Своеобразие феодального развития в Англии после нормандского завоевания

Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3

1 Складывание феодальной  иерархии…………………………………………...4

2 «Книга страшного суда». Социальная структура общества…………………6

3 Укрепление центрального  аппарата власти и власти на  местах…………….9

4 Своеобразие феодального  развития в Англии после нормандского  завоевания………………………………………………………………………………...13

Заключение…………………………………………………………………….…16

Список использованной литературы…………………………………………...17

Введение

Становление и развитие феодального государства в Англии связано с англосаксонским и нормандским завоеваниями Британии. После ухода с острова в V в. римских легионеров началось массовое вторжение с континента германских племен англов, саксов и ютов, вытеснивших кельтское население в северную и западную часть острова (Шотландию и Уэльс). В VII в. англосаксы образовали семь раннефеодальных королевств - Кент, Уэссекс, Сассекс и другие, а в начале IX в. королевство Уэссекс подчинило себе все остальные. Было создано единое англосаксонское государство - Англия.

Политическому объединению англосаксов способствовало действие ряда факторов: необходимость подавления сопротивления завоеванных народов, принятие христианства (VII в.), а также борьба против нашествия скандинавских племен (IX-XI вв.).

В 1066 г. нормандский герцог Вильгельм с войском высадился на остров и, разгромив англосаксонское ополчение, завоевал Англию. Нормандское завоевание оказало огромное влияние на дальнейшее развитие феодального государства в Англии, которое прошло в основном те же этапы, что и государство других стран феодальной Европы. Вместе с тем развитие английского феодального государства имело ряд отличительных черт, связанных главным образом с ранней централизацией и неуклонным усилением в XI-XIII вв. королевской власти.

1 Складывание феодальной иерархии

После завоевания Англии Вильгельмом в стране складывается четкая система земельного держания, что в свою очередь тесно связывалось со складыванием феодальной иерархии.

Условия держания фьефов (феодов) были следующие: все землевладельцы — крупные и мелкие, духовные и светские, нормандцы и англосаксы — держали землю, в конечном счете, от короля. Он был верховным собственником всей земли в Англии и сюзереном всех держателей, от кого бы непосредственно они ни получали свои фьефы. Все держатели (а не только непосредственные) обязаны были личной присягой королю и служили прямо ему. В 1087 г., собрав всех держателей, Вильгельм потребовал от них непосредственной личной присяги и службы королю, даже если они держали землю не прямо от короля, а от кого-либо из его непосредственных держателей (Солсберийская присяга).

Верхнюю ступень ленной иерархии составляли крупные королевские вассалы—графы, прелаты (епископы и аббаты) и бароны. Графствами управляли королевские служащие — шерифы. Звание графа в собственном смысле слова было титулом, иногда оно связывалось с должностью шерифа графства. Хотя это звание считалось наследственным, оно каждый раз передавалось лично королем, который вручал при этом меч графства и предоставлял право на получение 1/3 доходов. Чтобы не допустить превращения графств в княжества, король запрещал шерифам графств иметь в своем должностном округе собственные маноры.

Баронами в широком смысле считались все землевладельцы, державшие от короля лен «в баронию». При Вильгельме I это были доверенные королевские люди, наделенные землями и судебными функциями. Из их среды выделялись вельможи — королевские сановники, шерифы и другие важные служащие короля. Сословие баронов включало высший и средний слой феодалов. Низшую ступень иерархии составляли рыцари баронов и короля, несшие непосредственно военную службу. Рыцарские лены вначале не имели строго определенного размера. Позже оформился тип рыцарского держания: оно составляло примерно 20 фунтов годового дохода. С XIV в. такой доход давал каждому свободному человеку доступ к рыцарскому званию.

Королевская власть не только стояла во главе этой иерархии, но и возвышалась над ней. Король являлся, с одной стороны, сюзереном всех держателей на ленном праве, с другой — единым господином всех землевладельцев. В 1086 г. Вильгельм Завоеватель принял в Солсбери общую присягу всех ленников страны: «К нему прибыли, по словам хроники, его уитаны и все владевшие землей люди, какие только были во всей Англии, чьими бы вассалами они ни были, и поклялись клятвой верности, что будут верны ему против всех людей». В данном случае Вильгельм следовал традиции англо-саксонских королей, имевших обыкновение требовать верности у всех свободных людей королевства. Но в условиях, сложившихся после завоевания этот юридический принцип приобрел новое значение: он утверждал последовательную централизацию вассально-ленной зависимости и королевский суверенитет над всей территорией страны.

Вильгельм I, объявивший себя законным преемником короля Эдуарда Исповедника, соблюдал все старинные обычаи, превратив их в средство усиления своей власти. Он не просто провозгласил себя королем, а занял престол согласно формальному избранию англо-саксонским уитенагемотом. собранным на скорую руку в Вестминстере.

Сменивший его младший сын Завоевателя Генрих I (1100— 1135) вынужден был дать баронам хартию вольностей, которая послужила началом конституционных изменений в английском феодальном государстве. Эта хартия регулировала в интересах баронов ленные отношения.

2 «Книга страшного суда». Социальная структура общества

Памятником фискальной политики Вильгельма Завоевателя служит знаменитая «Книга страшного суда», составленная в 1086 г. Она представляла собой опись всей земли и всего имущества населения Англии. Опись должна была упорядочить обложение английского народа прямым государственным налогом. Она составлялась по графствам и сотням королевскими уполномоченными, которые под присягой допрашивал» шерифов, священников, старост и специально назначенных из каждой деревни вилланов. Сперва записывалось поместье (манор) с его пахотной землей и разными угодьями, а затем следовали разные категории населения с их имуществом. Таким образом, крестьяне, в том числе и лично свободные, признавались принадлежностью маноров, что само по себе служило свидетельством повсеместного распространения манориальной системы и поглощения ею сельских общин. Особую ценность опись представляет тем, что в ней имеются сведения, относящиеся не только ко времени ее составления, ни и к периоду, предшествовавшему нормандскому завоеванию. Сам факт появления столь трудоемкой описи, охватившей почти всю территорию страны, говорит о силе государственной власти и слаженности ее центрального и местного аппарата. Ни в каком другом государстве Европы подобное мероприятие было в то время немыслимо.

Во время переписи многие полусвободные и даже свободные, но, например, зависимые по суду крестьяне были записаны как крепостные. Таким образом, основная масса крестьян в поместьях оказалась в положении наследственных крепостных. Крепостной-виллан оставался членом сельской общины, имел долю в угодьях и пахотный надел (иногда часть его), который он держал от своего господина — лорда манора.

Виллан обязан был господину барщиной (три дня в неделю), платил продуктовый оброк, исполнял различные работы и нес так называемые сервильные повинности, связанные с его личной несвободой: посмертный побор, брачную пошлину при выдаче замуж дочери и т. п.

Какая-то часть крестьянства, главным образом на севере и востоке страны, оставалась свободной.

Феодальное поместье (манор), наложенное на старинную общину, являлось единицей сельскохозяйственной экономики. Некоторые из этих поместий (маноров) были непосредственными владениями короля; остальные он отдавал своим многочисленным светским и церковным вассалам. Те в свою очередь имели большее или меньшее число субвассалов, которые и являлись фактическими держателями поместий. Каждая деревня, какой бы ни была она маленькой и глухой, должна была приспосабливаться к этой схеме социального устройства, и все общество было разделено на ряд групп, поднимающихся от самой низшей ступени общественной лестницы, на которой находились сервы, до самой высокой ее ступени — короля.

«Книга страшного суда» подразделяла земледельцев на социальные группы и даже устанавливала их численность.

Рабы во времена составления «Книги страшного суда» были уже быстро исчезающей группой. В основном это были домашние слуги или пастухи и пахари на господской земле. Лорды уже в то время находили, что выгоднее нанимать своих личных слуг, а господскую пашню обрабатывать подневольным трудом сервов. Приблизительно около 1200 г. рабы исчезли — они были поглощены вышестоящими группами вилланов и коттариев.

Коттарии и бордарии, по-видимому, были люди одной группы, записанные в разных частях страны под разными именами. Они имели небольшие наделы, не входившие в общую систему общинных полей. Хотя большинство крестьян этой группы являлось крепостными, некоторых из них относили в разряд свободных. Многие из них, владевшие каким-нибудь ремеслом, не работали на домене лорда, а платили оброки продуктами своего производства — холстами, кузнечными или столярными изделиями. Такая повинность считалась менее рабской, и не без оснований, поскольку ремесленники работали самостоятельно, а не под надзором должностных лиц манора.

Вилланы, держатели наделов в общинных полях размером в 6 га и в 12 га, были основой всей жизни манора. После норманского завоевания их повинности были точно определены и, как правило, увеличены. Эти повинности были двух родов: барщина и помочи. Барщина выполнялась в течение определенного количества дней каждую неделю обычно в течение трех дней. Помочи были допoлнитeльнoй пoвиннocтью, которую могли требовать в любое время. Вторая повинность была наиболее тягостной, и от нее труднее всего было освободиться, исполнять ее приходилось в наиболее страдную пору уборки урожая или стрижки овец, когда труд его был особенно дорог и в господском поместье и на своей земле. Ясно, что при таких тяжелых повинностях виллана основную часть работ в его собственном хозяйстве должны были выполнять члены его семьи. Между вилланами и коттариями существовала, тесная связь. Нередко наделами коттариев владели члены семей вилланов, у которых не было своей доли в общинных полях; для вилланов наделы коттариев служили как бы земельным резервом в том случае, если они по какой-либо причине пустовали. С течением времени закон все чаще объединяет эти две группы под одним общим именем вилланов или сервов.

Группа свободных, подобно группе рабов, в эпоху составления «Книги страшного суда» клонилась к упадку. Уже в 1086 г. многих, кто был свободен до нормандского завоевания, поте перехода земель в руки новых владельцев стали причислял, к несвободным. Общая тенденция времени состояла в том, чтобы считать всякого крестьянина крепостным, если только он не представляет неопровержимых доказательств противного. В период, последовавший за составлением «Книги страшного суда», исчезновение группы свободных пошло быстрыми темпами, и когда в Англии снова появляется большое число лично свободных держателей небольших земельных участков, это уже, как правило, не прямые потомки представителей группы libri homines времен «Книги страшного суда», а вилланы, которые тем или иным путём смогли добиться относительной свободы.

Все ухищрения законников, были, направлены на дальнейшее увеличение повинностей, и вилланы не только несли суровую барщину, но и подвергались всякого рода притеснениям. Сельская мельница, например, принадлежала лорду, и все зерно для помола должно было свозиться туда. Это создавало такую благодатную почву для злоупотреблений, что во всей народной литературе средневековья не найти ни одного мельника, который не был бы мошенником. Далее, точно так же как король объявил себя собственником всех лесов страны, лорды маноров присвоили себе исключительное право пользования деревенскими пустошами. Когда это право строго проводилось в жизнь, вилланы лишались возможности доставать торф и рубить дрова, им негде стало пасти свиней. В это же время начинают выходить и первые из длинного ряда правил об охоте, которые ещё много столетий были язвой для сельского населения Англии.

3 Укрепление центрального аппарата власти и власти на местах

В правление Генриха I был значительно усовершенствован центральный государственный аппарат. Королевская курия разделилась на большой совет (Magnum consilium) и постоянный правительственный орган (малую курию). Большой совет созывался три раза в год (на рождество, пасху и троицу) в составе сановников короля, главных его служащих и крупнейших представителей знати страны. В его компетенцию входило давать королю советы по всем вопросам, выносившимся на обсуждение, и заслушивать решения и законодательные акты короля. Никакой обязательной силы рекомендации совета не имели. Однако король был весьма заинтересован в функционировании этого учреждения, ибо таким путем он мог добиться признания влиятельными феодалами своих политических действий. Малая курия осуществляла высшую судебно-административную и финансовую власть. В состав ее входили королевские сановники — лорд-канцлер, лорд-казначей, камергер, стюард дворца, хранитель личной королевской печати и служащие двора, а также специально приглашаемые прелаты и бароны. При Генрихе I она окончательно распалась на собственно королевскую курию, выполнявшую функцию верховного судебно-административного органа, и счетную палату (палату «шахматной доски»), ведавшую финансовыми делами короля. Заседания курии возглавлял сам король, а в его отсутствие — высший юстицарий. Видное место в управлении занимали канцлер, выполнявший роль государственного секретаря, и казначей, заведовавший королевской казной и возглавлявший палату «шахматной доски». К высшей сановной знати принадлежали также коннетабль и маршал; первый осуществлял высшую юрисдикцию по военным делам, второй участвовал в заседаниях казначейства и судебных собраниях курии.

Королевская курия рассматривала судебные дела, затрагивавшие интересы короля, разбирала споры между непосредственными королевскими вассалами, принимала в апелляционном порядке жалобы на решения судов в графствах, а также контролировала деятельность местных судов.

Палата «шахматной доски» заседала в полном составе два раза в год. Сюда являлись шерифы графств и отдавали отчет об израсходовании собранных ими средств, внося оставшуюся сумму в казначейство (процедура напоминала игру в шахматы, так как для удобства счета стол был накрыт клетчатой скатертью; по клеткам откладывались суммы по отдельным статьям поступлений). Эти доходы шли с домениальных земель, расположенных в графствах, от натуральных взносов населения, судебных пошлин и штрафов в сотнях и графствах, прямого налога, «помочей» с городов и взносов коронных вассалов; Большая часть доходов была точно фиксирована. Нередко практиковалась отдача всех этих доходов графств на откуп шерифам (на полгода, год или несколько лет).

Вместе с укреплением центрального аппарата при Генрихе I усилилась также власть на местах. Осуществляли эту власть шерифы, На должность шерифов нередко назначали выходцев из придворной знати, иногда — из среды высшего духовенства. Со второй половины XII в. шерифы большей частью рекрутировались из кругов джентри. Бывали случаи наследования должности шерифа, однако контроль центральной власти над деятельностью шерифов был постоянным и неослабным. Шерифы того времени совсем не походили на континентальных графов, которые превратились в наследственных владетелей своих округов; они всегда оставались служащими короля.

Шериф осуществлял всю полноту власти в своем округе и располагал для этого соответствующим фискальным и административно-полицейским аппаратом. Фискальные функции занимали в его деятельности главное место. Это видно из того, что назначение на должность шерифа производилось по представлению казначейства. Шериф председательствовал в суде графства, который проводился ежемесячно. Под его юрисдикцией находились все свободные землевладельцы, в том числе и средние и мелкие ленники. Суд шерифа принимал также апелляции па решения сотенных и манориальных судов. Периодически шериф устраивал выездные сессии суда графства в сотнях по делам полицейской юрисдикции и по гражданским искам.

Шерифу принадлежала вся полнота полицейской власти в округе: он ведал охраной безопасности, преследовал нарушителей порядка, используя при этом местные ополчения, накладывал штрафы, брал поручителей. По мере уменьшения судебных функций шерифов в связи с учреждением разъездных и позже мировых судей их полицейская и судебно-исполнительная власть приобрела особенно важное значение.

Шерифы продолжали осуществлять и свои прежние военные функции, несмотря на то, что войско давно уже потеряло характер народного ополчения и стало ленным. Он собирал и нередко командовал ополчениями вассалов, привлекал к ответственности за уклонение от воинской повинности, снаряжал военные корабли, организовывал оборону графства. В нормандский период в Англии существовала централизованная система военного устройства. Королевские приказы о сборе феодального ополчения направлялись не вассалам, а шерифам, на которых возлагалась полная ответственность за подготовку ополчений в назначенный срок. Низшей судебно-административной единицей была сотня, во главе которой стоял бейлиф, всецело зависевший от шерифа графства и отвечавший перед ним за выполнение фискальных и судебно-полицейских функций. В сотне ежемесячно собирались судебные собрания под председательством бейлифа; его обязаны были посещать все свободные жители. Но компетенция сотенного суда постоянно уменьшалась, так как в сотнях мало оставалось свободного населения. Юрисдикция над зависимым крестьянством вес более сосредоточивалась в манориальных судах. В отдельных случаях маноры поглотили всю сотенную юрисдикцию. На население сотен возлагалась ответственность за сохранение порядка и безопасности. По указу Вильгельма Завоевателя сотня наказывалась штрафом в 46 марок в случае обнаружения на ее территории трупа убитого нормандца, если в течение пяти дней не находили убийцу. Согласно Уинчестерскому статуту 1285 г. жители сотни несли полную ответственность за преследование и поимку преступников. Если в течение сорока дней преступник не был пойман, то сотня возмещала весь причиненный им ущерб.

Известные судебно-полицейские функции возлагались и на сельские общины во главе с их старостами — констеблями. Констебль отвечал за порядок и безопасность на территории общины. Население последней делилось на десятки, связанные взаимной порукой. За ушедшего виллана отвечали перед лордом и государством его соседи.

Ранняя централизация Английского государства помещала политическому обособлению городов. В Англии вовсе не было городских коммун. Города были включены в общую административную систему государства. Только несколько крупных городов пользовались ограниченным самоуправлением и статусом, графства. Лондон, включавший в себя графство Мидлэссекс, находился на положении графства. Его мэр, избираемый узким кругом городской аристократии, занимал положение шерифа, хотя по отношению к центральной власти обладал большей независимостью, чем шериф провинциального графства. Отдельные районы Лондона имели юридический статус сотни.

4 Своеобразие феодального развития в Англии после нормандского завоевания

При нормандских королях усилилась в стране вотчинная власть над зависимым населением, которое было лишено права обращаться в государственные суды. По нормандским ленным обычаям землевладельцы пользовались полной юрисдикцией над крепостным и зависимым населением их владений. Иммунитетные привилегии расширили судебную власть лордов, подчинив ей в ряде случаев и свободное население, проживающее в черте маноров (имущественные иски на сумму до 40 шиллингов). Правда, свободные люди сохранили за собой право апеллировать на решения манориального суда в высший государственный суд. Вотчинная юрисдикция распространилась и на некоторые уголовные дела (воровство). Но лорды не располагали достаточным полицейско-административным аппаратом и для приведения в исполнение приговоров обращались за помощью к шерифам. Маноры лордов не смогли превратиться в самостоятельные сеньории французского типа: этому помешала их территориальная разбросанность и особенно политика королевской власти, направленная на ограничение иммунитетных прав лордов и изъятие из местных судов уголовной юрисдикции.

В Англии в XI—XII вв. не сложилось еще общего права. В местных судах применялись разнообразные судебные обычаи англо-саксонского происхождения. Не изжиты были еще ордалии и поединки, часто практиковались соприсяжинчество и поруки. В делах о ленах и земельной собственности применялось обычно нормандское ленное право; по делам о наследстве пользовались как англо-саксонскими, так и нормандскими обычаями (земельный лен наследовался по нормандскому обычаю майората старшим сыном, остальное имущество делилось согласно англо-саксонским обычаям между всеми наследниками). В местных судах применялся англо-саксонский язык, в центральных — обычно французский, иногда и тот и другой.

В Англии не было допущено возникновения крупных княжеств, владетели которых могли стать полунезависимыми феодальными князьями, как это получилось со многими представителями феодальной знати во Франции. Отступление от нормы составляли только Честер и Шрусбери — пограничные эрлства, предназначенные служить опорными пунктами против Уэльса, а также занимающий такое же положение по отношению к Шотландии Дургам под властью князя-епископа. Вследствие этого представитель центральной власти - шериф - имел в каждом графстве большую силу, чем любой барон в своих владениях. А поскольку для того, чтобы шериф мог оказывать давление на местную знать, не было необходимости слишком укреплять его положение, не было и опасности, что шерифы со своей стороны смогут стать независимыми по отношению к короне.

Путь развития феодализма в Англии является, таким образом, весьма своеобразным. С самого начала государственная власть здесь была сильнее, а влияние феодальной знати более слабым. Частные войны между представителями знати были в Англии скорее исключением, чем правилом, и корона запрещала отдельным феодалам содержать частные войска и возводить замки, насколько это было возможно. Действия агентов трона, несомненно, были тягостны для народа, эксплуатация масс вилланов была очень жестокой. Однако королевские поборы были в известной степени фиксированы и регулярны.

Полуторавековой период между нормандским завоеванием и Великой Хартией был периодом наиболее полного развития феодализма в Англии. Однако было бы ошибкой думать, что в эти годы прекратилось движение истории. Обычное представление о средневековье как о периоде застоя или едва ощутимою изменения очень далеко от истины, ибо не только каждое столетие, но и каждое поколение вносило в жизнь свои характерные особенности и свои важные изменения.

Весь этот период отмечен непрестанной борьбой между централизующей властью трона и децентрализаторскими феодальными тенденциями. Основным направлением развития былo усиление центральной власти, но эта власть развивалась в рамках феодальных институтов, которые определяли ее характер и ограничивали ее. Развитие происходило в рамках исторических условий, общих для всей Европы. Но оно подвергалось влиянию особых условий, созданных в Англии пережитками дофеодальных саксонских институтов и, наконец, в силу особенностей географического положения страны

Заключение

Преобладающим направлением развития английского государства со времени нормандского завоевания продолжала оставаться государственная централизация. В XI - середине XII в. централизация держалась в значительной мере на сеньориальных, частных правах английских королей, выступающих в качестве связующего центра всей феодально-иерархической системы. Английское государство этого периода представляло собой особую форму сеньориальной монархии, которая отличалась относительной централизацией и в которой король являлся сюзереном всех феодалов и крупнейшим землевладельцем страны.

Таким образом, в Англии конца XII-XIII вв., как и во Франции, действовали социально-экономические факторы, объективно способствующие государственной централизации. В Англии, однако, этот процесс был ускорен наличием все возрастающей прослойки свободного крестьянства, сближением в экономическом и правовом отношении рыцарства, горожан и зажиточного крестьянства и, напротив, усилением различии между верхушкой феодалов и остальными их слоями. Общие экономические и политические интересы рыцарства и всей фригольдерской массы способствовали установлению их политического союза. Возрастание же экономической и политической роли этих слоев обеспечили им политическое признание и участие в образовавшемся парламенте.

В течение XIV-XV вв. в Англии установилась абсолютная монархия. Основная особенность английской абсолютной монархии состояла в том, что наряду с сильной королевской властью в Англии продолжал существовать парламент. К другим особенностям английского абсолютизма относятся сохранение местного самоуправления и отсутствие в Англии такой централизации и бюрократизации государственного аппарата, как на континенте.

Список использованных источиников

1 Поляк, Г. Б. Всемирная история / Под ред. Г.Б. Поляка, А.Н. Марковой - М. Юнити. 2013 г.

2 Новиков, С. В. Всеобщая история / Новиков С.В., Маныкин А.С., Дмитриева О.В.М.: АСТ: СЛОВО: Полиграфиздат, 2012 г.

3 Амирханов, Х. А. Преистория  Всемирная история /. Древний мир. М., 2011 г. С. 15 – 61.