Социология конфликта: Георг Зиммель

Имя Георга Зиммеля (1858-1918 гг.) связывается с исследованием  общественных конфликтов как самостоятельной  проблемной области. Теория конфликта  изложена им в главе "Спор" книги "Социология: Исследование форм обобществления", изданной в 1908 г. Bысказанные в ней идеи легли в основу современной конфликтологии.

Причины конфликтов

Конфликты чаще всего определяются Зиммелем как "борьба", "спор". Центральным понятием социологии он считает формы взаимодействия –  одинаковые способы отношений в  различных по целям и назначению общественных группах, в каждой из которых  обнаруживаются "господство и подчинение, конкуренция, подражание, разделение труда, образование партий, представительство, одновременность сомкнутости внутри и замкнутости извне" и др. Общество представлено как бесчисленное множество взаимодействий. Наиболее важной из них Зиммель считает борьбу. История культуры, по его мнению, может быть осмыслена как история конфликтов и примирений, сходств и различий между людьми и социальными группами. При этом большее практическое значение имеют различия.

Согласно теории Зиммеля, конфликты неизбежны. Их неизбежность заложена в самой природе человека. Один из основных источников возникновения  и развития конфликтов – изначально присущая людям агрессивность, "априорный  инстинкт борьбы", первичная потребность во враждебности. Формы проявления агрессивности ограничены общественными нормами. Как правило, она канализируется с помощью социальных эталонов и выражается в отстаивании групповых интересов.

Не существует бесконфликтных обществ, так как принципиально  невозможно устранить исходный конфликт – между формами индивидуализации и формами социализации, между  индивидом и культурой. По мнению Зиммеля, источником социальных конфликтов служит противоречие между формами общественной жизни и индивидами, составляющими общество. Во-первых, общество "приобретает своих собственных носителей и органы, которые как чужая отдельному лицу сторона предъявляют ему свои требования для немедленного исполнения". Формы социализации, создаваемые индивидами для удовлетворения своих потребностей, затем создают угрозу единству личности. Этот конфликт Зиммель называет "социологической трагедией". Во-вторых, то, что сам человек рассматривает себя как общественное существо, часто ставит его во враждебное отношение к импульсам и интересам Я, лежащим вне общественной сферы. Индивид, стремясь к самоопределению и развитию своих способностей, независимо от потребности в них общества, вступает в противоречие с общественными требованиями, согласно которым он должен использовать силы на выполнение определенной функции. "Конфликт между обществом и отдельной личностью развертывается в самом индивиде в виде борьбы его сущностных элементов", то есть интересов, лежащих в рамках выполняемой общественной деятельности и вне их, в виде противоречия между внутренними импульсами и внешними силами. Формы социализации могут создавать угрозу личности, блокируя ее творческую энергию и заставляя наперекор собственной воле принимать логику культурных форм.

Функции конфликта

Исследуя функции конфликта, Г. Зиммель предложил широко распространенную в настоящее время идею о его позитивном значении при наличии соответствующих условий. В конфликте отражаются два важнейших типа социальных связей: противостояние и объединение. Зиммель пишет, что раскол и борьба влекут за собой много бед, но, подобно тому, как космос нуждается в силах притяжения и отталкивания, в "любви и ненависти", обществу необходима некая количественная пропорция между гармонией и дисгармонией, ассоциацией и конкуренцией, доброжелательностью и недоброжелательностью. Общество является результатом обоих типов взаимодействия, и оба выполняют позитивную функцию. То, что является негативным и неприятным для изолированных индивидов, может быть полезным для общества в целом.

Выделяются следующие  функции конфликта: а) установление и поддержание самотождественности  и границ обществ и социальных групп внутри них и по отношению  к внешним системам; б) "структурализация проявлений враждебности и взаимных антагонизмов" с целью придания им социально приемлемых форм и способов разрешения; в) создание предпосылок  для формирования социальной практики, открытой изменениям и реформам; г) поддержание тесного сотрудничества в малых группах, в которых  конфликтная тенденция сливается  с тенденцией униформизации; д) разрешение повседневных противоречий, постоянно  возникающих на всех уровнях социального  бытия. Конфликт вскрывает противоречие и тем самым смягчает или даже снимает напряженность между  его участниками.

Зиммель сконцентрировал  внимание прежде всего на позитивных функциях конфликта, не отрицая его  негативных последствий. Основной функцией конфликта, видимо, следует считать  то, что он содействует появлению  и укреплению групповой идентичности и поддерживает границы с социальным окружением. Зиммель подчеркивает объединяющие и структурирующие функции борьбы и спора, способствующие как образованию  правил и структур регулирования, так  и измерению потенциала, выяснению  взаимных позиций участников, которые  они не определили или определили неверно. В борьбе формируются интересы и определяется степень их единства.

Зиммель способствовал развитию теории "предохранительного клапана": конфликт предоставляет возможность  проявляться враждебным чувствам, которые  приводят к разрыву отношений  между противниками при отсутствии этого клапана. Конфликт предотвращает  разрушение группы через уход враждебно  настроенных членов.

Конфликты могут иметь  и негативные последствия. Дисфункциональными являются те из них, для которых характерны отсутствие объективной причины  и "внутренние энергии, которые могут  быть утолены только путем борьбы". Зиммель констатирует, что стабильные социальные структуры в целом  могут справляться с внутренними  конфликтами.

Зиммель рассматривал только прямой конфликт. Л. Козер в книге "Функции социального конфликта", обращаясь к гипотезам Зиммеля, рассмотрел роль враждебности в конфликтных отношениях. Он предположил, что враждебность может как проявляться в прямой агрессивности по отношению к личности или группе, являющимся источником фрустрации, так и переноситься на замещающий объект. Предохранительными клапанами могут служить учреждения и обычаи, предоставляющие институционализированный выход для побуждений, которые обычно подавляются группой. Так, институт дуэли вносил в социальные отношения контролируемую агрессивность. Многие исследования указывают на функцию массовой культуры как средства ослабления агрессивных стремлений, проявление которых запрещено в других социальных ситуациях. "Современная массовая культура является средством освобождения фрустрации, … она дает возможность проявляться строго табуированным враждебным импульсам". Популярность спортивных состязаний частично объясняется заместительным участием зрителей, которые идентифицируют себя с тем, за кого болеют. Средством перенесения конфликта и отвлечения агрессии могут служить юмор, театр и другие формы развлечения, так же как расистские и религиозные предрассудки.

Л. Козер следующим образом переформулировал тезисы Г. Зиммеля об интегративных функциях конфликта:

1. Конфликт не всегда  дисфункционален для отношений,  в которых он возникает, часто  он служит их сохранению. Не  имея возможности выражать взаимную  агрессию, индивиды могут чувствовать  себя подавленными группой. Освобождая скрытую агрессивность, конфликт поддерживает существование группы.

2. Социальные системы  создают особые институты, функцией  которых является отвлечение  враждебных и агрессивных чувств. Они способствуют сохранению  системы тем, что предотвращают  или ограничивают вероятный конфликт, а также предоставляют эрзац-объекты  и возможности действия. Впрочем,  далеко не всегда это играет  положительную роль. Необходимо  принимать во внимание, что агрессия, перенесенная на эрзац-объект, создает  новую конфликтную ситуацию. Поэтому,  с точки зрения Козера, правомерна  гипотеза о том, что прямой  конфликт может быть менее  дисфункционален для социальной  системы, чем канализация агрессивности  через институты, служащие предохранительным  клапаном.

Формы ведения  конфликта и возможности его  регулирования

Способы регулирования зависят  от форм ведения конфликта, к которым  Зиммель относит военную игру (или турнир), правовой спор, идеологический спор, личную враждебность, вражду внутри групп, ревность и конкурентную борьбу.

По мнению Зиммеля, есть один единственный случай, когда исключительным мотивом антагонизма является заманчивость борьбы и победы самих по себе – турнир. Эта форма столкновения на первом этапе наиболее адекватно мотивируется инстинктом борьбы, стремлением к борьбе, выделенными Зиммелем в качестве основы конфликтов. Но, "хотя борьба берет начало только в чистом формальном стремлении, полностью обезличенном, принципиально безразличном как к своему содержанию, так и к противнику, в ее ходе неизбежно возрастают ненависть и ярость по отношению к противнику как личности и интерес к исходу столкновения, поскольку эти аффекты питают и усиливают боевой дух. Целесообразным является как ненавидеть противника, с которым по тем или иным причинам вступают в борьбу, так и любить тех, с кем должны ладить". Г. Зиммель отмечает, что "турнир социологически обосновывается лишь самой борьбой", но тем не менее борьба подчинена признанным обеими сторонами нормам и правилам. Особенностью этой формы ведения конфликта является то, что соблюдение норм часто характеризуется «обезличенностью, обоюдностью, строгостью кодекса чести, которые едва ли обнаруживаются в объединениях, нацеленных на сотрудничество»

Особенностями правового спора, по мнению Зиммеля, являются обязательное существование предмета спора, возможность добровольного примирения, что не характерно для конфликта, причина которого – желание борьбы. То, что сами конфликтующие стороны называют страстью, в большинстве случаев оказывается совершенно иным, в частности, ощущением правоты, невозможностью терпеть действительное или предполагаемое вмешательство в правовую сферу личности. Напряженное поведение истца в данном случае едва ли имеет характер наступления, скорее обороны: речь здесь идет о самосохранении личности, "которое так взаимосвязано с ее имуществом и правами, что каждое их нарушение уничтожает ее". Таким образом, правовой спор "определяет индивидуалистическое стремление, а не общественная борьба" .

Зиммель охарактеризовал  природу правового спора как  абсолютную. Это означает, что взаимные претензии предъявляются сполна, используются все допустимые средства, не смягчаемые личностными или какими-либо не относящимися к предмету спора  моментами. Даже в самой активной борьбе возможно нечто субъективное, какой-нибудь поворот судьбы, вмешательство  третьей стороны. Деловитость, с  которой ведется правовой спор, исключает  все это. За его пределы выведено все, что к нему не относится. Зиммель  отмечает, что "этот немилосерднейший тип спора, – так как он находится  по ту сторону субъективной противоположности  милосердия и жестокости – именно благодаря чистой деловитости становится предпосылкой единства и коллективности сторон… Совместное подчинение закону, взаимное признание, что решение должно приниматься только после объективного взвешивания его оснований, соблюдение форм, которые, по мнению обеих сторон, не могут быть нарушены, осознание системы социальной власти и порядка, которая придает им смысл и обеспечивает безопасность – все это позволяет правовому спору основываться на широком базисе единства и согласия между противниками".

Еще один рассмотренный Зиммелем тип конфликта – вражда внутри группы. "Поводом для ее специального обсуждения является то, что здесь вместо восприимчивости к различиям возникает совершенно новый основной мотив, своеобразное проявление социальной ненависти, то есть ненависть по отношению к члену группы не по личным мотивам, а поскольку от него исходит опасность для группы". Ненависть одной стороны к другой имеет не только объективное основание (причина ссоры), но и социологическое. Антагонизм обостряется именно из-за принадлежности конфликтующих сторон к одной группе, при этом каждая приписывает другой вину в том, что единство может быть нарушено.

В случаях, наиболее характерных  для данного вида конфликта, речь не идет непосредственно о нарушении  целостности группы, которое, как  указывал Зиммель, означало бы определенное разрешение конфликта. Отличительной  особенностью этого типа является противоречие между антагонизмом и единством: страшно поссориться с человеком, с которым связан внешне, но наиболее трагично поссориться с тем, с  кем связан внутренне. Острота спора  внутри тесно сплоченной группы часто  далеко переходит границы, оправдываемые  предметом спора и непосредственными  интересами сторон, поскольку к ним  присоединяется чувство, что конфликт – это дело не только конкретных участников, но и группы как целого.

В ходе конфликта возникают  правила, регулирующие противоборство и иногда приводящие к смягчению  антагонизма и примирению сторон. С точки зрения Зиммеля, "враждебность генерирует свод законов и норм". Чтобы соперничество было плодотворным, необходимо государственное регулирование, наличие норм, в том числе правовых, ограничивающих применение силы. Регулирование конфликтов возможно путем их запрещения или ограничения и благодаря наличию всеобщих принципов, признаваемых независимо от спорных интересов. Общности отличаются друг от друга масштабами и видами конфликтов, которые в них считаются допустимыми.

Роль третьей  стороны в конфликте. Конкуренция

В теории Зиммеля конфликт имеет два лица: он одновременно способствует интеграции и расколу  общества, проявляется в противостоянии людей и групп и их сплочении  вокруг единого центра и общей  цели. Солидарность и враждебность не исключают друг друга. По мнению Зиммеля, в современном обществе основным видом взаимодействия во всех сферах является конкурентная борьба. Именно она делает возможным приспособление элементов общества друг к другу. Конкуренция заменяет физическое порабощение  более мирными средствами, обеспечивающими  подчинение одного субъекта другим.

Зиммель впервые высказал предположение, что конфликт нередко  вовлекает не две стороны, как  принято считать, а три. Третья сторона  может принципиально изменить состав противников, выступая союзником одного из них, арбитром, нейтральным или  заинтересованным наблюдателем. В наибольшей мере отношения трех сторон проявляются  в конкуренции двух из них за завоевание третьей. Чем меньше экономическая  и политическая жизнь, так же как  семейные и дружеские отношения, отношения субординации и вообще коммуникация, предопределяются и регулируются общими нормами, чем более они  предоставлены неустойчивому соотношению  сил, тем более их форма зависит  от непрерывной конкуренции, а результат  – от интересов, привязанности и  надежд, которые конкуренты умеют  вызвать у третьей стороны, за которую борются.

Социологическая сущность конкуренции  для Зиммеля заключается прежде всего в том, что это опосредованная борьба, направленная на объективную  цель. Конкуренция не предполагает нанесение непосредственного вреда  противнику или его устранение. Скорее она вытекает из стремления обеих  сторон к одной и той же цели. В отличие от других видов борьбы, конкуренция не проходит в форме  наступлений и отступлений, потому что объект конфликта не находится  в руках кого-либо из противников. Конкуренция относится к тем  типам борьбы, в которых устранение противника само по себе не является победой.

Выделяются два вида конкуренции. Для первого устранение конкурента – необходимая, приоритетная задача. Но устранение конкурента, по мнению Зиммеля, еще не свидетельствует о достижении цели борьбы. Так, коммерсант, который  публично подозревает своего конкурента в ненадежности, ничего не выигрывает, если у публики не пользуется спросом  его собственный товар. При этом типе конкуренции финал борьбы еще  не реализует ее цель, что происходит тогда, когда борьба мотивирована гневом или местью, желанием наказать или  самоценностью победы как таковой.

Второй тип конкуренции  еще более отличается от других видов  борьбы. В нем каждый претендент стремится к цели "для себя", не применяя силу по отношению к  противнику. Примерами служат бегун, прилагающий усилия лишь к тому, чтобы увеличить свою скорость; торговец, регулирующий цену товара для получения  наибольшей прибыли и т.д. Борьба ведется так, "как если бы в  мире не существовал противник, а  лишь цель... Победа в борьбе, в сущности, не является успехом борьбы, а осуществлением ценности, которая находится по ту сторону борьбы... В этой форме  поразительнейшая субъективность цели переплетается с объективностью результата".

Нельзя отрицать трагизма того, что элементы общества работают друг против друга вместо того, чтобы  работать вместе, что в конкурентной борьбе растрачиваются силы, которые  могли бы быть употреблены для  позитивной работы, что выработанные ценности погибают неиспользованными и невознагражденными, если с ними конкурируют более востребованные ценности. Однако Зиммель уделяет основное внимание объединяющему значению конкуренции, способствующей интеграции общества, выяснению участниками конкуренции своих слабых и сильных сторон, эффективному выполнению функций, приспособлению к изменению ценностей. Он отмечает, что "конкуренция в обществе является конкуренцией за людей, борьбой за одобрение и ассигнования, за уступки и преданность разного рода, борьбой немногих за многое, как и многих за немногое... Ей очень часто удается то, что удается только любви: усмотреть самые глубокие желания другого до того, как он их осознает. Враждебная напряженность по отношению к конкурентам развивает у коммерсанта способность предвидеть предстоящие изменения вкусов, моды и интересов публики почти до пророческого дара; и не только у коммерсанта, но и у журналиста, художника, книготорговца, парламентария. Современная конкуренция, которую характеризуют как борьбу всех против всех, одновременно является и борьбой всех за всех".

Зиммель указывал, что социальные структуры различаются по масштабам  и видам конкуренции, которую  они допускают, по тому, насколько  они ограничивают или запрещают  конкуренцию. Примером группы, в основном исключающей конкуренцию, является семья. Конечно, в семье может  встречаться конкуренция, например, детей за любовь или наследство родителей  или родителей между собой  за любовь детей. Но принцип семьи  скорее является "принципом органической жизни", он не направлен наружу, на внешнюю цель. По мнению Зиммеля, семейные конфликты вызваны чисто персональной, возникающей из личной антипатии, враждебностью. "Как раз исключительно теснота совместной жизни, социальная и экономическая общность, до некоторой степени насильственная презумпция единства – именно это особенно легко вызывает разногласия, напряженность, противодействия". Конкуренция отсутствует в этом комплексе симптомов семейного конфликта.

Религиозная община служит другим примером исключения конкуренции. Здесь стремления всех направлены на одни и те же цели, но конкуренции  нет, так как достижение цели одним  не исключает этого для другого. Конкуренцией в религиозной группе может показаться ревнивое желание  превзойти другого в достижении высших благ: выполнении заповедей  и праведных делах, набожности и  аскезе, молитвах и пожертвованиях. Зиммель отметил, что здесь имеется  достойное внимания социолога различение между соревнованием и соперничеством. При любом соревновании, даже за идеальные блага почета и любви, значение успеха определяется по отношению  к успеху соперника. В религиозном  соперничестве каждый получает вознаграждение только по своим делам, независимо от заслуг другого индивидуума. Пока возможность  достижения цели, к которой стремятся  члены группы, является неограниченной и независимой от их отношений  друг с другом, в группе будет  отсутствовать конкуренция.

Формы завершения конфликтов

По мнению Зиммеля, не существует бесконфликтных обществ уже постольку, поскольку невозможно устранить  исходный конфликт – между индивидом  и обществом. Можно рассуждать о  последовательных чередованиях стремления к миру и агрессивности, о ритме  смены конфликтов и примирений. Борьба и мир "связаны чередованием во времени и пространстве общественной жизни таким образом, что в  каждом мирном состоянии формируются  условия для будущей борьбы, в  каждой борьбе – для будущего мира; … в общественной реальности оба  состояния непрерывно являются прообразом друг друга. … Борьба предстает как  нечто предварительное, цель которого заключается в мире и в том, что мир содержит в себе". Историческое развитие протекает в ритмичной смене периодов борьбы и мира, которые полностью равноправны и равноценны, хотя складывающийся у людей образ событий редко повторяет эту объективную соразмерность. "Завершение мирного состояния, таким образом, не характеризуется особой социологической ситуацией; антагонизм, хотя и не в самой отчетливой и открытой форме, развивается непосредственно из деловых отношений внутри мира", – отмечает Зиммель. Иначе обстоит дело с окончанием конфликта: мир не возникает непосредственно в споре.

Мотивами стремления к  миру, по Зиммелю, являются "с одной  стороны, истощение сил, которое  может впредь ставить потребность  в мире в один ряд с продолжающей существовать жаждой борьбы, с другой стороны, отвлечение интереса от спора  на более важный предмет. Последнее  создает всяческое моральное  лицемерие и самообман: необоснованно  утверждают или верят в то, что  вражда забывается из идеальной заинтересованности в мире, в то время как в действительности потерян интерес к предмету борьбы".

Прежде всего разрешение конфликта Зиммель связывает  с часто немотивированной готовностью  одной из сторон идти на уступки. Эта  готовность не вызвана только усталостью от борьбы и не сводится к ней. Основным мотивом завершения конфликта, по его  мнению, является стремление к миру, потребность в мире, не зависящая  ни от результатов конфронтации, ни от шансов на будущую победу. На определенном этапе потребность в мире, которая  свойственна людям так же, как  агрессивность, перевешивает стремление к победе. "Первый мотив окончания  спора, потребность в мире, – намного  содержательнее, чем простое утомление  от борьбы, это та ритмика, которая  требует мира, как совершенно определенного  состояния, которое ни в коем случае не означает только отсутствие спора". То, что две указанные потребности уравновешивают друг друга, находит косвенное подтверждение в следующем примере: члены группы, в которой преобладает сильная конкуренция, например купцы, склонны к образованию мирных сообществ, и наоборот, аристократы, принадлежащие к исключающей конкуренцию группе, охотно вступают в общества, вся сущность которых заключается в конкуренции, например, спортивные.

Наиболее распространенные способы завершения конфликтов, по Зиммелю, – победа одной из сторон и поражение другой, примирение и  компромисс. Конфликт может также  приобретать бесконечное течение, продолжаясь как бы по инерции  после того, как устранена его  объективная основа. Причина этого  в том, что чувства консервативнее разума. При внезапном исчезновении объекта спора часто продолжается ставшее полностью иррациональным внутреннее переживание борьбы. "Везде  возникает путаница и ущерб, –  отмечает Зиммель, – если духовные движения, которые возникли в связи  с определенным состоянием, внезапно лишаются этого состояния, так что  они не могут более естественно  развиваться и угасать, а питаются самими собой или обращаются на бессмысленный эрзац-объект". В тех случаях, когда предмет спора обеими сторонами признается иллюзорным, не стоящим борьбы, смущение из-за ошибки часто продлевает лишенный основы конфликт, сопровождающийся утомительной затратой сил и ведущийся с еще большим озлоблением по отношению к противнику.

Таким образом, основная роль в динамике конфликта принадлежит  готовности или неготовности сторон продолжать борьбу. Интересной кажется  идея Зиммеля о том, что конфликт, независимо от конкретной формы его  разрешения, заканчивается, по сути, тогда, когда его участник в одностороннем  порядке отказывается от своих первоначальных требований. Видимо, только такой пересмотр  требований гарантирует полное прекращение  противоборства. В противном случае оконченный конфликт в любое время  может возникнуть вновь. Вероятно, конфликт можно считать разрешенным на то время, пока одна из сторон готова отказаться от первоначальных требований и примириться  с поражением.

Победа для Зиммеля – простейший и наиболее радикальный способ перехода от борьбы к миру. Он уделяет внимание лишь тем разновидностям победы, которые являются следствием не только перевеса одной из сторон, но и хотя бы частичного осознания бессилия, смирения с победой противника другой, – еще до того, как исчерпаны силы и возможности и прежде, чем исход противоборства стал очевидным. Зиммель стремится объяснить этот феномен возможным влиянием аскетической тенденции; учетом не только своих сил, но и слабостей; стремлением к самосмирению, недостаточно сильным, чтобы отказаться от борьбы, но проявляющимся в ее ходе; ощущением, что благороднее сдаться и избежать демонстрации собственного поражения, чем до конца уповать на маловероятную победу. В добровольности признания себя побежденным, отмечает Зиммель, заключается, в конечном счете, последнее доказательство силы субъекта, который, по крайнем мере, может еще что-то подарить победителю. Поэтому иногда в межличностных конфликтах уступки, сделанные одной стороной прежде, чем другая фактически победила, воспринимаются последней как оскорбление – словно она является более слабой, которой уступают без необходимости.

Другой формой окончания  конфликта, рассматриваемой в "Социологии", является компромисс. Зиммель очень высоко оценивал роль компромисса в общественной жизни. По его словам, "компромисс, особенно компромисс, достигаемый путем обмена, принадлежа к повседневной и естественной жизненной технике, является одним из величайших изобретений человечества". Всякий обмен вещами, товарами – это компромисс, позволяющий уменьшить издержки, избежать борьбы или закончить ее прежде, чем результат определит сила. Зиммель подчеркивает: каждый обмен предполагает, что ценности и интересы имеют объективный характер.

Компромисс возможен далеко не всегда, а прежде всего в таких  случаях, когда борьба ведется за объекты с исчисляемой стоимостью и возможна их эквивалентная замена или компенсация. По мнению Зиммеля, ни в коем случае возможность компромисса не определяется только тем, может ли награда за борьбу быть поделена между сторонами. В определенных случаях вероятность компромисса путем раздела проблематична: между соперниками за благосклонность женщины, между претендентами на приобретение одного и того же раритета, а также в борьбе, мотивами которой являются ненависть и месть.

Но компромисс возможен и  в борьбе за неделимые предметы, если они заменимы: объект борьбы достается  только одному, а другой вознаграждается  за уступчивость иной ценностью. Это  зависит от склонности сторон заканчивать  антагонизм уступкой и компенсацией. Такого рода компромиссные ситуации колеблются между случаями чистого  своенравия, когда наиболее рациональные и щедрые варианты решения, ради которых  участник конфликта мог бы охотно отказаться и от предмета борьбы, отклоняются  только потому, что они предложены противником, и случаями, когда сторона  добровольно уступает объект конфликта  другому и соглашается на компенсацию, замещающая способность которой  остается загадкой для постороннего наблюдателя. Идея эквивалентной замены, с помощью которой можно придать гибкость конфликту, позднее широко распространилась в социологии.

В отличие от компромисса, примирение характеризуется Зиммелем как чисто субъективная форма завершения конфликта, под которой он подразумевает первоначальную установку на окончание борьбы независимо от объективных условий, являющуюся причиной, а не следствием компромисса или другого способа урегулирования спора. Иррациональная тенденция примирения проявляется в случаях, когда спор заканчивается иначе, чем следует из соотношения сил. "Примирение является первичной установкой, находящейся полностью по ту сторону объективных причин, которая стремится завершить борьбу так же, как желание спора … ее поддерживает. В бесчисленных случаях, когда спор завершается иначе, чем это следует из безжалостнейшего соотношения сил, наверняка в игру вступила полностью стихийная и иррациональная тенденция примирения, которая не тождественна слабости или добродушию, социальной морали или любви к ближнему. Она не совпадает с готовностью к миру. В то время как стремление к миру с самого начала избегает борьбы или ведет ее вынужденно, постоянно склоняясь к потребности мира, для примирения характерно, что оно часто наступает после полного увлечения борьбой. Его психолого-социологическое своеобразие кажется более всего схожим со своеобразием прощения, которое также … вспыхивает после наиболее глубоко пережитой несправедливости и страстной борьбы. Поэтому в примирении, как и в прощении, заключается нечто иррациональное, что-то подобное опровержению того, чем только что было".