посредников  и без магического элемента. Человек  здесь самостоятелен и должен лишь следовать основной заповеди: «Работай и молись, молись и работай!»

     Религия протестантизма помогает понять экономическое  поведение людей и вписывается  очень органично в «ткань» поведения людей в обществе в целом. И хоть религиозное восприятие мира получает у Вебера самостоятельное, самоценное и самодостаточное значение, тем не менее, оно (религиозное толкование мира) становится у него частью общей картины поведения людей в обществе. В этом смысле рассмотрение протестантизма было своего рода моделью социологического анализа религии, которую Вебер затем удачно использовал при изучении индуизма, иудаизма, конфуцианства, буддизма, ислама, христианства.

     Учение  о религии становится у Вебера не чем-то прикладным, дополнительным к его общей концепции понимающей социологии, а ее важнейшей составной  частью, очень близкой к теории социального действия. Именно с помощью социологии религий Вебер пытался раскрыть суть этой теории, поскольку в той или в другой предметом рассмотрения является субъективно подразумеваемый смысл, вкладываемый людьми в свои действия и поступки, и его понимание (постижение). Так как в общей концепции Вебера интересовало, прежде всего, понимание поведения индивида, при исследовании религии он исходил из принципа изучения отдельного индивида и его переживаний, целей, представлений.

     Он  характеризует религию и религиозную  этику не только в связи с экономической  и хозяйственной деятельностью, но и с право, искусством, философией, наукой, властью. Главное здесь для  социолога – понять смысл совершаемых  индивидом действий, т.е. мотивов  человеческого поведения с учетом религиозного момента. При этом Вебера интересуют только те мировые религии, которые предполагают сравнительно высокий уровень социальной дифференциации, значительное интеллектуальное развитие людей.

     Вебер характеризовал индивидуальный облик  мировых религиозно-этических систем и давал их классификацию в  соответствии с тем, какие социальные слои были главными носителями этих систем. Носителем конфуцианства он считал организующего мир бюрократа, носителем индуизма – упорядочивающего мир мага, носителем буддизма – странствующего по миру монаха-созерцателя, христианства – бродячего ремесленника.

     Одна  из центральных в религиозной  этике проблем, интересовавших Вебера, - спасение. «Потребность в спасении, сознательно культивируемая в качестве содержания религиозности, всегда и  всюду возникала как следствие  попытки систематической практической рационализации реальностей жизни, хотя такое соотношение не во всех случаях будет одинаково различимо» [1, с. 338].

     Вебер анализирует религиозно-этические  установки в зависимости от того, какие способы спасения они предлагают. Здесь идет речь о двух вариантах: один – спасение через собственные  действия (буддизм), другой -  с помощью  посредника-спасителя (христианство, ислам). В первом случае методами спасения являются культовые действия, церемонии, социальные акции (например, благотворительность), самоусовершенствование. Во втором –  спасение осуществляется через веру (иудаизм), милость предопределения (ислам), принадлежность к церкви (христианство). Причем Вебер различал два главных пути спасения: либо через активное этическое действие, либо через мистическое созерцание.

     Как видно, социологический анализ религии  позволил веберу рассмотреть не только ее внутренние проблемы, но и выйти  на уровень широких социальных связей и взаимодействий религии с общественными  институтами, явлениями и процессами, в первую очередь экономическими и хозяйственными. Именно через последние  он «выводил» религию на остальные  формы общественной жизни. 

     Заключение