Статика и динамика права

Титульный лист

Курсовая работа

На тему: «Статика и динамика права»

Содержание

Введение…………………………………………………………..3

Понятие права и признаки права………………………………..4

Статика и динамика права…………………………………….…8

Статическая и динамическая функция нормы права…….….…11

Заключение……………………………………………………….22 

Список литературы……………………………………………….24

Введение

Вступая в XXI в., человечество пытается анализировать уроки недавнего  прошлого, сделать выводы для себя на будущее. И это вполне естественно. Г. Сантаяна писал: «Кто не помнит прошлое, тот обречен снова его испытать». XX в. оставил много хорошего в памяти и жизни человеческого общества. Однако история хранит немало отрицательного и даже страшного и дикого (мировые войны, болезни, геноцид и многое другое).

Одним из важнейших достижений ушедшего века является не только сохранение для мировой цивилизации и  культуры идеи прав человека, но и придание ей нового звучания и «веса», становление  международного сотрудничества в области  прав человека, которое произошло  во второй половине XX в. Перед нами исторический факт: идея прав человека, при всех трудностях и перипетиях ее утверждения, сохраняет  свою привлекательность на рубеже двух столетий. Более того, отвечая всеобщим ожиданиям, она побуждает к изменениям, проводит грань между прошлым, настоящим и будущим, является фактором, ускоряющим ход событий. В наши дни ряд обстоятельств объективно способствует возрастанию внимания к проблеме прав человека. Эти и обусловлена актуальность данной курсовой работы.

Целью данной курсовой работы является изучение таких процессов как статика и динамика права.

          В связи с этим можно выделить  следующие задачи, поставленные перед выполнением данной работы:

1) Рассмотреть понятие, сущность и особенности права.

2) Изучить особенности статики и динамики права.

3) Проследить взаимосвязь этих процессов.

Понятие и признаки права

            Вопрос о том, что такое право,  имеет для философии права  такое же фундаментальное значение, как и вопрос "что такое истина?" для философии и человеческого  познания в целом. Ведь и  в случае с правом речь тоже  идет об истине — об искомой  правовой истине, об истине применительно  к праву. И именно потому, что  речь идет об истине, вопрос "что  такое право?" остается актуальным  и открытым для дальнейших  поисков, несмотря на множество  (прошлых и современных) глубоких  ответов, приближающих к искомой  истине, но не исчерпывающих ее  и не завершающих процесс познания.

             По существу именно для юридического правопонимания вопрос "что такое право?" является подлинным вопросом, действительной проблемой. Для легистского же подхода такого вопроса в подлинном смысле не существует, поскольку для него право — это уже официально данное, действующее, позитивное право. У легизма здесь нет проблем, у него есть лишь трудности с определением (дефиницией) того, что уже есть и известно как право. Трудность эта главным образом состоит в том, что определение позитивного права (как определенная согласованная, непротиворечивая, обобщенная характеристика изменчивого и противоречивого эмпирического материала действующего права) должно и соответствовать определяемому объекту, и вместе с тем быть свободным от его противоречий, исключений и особенностей, которые как раз и существенны для действующего права.

              Конкретное определение права  зависит от типа правопонимания, которого придерживается тот или иной учёный (то есть его представлений о праве). В то же время определения различных школ позволяют наиболее полно представить право. Поэтому для развития правовой науки особенно важен плюрализм (философская позиция, согласно которой существует множество различных равноправных, независимых и несводимых друг к другу форм знания и методологий познания), которого не всегда удается добиться в силу традиционной близости этой отрасли знаний к государственной власти.

          В многотысячелетней истории  юриспруденции не раз указывалось,  что в вопросах о праве следует  избегать универсальных определений,  общепризнанного определения права  не существует и в современной  науке.

         Ниже приведены лишь некоторые  из многочисленных определений:

● Право — один из видов  регуляторов общественных отношений.

● В Энциклопедическом  словаре Брокгауза и Ефрона указывалось:

Право есть совокупность правил (норм), определяющих обязательные взаимные отношения людей в обществе; это  определение права указывает  лишь общие очертания его содержания, между тем вопрос о существе права, его происхождении и основах  до сих пор остается одной из нерешённых в науке проблем.

● В Большой советской  энциклопедии было представлено классическое для марксистко-ленинского правоведения определение (нормативно-позитивистская позиция):

Право — это совокупность установленных или санкционированных  государством общеобязательных правил поведения (норм), соблюдение которых  обеспечивается мерами государственного воздействия.

● Либертарно-юридическая концепция:

Право — единство равной для всех нормы и меры свободы  и справедливости.[7]

Праву присущи  следующие специфические признаки:

1. Право состоит  из норм, т. е. из правил поведения,  которые являются обязательными. Суть данного признака заключается в соблюдении норм права независимо от отношения к ним со стороны физических, юридических лиц, государственных и муниципальных образований. Это свойство права обусловлено верховенством и независимостью (суверенитетом) государственной власти, от которой в основном и исходят нормы права.

2. Исполнение  норм права обеспечивается и  охраняется государством. Большинство правовых норм исполняется и соблюдается добровольно. Однако далеко не все из них претворяются в жизнь людьми в силу их внутреннего убеждения. Поэтому за каждой нормой потенциально стоит возможность государственного принуждения к исполнению, а также применения мер ответственности за ее нарушение. Иной раз правовые предписания реализуются лишь потому, что за ними стоит государство, которое может в любой момент применить санкции за нарушение правовых норм. Государство в прямом смысле охраняет право. Государственная охрана может быть разноплановой и выражаться не только в виде наложения мер юридической ответственности или санкций, но и в виде осуществления различных организационных, организационно-технических, превентивных, восстановительных, воспитательных и других мер государственных органов. Этим мерам отводится большая роль, ибо они позволяют стабилизировать правовой порядок в обществе, не приводя в действие дорогостоящий государственный репрессивный аппарат.

    Обеспеченность  норм права государственным принуждением  — это главный признак, позволяющий  отличить право от других социальных норм.

3. Нормы права  обязательно выражены в официальной  форме: закреплены в нормативных актах либо в других юридических документах (судебных решениях, договорах и др.). Значительная их часть облекается в законодательную форму. Иная часть права существует в других формах. Вот почему право никогда не может совпадать с законодательством. Оно шире законодательства по объему и соотносится с ним как целое и часть. Все же другие социальные нормы (обычаи, традиции, нормы морали и др.) возникают и существуют чаще в форме стабильных убеждений людей или в форме общественного мнения.

4. Юридические  нормы отличаются формальной  определенностью. Она проявляется не только в том, что правовые предписания находят письменное выражение в различных юридических документах, но и в том, что они по своему содержанию отличаются четкостью, определенностью и даже лапидарностью, т. с. предельно сжатым, кратким и выразительным слогом. Достигается это с помощью правовых понятий, их определений, выработанных столетиями применения и использования правил законодательной техники. Благодаря такой определенности субъекты права четко знают границы правомерного и неправомерного, свои права, свободы и обязанности, размер и вид ответственности за совершенное правонарушение. Формальная определенность, важнейшее свойство права, позволяет внести строгость и четкость в общественный порядок, избежать произвольного толкования и применения юридических норм. Уместно заметить, что термин «закон» образован от сочетания слова «кон» (гранина) и частицы «за», означающей предел движения, предел поступков. Таким образом, даже этимологически закон означает четкие границы поведения субъектов права.

5. Нормы права  образуют не просто совокупность, а именно систему. Причем систему разветвленную и детализированную, отличающуюся внутренним единством, согласованностью и логической взаимосвязью. В отличие от права нормы морали, обычаи закрепляют главным образом лишь общие принципы и эталоны поведения. Системность в право привносится именно законодателем, хотя эта его деятельность и имеет объективные предпосылки и основания. Существующие в сознании, в поведении нормативные установки этим свойством не обладают. Только в системе, во взаимосвязи правовые нормы могут проявить свои регулирующие свойства, поскольку общественные отношения, регулируемые правом, как правило, также взаимосвязаны. Причем чем теснее увязка и согласованность правовых предписаний, тем эффективнее право. Напротив, несогласованность юридических норм между собой, их противоречие приводят к тому, что многие юридические нормы не действуют.

                                      Статика и динамика права

          Действие права — это совокупность  всех форм проявления его юридической  силы. Под юридической силой права  имеется в виду официальная,  государственно-властная общеобязательность  и самих норм права, и принятых  на их основе правовых актов,  отдельных правовых норм, и права  в целом как системы норм.[2]

          Понятие действия права, действия  составляющих его норм выражает  динамику права, процесс его  реального регулятивного воздействия  на уже урегулированные общественные  отношения. Это динамичное состояние  права, право в действии является, по сути своей, той целью,  ради которой в результате  правоустановительной деятельности официально формулируется, текстуально выражается и документально (в соответствующих актах) закрепляется право в статике, «право в книгах».

          Динамика права и статика права  — два тесно взаимосвязанных  состояния и два взаимодействующих  аспекта бытия права как особого  социального регулятора. С одной  стороны, само официальное установление  права в его статике (в виде  системы правовых норм, т.е. того, что общеобязательно в данном  государстве) осуществляется на  основе и в соответствии с  действующим правом, в рамках  и в форме регулятивного проявления  его юридической силы. С другой  стороны, право действует в  тех формах и сферах, которые  закреплены в статичном праве,  «праве в книгах».

          Статика и динамика права выступают  как две взаимосвязанные, дополняющие  и предполагающие друг друга  стадии (и формы проявления) единого  процесса правовой регуляции:  чтобы право действовало как  регулятор, оно сперва должно быть установлено как регулятор. Правоустановление (установление права в его статике) представляет собой исходную стадию правового регулирования — правовое регулирование в его абстрактно-общей форме, не конкретизирующей регулятивно-правовое значение норм применительно к конкретному поведению конкретного лица в конкретных условиях. Действие права (право в его динамике) — это завершающая стадия правового регулирования, правовое регулирование в его предельно конкретизированной форме — в виде конкретизации общего регулятивно-правового значения абстрактной нормы применительно к конкретному поведению конкретного лица в конкретных условиях.

           Обе эти стадии и формы правовой  регуляции — и абстрактная  и конкретная формы правовой  регуляции, т.е. и право в  статике, и право в действии, — имеют один и тот же  механизм правового регулирования  в виде юридико-логической конструкции  нормы права. Право действует  (т.е. в конкретной форме воздействует  на конкретное общественное отношение)  по той же нормативно-регулятивной  схеме, по которой в абстрактной  форме им уже урегулированы  соответствующие типы общественных  отношений.[3]

          Что касается того, что результаты  толкования норм права не могут  расходиться с тем смыслом,  который вложил в них нормодатель, то в литературе, однако, высказывается иногда на этот счет и иное соображение. Некоторые исследователи склонны считать, что в определенных случаях, когда этого требует целесообразность, от смысла толкуемых норм права можно отойти. Соответственно существуют два подхода к толкованию права - статический и динамический подходы. Сторонники статического подхода исходят из того, что "толкование не вносит и не может вносить поправок и изменений в действующие нормы. Оно призвано лишь объяснять то, что сформулировано в норме". Сторонники же динамического подхода, напро-тив, настаивают на необходимости приспособления действующих норм права к жизни, в процессе чего, как они считают, возможна в необходимых случаях их некоторая корректировка . Крайним проявлением статического подхода является требование введения полного запрета на толкование права. Динамический же подход в своей наиболее радикальной версии допускает создание в ходе толкования права новых норм права.

           В истории юриспруденции можно  обнаружить немало сторонников  как статического, так и динамического  подходов к толкованию права.  За статический подход в его  крайнем проявлении ратовал, например, византийский император Юстиниан. В своей конституции "О составлении  Дигест" (обычно называемой "Deo auctore") от 15 декабря 530 г., адресованной знаменитому юристу Трибониану, возглавлявшему по его поручению комиссию по систематизации сочинений классических юристов, он провозгласил: "Мы утверждаем за нашим собранием, которое будет составлено вами с соизволения бога, название Дигест или Пандект; в дальнейшем никто из юристов не должен осмеливаться прилагать к нему комментариев и своим многословием запутывать краткость этого кодекса...".

          Динамический подход к толкованию  права находит свое признание,  в частности, в Кодексе Наполеона,  который гласит: "Судья, который  откажется судить под предлогом  молчания (silence), темноты или недостаточности закона, может подлежать преследованию по обвинению в отказе в правосудии".

          Немало сторонников динамического  подхода к толкованию права  можно встретить и среди современных  юристов. Причем особенно настойчиво  проводится мысль о необходимости  именно такого толкования действующей  Конституции РФ.

Статическая и  динамическая функция нормы права

Статическая функция нормы  права в механизме правового  воздействия теснейшим образом  связана с динамической и является платформой для ее действия. [5]

Динамическая функция  нормы права проявляется в  способности изменять, совершенствовать общественные отношения, содействовать  их развитию в соответствии с потребностями  общества, с тем чтобы обеспечить нормальное движение общественных отношений, определенным образом их организовать, закрепить, придать им устойчивость. В некоторых правовых нормах эти две функции совмещаются, так как иногда они направлены как на закрепление общественных отношений, так и на обеспечение их развития.

В определенных случаях нормы  права предусматривают развитие общественных отношений. Например, в ст. 8 ГК РФ говорится, что гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. [4]

Динамизм исключает возможность  превращения права в застывшую, оторванную от реальных жизненных отношений  систему регулирования. В то же время  свойственные праву нормативность  и формальная определенность препятствуют его неустойчивости, неопределенности, которые могли бы возникнуть при  изменениях в содержании права.

В юридической литературе в основном признано, что функция  права — это направление воздействия  на общественные отношения, поэтому  правовые нормы выполняют не только регулятивную (статическую и динамическую), но и охранительную функцию. Охранительная  функция проявляется в установлении запретов и в определении неблагоприятных правовых последствий их нарушения.

Например, ст. 254 КЗоТ РФ в качестве неблагоприятного правового последствия предусматривает, что в случае однократного грубого нарушения трудовых обязанностей работником, несущим дисциплинарную ответственность в порядке подчиненности, в соответствии с законодательством с ним может быть прекращен трудовой договор.

Правовые нормы образуют основу правового регулирования. Значительная часть ученых-юристов полагает, что  юридические нормы реализуются  при помощи правоотношений, другая же часть считает, что их реализация может происходить и вне конкретных правоотношений, причем этот вывод  связывается с существованием определенного  круга общих прав и общих обязанностей, непосредственно вытекающих из закона.

Каждый субъект права  в силу действия закона, независимо от участия в тех или иных правоотношениях, обладает определенным комплексом прав и обязанностей, которые составляют содержание правосубъектности или правовой статус данного лица или организации. В закреплении законом этих прав и обязанностей, образующих правовой статус граждан и организаций, находят свое юридическое выражение особые общественные отношения индивида или организации с государством, которые служат предпосылкой их участия в общественной жизни.

Обратив внимание на специфику  нормы права в механизме правового  воздействия, согласившись с трактовкой прав и обязанностей, выходящих за пределы конкретных правоотношений, дифференцированно подойдем к проблеме правоотношения как главного средства, при помощи которого требования правовых норм претворяются в жизнь, воплощаются  в поведении людей.

Правовые нормы, устанавливающие  права и обязанности граждан, определяющие компетенцию и структуру  органов власти и управления или  общественной организации, закрепляют «абсолютные» права граждан и  организаций, т. е. такие права, которыми пользуется субъект права по отношению  ко всем остальным лицам, воздействуют определенным образом на волю и сознание людей, стимулируют у субъектов  определенный характер деятельности. В этом случае правомерно говорить о воздействии нормы права на стадии доправоотношения (конкретного), которого вполне достаточно, чтобы субъекты строили свое поведение, направляли свою деятельность в соответствии с требованиями правовых норм. Наряду с этим такое воздействие необходимо для того, чтобы субъекты, вступая в конкретное правоотношение, знали тот комплекс прав, которыми они обладают. Правосубъектность является первым звеном конкретизации правовых норм, в которых определяется общее юридическое положение субъектов. Последние становятся в то или иное отношение друг к другу, но оно неопределенно, определен только один воздействующий элемент — государство, воля которого воплощена в правовой норме. [9]

На стадии конкретного  правоотношения общий масштаб (мера) поведения, заключенный в правовой норме, персонифицируется. Механизм правового  воздействия из статического воздействующего  состояния через механизм правового  регулирования приходит в движение.

Основную нагрузку в механизме  правового регулирования, с точки  зрения динамики, несет конкретное правоотношение. Под правоотношением  понимается возникающая на основе норм права индивидуализированная общественная связь между лицами, характеризуемая наличием субъективных юридических прав и обязанностей и поддерживаемая (гарантируемая) принудительной силой государства. Благодаря правоотношению между субъектами устанавливается устойчивая правовая связь, конкретизируется состав сторон, объем их субъективных прав и обязанностей.

Механизм правового регулирования  приходит в движение через правоотношение, посредством его происходит реализация правовых норм. Общие права и обязанности  субъектов, существующие на стадии доправоотношения, конкретизируются в субъективном праве и юридической обязанности участников правоотношения. Связь между лицами (участниками правоотношения) носит индивидуализированный, определенный характер, причем как только те или иные субъекты становятся участниками правоотношения, их связь с государством конкретизируется через права и обязанности.

Юридическое состояние, взаимосвязь  сторон (именно взаимосвязь, а не просто связь, потому что на одну сторону  возлагаются права, а на другую —  обязанности) в правоотношении определяются по-разному. Но суть их состоит в  единстве прав и обязанностей.

Субъективное право можно  рассматривать как единство трех возможностей.

Первая — это общая  возможность поведения самого управополномоченного;

 Вторая — это конкретная возможность, состоящая в требовании совершения известных действий или, напротив, воздержания от них (например, наймодатель может требовать от нанимателя своевременной платы за пользование нанятым имуществом);

Третья — специальная возможность, выражающаяся в том, что обладатель субъективных прав прибегает в необходимых случаях к содействию государственных органов для защиты нарушенных прав. Специальная возможность характеризует специфику субъективного права как юридического явления, которая заключается в охране его принудительной силой государства.

В юридической литературе не вызывает споров то, что сущностью  субъективного права является гарантированная  возможность совершать определенные действия. Предлагаются лишь отдельные  терминологические уточнения определения  субъективного права. Например, С. Ф. Кечекьян считал, что едва ли правильнЪ, определяя субъективное право, говорить о «мере возможного поведения данного лица». Мера — это понятие количественное, предполагающее соизмеримость различных величин. Между тем возможности действия, обеспечиваемые законом, весьма многообразны и несоизмеримы.

При определении субъективного  права как меры возможного поведения  основной упор делается на то, чтобы  «измерить» поведение обладателя субъективного  права. Мера прежде всего предполагает возможность самостоятельного выбора образа действий, гарантируемого нормой права. Превращение возможности в действительность зависит от решения личности, от того, в каком объеме используется предоставленное субъективное право. А это уже есть мера поведения. Один гражданин будет добиваться осуществления своих прав вплоть до использования специальной возможности, прибегая к содействию государственных органов, другой же потребует совершения известных действий и в случае отказа этим и ограничится. Следовательно, указание на меру поведения отражает перевод возможности (общей, конкретной, специальной) в действительность. Субъективное право состоит из единства всех трех возможностей, его нельзя, например, свести только к общей или специальной. Если нет одной из возможностей, то нет и субъективного права.

Во времени использование  возможностей может быть разным. Предположим, заключен договор подряда (отдан  костюм в химчистку). Есть ли возможность  собственного поведения? Да, она была (костюм отдан в химчистку) и есть, так как субъект может вообще не пойти за своим костюмом, может  не интересоваться им, он может стать  ему ненужным. Бесспорно, что основную нагрузку несет вторая возможность, состоящая в требовании выполнения определенных действий у другого лица, на котором лежат обязанности. Именно на использование этой возможности рассчитаны норма права и возникающее правоотношение.

В дореволюционной русской  литературе особенно красноречиво изображал  психическое состояние обязанного лица Л. И. Петражицкий, который писал, что обязанность переживается как своеобразное препятствие для свободного облюбования, выбора и следования наклонностям, влечениям, целям, что обязанный субъект представляется находящимся в особом состоянии несвободы, связанности. Отсюда выражение «об(в)язанность».

В последнее время при  исследовании механизма правового  регулирования наметилась тенденция  выводить за пределы правовых отношений  субъективные нрава и обязанности. Так, вряд ли можно согласиться с  точкой зрения Н. И. Матузова о необходимости признания субъективных прав и обязанностей, непосредственно определяющих конкретные виды и границы поведения субъектов в регулируемых отношениях, в качестве отдельного элемента механизма правового регулирования. Ссылка его на мнение С. С. Алексеева, что в процессе юридического воздействия на общественные отношения необходимо найти такие правовые категории, которые позволили бы в самой правовой «материи» увидеть особенности действия права, и что определяющая роль в решении этого вопроса принадлежит, несомненно, категориям субъективного права и юридической обязанности, не может считаться достаточно убедительной по той причине, что субъективные права и обязанности, их взаимосвязь могут существовать не только в конкретном правоотношении.

Независимо от того, существуют субъективные права только в составе  правоотношений или вне их, реализуются  они во всяком случае в правоотношениях, а субъект принадлежащее ему  право осуществляет в том правоотношении, в котором он участвует и без которого это право не получило бы реализации.

Можно согласиться с утверждением, что попытка вывести субъективное право за пределы правоотношения объясняется тем, что его значение оказалось невозможно охарактеризовать лишь в рамках понятия «элемент правоотношения». Но в механизме правового регулирования  общие субъективные права и обязанности  должны конкретизироваться именно в  том или ином правоотношении. Вопрос, существуют ли субъективные права и  обязанности на стадии доправоотношения, подлежит дальнейшему изучению. 

Думается, можно говорить об общих правах и обязанностях, которые в силу того, что они  принадлежат конкретному субъекту, будут общими субъективными правами  и обязанностями. Как только они  реализуются в правоотношения, то становятся субъективными правами  и обязанностями конкретного  правоотношения.

Например, у гражданина есть (его, конкретного субъекта) общее  субъективное право — право на образование. Он решает пойти учиться  в МГУ на юридический факультет, т. е. становится участником конкретного  правоотношения, вначале в качестве абитуриента, а после успешной сдачи  вступительных экзаменов и приказа  о зачислении — студента.

В силу этого происходит конкретизация и общего субъективного  права. Следовательно, отрывать субъективное право и юридическую обязанность  от правоотношения и рассматривать  их в качестве самостоятельного элемента в механизме правового регулирования  правомерно.

Принято считать, что взаимосвязь  сторон в конкретном правоотношении существует в простом виде: одна обладает субъективным правом, а на другую возложена юридическая обязанность. В действительности же связи сторон в правоотношении значительно сложнее: обычно на каждой из них лежат и правомочия, и обязанности, которые, взаимно переплетаясь, служат формами закрепления фактических действий, направленных на достижение блага, ради которого и были установлены между сторонами социальные связи. В этом смысле следует признать вполне справедливыми утверждения отдельных ученых, что правоотношение есть юридическая форма фактических общественных отношений, с помощью которой последние упорядочиваются и эффективнее достигаются результаты, ради которых они складывались.

Правоотношение является внешней формой воплощения требований правовой нормы и поведения людей. Внутренняя форма выражается в непосредственном осуществлении прав и обязанностей субъектами правоотношения. Кроме того, выделяется правоприменительная реализация, проходящая особую стадию — применение. Реализация права (или правовых норм) есть претворение, воплощение правовых норм в фактической деятельности организаций, органов, должностных  лиц, граждан.

Акты реализации как в непосредственных, так и в опосредованной формах занимают особое местов механизме правового регулирования, ибо представляют собой конечную цель правового воздействия. Под непосредственными формами понимают соблюдение, исполнение, использование правовых норм. Слова «реализовать», «применять», «соблюдать» и «исполнять» имеют почти одинаковое филологическое значение: осуществление, претворение чего-либо в жизнь. Однако каждое из них как юридический термин выражает своеобразную форму правовой деятельности, имеет свой особый смысл. [9]