Социологическое определение правонарушения

Социологическое определение правонарушения

Правонарушение по своим объективным  свойствам - это посягательство отдельного субъекта права на установившийся в  обществе порядок отношений между  людьми, коллективами, между коллективом  и личностью.

Отсюда правонарушение - социальное, общественно значимое явление. Даже тогда, когда, казалось бы, ущерб понесен  только потерпевшим, правонарушитель  причиняет вред обществу, ибо посягает на его члена, занимающего свое место  в системе общественного разделения труда и потому функционально  связанного со всеми остальными членами общества. «Если в результате правонарушения будет уничтожен товар, то пострадает и его собственник, и общество, поскольку этот товар не поступит на рынок и не удовлетворит потребностей тех, кто в нем нуждается. Если в результате преступления будет убит человек, то пострадает и он сам, и экономика (он никогда не будет производить товары), и семья, которая лишиться мужа, отца, брата и т.д., и государство, которое не досчитается одного гражданина, потенциального государственного деятеля или солдата. Следовательно, прав был Карл Маркс, когда говорил, что «наказание есть не что иное, как средство самозащиты общества против нарушения условий его существования, каковы бы ни были эти условия».

Коль скоро правонарушение - социальное явление, социологическое понятие  правонарушения с точки зрения логической последовательности предшествует его  юридическому определению. Ознакомление с ранними правовыми системами  показывает, что так же было и  в истории права. В них еще  не были записаны позитивные правила  поведения, и речь шла прямо о  возмещении ущерба или наказании  тех, кто причинил вред теми или иными  конкретными действиями. По этой причине, следуя гегелевскому принципу единства исторического и логического, в  сформулированное нами определение  правонарушения как посягательства субъекта на установившийся в обществе порядок отношений не включены никакие  его юридические признаки. Правонарушение надлежит исследовать, прежде всего, как социальный факт.

Правонарушение - прежде всего посягательство на правопорядок. Действия, которые  на него не посягают, правонарушением  не являются. Вот почему, теория указывает  на объект правонарушения как на его  важнейший материальный признак. Им выступают общественные отношения, совокупность которых, в конечном счете, и образует социальный организм.

Субъект правонарушения - лицо, умышленно  выступающее против устоев коллективной жизни или, по крайней мере, сознательно  допускающее, что при удовлетворении своих эгоистических интересов  вопреки сложившемуся порядку оно  объективно посягает на основы общественных связей.

Итак, с позиций социологии, правонарушение - общественно опасное деяние, покушающееся на сложившийся порядок общественных отношений.

 Юридическое определение правонарушения

Юридическое понятие правонарушения имеет своей исторической и логической предпосылкой его социологическое  определение. С точки зрения юриспруденции, правонарушение - общественно опасное  противоправное виновное деяние. В  плане формальной логики его характеристика как общественно опасного деяния указывает на родовой признак  правонарушения, противоправность и  виновность образуют его видовые  отличия.

По существу юридическое определение  дополняет и конкретизирует социологическое, высвечивая в анализируемом феномене свойства, на которые теория общества смотрит совсем с другой стороны. Так, юриспруденция признает общественную опасность неотъемлемым свойством  правонарушения. Это признание - отражение  требований действующего законодательства и правоприменительной практики. Например, часть II статьи 7 УК РСФСР устанавливает, что «не является преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного особенной частью настоящего Кодекса, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности».

Однако, с точки зрения юриста, общественной опасностью обладают лишь такие деяния, которые противоправны, т.е. противоречат установившимся в ходе исторического  развития нормам. При этом предполагается, что сформировавшееся подобным образом право «взяло под охрану» как раз те общественные отношения, которые существенны для сохранения и функционирования общества как целого и потому подлежат защите со стороны нуждающегося в защите целого.

Причины правонарушений

Наука о преступности и ее причинах сформировалась во второй половине XIX века и получила название криминология. Некоторое время ее называли также  уголовной этиологией, уголовной социологией или биологией - в зависимости от того, специалистами каких наук являлись изучавшие преступность ученые.

Следует заметить, что те или иные криминологические концепции, а  точнее, взгляды на преступность высказывались  и значительно раньше мыслителями, специально этой проблемой не занимавшимися. Первые теоретические построения в  этой области мы находим еще у  Платона и Аристотеля. Большое  внимание проблеме преступности уделяли  такие мыслители XVIII века, как Беккариа, Бентам, Вольтер, Гельвеций, Гольбах, Дидро, Локк, Монтескье и другие. Они видели причины преступности в социальной неустроенности общества и плохом воспитании граждан и предлагали законодателям смягчить репрессии и уделять большее внимание предупредительным мерам.

О преступности и ее причинах размышляли социалисты-утописты. Т. Мор видел  возможность ее преодоления в  переустройстве общества на социалистических началах. Ж. Мелье, разоблачая преступную деятельность значительной части католического  духовенства, призывал к ликвидации общества, основанного на господстве частной собственности. Причины  преступности он видел, прежде всего, в  неравенстве людей, порождающем  низменные чувства, и в существовании  паразитирующих элементов-богатых бездельников. Морелли также полагал, что человек становится преступником вследствие неправильной организации общества, и видел источник всех зол в частной собственности. А. Сен-Симон, Ш. Фурье утверждали, что преступность коренится в самой природе частнособственнического общества, основанного на эксплуатации и угнетении людей, и указывали на безрезультатность борьбы с преступностью с помощью одних лишь уголовных наказаний. На подобных позициях стоял и Р. Оуэн. Для всех социалистов-утопистов характерно, что они не обвиняли самого человека, ставшего на преступный путь, а усматривали причины преступного поведения в порочной организации общества, основанного на частной собственности и эксплуатации людей.

Такие же идеи развивали Ж. П. Марат  и А. Н. Радищев. Марат пытался  усмотреть истоки преступности в  порядках общества, состоящего из «презренных рабов и повелевающих господ». А. Н. Радищев также связывал характеристику состояния преступности с общественным строем государства и с историческими изменениями, происходящими в обществе. Мы вправе считать его и основателем уголовной статистики в России, ибо он поставил в качестве государственной задачи систематический учет совершаемых преступлений.

Революционные демократы - А. И. Герцен, В. Г. Белинский, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев, будучи, по сути дела, единомышленниками в понимании существа данной проблемы, видели причины преступности в самой природе эксплуататорского строя. Так, А. И. Герцен полагал, что преступность как явление общественной жизни подчинена общему закону причинности и объясняется внешними условиями жизни людей. Он придавал, в частности, большое значение экономическому положению населения, таким факторам, как социальное неравенство и нищета, и отмечал, что буржуазное общество не способно ликвидировать ни причины, порождающие преступность, ни сами преступления. В. Г. Белинский подчеркивал, что речь должна идти не об отдельных, частных причинах преступности, а обо всей системе общественных отношений. Ближе всех к пониманию классовой обусловленности преступности подошел Н. Г. Чернышевский.

Рассмотрим теперь вкратце специальные  теории о природе преступности и  ее причинах, разрабатывавшиеся в  области социальных наук.

История развития учений о природе  преступности - это в основном история борьбы двух направлений. Представители одного из них исследовали преступность как социальное явление представители другого - как явление биологическое. Известны и попытки соединения двух направлений в одно - естественно, на уровне развития науки своего времени.

Хотя исторически идеи о социальном характере преступности были развиты  раньше и подробнее, чем представление  о ее биологической сущности, все  же начало принадлежало не им. В древности  и в средневековье, когда уровень  развития и общественных, и естественных наук был еще крайне низок, большую  роль играли религиозные представления  и суеверия. Преступников нередко  считали умалишенными, людьми, в которых вселился дьявол, «злой дух». Отказ признать за преступником право на человеческое существование привел к поискам преступного в самом человеке.

Большую роль в развитии буржуазной криминологической мысли сыграла  так называемая антропологическая  школа уголовного права, основателем  которой был итальянский психиатр Чезаре Ломброзо (1835-1909). Имя его давно уже стало нарицательным, как и термины «ломброзианство» и «неоломброзианство». Философской основой его теории явился позитивизм, соединенный с социал-дарвинистскими идеями. Преступление, по Ломброзо, - явление столь же естественное и необходимое, как рождение и смерть человека, как зачатие и болезни, в частности психические. Происхождение преступности - биологическое. (Впоследствии Ломброзо признавал, что в той или иной степени преступность связана и со средой.) В работах «Преступный человек» и «Преступление, его причины и средства лечения» Ломброзо утверждал, что существуют «прирожденные» преступники; они обладают специфическими антропологическими, физиологическими и психологическими признаками и составляют до 35 процентов всех преступников. Ломброзо пытался описать характерный облик такого преступника путем измерений черепа, роста, веса, выявления аномалий строения тела и т. д. На этом основании он пришел, например, к чудовищному выводу о «прирожденной преступности» ряда деятелей французской буржуазной революции, Парижской коммуны и представителей I Интернационала. Так был сделан первый шаг к использованию биологических теорий для борьбы с политическими противниками. Позже Ломброзо, руководствуясь теми же исходными положениями, назвал еще 16 групп факторов, влияющих на преступность, весьма разнообразных и в значительной степени несопоставимых (сюда входили метеорологические, географические, экономические и другие данные, а также расовые признаки). Система мер предупреждения преступлений, по Ломброзо, включала лечение, пожизненную изоляцию и прямое физическое уничтожение «прирожденных» преступников. Несомненно, здесь были заложены основы для внедрения в практику человеконенавистнических мер, получивших государственное признание при фашизме.

Откровенную реакционность взглядов Ломброзо пытались смягчить его ученики и последователи. Э. Ферри - автор итальянского фашистского уголовного кодекса, затушевывая прямолинейность ломброзианского биологизма, выделял наряду с антропологическими и социальные факторы, влияющие на преступность. Однако, признавая расистские «методы» борьбы с преступниками, он тем самым содействовал пропаганде расовых теорий.

В последующее время популярность биологических теорий преступности заметно упала. Тем не менее, объяснение преступности только или главным  образом биологическими причинами  продолжает существовать, хотя и в  модернизированном виде, с учетом развития естественных наук. Чем же вызвана живучесть биологических  теорий в данной области?

Прежде всего, это объясняется  недостаточной изученностью мотивационной  стороны поступков человека, глубинных  процессов формирования его личности. В самом деле, иногда очень трудно бывает понять причины антиобщественного  поведения того или иного лица, особенно если это связано с проявлениями неоправданной жестокости. К тому же еще и сегодня преступление - нарушение закона, установленного людьми, - нередко смешивают с поведением, обусловленным расстройством психики человека, его болезненным состоянием, когда уже неправомерно говорить о преступлении в собственном смысле слова. Наконец, успехи биологических наук, медицины и генетики порождают у широких слоев населения надежды на то, что эти науки помогут людям преодолеть те негативные явления - преступность, алкоголизм, неврозы и т. д., с которыми пока еще не справились общественные науки и опирающаяся на них социальная практика.

В настоящее время биологические  теории преступности большей частью сочетаются с социологическими, культурологическими, психологическими или иными объяснениями. Укажем в этой связи на некоторые  основные учения о причинах преступности, получившие в настоящее время  достаточно широкое распространение.

Немалое число сторонников имеет  теория наследственного предрасположения к преступлениям (О. Кинберг, О. Ланге, Е. Гейер, А. Штумпль и другие) Некоторые из них - юристы, другие - медики. Они полагают, что, поскольку по наследству передаются многие психические свойства, это характерно и для склонности к преступлениям. В такой связи анализируются биографии однояйцовых близнецов или у преступников выискивается дополнительная хромосома.

Разновидностью данной теории является концепции конституционального  предрасположения к преступлению. Немецкому  психиатру Э. Кречмеру принадлежит  идея связи между физической конституцией человека, психическим складом и  типом поведения. Он делил по этим признакам людей на три типа, утверждая, например, что атлетически сложенные  люди могут быть склонны к тяжким насильственным преступлениям.

Теория эндокринного предрасположения человека к преступлению (Ди Туллио, Р. Фунес и другие) сводится к признанию  основной причиной преступного поведения  наличия аномалий в железах внутренней секреции.

Известной популярностью пользуется психоаналитическая теория 3. Фрейда и  его последователей. Фрейд рассматривал преступление как проявление врожденных, глубоко заложенных в психике  человека бессознательных инстинктов и влечений, главным образом сексуального характера, а также страха смерти. Человек, таким образом, выступал в  отрыве от реальных условий своего социального бытия.

Как уже отмечалось, и философы-просветители, и социалисты-утописты, и революционные  демократы рассматривали преступность и ее причины в тесной связи  с общественной практикой людей. Обвинить человека в том, что он преступен  по природе, несложно. Но сколько тяжких последствий для человеческой личности влечет за собой такое обвинение! Это хорошо видели и чувствовали  прогрессивные политические мыслители  и ученые, подвергавшие критике биологические  концепции, и, может быть, именно по этой причине столь резко отрицали подчас влияние на преступность психобиологических факторов вообще. Заметим, однако, что  раскрыть истинное значение социальных факторов, присущих определенной общественно-экономической  формации, их влияние на преступность отнюдь не простая задача. Поэтому  социологическое направление в  криминологии развивалось довольно сложным путем.

Исследование преступности с позиций  ее социальной природы начали первыми  ученые-статистики. Известный бельгийский  социолог А. Кетле, изучая особенности  распределения преступников по полу, возрасту, месту и времени совершения преступлений, обратил внимание на связь их поведения с различными сторонами социального бытия. Представляют интерес взгляды на преступность английского ученого Д. Говарда. Он, в частности полагал, что успехи в борьбе с преступностью и  в исправлении преступников может  принести разумная организация исполнения наказания, при которой важными составными частями являлись бы производительный труд, воспитание и обучение осужденных. При этом подчеркивалось, что преступники имеют право на человеческое отношение, хотя бы потому, что само общество сделало их преступниками.

Заслуживают внимания исследования французских  ученых П. Дюпати и Ж.-П. Бриссо, видевших причину преступности в пороках  социальной жизни, в политическом и  экономическом неравенстве людей. Анализируя статистические данные, Дюпати пришел к выводу, что число ежегодно совершаемых преступлений должно быть всегда приблизительно одинаковым, поскольку  существуют общие и постоянные причины  преступности. Этот вывод явился преддверием  социальных теорий о вечности преступности, которые были развиты в конце  ХIХ - начале XX века Э. Дюркгеймом, Н. Д. Сергеевским, а в современный период - П. Солисом, М. Клайнердом и другими. Наиболее четко мысль о вечности преступности как социального явления выразил французский социолог Э. Дюркгейм, считавший, что нельзя представить общество без преступлений; они, по его мнению, являются элементом любого здорового общества.

Подвергая критике антропологические  теории, многие представители социологической  теории преступности призывали к  социальным реформам, однако, характеризуя причины преступности, они не смогли выделить самое главное среди  множества экономических, культурных, географических, климатических и  других факторов. Социальные причины  преступности не связывались ими  с основными закономерностями развития общества, с общественными отношениями. Допускалось, что простая сумма  конкретных причин отдельных преступлений позволяет раскрыть законы движения преступности.

Представители социологической школы  в криминологии обычно придерживались двух- или трехчленной классификации причин («факторов») преступности. Эти факторы делились на индивидуальные (пол, возраст, раса и т.д.); физические (географическая среда, время года, климат и т. д.); социальные в собственном смысле слова (безработица, уровень цен на продукты, заработная плата, потребление алкоголя и т. д.). В теории факторов, ставшей методологической основой социологических теорий, причудливо сочетались несовместимые и несопоставимые понятия. В одном ряду находились явления действительно существенные и явления, оказывающие на преступность ничтожное влияние. Один из видных американских ученых, Э. Сатерленд, автор теории «дифференциальной ассоциации», назвал теорию факторов «каталогом несопоставимых ценностей».

О теории Сатерленда следует сказать  подробнее. Он различал факторы, характеризующие социальные процессы, включая социальные конфликты (социальную дезорганизацию), а также физические и физиологические факторы (времена года, наследственные заболевания, физические дефекты, возраст, пол), психопатологические факторы, включая алкоголизм и наркоманию, факторы культуры - типы семей, социальные институты и т. д. Видя многочисленные противоречия между этими факторами и их действием, Сатерленд приходил к заключению о существовании «дифференциальной ассоциации», под которой он понимал принятие личностью одних ценностей и отрицание других. Особую известность он приобрел в связи с анализом преступности «белых воротничков», т. е. высшего слоя общества.

Можно было бы продолжить обзор теорий социологического направления. Но мне  кажется, что больший интерес  представляет обобщенная характеристика современных социологических теорий, отразивших в концентрированном  виде то, что накоплено конкретными  исследованиями по проблеме преступности.

Раз правонарушения - общественные явления, социальные законы и условия, которыми они обусловлены, определяют их особенности, состояние, динамику и структуру. Историки и социологи различают законы, действующие на всем протяжении развития коллективных форм бытия людей, и законы, свойственные лишь определенным его этапам (в марксистской литературе их называют общественно-экономическими формациями). Первые отражают общие условия существования человека, играющие роль предпосылок любых конкретных форм общественной жизни (жизнь, здоровье, неприкосновенность индивида, его собственность, свобода, государство как гарант перечисленных условий и т.д.). Посягательства на них (убийство, телесное повреждение, побои и насилие, кража, разбой, грабеж, бандитизм, посягательства на высшие органы государственной власти, торговый оборот и т.д.) объявляются преступлениями всеми кодексами и во все времена и потому были названы теорией права «абсолютными».

Вторая группа социальных законов  отражает такие предпосылки совместного  существования людей, которые необходимы им на определенных этапах развития общества. В них всеобщие условия коллективного  бытия человека модифицируются (деформируются) и предстают в исторически  ограниченной форме, выступая как феодальные, буржуазные и т.д. Посягательства на них не являются "абсолютными" и признаются противоправными не во все времена, а лишь на определенных ступенях истории общества, частично в дальнейшем сохраняясь в перечне  деяний, преследуемых в юридическом  порядке, частично исчезая их них  в зависимости от изменений условий  социально-экономического и политического  характера.

Сегодня бессмысленно ставить вопрос, насколько общая парадигма объяснения правонарушаемости, хотя бы и в модифицированной форме, применима к объяснению правонарушаемости в современной России: такой парадигмы, которая была бы признана всеми, пока еще нет. Поэтому ограничимся методом, разработанным советскими криминологами применительно к обществам, основанным на товарном производстве и существующим в развитом виде лишь в Новое время.

Этот метод исходит из того, что  отрицает наличие одной единственной причины, которая обусловливала  бы все формы отклоняющего поведения. Он не пытается вычислить удельный вес вклада каждого социального  фактора в совокупный итог действия всех криминогенных факторов, т.е. математически  определить роль каждого социального  явления в генезисе правонарушаемости. Вместе с тем предлагаемый подход не только не исключает, но и не умаляет  роли ни одного из социальных явлений, образующих комплекс причин правонарушаемости. Вопрос состоит не в том, существуют или не существуют собственно социальные факторы, которые сами по себе со стопроцентной  вероятностью превращали бы людей в  правонарушителей. Таких феноменов  в обществе нет (денежные затруднения, например, могут толкнуть человека на кражу, но в неменьшей степени  и на труд; безотцовщина может способствовать как деформации личности, что в состоянии иногда привести к правонарушению, так и ее закалке). Вопрос состоит в том, чтобы искать механизм взаимодействия социальных явлений, каждое из которых, может быть, и не порождает противоправные деяния, но которые, взятые вместе, порождают правонарушаемость как свой совокупный эффект.

Исследования показали, что этот механизм, прежде всего, проявляется  в противоречии между потребностями  индивида и социальными возможностями  их удовлетворения, которые, в конечном счете, зависят от его общественного  положения. В свою очередь, последнее  выражается в том, что он занимает в системе общественных отношений  ряд позиций в сферах производства, политики, культуры, быта, потребления  и т.д., которые для нормальной жизнедеятельности человека должны соответствовать друг другу. То или  иное место в системе разделения общественного труда предполагает определенное положение людей в  профессионально-квалификационной структуре  общества, наличие у них соответствующих  образовательных и культурных статусов, последние обусловливают необходимость  соответствующего уровня потребления  и т.д.

Несоответствие (рассогласование) социальных статусов индивида друг другу обусловливает  его покушения на существующий общественный порядок. Так поступает личность, когда ее экономическому господству не соответствует фактическое положение  в сфере политики, где формально  равны все (она покупает государственных чиновников, «голоса» на выборах, старается опорочить политического противника или даже устранить его физически и т.д.), в семье (прелюбодеяние), в сфере быта (изнасилование, убийства) и т.п. Так поступает интеллигент, когда его образовательный статус не обеспечивает ему соответствующего места в экономике, политике, культуре («беловоротничковая» преступность как средство улучшения положения в обществе). Так поступает политический деятель, когда злоупотребляет властью, чтобы «уравнять» свое экономическое положение с ролью в партии и государстве. Так поступают лица наемного труда, когда продажа рабочей силы не позволяет удовлетворить сформированные обществом потребности, что побуждает их к использованию нелегальных возможностей. Наконец, так поступают те, кто вообще не занимает официальных социальных позиций или занимает их не во всех сферах и у кого иных, кроме нелегальных, средств к жизни нет (деклассированные элементы, безработные, заключенные и т.д.).

Противоречия между потребностями  и социальными средствами их удовлетворения, равно как и рассогласования  статусов индивида, неизбежны. Тип реально  удовлетворяемых потребностей высшего  слоя общества задает уровень потребностей всех остальных социальных групп, который, оставаясь идеалом, ими не достигается.

Аналогично этому социальные статусы  индивидов, занимающих места в производстве, политике, культуре, в быту, в потреблении, неизбежно рассогласуются вследствие того, что все эти сферы общественной жизни развиваются неравномерно.

Развитие начинается, как правило, с эволюции производительных сил, изменяющей количество и качество социальных позиций, в частности, структуру рабочих  мест, а, следовательно, и те пропорции, в которых индивиды распределяются по общественным классам и группам. От состояния производительных сил  зависит и доля общественного  продукта, получаемая каждой социальной группой, а, в конечном счете, и каждым индивидом. Наконец, уровень производительных сил определяет и те культурно-образовательные  свойства, которыми должен обладать индивид, чтобы занять ту или иную социальную позицию. Этот спрос обусловливает  и качества функционирующей в  обществе системы образования, и  общий уровень культуры населения, и его социальные возможности. Таким  образом, складывается объективная  очередность изменений производительных сил, производственных отношений и  институтов культуры и быта, а, следовательно, и отношений между социальными  позициями в этих сферах общественной жизни. Поэтому изменения в этих сферах не совпадают во времени и  могут совпадать лишь случайно. Ближайший результат такого несовпадения - ситуация, в которой социальное положение индивида отнюдь не всегда соответствует его положению в сфере труда, а его культурно-образовательная подготовка отнюдь не во всех случаях обеспечивает выполнение им функций, содержание которых определено разделением общественного труда. В конечном счете, рынок выравнивает их, но лишь для того, чтобы прогресс или регресс производства запустил описанный социальный механизм снова. Регулирующих способностей рынка оказывается достаточно, чтобы удерживать рассогласующие тенденции в определенных рамках, но рыночного механизма совершенно недостаточно, чтобы ликвидировать их вовсе. Равным образом общество, основанное на товарно-рыночных связях, способно удерживать правонарушаемость в ее статистической норме, но оно не способно искоренить ее.

Правонарушаемость выступает как  неизбежное следствие социального  развития, связанного с ним прогресса  или регресса производства и обусловленных  ими рассогласованний социальных статусов индивидов. Однако общество, свидетельствует  исторический опыт, может удерживать правонарушаемость в определенных рамках, не давая ей выйти за их пределы. Одним из самых действенных правовых средств для этого является институт юридической ответственности.

Экономический и психологический  факторы

Под причиной понимается явление (или  их совокупность), которые порождают  другое явление, рассматриваемое как  следствие. Причины создают возможность  определённого следствия, для наступления  которого необходимы дополнительные условия, сами по себе не порождающие данное следствие, но создающие соответствующую  обстановку для реализации действия причины. Применительно к П. характер такой связи может быть установлен в конкретном преступлении (правонарушении).

Пример: Экспертиза и суд определяют, что причиной смерти было необратимое  повреждение жизненно важных органов  в результате нанесения удара.

По мере перенесения анализа  от единичного (конкретного П.) к  особенному (их видам) и общему (совокупность П.) взаимосвязь между детерминантами (причинами и условиями) и между  ними и следствием (правонарушение) усложняется, и различия между причинами  и условиями значительно сокращаются. С учётом этого можно говорить о «причинах-условиях» П.

Существует взгляд, что преступность в капиталистическом обществе порождается  самими капиталистическими производственными  отношениями, экономическим базисом, и потому не может быть устранена  никакими мерами, она фатально неизбежна. И с этим можно согласиться.

Мыслители и борцы эпохи Просвещения  в 18 веке прокладывали путь установлению господства капитализма, стремились утвердить  новые гуманистические идеалы, свергнуть  духовный гнёт церкви, вывести человечество из тьмы средневековья в новый  светлый (как им казалось) мир справедливости и разума, где вечно будет царить свобода, равенство, братство.

В действительности же не получилось ни свободы, ни равенства, ни братства. Все принципиально свойственные капиталистическому обществу противоречия не исчезли ни в технотронном, ни в постиндустриальном обществе. Главными из них в смысле их криминогенного потенциала можно отметить всё углубляющееся имущественное неравенство и общий антигуманный характер общества.

До недавнего (недавнего по масштабам  историческим) преобладающая точка  зрения на причины преступности в  социалистическом обществе формулировалась  примерно так: новая социальная среда, новые производственные отношения  не могут быть причиной и не могут  создавать условий для преступности. Мол, причины преступности коренятся  не в том, что свойственно самому социализму, а в том, что унаследовано от прошлого (теория пресловутых «родимых пятен»). Причины преступности имеют комплексный характер, причины и психологического и экономического происхождения.