Связь архитектуры фасада здания с природным окружением

Связь архитектуры  фасада здания с природным окружением 

Связь архитектуры  фасада здания с природным окружением можно проследить с очень давнего  времени, ни интерьеры всегда оставались отрезанными от внешнего пространства, здесь разница с современной  архитектурой очень заметна. То, что прежде не удавалось достичь средствами архитектуры, достигалось с помощью живописи, стремившейся создать иллюзию раскрытого пространства. Барокко и классицизм дают ряд ярких примеров таких живописных иллюзорных решений, где живопись имитирует не только лепку и скульптуру, но и пейзаж (природное окружение) и даже саму архитектуру. Современный архитектор дает не кажущуюся на реальную перспективу, дает зрителю не изображение, а реальные видимые пространства. В непосредственной связи с названным выше находится и такая черта современной архитектуры, как создание с помощью архитектурных средств природного окружения, что можно рассматривать как реакцию на постоянно усиливающийся процесс урбанизации. Эта черта по сути противоположная раскрытию пространства, призвана, однако, сыграть ту же роль - восполнить недостаток природного окружения с помощью всех имеющихся в распоряжении современного архитектора средств. Озеленение, естественные материалы, — все это в хороших примерах, не имитирует а создает архитектурными средствами тонкий синтез природных черт и вносит в искусственно созданную человеком среду элемент естественности, народности. Не только отдельные растения, но иногда целые газоны с водоемами и большими камнями включаются теперь в интерьеры общественных зданий. Строительные материалы применяют в их природном, естественном виде: бутовый камень, неокрашенная, а иногда и «необработанная» древесина. 

Систематика культурных ландшафтов

Систематика культурных ландшафтов — объектов наследия, необходима для логического упорядочения наблюдаемого множества природно-культурных территориальных комплексов. Основные задачи, которые преследует сегодня систематика культурных ландшафтов, заключаются, во-первых, в учёте таких объектов в связи с проблемами их сохранения и использования и, во-вторых, в ландшафтном районировании территорий для выявления их географической индивидуальности и выработки географически ориентированной стратегии сохранения уникальных природно-культурных местностей.

Согласно типологии, принятой в Руководящих указаниях по применению Конвенции о Всемирном наследии (п. 39, Operational Guidelines …), все культурные ландшафты подразделяются на три основных категории:

чётко определяемые целенаправленно сформированные (clearly defined landscape designed and created intentionally by man), которым в русском языке наиболее соответствует понятие «рукотворные»;  

естественно сформировавшиеся, или эволюционировавшие, ландшафты (organically evolved landscape), среди которых выделяются субкатегории реликтовых или «ископаемых» (relict or fossil landscape) и продолжающих поступательное развитие, или развивающихся ландшафтов (continuing landscape);

ассоциативные (associative) ландшафты.

Типология, предложенная в Руководящих указаниях, содержит два логических основания деления: во-первых, по степени преобразованности и культурной освоенности исходного природного ландшафта (ландшафты рукотворные, естественно сформировавшиеся и ассоциативные) и, во-вторых, по жизнеспособности сформировавшегося ландшафта (ландшафты «ископаемые», реликтовые, саморазвивающиеся). Первая характеристика позволяет очертить круг потенциальных ценностей ландшафта и способы их создания, а вторая свидетельствует о степени уязвимости ландшафта. Обе они весьма важны при идентификации и определении стратегии управления ландшафтом как объектом наследия.

Рукотворные ландшафты  характеризуются чёткой пространственной организацией и в своем развитии подчинены целеполаганию своих  создателей. Они, как правило, имеют  ландшафтообразующий центр, в них много искусственных объектов, созданных на основе преобразования или замены природных комплексов. Рукотворные ландшафты представляют наибольший интерес в культурологическом аспекте, поскольку их облик максимально подчинен творческому замыслу. Сугубо функциональное предназначение отдельного элемента ландшафта всегда сообразуется с его общей эстетикой. Это ландшафты поселений, садов, парков, различных природно-технических систем, созданные по проектам или в соответствии с художественной либо инженерной идеей.

В естественно сформировавшихся (эволюционировавших) ландшафтах в  результате длительных целенаправленных и спонтанных антропогенных воздействий  природные процессы несколько изменены и скорректированы. Природные компоненты ландшафта адаптируются к этим воздействиям, в результате чего формируется ландшафтный комплекс, где сложным образом переплетаются процессы природной эволюции и результаты творческого целеполагания. К такому типу можно отнести многие сельские, определенные этнические, отчасти исторические индустриальные и мелиорированные ландшафты.

К ассоциативным  ландшафтам могут быть отнесены природные  ландшафты, обладающие культурной ценностью, а также освоенные ландшафты, в которых характер освоения имеет  вторичное значение, а первичное  — связь с историческими событиями, личностями, художественными произведениями. В ассоциативных ландшафтах культурная составляющая часто представлена не в материальной, а в ментальной форме, по ассоциации природного объекта с каким-либо феноменом культуры. Таким образом, природные комплексы включаются в историко-культурное пространство без изменения их природной ритмики и эволюции, часто опосредованно, в качестве памятных мест, мест творчества, сакральных (то есть священных, культовых, ритуальных) местностей и т.д.

В системе понятий, используемых в Руководящих указаниях, в ряду естественно сформировавшихся ландшафтов выделяются реликтовые, синонимом  которых выступают «ископаемые» (fossil) ландшафты. Имеются в виду ландшафты, остановившиеся в своём развитии, поскольку отсутствует создавший их социум, но инерционно сохраняются их внешние формы и структуры. «Ископаемые» ландшафты, как правило, принадлежат к области археологии и палеонтологии, это могут быть остатки древних городов, курганные комплексы, иные оазисы древних или сменивших географический ареал культур, сформировавших облик ландшафта, но безвозвратно ушедших или утративших носителя культурной традиции. Однако в отечественной научной лексике понятие «реликтовый» имеет несколько иной смысл и отличается от понятия «ископаемый», что имеет важное содержательное значение для концепции Всемирного наследия.

Так, реликтовые ландшафты  продолжают жить и развиваться, но их расцвет принадлежит прошлому, в  основном это «угасающие» ландшафты, оказавшиеся в окружении чуждой им культурной среды или под воздействием изменившихся природных условий. Их поддержание становится функцией иных субъектов деятельности, или они находятся под воздействием иных условий среды и культурных стереотипов, что значительно увеличивает их уязвимость и угрозу утраты. Носители культуры, создавшей такой ландшафт, нередко отсутствуют в нём, но ландшафт сохраняется представителями другой культуры в прежних своих формах и паллиативных функциях, подходящих для целей нового населившего его сообщества. Он «приспособился» к новым условиям, поскольку обладал достаточным запасом прочности, но на современном историческом этапе оказался на пределе своей толерантности. В России к таким ландшафтам можно отнести усадебные, дворцово-парковые и некоторые монастырские ландшафты.

Свободно развивающийся  ландшафт, если он представляет интерес  в качестве объекта наследия, может  быть связан с географически детерминированными традиционными аборигенными культурами, такими, как культуры американских индейцев, африканских племён, северных евразийских народов. Эти культуры уязвимы именно в силу своей зависимости от природных условий вмещающего ландшафта, сохранность которого определяет возможность их существования. Но не только они формируют обозначенный тип ландшафта. Исторические сельские, городские, индустриальные или сакральные ландшафты, находящиеся в режиме естественного эволюционного развития, могут представлять исключительную ценность, являя собой уникальные примеры взаимодействия человека и природы.

Приведённые выше пояснения к обозначенным типам культурного ландшафта не вполне согласуются с лаконичными трактовками Руководящих указаний ЮНЕСКО, но эти нюансы не меняют основных положений концепции культурного ландшафта, они лишь способствуют её дальнейшему развитию. Соответственно следовало бы выделять ископаемые, реликтовые и устойчиво развивающиеся ландшафты, причём эта субкатегоризация пригодна как для эволюционировавших, так и для рукотворных ландшафтов.

Чтобы иметь ясное  представление о конкретном культурном ландшафте, было бы полезно рассматривать его по различным классификационным, или типологическим, признакам. Каждый ландшафт может быть охарактеризован по совокупности типологических категорий, что может составить его формализованный образ и весьма полезно для целей систематизации ландшафтного наследия. Каждая такая характеристика — это шаг к пониманию устройства ландшафта, а значит — к управлению им.

В частности, культурные ландшафты можно различать по типам исторической деятельности, или  основным историческим функциям, определившим специфические социокультурные особенности ландшафта, то есть их можно подразделить на:

сельский (сельскохозяйственная деятельность);

селитебный (создание поселений и их ландшафтное обустройство);

сакральный (проведение религиозных церемоний, поклонение объектам культа, священнодействие);

рекреационный (получение  эстетических удовольствий, воспитание чувства прекрасного, приобретение душевного покоя и внутренней гармонии);

промысловый (охота, рыбная ловля, добыча морского зверя  и водных беспозвоночных, заготовка пищевых, лекарственных, технических растений, лесозаготовка и лесоразведение, оленеводство);

исторический индустриальный (создание карьеров, отвалов, горных выработок  в процессе добычи разнообразных  минералов, создание соразмерных ландшафту инженерных сооружений для использования его энергетики, размещение в ландшафте инженерно-технических систем и производственных комплексов);

заповедный (сохранение естественной информативности ландшафта, ведение научно-исследовательских  работ);

мемориальный (сохранение памяти о важных исторических событиях и выдающихся личностях, сохранение связанных с ними атрибутов, трансляция преданий и исторических повествований, празднование памятных дат) и т.д.

По функциональному  принципу с примерно аналогичным набором основных категорий проведена типология руральных исторических ландшафтов США (National Register. Bulletin 30, 1992). Функциональная ориентация ландшафтов указывает на воспроизводящие их процессы и типы действий, необходимые для их поддержания в «рабочем» состоянии.

Наряду с уже  перечисленными логическими основаниями  возможных типологий важное значение для понимания индивидуальной ценности ландшафта имеет принадлежность к типам культур, которые обладают или обладали собственным «почерком» освоения ландшафта. Созданные ими ландшафты, представляющие ценность наследия, в России нередко определяют внутреннюю специализацию национальных парков и музеев-заповедников. Последние образуют чётко выраженные группы, соотносимые со следующими типами культурного ландшафта:

усадебным,

дворцово-парковым,

монастырским,

горнозаводским,

ландшафтами полей  сражений (военная культура),

архаичным сельским (крестьянская культура),

городским (исторические кварталы),

историко-археологическим.

От принадлежности к типу культуры будут зависеть механизмы самоподдержания ландшафта, отношение к носителям культурных традиций, пути развития ландшафта при отсутствии воспроизводящей культуры.

Ландшафтные типологии  не исчерпываются перечисленными, могут  быть и иные типологии. Каждая из таких типологий образует свою сетку категорий, проецируемых на ландшафт. Таким образом, ландшафтный комплекс может быть идентифицирован с разных позиций и в большинстве случаев представляет собой сложное сочетание или серию типов, совокупность которых определяет его индивидуальность. Можно привести некоторые примеры определения типологической принадлежности культурного ландшафта в российских музеях-заповедниках и национальных парках. Так, культурные ландшафты Кенозерского национального парка отнесены к северорусскому архаичному сельскому ландшафту, а в системе категорий ЮНЕСКО — к реликтовому эволюционировавшему ландшафту (Основные направления развития национального парка «Кенозерский» ..., 2001). В системе категорий ЮНЕСКО культурные ландшафты национального парка «Угра» следовало бы отнести к ассоциативным с фрагментами эволюционировавших и рукотворных. Немногочисленные сохранившиеся очаги традиционной народной культуры (промыслов, ремёсел, устного народного творчества) рассматриваются как часть сельских эволюционировавших ландшафтов (Национальный парк «Угра»: культурные ..., 2001, Основные направления развития национального парка «Угра» ..., 2002). Современный культурный ландшафт Бородинского поля в системе категорий ЮНЕСКО относится к ассоциативному с фрагментами эволюционирующего и рукотворного, в функциональной классификации — к мемориально-экспозиционному с фрагментами селитебного, агрохозяйственного и лесохозяйственного, а в системе культурных типов — к военно-историческому (к полям сражений) с фрагментами монастырского, усадебного и крестьянского (Горбунов, Кулешова, 2001).

Культурные ландшафты, включённые в Список Всемирного наследия, по характеру их кратких описаний чётко соотносятся с конкретными  типами деятельности и воспроизводящей  культуры. Официальные списки культурных ландшафтов периодически публикуются в информационных бюллетенях Центра Всемирного наследия и на соответствующих сайтах Интернета. Занесение объекта в такой список свидетельствует об официальном признании за ним статуса культурного ландшафта. Однако сравнение этих списков с краткими описаниями номинаций показывает, что статус культурного ландшафта получают далеко не все объекты, представленные от страны-заявителя в этом качестве. Многие проходят по другим номинациям культурного наследия, но их краткие описания содержат существенные признаки культурных ландшафтов или даже идентифицируются как культурные ландшафты. Эти последние формируют группу «скрытых» культурных ландшафтов, на что было обращено внимание в предыдущей главе (раздел 1.1). В некоторых случаях объект Всемирного наследия, который страна-заявитель считает культурным ландшафтом, в Списке Всемирного наследия не отнесён к этой категории (например, «Tanum, Goteborg and Bohus Cultural Landscape with Bronze Age Rock Carvings» в Швеции — Nordic World Heritage, 1996).[1]

Значительную часть  культурных ландшафтов, как официально признанных, так и «скрытых», составляют сельские. Среди официально признанных они составляют преобладающее большинство  — 55%. Сельский ландшафт часто представлен в комбинации с другими типами, он может включать небольшие города, монастырские или иные сакральные территории, археологические места, садово-парковые комплексы. В ряде случаев сельские ландшафты выделяются по сельскохозяйственной специализации, причём специализация может быть отражена в их официальных названиях. Так, среди них есть несколько винодельческих (во Франции, Австрии, Португалии и Венгрии), есть табачные плантации (Куба), рисовые террасы (Филиппины), пальмовые рощи (Испания), пастбищные ландшафты (Франция и Испания, Венгрия). В других случаях универсальная ценность ландшафта определяется его инженерно-техническими свойствами. Например, среди «скрытых» культурных ландшафтов есть польдерные (Нидерланды) и ирригационные (Китай, Испания). Могут выделяться архаичные ландшафты, связанные с аборигенными культурами (Нигерия). В общем же случае сельский ландшафт представляет наиболее репрезентативный для конкретного региона и исторической эпохи образец сельской местности и отличается комплексностью, высоким уровнем разнообразия слагающих компонентов, консервативностью, индивидуальностью. Например, в ряде случаев колорит ландшафту придаёт высокая плотность насыщения храмовой архитектурой (Румыния, Испания — «скрытые» культурные ландшафты) или вкрапления небольших городов.

Среди типов ландшафтов, представленность которых в Списке Всемирного наследия обнаруживает тенденцию  к увеличению, выделяются сакральные, историко-археологические и индустриальные. Если формально установленные номинации  не превышают 2–4, то число «скрытых» их разновидностей, отнесённых к другим номинациям, в 6–8 раз больше. В ряду сакральных ландшафтов значительно число монастырских (Греция, Армения, Германия — «скрытые», Ливан — официально признанный), часть которых — островные монастыри. Первый сакральный комплекс, официально отнесённый к культурному ландшафту, был выделен в Новой Зеландии в 1993 г., затем этот статус получили сакральные объекты в Ливане (1998 г.), Польше (1999 г.), на Мадагаскаре (2001 г.). В общем случае сакральные ландшафты представляют собой святые места и религиозные центры различных конфессий, как христианских (в Ливане, Польше, Греции, Армении, Испании, Германии, Египте и др.), так и иных (в Японии, Чили, Новой Зеландии, Китае, Индии, Афганистане, на Мадагаскаре и др.). В наименованиях номинаций редко встречается типологическое понятие «сакральный», однако в кратких описаниях довольно часто встречается понятие «сакрального», либо «святого», места.

Историко-археологические  ландшафты как типологическая категория попали в список культурных ландшафтов Всемирного наследия только в 2000 году, первым их представителем стали кофейные плантации на Кубе, причём в название номинации было включено типологическое понятие — «археологический ландшафт». Другим узаконенным культурным ландшафтом, где археологический компонент доминирует, является национальный парк «Валло ди Диано и Чиленто» в Италии. Археологических комплексов, потенциально относимых к культурным ландшафтам, насчитывается более двух десятков. Это преимущественно остатки древних поселений. Кроме того, среди них выделяются достаточно обширные территории с древними наскальными рисунками (в Ботсване номинация имеет статус культурного ландшафта; в Испании, Норвегии, Швеции, Индии, Зимбабве — номинации «скрытые», то есть не включённые в официальные списки культурных ландшафтов), сакральные и мегалитические комплексы (Англия, Корея, Перу, Мексика, Колумбия, Судан — «скрытые» номинации). В Южной Африке наряду с утверждённой в 2003 г. номинацией «Культурный ландшафт Мапунгубве» существуют «скрытые» номинации. Среди «скрытых» номинаций есть и такие, наименование которых, а не только краткое описание, содержит указание на типологическую принадлежность. Например, от Англии в 1999 г. был представлен и отнесён ко Всемирному наследию «доисторический культурный ландшафт «Окней», однако в официальный список культурных ландшафтов он не вошёл.  

Возрастает интерес  к индустриальным культурным ландшафтам, которые, помимо исторических производств, могут включать сопутствующие селитебные комплексы — сельские и городские. Среди них — исторические ландшафты добывающих отраслей — соляные месторождения Австрии, районы добычи угля, медных и железных руд в Англии, Норвегии, Швеции и Германии, фабричные хлопкоперерабатывающие районы Англии. Австрийская и одна из английских номинаций включены в официальный список культурных ландшафтов, прочие — «скрытые» культурные ландшафты, причём в целом ряде случаев в их наименованиях и описаниях указана типологическая принадлежность — «индустриальный ландшафт» (фабричные районы Англии, угледобывающие — Германии, добычи и переработки медной руды — Швеции). Статус культурного ландшафта индустриальные объекты стали получать начиная с 1997 г.

Достаточно широко представлены во Всемирном наследии дворцово-парковые и садово-парковые ландшафты. Из них статус культурного ландшафта имеют немногие. Это номинации Чехии, Германии, Лаоса, Португалии, Испании. Архитектурно-ландшафтный комплекс португальской номинации «Синтра» был отнесён к культурным ландшафтам такого типа первым, в 1995 г. Все прочие — «скрытые» номинации, но в их кратких описаниях содержатся существенные признаки культурных ландшафтов. К типологическим разностям, представленным во Всемирном наследии единично, относятся мемориальные (например, мемориальный комплекс, связанный с Робертом Оуэном в Англии) и фортификационные ландшафты (в Нидерландах и Швейцарии).

В составе типологий  культурного ландшафта наряду с  культурологическими основаниями  обязательно должны присутствовать и природные, поскольку такой  ландшафт является результатом совместного творчества человека и природы. Важное значение обычно имеют гипсометрический уровень и рельеф (ландшафты низменные, равнинные, холмистые, грядовые, горные, нагорные и т.д.), характер растительности (лесной, степной, луговой, болотный и пр.), отношение к водотокам и акваториям (приморский, поозерный, приречный), генезис и морфология (водно-ледниковые, дюнные, террасовые, долинные ландшафты и т.д.). Реже обращаются к широтной зональности или высотной поясности, геологическому строению, процессам рельефообразования, типы которых нередко соотносятся с категориями природного ландшафта. По-видимому, избираются те характеристики, которые оказывают наиболее значительное влияние на процесс созидания культурного ландшафта, вовлекаются в этот процесс, и в меньшей степени те, что устанавливают рамки возможного культурного воздействия, являются внешними природными ограничителями.

Употребление одновременно нескольких оснований деления в  ландшафтной систематике свойственно  работам по ландшафтному картографированию и районированию. Легенды к ландшафтным картам и алгоритмы описания ландшафтных районов отражают методические основания избираемых типологий или ведущих признаков ландшафтной дифференциации. Из отечественных исследований, посвященных культурному ландшафту как объекту районирования и содержащих достаточно чёткие основания типологического деления, используемые в ландшафтной систематике, можно назвать только разработки Ю.А. Веденина, которые представлены в последующих главах, и монографию Р.Ф. Туровского (1998). Оба исследователя в качестве основного культурно-ландшафтного признака на верхних уровнях культурно-ландшафтной иерархии используют этническую принадлежность населения. Затем в числе основных признаков у Веденина названы история освоения и давность заселения территории, характер культурного наследия, история формирования хозяйственно-расселенческой, социокультурной, административно-политической структур. Туровский к числу ведущих признаков относит, наряду с этническими, также лингвистические, конфессиональные и природные, а в числе вспомогательных отмечает особенности профессионального и народного искусства, бытовой, хозяйственной и политической культуры, а также научные и философские воззрения.

В картографических ландшафтно-географических исследованиях  основным объектом обычно выступает  не культурный, а антропогенный ландшафт, или преобразованный хозяйственной  деятельностью природный ландшафт. В определённой мере это может  быть использовано для интерпретации культурного ландшафта, поскольку исходит из основных преобразующих типов хозяйственной деятельности, которые можно свести к функциональным типам культурного ландшафта. Так, карта современных ландшафтов Европы масштаба 1:5 000 000, составленная Э.П. Романовой (1997), содержит характерные типы хозяйственного освоения, определяющие ландшафтную дифференциацию на уровне рода ландшафта — нижнем иерархическом уровне. Более крупные ландшафтные таксоны (пояса, зональные типы, классы) выделяются на основе климатических, морфотектонических, почвенно-растительных, геоморфологических и литологических природных особенностей. Перечень доминирующих антропогенных воздействий, или типов освоения, включает: пашни, пастбища, луга, плантации, сады, верещатники на месте лесов (сельскохозяйственное освоение), насаженные, эксплуатационные, деградирующие леса, лесохозяйственные угодья, вторичные леса (лесохозяйственное освоение), поселения и города, рекреационные объекты, горные разработки. Для типов сельскохозяйственных систем, которым уделено основное внимание, введены уточняющие характеристики их качества и состояния — мелиорированные или не мелиорированные, осушенные, орошаемые, польдерные, террасированные, дигрессирующие, деградирующие, улучшенные, культурные. Однако на ландшафтно-географических картах практически отсутствуют культурологические показатели, которые очень важны для комплексного представления территории. Тем не менее на карте Романовой присутствует один культурологический «штрих к портрету» антропогенного ландшафта — это несколько типов сельскохозяйственных ландшафтов с собственными наименованиями, закреплёнными за ландшафтами с ярко выраженной «внешностью». Таковы ландшафты «бокаж» — мелкоконтурные с чёткой планировкой угодья, огороженные древесными и кустарниковыми изгородями, с небольшими участками леса (Франция, Англия, Ирландия), «кэмпен» — дробное разнообразное чередование различного типа природных и хозяйственных угодий (Фландрия, Нидерланды, Ланды во Франции, Северный Рейн-Вестфалия в Германии), «пушт» — открытые сельскохозяйственные ландшафты с древесной растительностью только по долинам рек (придунайские равнины), «промискуа» — поликультурные угодья с многоэтажным размещением возделываемых растений (Центральная Италия и Пиренейский полуостров), «монтадо» — агро-лесо-пастбищные комплексы (юго-запад Пиренейского полуострова). В названиях этих ландшафтов отражена культура природопользования народов, формировавших их в течение длительного исторического времени.

Примером удачного сочетания природных и культурологических оснований типологического деления может служить официальная типология ландшафтов одного из районов Норвегии (Maintenance and conservation of the cultural landscape in Sogn og Fjordane. Norway, 1993). В ней используются две типологические сетки. Одна из них разделяет ландшафты района по природно-географическим признакам (ландшафты прибрежной зоны, фьордовых районов, долин и низких равнин, горные ландшафты). Другая отражает характер землепользования через вид деятельности и/или особенности растительного покрова (например, ландшафтные комплексы летних ферм, лесные пастбища, сенокосные луга, верещатники и торфяные болота и т.д.); она включает и такую категорию, как важные для ландшафта конструкции и сооружения (действительно, тип изгородей, оформление дорог или колористика строений могут существенным образом влиять на характерные черты ландшафта).

Сходные основания  типологического деления используются для целей ландшафтной оценки Англии и Шотландии (Landscape Character Assessment …, 2000). Британская концепция ландшафта близка к тому, что зафиксировано в Европейской конвенции по ландшафтам. Он понимается как результат взаимодействия между различными компонентами окружающего мира — природными и социокультурными, без разделения на природные и культурные (антропогенные) ландшафты. Ландшафт складывается из ощущений человека — как он видит, слышит, обоняет, чувствует окружающий мир, а также воспоминаний и ассоциаций, которые вызывает в нём это окружение. Приведённая методологическая установка предваряет достаточно прагматичный подход к ландшафтной классификации и оценке, учитывающий комплекс природных (геология, рельеф, речная и эрозионная сеть, почвы, полу-естественный растительный покров, лесной покров) и социокультурных (землепользование, типы ферм, системы расселения, системы землевладений, «историческая глубина» — исторические характеристики ландшафта) факторов. Установлены ведущие ландшафтные компоненты, взаимодействие которых определяет специфику, характер британского ландшафта. Это геология, рельеф, растительный покров и характер поселений, специфические сочетания которых формируют типы ландшафтов. В частности, на уровне страны характер ландшафта будут определять геология и рельеф, на локальном — рельеф, растительный покров и поселения. При описании ландшафта основное внимание уделяется ключевым характеристикам, фиксирующим отличительные признаки места. Они могут заключать в себе как позитивные, так и негативные оценочные аспекты, если они определяют характерность ландшафта. Принятие решений, касающихся перспективного развития ландшафта, основывается на тщательно выполненном ландшафтном описании, учитывающем историю эволюции ландшафта под влиянием социокультурных факторов. Процедура типологизации служит основой дальнейшего районирования территории. Так, только для Шотландии выделено 366 ландшафтных типов локального уровня и около 4000 ландшафтных районов по преобладанию либо сочетанию этих типов. Особое внимание уделяется городским поселениям и их взаимодействию с ландшафтным окружением (влияние местоположения, ограничивающие природные факторы, взаимодействие с ландшафтом основных въездов в город и дорог, визуальные связи с ландшафтными доминантами — замками, соборами). Однако оценка собственно городского ландшафта (townscape) считается самостоятельной задачей, для которой методология ландшафтной оценки не пригодна.