Соучастие:понятие, виды и признаки

Глава 1

ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ СОУЧАСТИЯ

1.1. Понятие соучастия

Историю развития института соучастия в русском и советском

праве достаточно полно раскрыли в своих работах А. Н. Трайнин и

М. И. Ковалев4. Мы лишь ее немного дополним. А. Жиряев давал

следующее определение стечению преступников: «Под стечением

преступников разумеется такое нескольких лиц к одному и тому же

преступлению отношение, вследствие коего каждое из них является

или заведомо участвовавшим в его совершении, или же учинившим

другое какое-либо противозаконное деяние, но по поводу и в интересах

первого»5. На этой основе он выделял виды стечения преступников:

«...Участие и прикосновенность. В первом — главные виновники

и пособники. Во втором — попустители, укрыватели и недоносители

»6. Н. Власьев в дополнение к этому писал: «Так как в понятие

участия в преступлении входит вспомоществование ему, участие

в его произведении, то понятие покровительства, то есть споспешествование

наступает уже за окончанием преступления и развития

его последствий, при том заранее не обусловленное в понятие

участия не может войти»7. Таким образом, к середине XIX в. уже

наметились очертания соучастия, его границы; при этом соучастие и

прикосновенность были разъединены. Основная заслуга в этом при-

4 Трайнин А. Н. Учение о соучастии. М., 1941. С. 2 2 - 5 2 ; Ковалев М. И. Соучастие в

преступлении. Ч. 1. Свердловск, 1960. С. 6 - 9 5 .

5 Жиряев А. Указ. соч. С. 15.

6 Там же. С. 16.

7 Власьев Н. О вменении по началам теории и древнего русского права. М., 1860.

С. 64.

10 Гпава 1

надлежит германским и итальянским криминалистам. А. Жиряев

приводит 104 источника по исследованию соучастия, среди них нет

ни одного отечественного, тогда как и в российском праве соучастие

уже изучали в начале XIX в.8

Указанная позиция была закреплена и в дореволюционном уголовном

законе, но в целом в нем не было дано понятия соучастия.

Например, в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных

(редакция 1885 г.) говорилось лишь о преступлении, содеянном несколькими

лицами, и выделялись виды соучастия — по предварительному

согласию или без оного (ст. 11); а в ст. 14 шла речь о прикосновенности,

то есть российское законодательство конца XIX в.

разделяло соучастие и прикосновенность. Примерно так же определялось

соучастие в ч. 1 ст. 51 Уголовного Уложения 1903 г., где говорилось

о «преступном деянии, учиненном несколькими лицами,

согласившимися на его совершение или действовавшими заведомо

сообща...». Здесь мы видим лишь несколько иное оформление предварительного

сговора или его отсутствие, а в целом к началу XX в.

законодатель не изменил своей позиции по определению соучастия.

При этом оставалась одна из главных проблем соучастия — его

акцессорная природа. Еще в конце XIX — начале XX вв. мнения

криминалистов по поводу природы соучастия разделились. Одни

считали, что соучастие зависит от главного действия, между иными

соучастниками и результатом стоит исполнитель со своим поведением;

иные соучастники причинно не связаны с результатом и отвечают

за чужое дело9, т. е. признавали акцессорную природу соучастия.

Сторонником акцессорной природы соучастия выступал и

выступает М. И. Ковалев: «Мы считаем, что и советскому уголовному

законодательству свойственно признание акцессорной природы

соучастия ...Если нет самого преступления, то можно ли говорить

вообще о соучастии в преступлении, то есть об участии в том,

чего в действительности нет»10. Другие придерживались иной точки

зрения и считали, что соучастник отвечает за собственные действия,

а не за совокупные, поскольку каждое действие, обусловившее наступивший

результат, является самостоятельным основанием для

Горегляд О. Опыт начертания Российского уголовного права. 4. 1. СПб., 1815.

9 См. напр.: Хейфец И. Я. Подстрекательство к преступлению. М., 1914. С. 3 - 4.

1 0 Ковалев М.М А) Соучастие в преступлении. С. 9 8 - 9 9 ; 2) Соучастие в преступлении.

Екатеринбург, 1999. С. 18-22.

Понятие и признаки соучастия 11

вменения лицу всего результата11. Сторонникам ни той, ни другой

позиций не удалось найти достаточно весомых аргументов в обоснование

своих точек зрения. В целом же теория и практика идут по

пути их смешения. «При рассмотрении дискуссионного вопроса об

акцессорной природе соучастия диссертант занял позицию поддержки

тех криминалистов, которые признают акцессорность соучастия.

Однако понимается она в диссертации лишь как лидирующая

роль исполнителя, укладывающаяся в формулу: нет соучастия без

исполнителя. Наличие такого подхода отнюдь не исключает самостоятельной

ответственности других соучастников в пределах их

умысла»1 2. На наш взгляд, такое решение порождает множество

проблем как в теории, так и в законодательстве.

Возьмем, например, ответственность за соучастие. Сегодня она

находится на двух уровнях: ст. 66 УК РФ регламентирует назначение

наказания за действия каждого соучастника отдельно, а ч. 7

ст. 35 УК — ответственность всех вместе. И это еще как-то можно

обосновать на основе двойственной природы соучастия как действия

каждого и как действия всех вместе. Однако возникают ситуации

абсолютно необъяснимые. Так, при добровольном отказе исполнителя

после дачи согласия подстрекателю на совершение преступления,

последний отвечает за подстрекательство к приготовлению преступления.

Остается неясным, куда исчезло соучастие, которое

имело место. Значит, действительно, соучастие имеет акцессорную

природу и существует только при наличии исполнителя, тогда как

при его отсутствии оно исчезает. Могут сказать, что соучастия нет,

поскольку не стало второго соучастника, но ведь какое-то время соучастие

существовало, было реальностью. Мало того, можно усложнить

ситуацию: подстрекатель склонил пособника изготовить орудие

взлома для исполнителя, но исполнитель в самый последний

момент отказался от совершения преступления. Здесь-то осталось

соучастие и при добровольном отказе исполнителя. Будем ли мы

квалифицировать действия оставшихся лиц как соучастников или и

в этом случае будет приготовление к преступлению или к соучастию

в преступлении? Ответ на этот вопрос не был однозначным в X X в.,

как не является однозначным и сегодня в начале XXI в. А все пото-

1 1 См. напр.: Колоколов Г. О соучастии в преступлении. М., 1881. С. 48-49.

12 Афиногенов С. Б. Соучастие в преступлении (понятие, виды и формы). Автореф.

дисс... канд. юрид. наук. М., 1991. С. 16.

12 Глава 1

му, что мы не придерживаемся одной концепции природы соучастия.

Если бы мы исходили из акцессорной природы соучастия, то

исключение исполнителя с необходимостью исключало бы и соучастие

других лиц; в таком случае квалификация действий бывших

соучастников как неоконченного преступления была бы абсолютно

оправданной. При отрицании акцессорной природы соучастия подобная

квалификация выглядит абсолютно нелогичной, поскольку

имеющееся соучастие таковым не называется.

А ведь по существу здесь мы сталкиваемся с оконченным соучастием:

подстрекаемый согласился совершить преступление, а пособник

по просьбе исполнителя изготовил орудие совершения преступления.

И при совершении преступления все иные действия

применительно к данному преступлению не должны иметь криминального

значения. Однако при соучастии не так: подстрекатель

склонил исполнителя к причинению вреда, его действия завершены,

ему больше ничего не нужно предпринимать для продолжения преступного

поведения, он — преступник. Но добровольно отказаться

такой соучастник может в форме предотвращения преступления по

его заявлению органами милиции. Ему не обязательно отговаривать

исполнителя от причинения вреда; в результате мы устанавливаем

добровольный отказ подстрекателя и тогда, когда подстрекаемый им

исполнитель не отказался от причинения вреда, т. е. при сохранении

преступного результата поведения его. Нелогичность подобного

очевидна. В данной ситуации господствует позиция противников

акцессорной природы соучастия — действия каждого соучастника

оцениваются отдельно.

Очень похоже на то, что применительно к соучастию существует

много условностей: «В исследованиях по нашему вопросу мы находим

массу совершенно неуместных в уголовном праве фикций,

множество внутренних противоречий, крайнюю сбивчивость терминологии

»13. Об этом же пишет и Н. Г. Иванов, считая, что «фикции,

так же как и презумпции, действительно могут сослужить полезную

службу правовому регулированию общественных отношений, но

только в том случае, если они будут научно обоснованы»14. Разумеется,

можно попробовать научно обосновать все условности, но ус-

1 3 Колоколов Г. Указ. соч. С. 1 1 1 .

Иванов Н. Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов,

1991. С. 2 9 - 3 4 .

Понятие и признаки соучастия 13

ловность таковой и останется, все равно рано или поздно она проявится.

Наверное, уголовное право не может существовать без фикций,

поскольку оно пытается втиснуть в прокрустово ложе правовых

норм сложную жизнь. Тем не менее условности должны быть низведены

до минимума, не деформирующего в целом его институт. В

соучастии же мы имеем массу фикций, наличие которых не позволяет

выработать сколько-нибудь приемлемую позицию по вопросам

соучастия. «В итоге парадоксы с соучастием удручают тем, что

судьба правонарушителя оказывается в полной зависимости от правоприменительных

воззрений, которые не всегда бывают объективными

и зачастую малообоснованны, а законодательные парадоксы

такого рода весьма способствуют фактической несправедливости»15.

В результате столетиями мы спорим об одном и том же, не пытаясь

достичь аксиоматичности, реализовать законодательно круг этих проблем.

Где располагается эта аксиоматичность: то ли в акцессорной

природе соучастия, то ли в позиции ее противников, то ли в каком-то

третьем предложении — в этом мы и попытаемся разобраться.

В советском уголовном праве был продолжен поиск приемлемого

законодательного определения соучастия. В УК РСФСР 1960 г.

под соучастием понималось умышленное совместное участие двух

или более лиц в совершении преступления. Похоже, что в основе

своей приведенное определение соучастия устраивало теорию уголовного

права. Разногласия возникали только в связи с местом, которое

должен занимать термин «умышленное» в нем. Большинство

ученых считали наиболее приемлемым нахождение его перед термином

«совместное», поскольку подобное помогает распространить

умышленность не только на само деяние, но и на совместность как

таковую: «Положение закона о том, что соучастие — это умышленное

совместное совершение преступления, делает ненужной ссылку

на то, что и сами преступления, совершаемые в соучастии, должны

быть умышленными»16. Некоторые предлагали переместить данный

термин и определять им лишь совершение преступления. На этой

основе делали и законодательное предположение: «Соучастием является

совместное участие двух или более лиц в совершении одного

того же умышленного преступления»17, исключая тем самым воз-

15 Иванов Н. Г. Парадоксы уголовного закона // Государство и право. 1998. № 3. С. 56.

16 Афиногенов С. В. Указ. соч. С. 16.

1 7 Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М., 1987. С. 98.

14 Глава 1

можность соучастия в неосторожном преступлении и излишнюю

объективизацию понятия совместности18. Думается, сторонники

приведенной точки зрения не выполнили поставленной перед собой

задачи, поскольку отделяя термин «умышленное» от совместности,

они делали возможной неосторожную совместность, в частности в

умышленном преступлении, и в то же время способствовали закреплению

представления о совместности как сугубо объективной категории.

Представляется, с позиции существующей доктрины соучастия

только как умышленной деятельности в умышленном преступлении

более последовательны те авторы, которые термин «умышленное» в

определении соучастия повторяют дважды, характеризуя им и совместность,

и преступление: умышленное совместное участие двух

или более лиц в совершении умышленного преступления19. Можно

было предполагать, что будущее уголовное законодательство пойдет

по этому пути, поскольку в проекте Основ 1988 г. было закреплено

именно такое определение соучастия (ч. 1 ст. 17); оно же было отражено

и в ч. 1 ст. 19 Основ уголовного законодательства Союза

ССР и союзных республик 1991 г., так и не вступивших в законную

силу из-за известных обстоятельств. После развала СССР и возникновения

Содружества Независимых Государств предпринята попытка

создать Модельный Уголовный кодекс для стран СНГ, в котором

(ст. 34) соучастие определялось так же, как и в Основах 1991 г.20,

т. е. данное определение становится господствующим. Вполне естественно,

что в новом Уголовном кодексе России было закреплено

именно это определение соучастия: «Соучастием в преступлении

признается умышленное совместное участие двух или более лиц в

совершении умышленного преступления» (ст. 32 УК РФ).

Ранее существовавшее законодательное определение дополнено

тем, что термин «умышленное» повторен в нем два раза: применительно

к совместному участию и к преступлению. Законодатель

сделал так, чтобы абсолютно полно реализовать доктрину умышленного

соучастия и пресечь какую-либо возможность неосторожного

соучастия. Дело в том, что до настоящего времени в учении о

1 8 Там же. С. 99.

^ Пионтковский А. А . Учение о преступлении. М., 1961. С. 546 и др.

2 0 Гражданский кодекс. Часть третья. Модель. Модельный Уголовный кодекс // Приложение

к «Информационному бюллетеню». 1996. № 10. С. 98.

Понятие и признаки соучастия 15

соучастии ведутся дискуссии о приемлемости неосторожного соучастия.

Несмотря на всю спорность проблемы, победителем в

этой дискуссии стала доктрина умышленного соучастия, которая и

закреплена в ст. 32 УК 1996 г. Согласно этому определению соучастие

невозможно как при неосторожном участии в умышленном

преступлении, при неосторожном участии в неосторожном преступлении,

так и при умышленном участии в неосторожном преступлении.

Такая дифференциация психического отношения, предложенная

в русском уголовном праве еще в конце XIX в.

Н. С. Таганцевым и его единомышленниками предполагает различное

психическое отношение к различным преступлениям (к одному

и тому же преступлению по общему правилу не может быть

различных отношений) либо различное психическое отношение к

собственно поведению и результату его. Применительно к соучастию

она проблематична и может иметь место только тогда, когда

мы собственно участие сможем вывести за пределы совершения

преступления, что едва ли возможно.

Тем не менее подобное закрепление указанной доктрины не

снимает проблемы неосторожного совместного причинения вреда,

не снимает дискуссий по этой проблеме, тем более, что практически

все изучающие ее специалисты понимают: неосторожное совместное

участие существует.

Вопрос о неосторожном соучастии и дискуссии вокруг него

возникли в теории русского уголовного права сравнительно давно

(около 150 лет тому назад) и разделили ученых на две группы: сторонников

неосторожного соучастия (Н. Д. Сергеевский, Г. Е. Колоколов,

А. Н. Трайнин, М. Д. Шаргородский, В. С. Прохоров и др.) и

его противников (Н. С. Таганцев, Н. Д. Дурманов, А. А. Пионт-

ковский, П. Ф. Тельнов и др.). В настоящее время господствует позиция

неприемлемости неосторожного соучастия. Рассмотрим это на

примере, приведенном Н. Д. Сергеевским и продублированном

А. Н. Трайниным. «Трое охотников — А., Б. и В. — возвращались

домой. Они увидели вдали крестьянина, курившего трубку. А. обратился

к В. с предложением показать свое искусство и попасть в

трубку крестьянина. В. согласился, но поставил условием, чтобы Б.

подставил плечо для ружья. Б. согласился. Последовал выстрел; пуля,

однако, попала не в трубку, а в голову, и крестьянин был убит.

16 Гпава 1

Как определить ответственность всех действующих лиц?»2 1 По поводу

приведенных действий до сих пор нет надлежащей квалификации:

А. Н. Трайнин признает их соучастием22; М. И. Ковалев считает,

что каждый должен отвечать за свои действия, поскольку

является посредственным причинителем23, т. е. готов согласиться

при одном действии и одном последствии — смерти одного лица, —

на три убийства, что свойственно только групповому преступлению,

иначе говоря соучастию. На самом деле действия виновных нельзя

рассматривать как исполнение каждым из них неосторожного убийства

в связи с тем, что здесь имеется только одно действие и один

результат, исключающие множественность исполнения. Невозможно

здесь и неосторожное соучастие, поскольку его исключают закон

и традиционное отношение к соучастию теории уголовного права.

Неприемлема и безнаказанность указанных лиц в силу их достаточно

высокой общественной опасности. И таких примеров, когда уголовное

право оказывается бессильным при встрече с общественно

опасными деяниями, в литературе приводится множество.

Ознакомление с мнением тех и других авторов позволяет сделать

вывод, что они говорят о разном, не слыша друг друга; их спор

напоминает диспут между слепым и глухонемым, так как одни приводят

примеры из судебной практики по неосторожной совместности

и говорят о несостоятельности существующего закона, не позволяющего

квалифицировать такие деяния; другие утверждают, что

закон не разрешает вменять неосторожное соучастие. Этим все заканчивается.

По мнению М. И. Ковалева, «неосторожное соучастие в преступлении

не имеет практического значения»24. Однако судебная практика

уже в 60-х годах X X в. постоянно сталкивалась со случаями

определенного неосторожного участия тех или иных лиц в преступлении,

по которым решения судов первой инстанции были отменены

вышестоящим судом из-за отсутствия умысла участников: по делу

Сергеева Пленум Верховного Суда СССР 15 марта 1963 г. постановил,

что для признания лица виновным в соучастии необходимо установить

причинную связь между действиями этого лица и вредны-

2 1 Трайнин А. Н. Учение о соучастии. М., 1941. С. 113.

2 2 Там же. С. 114.

2 3 Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Ч. 1. 1960. С. 1 1 5 - 1 1 6 .

2 4 Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 2 3 .

Понятие и признаки соучастия 17

ми последствиями совершенного исполнителем преступления, а

также наличие умысла, направленного на содействие исполнителю

преступления; по делу Хатипова от 26 июня 1964 г. — лицо, у которого

не было умысла оказать содействие совершению преступления,

не может рассматриваться как пособник; по делу Анисимова и Не-

боянова от 16 июня 1961 г. — пособничество совершению преступления

предполагает умышленные действия, направленные на оказание

содействия исполнителю; по делу Комаева от 30 ноября

1962 г.— соучастие в неосторожном преступлении невозможно',

по делу Четверткова от 20 апреля 1964 г. — лицо, причинившее при

одновременном посягательстве меньший вред по сравнению с преступным

результатом, наступившим от действия другого участника

преступления, может быть признано соисполнителем последнего

лишь в том случае, если оно имело умысел на достижение того же

преступного результата; по делу Бяшимова от 11 сентября 1967 г. —

подстрекателем может быть признан лишь тот, кто своим действием

стремился возбудить у другого лица намерение или укрепить в нем

решимость совершить не какое-либо вообще противоправное деяние,

а конкретное преступление, охватываемое умыслом подстрекателя25.

Даже из приведенных случаев видно довольно широкое применение

судебной практикой тех лет привлечения к уголовной

ответственности за неосторожное соучастие. Надо признать, что в

условиях существовавшей в тот период чрезмерной политизации

уголовного права, наличия постоянной возможности к возврату репрессий

в общество, неразработанности критериев неосторожного

соучастия и его применения в уголовном праве с возможностью

привлечения при этом неопределенного круга лиц к уголовной ответственности,

борьба за только умышленное соучастие представляется

весьма своевременной и оправданной.

Однако закрепление доктрины умышленного соучастия как

главной фикции учения о соучастии не привело и не могло привести

к исключению мысли о неосторожном соучастии и к изъятию таких

случаев из судебной практики вообще, поскольку приемлемого решения

спорных случаев неосторожной совместности действий не

существует до сих пор.

2 5 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР

по уголовным делам (1959-1971 гг.). С. 69-85.

18 Гпава 1

Попытки решения таких случаев на основе более демократичного

нового УК РФ выглядят вообще странно. Н. Ф. Кузнецова приводит

следующий пример из судебной практики: «М. предложил приятелю

потренироваться в стрельбе из пистолета. Он привел его в

полуразрушенную избу на опушке леса, нашел гвоздь на стене, повесил

на него кепку в качестве мишени и предложил первый выстрел

произвести приятелю. Тот выстрелил, пуля попала в паз между

бревнами, прошла навылет и убила проходившую мимо избы женщину.

Встал вопрос о квалификации действий М.5 который организовал

стрельбу в неположенном месте. Суд не признал его соучастником

неосторожного преступления, а привлек к ответственности

за хулиганство (курсив наш. — А. К). Стрелявший же был осужден

за неосторожное убийство»26. А теперь проанализируем ситуацию.

Во-первых, автор, похоже, соглашается с приведенным решением

суда, так как оно соответствует ее позиции. Во-вторых, странным

выглядит организаторская роль М. Уж если быть точным, то данное

лицо выступает как подстрекатель. Но в том и в другом вариантах

речь идет о видах соучастников, что представляется по меньшей мере

сомнительным при отрицании здесь соучастия вообще. В-

третьих, абсолютно неприемлемой представляется квалификация

преступления, когда одну совокупность однонаправленных действий

(один дает пистолет и предлагает выстрелить, другой берет его

и стреляет) суд оценивает применительно к разным субъектам как

посягательство на два объекта — общественный порядок и личность.

Остается загадкой, откуда возникли два объекта при этом;

каким образом стрельба в полуразрушенном доме, стоящем на

опушке леса, превратилась ____в посягательство на общественный порядок;

с какой стати неосторожно причиненный вред вменен как хулиганство,

которое всегда — только умышленное преступление, а без

вреда уголовно-правового хулиганства, в том числе и квалифицированного,

согласно ч. I ст. 213 УК РФ быть не может. Отсюда, в-

четвертых, судом вынесен незаконный приговор в нарушение ч. 2

ст. 3 УК РФ, запрещающей применение закона по аналогии, которое

здесь явно выражено. И все это оправдывается в теории ради сохранения

господствующей фикции. Таким образом, категория неосторожного

участия — это не категория далекого прошлого, это явле-

Российское уголовное право. Общая часть. М., 1997. С. 198-199.

Понятие и признаки соучастия 19

ние повседневное, широко представленное и требующее своего настоящего,

а не фиктивного решения. Существующее реально количество

таких случаев переходит в качество и свидетельствует об

ущербности и закона, и практики, и теории.

В последние годы предпринята попытка разработать самостоятельную

категорию неосторожного сопричинения27 как элемента

института множественности участников одного преступления, в который

входят соучастие, групповое исполнение и неосторожная сопричастность28.

Некоторые авторы называют групповое исполнение

(группу лиц с не субъектами преступления) умышленным сопричи-

нением и предлагают создать соответствующую норму об умышленном

и неосторожном сопричинении29. Можно выразить признательность

сторонникам данной позиции за возврат к старым

нерешенным проблемам и за поиск предложений по их решению,

однако едва ли следует соглашаться с самим решением. Во-первых,

создание института множественности участников и противопоставление

его институту множественности преступлений несостоятельно

само по себе, так как множественность участников должна предопределять

особенности субъективного характера, особенности личности

участников, тогда как соучастие, например, есть лишь специфика

совершения преступления, специфика объективного участия в

преступлении (об этом свидетельствует и определение видов соучастников

в законе). Во-вторых, неудачен термин «сопричинение»,

поскольку он лишь частично отражает объективную связь между

поведением и результатом; как мы убедимся — не всегда эта связь

причинная. В-третьих, обратимся к признакам неосторожного сопричинения,

изложенным его создателем: «1) неосторожное сопричинение

— это единое преступление; 2) в таком преступлении участвуют

несколько субъектов ответственности; 3) взаимосвязанный

или взаимообусловленный характер «допреступного» поведения

участников посягательства; 4) создание угрозы наступления или наступление

единого для всех субъектов преступного последствия,

27 Галиакбаров Р. Р. Квалификация многосубъектных преступлений без признаков

соучастия. С. 65-80; Харитонова И. Р. Неосторожное сопричинение в советском уголовном

праве. Автореф. дисс. канд. юрид. наук. Свердловск, 1985 и др.

28 Галиакбаров Р. Р. Квалификация многосубъектных преступлений без признаков

соучастия. С. 22-80.

29 Савельев Д. В. Преступная группа: уголовно-правовая интерпретация // Российский

юридический журнал. 1999. № 1. С. 98-102.

20 Гпава 1

предусмотренного конкретным составом; 5) наличие причинной связи

между «допреступным» поведением субъектов и наступившим

преступным результатом; 6) совершение посягательства с неосторожной

формой вины»30. Сразу же становится заметно, что автору

не удалось создать чего-то нового, поскольку, с одной стороны,

он раскрывает признаки соучастия (единое преступление, участие

субъектов преступления, единый для всех результат, причинная

связь между деянием и результатом), с другой же — особенности

самой неосторожности в совместной деятельности («допреступное»

поведение, неосторожная форма вины). С этих позиций более

обоснованно называть данное явление неосторожным соучастием,

к чему и призывали многие ученые. С подобным решением согласны

и мы.

Ведь различие в форме психического отношения не должно сказываться

на окончательном выводе так же, как оно не сказывается

при соучастии с прямым и косвенным умыслом. При этом не нужно

создавать новых институтов в уголовном праве, вполне можно обойтись

уже имеющимися, с некоторой их корректировкой. По крайней

мере, Р. Р. Галиакбаров доказал вышеприведенными признаками,

что неосторожная вина вписывается в соучастие.

Естественно, тогда возникнут некоторые проблемы, решить которые

не составит труда. Первая проблема заключается в определении

соучастия в новых условиях. И оно было уже предложено в

ХЕК в.: «Соучастие есть такое отношение нескольких лиц к единичному

результату, при котором каждое из них виновным образом

обусловливает этот результат посредством известного положительного

действия»31. Если перевести сказанное на нынешнюю терминологию,

то под соучастием можно понимать виновное совместное

участие двух или более лиц в совершении преступления.

Вторая проблема — структура виновности в соучастии — может