Теория "двух" мечей Бернарда Клервосского

Содержание

Введение …......................................................................................................................

Биография Б.Клервосского.............................................................................................

Теория «двух мечей».......................................................................................................

Использованная литература...........................................................................................

Введение

 Христианство и средневековые представления о христианском миропорядке

Христианство принесло в античную эпоху представление о единстве вселенной и человеческого рода, равенстве всех рас и национальностей  и призывало к добру и справедливости во Христе, "где нет ни Елинна, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос" (Послание святого апостола Павла к Колоссянам). В книгах Нового Завета содержались и упоминания о "богоизбранности народа Израиля", но дух христианского учения утверждал идею универсальной общности и братства людей, следующих божьим путем. Христианское учение в религиозной форме развивало космополитические идеи философов-стоиков.

Распространение христианской веры во всеобщее единство людей на Земле, созданных по образу и подобию божьему, совершило моральную революцию. Античные представления о мировом правопорядке, замкнутом в рамках города-государства, разрушались, границы мира раздвигались. Но первоначальное христианство в соответствии с христовой заповедью "богу-богово, а кесарю-кесарево" отделяло христианство от политического миропорядка. Становление же христианской религии как главенствующей, а затем официальной церкви и идеологической основы Римской империи после Миланского эдикта императора Константина (313) привело к более чем тысячелетней эпохе притязаний и борьбы "наместников христовых" на Земле за высшую власть в христианском мире.

Святой Амбруаз, архиепископ Миланский, в 390 г. публично осудил императора Феодосия за совершенные по его указу убийства в Фессалониках. Тем самым впервые в истории римской церкви ее глава открыто признал призрачность евангелической границы, отделявшей духовную сферу от светской власти.

Аврелий Августин, епископ Гипонский, (354-430) в трактате "О граде божьем" (413-426) изложил на основе библейских положений христианскую концепцию истории человечества, разделенного на "два града": град земной (живущих во плоти), где все социальные, государственные и правовые учреждения представлялись средством греховности человека, и град небесный, божий, град духовной общности, основанный на любви к богу. Поскольку лишь божий град истинный и вечный, то духовная власть представлялась превыше светской.

Аврелий Августин не изложил политический доктрины римско-католической церкви, но он заложил ее теократические основания: всякая истинная власть идет от Бога и, таким образом, держатели светской власти должны получать ее от "наместников божьих" - римских понтификов. В "Граде божьем" содержатся также рассуждения о новом мироустройстве, где вместо мировой римской державы возникли бы малые по масштабам "правления народов", живущих в мирном соседстве. Во взглядах Аврелия Августина видится прообраз международного порядка европейского средневековья.

Многие века христианские теологи  и отцы римско-католической церкви совершенствовали доказательства ее приоритета и суверенитета в отношении светской власти в Европе, не пренебрегая  изготовлением фальшивых документов. Например, сфабрикованного в 755-756 гг. папой Стефаном III или кем-то из его приближенных "Константинова дара", представлявшего собой грамоту, якобы данную императором Константином Сильвестру I о предоставлении высшей власти над Римом, Италией и всей западной частью Римской империи.

Образование папского государства со столицей в Риме и возросшие политические претензии и политическое влияние пап укрепились коронацией папой Стефаном III франкского короля Пипина Короткого (714-768), незаконно захватившего власть и вознаградившего папу завоеванными франками землями в обмен на освящение его трона "божественной основой". Век спустя архиепископ Реймсский Гинкмар (806-882) уже сформулировал ясную политическую доктрину: короли возглавляют светскую власть, но над ними возвышается Король королей, т.е. папа. Гинкмар ввел в 869 г. в церемонию коронаций

клятву короля, нарушение которой  каралось отлучением от церкви. Символом победы папского престола в соперничестве  со светскими властями стало преклонение  императора Священной Римской империи Генриха IV перед папой Григорием VII, совершенное в замке Канноса графини Матильды Тосканской, куда в январе 1077г. отлученный от церкви и низложенный император явился вымаливать прощение у "наместника божия".

Торжество папского суверенитета получило выражение в 1075 г. в 27 статьях "Диктата папы", документа, приписываемого папе Григорию VII, но, вероятнее всего, подготовленного в его окружении и провозглашавшего единоличное право папы назначать и смещать епископов, налагать на императора и его подданных церковные наказания, освобождать их от присяги "неправедному" императору и т.д. Папа объявлялся неподсудным, а князья были обязаны только ему, а не императору целовать ноги в знак такого повиновения.

В XII веке папская власть достигла вершины своего могущества в христианском мире. Французский теолог Бернар Клервосский (1090-1153), вдохновитель второго крестового похода, в теории "двух мечей" ясно выразил политическую идеологию католицизма, развивавшуюся на основе воззрений Аврелия Августинa. Согласно его теории, апостол Петр владел двумя мечами, символизировавшими власть духовную и власть светскую. Меч светской власти, писал Бернар Клервосский, отдан государю папой - преемником Петра, но "продолжает принадлежать церкви".

Однако в реальности папству  так и не удалось добиться абсолютного верховенства над земными владыками. В 1080г. император Генрих IV объявил о низложении Григория VII, в 1083 г. он занял Рим, а в начале XIV века французский король Филипп IV Красивый установил господство над папством. Его столица с 1308г. по 1378г. была перенесена во Францию в город Авиньон. Созревание национальных государств подтачивало моральные, духовные основы единства христианского мира.

Фома Аквинский (1225-1274), крупнейший богослов средневековья, предвосхитил наступление эпохи Возрождения, обогащая схоластику обращением к античному наследию, прежде всего к учению Аристотеля о политике. Исследователи высказывают мнение, что Ф. Аквинский осознал утрату перспективы "всемирной и однородной политической системы", основанной на идее "божественного сообщества", поскольку она не соответствовала реально происходившим изменениям в отношениях между христианскими странами. Ф. Аквинский синтезировал в своих политических представлениях теологические догмы и античную мысль, например, римское естественное право. Подтверждая божественный характер государственной власти, он считал ее первичным источником политическую общность людей, народ, за что Ф. Аквинского причисляют иногда к предшественникам теории народного суверенитета. Так или иначе, его воззрения отражали признание прав государств и политических сообществ на автономное существование на основе естественного права божественного происхождения.

Бернар Клервосский

Святой Бернар Клервосский (1091—1153 гг.) являлся, пожалуй, самым ярым сторонником тамплиеров как в недрах церкви, так и за ее пределами. История его жизни важна для понимания событий, упоминаемых на страницах «Кода да Винчи» в связи со Святым Граалем.

Святой Бернар был одной из наиболее выдающихся личностей в духовной и политической жизни средневековой Европы. Он родился в 1091 году в Бургундии, в местечке Ле-Фонтэн, где широко почитался культ Черной Мадонны. Происходил из аристократической, хотя и не слишком родовитой семьи, его отец был рыцарем и вассалом герцога Бургундского. Бернар получил хорошее образование и с юных лет проявил склонность к размышлениям и наукам.

В 1113 году в возрасте двадцати двух лет Бернар ушел в небольшой цистерцианский монастырь Сито, где с радостью принял тяготы сурового монашеского  существования. Он настолько страстно и красноречиво живописал благочестие такой жизни, что примеру Бернара вскоре последовали его четыре брата, овдовевший отец и еще тридцать родственников. Сохранились свидетельства того, что проповеднический дар Бернара был настолько велик, что «матери прятали от него своих детей, жены мужей, друзья своих товарищей», чтобы те не поддались на его уговоры и не последовали за ним в монастырь.

Монастырь Сито был очень беден, а жизнь в нем крайне сурова и аскетична, что в особенности  привлекало Бернара, стремившегося вести простую жизнь, исполненную благочестивых размышлений. Он жил очень скромно, ел и спал так мало, что практически всегда находился на грани обморока. Однако слава о его самоотречении и благочестии стремительно распространялась по всей стране, и в 1115 году Бернар удостоился чести во главе группы других монахов основать новый монастырь близ местечка Клер-во, в Шампани. Спустя несколько месяцев этот монастырь обрел небывалое могущество. Вскоре по инициативе его настоятеля было учреждено 163 новых монастыря.

Именно в Клерво святой Бернар приступил  к написанию своих духовных творений и, еще будучи довольно молодым аббатом, написал ряд проповедей о Благовещении. В. них он восславлял доблести пречистой  Девы Марии, особенно ее миротворчество. Многие проповеди Бернара посвяшены его искренней любви к ней; он уверял, что возлюбил Деву Марию еще в детстве, когда на него снизошло божественное откровение. Это случилось после того, как он принял три капли молока из сосцов статуи Черной Мадонны в Шатильонском соборе. Именно этим и объяснялась его приверженность культу Черной Мадонны. Святой Бернар написал около 90 проповедей, которые посвящены входящей в Ветхий Завет Песни Песней. В них он связывает невесту, говорящую о себе «черна я, но красива», с Марией из Вифании, то есть Марией Магдалиной.

Святой Бернар был также связан с тамплиерами и был их главным  защитником, официально признавая их как членов военно-религиозного ордена. Однако его связи с тамплиерами  имели более глубокий характер, поскольку святой Бернар был одним из главных составителей текста клятвы, которую должны были приносить рыцари Храма. Она называлась Уставом тамплиеров, и в ней святой Бернар побуждал их к «служению Вифании, дома Марии и Марты».

Благодаря его репутации истинного страстотерпца и автора многочисленных писаний влияние и авторитет святого Бернара распространились далеко за границы Клер-во, и в ИЗО году к нему часто обращались с просьбами о посредничестве в борьбе с папской схизмой, угрожавшей тогдашней стабильности и единству святой церкви. После смерти папы Гонория II на престол претендовали папы-соперники — Анаклетий II и Иннокентий II, и Бернару предстояло оценить обоих и выбрать из них наиболее достойного. После раздумий он остановил свой выбор на Иннокентии II, скрывавшемся во Франции. С присущим ему рвением святой Бернар убедил государей Франции, Англии, Испании и Германии избрать Иннокентия папой. В конечном счете удалось убедить и самого императора, и Анаклетий II был изгнан из Рима.

Бернар Клервосский также печально прославился гонениями на Пьера Абеляра, французского богослова, философа и поэта, чьи сочинения в ту пору признавались еретическими и осуждались церковью Упорные и безжалостные обвинения святого Бернара в адрес Абеляра не прекращались и после того, как аббат монастыря Клюни Петр

Достопочтенный попытался примирить  этих двух незаурядных людей Обвинения  в итоге  духовно сломали Абеляра.

Святой Бернар ненавидел любые  формы ереси и непримиримо  боролся против вероотступников  и еретиков, особенно против катаров.

От имени папы Евгения II святой Бернар призвал ко второму  крестовому походу, убедив многих католиков  юять в руки оружие для борьбы с  неверными Однако второй крестовый  поход обернулся неудачей. Вину за это возложили на Бернара Клервоского, признав его подстрекателем и главным инициатором войны.

Любому своему делу святой Бернар отдавался самоотверженно и  искренне. Он заслужил репутацию человека непримиримого, коварного, воинственного, агрессивного и — что довольно странно, если принять во внимание его любовь к Деве Марии, — женоненавистника

Святой Бернар скончался 20 августа 1153 года в Клер-во и 18 января 1174 года был причислен папой Александром III к лику святых.

За свою жизнь он основал  по всей Европе 163 монастыря, написал 10 богословских трактатов, более 300 проповедей и 500 сохранившихся до наших дней писем. Он является святым — покровителем пчел, пчеловодов, изготовителей воска, свечей и подсвечников, а также всего Гибралтара.

В необычной для религиозного деятеля манере святой Бернар описывал Бога типично мирскими словами, упоминая о Его «высоте, ширине и толщине» В этом он, похоже, близок к идее о том, что и на Бога распространяется божественная гармония чисел, например, загадочные свойства золотого сечения.

Теория двух мечей 

Западная церковь, как мы видели из предыдущего, вырабатывала в себе преимущественно начало духовной власти. Не вдруг, однако, она могла дать ему те размеры, каких оно достигло во времена могущества пап. Надобно  было преодолеть весьма значительные затруднения. Германские народы, покорившие Западную Римскую империю, явились представителями грубой силы; их нужно было мало-помалу обуздывать и приучать к порядку. Франкские короли и германские императоры распоряжались произвольно и церковными должностями, и землями духовенства. Сама папская власть долго подчинялась своеволию римских патрициев и влиянию могучих императоров. Только в XI столетии является решительное стремление освободить церковь от вторжения светских элементов. Это преобразовательное движение начинается с Льва IX, главным деятелем был, как известно, Гильдебранд. Со вступлением последнего на папский престол, под именем Григория VII, духовная власть предъявляет уже все свои требования; она старается подчинить себе не только церковную, но и гражданскую область. С этим вместе возгорается борьба ее со светской властью.

Эта борьба наполняет собою три  века. Она продолжалась с большим  или меньшим ожесточением в течении XII и XIII столетий, и только в XIV окончательно склонилась в пользу светских князей. Политический вопрос об отношении церкви к государству был обследован здесь со всех сторон. Обе партии выставляли различные теории в подкрепление

своих требований. Множество политических сочинений были вызваны этою полемикою,  которая охватывала и науку, и жизнь. Как та, так и другая сторона искали опоры не только в богословских доводах, но и в юридических началах, императоры - в преданиях римского права, папы - в праве церковном. Защитниками первых явились романисты, особенно из Болонской школы, которая в то время была центром изучения римского права, они выработали теорию императорской власти. Защитниками пап были канонисты. Но и чистые богословы принимали деятельное участие в споре, от них исходили преимущественно систематические учения. Доказательства черпались отчасти из философских понятий о церкви и государстве, но еще более из Св. Писания. Иногда прибегали и к истории, причем исторические события обыкновенно искажались или даже просто придумывались для подкрепления тех или других требований, как, например, знаменитый подарок Западной империи Константином Великим папе Сильвестру. Многие из доводов, употреблявшихся в то время, теперь кажутся нам странными, почти невероятными, а тогда они имели чрезвычайную силу. Дело в том, что, несмотря на совершенно чуждую нам форму, в основании их лежали мысли весьма существенные. Переходя их один за другим, мы увидим в них развитие тех же самых элементов общественной жизни, которые служат исходною точкою всякого политического учения.

Прежде всего возник спор об установлении власти. Известно, что поводом к  борьбе между Григорием VII и Генрихом IV был вопрос об инвеституре. Так как средневековая церковь обладала обширными землями, то епископы являлись не только духовными сановниками, но вместе и феодальными владельцами, которые получали свои лены из рук светских князей. Вследствие такого соединения светских владений с духовною должностью князья присваивали себе право назначать епископов и давать им инвеституру вручением посоха и кольца. Со своей стороны Римская церковь, стремясь к полной независимости, всею силою восставала против такого вмешательства светской власти в ее внутреннее устройство. Она утверждала, что не только духовная сторона епископской должности, но и все светские владения духовенства должны подлежать исключительно ведомству папского престола. Этим права пап распространялись в некотором отношении и на гражданскую область, что не могло не вызвать противоречия. Таким образом, вопрос об установлении церковных властей являлся спорным, вследствие неизбежного соединения обоих элементов в самом устройстве церкви.

Но этим спор не ограничился. За частным вопросом скрывался другой, гораздо более важный, вопрос об установлении власти вообще. Императоры, считая себя верховными владыками мира, приписывали себе право низлагать самих пап. Со своей стороны папы во имя высшего, духовного начала присваивали себе власть возводить и низлагать императоров. При первом столкновении двух руководителей западного мира обнаружились эти противоположные притязания на верховное положение в христианском обществе. Каждая власть старалась подчинить себе другую: Генрих IV созвал собор, на котором низложил папу; Григорий VII отвечал отлучением императора от церкви, причем в силу власти, принадлежащей римскому престолу, объявил его лишенным сана и запретил подданным ему повиноваться.

В письмах Григория VII к епископу Герману Мецскому мы находим доводы, которыми папа старался оправдать этот неслыханный дотоле поступок. Григорий презрительно отзывается о тех, которые утверждают, будто царей не следует отлучать от церкви: "По великой их глупости, - пишет он, - нам не следовало бы им отвечать; однако, дабы не показалось, что мы нетерпеливо выносим их невежество, мы отошлем их к делам и изречениям святых отцов". В доказательство своего права Григорий ссылается на пример папы Захария, который низложил франкского короля Хильдерика и разрешил подданных от присяги; приводятся и подложные привилегии, данные церквам папою Григорием I,

привилегии, в которых говорится, что в случае нарушения утверждаемых ими прав, виновные в том цари или князья отлучаются от церкви и лишаются сана; наконец, выставляется пример Амвросия, который не только отлучил Феодосия от церкви, но и выгнал его вон. "Или, - продолжает папа, - когда Бог сказал Петру "паси овцы моя", он сделал изъятие для царей? Если святой апостольский престол в силу данной ему Богом княжеской власти судит и решает духовные дела, то почему же и не светские?* Вы знаете, чьи члены цари, которые свою честь и мирские выгоды ставят выше божественной правды: как те, которые поставляют Бога превыше всякой своей воли, суть члены Христа, так те, о которых мы говорим, члены антихриста. Если духовные лица подлежат суду, когда это нужно, почему же миряне не будут судимы в своих злых делах? Но, может быть, они полагают, что царская власть выше епископской. Об этом можно судить по их происхождению: одну изобрела человеческая гордость, другую установила божественная любовь; та непрерывно ищет пустой славы, эта вечно стремится к небесной жизни. Высота епископского сана в сравнении с блеском царским, по словам св. Амвросия, то же, что золото в сравнении с свинцом".

Таким образом, нравственное превосходство  духовного сана, о котором говорили отцы церкви, превращается здесь в  юридическую власть, церковное наказание  становится политическим орудием, которое  самих царей вполне отдает в руки папы.

В другом письме Григорий VII еще с  большею силою выставляет противоположность  между духовною властью и светскою. Сославшись на текст "ты ecu Петр" и прочее, он восклицает: "Неужели тому, кому дана власть затворять и отворять врата неба, не дозволено судить о земном? Да не будет так. Апостол Павел говорит: разве вы не знаете, что мы будем судить ангелов? тем паче мирские дела". И здесь сказанное апостолом о добровольном суде превращается в принудительную юрисдикцию. Затем папа продолжает: "Неужели чин, изобретенный людьми, даже не ведающими Бога, не будет подчинен чину, который Провидение Всемогущего Бога установило для своей чести и по своему милосердию дало миру?.. Кто не знает, что цари и князья ведут свое начало от тех, которые, не ведая Бога, гордостью, разбоем, лукавством, убийствами, наконец, почти всеми злодеяниями, побуждаемые дьяволом, князем мира сего, в слепой своей алчности и в невыносимом самопревознесении присвоили себе власть над равными себе, т.е. над людьми? И когда они стараются преклонить святителей к своим стопам, с кем можно сравнить их, как не с тем, кто глава всех сынов гордости?.. Кто сомневается, что служители Христа - отцы и учители царей, князей и всех верных? Так не есть ли это безумие, когда сын хочет подчинить себе отца и ученик - учителя, и покорить своей власти того, кем он может быть связан и разрешен не только на земле, но и на небе?"

В этих мыслях нельзя не видеть последовательного приложения теории Августина об отношении божественного государства к земному: и духовная власть, говорит Григорий VII, ведет свое начало от Бога, светская - от свободной воли людей, т.е. от дьявола. Но подобный вывод далеко отклонялся от христианского учения, утверждающего, что всякая власть происходит от Бога. По смыслу папской теории, правомерною могла считаться единственно власть духовная, светская же тогда только приобретала высшее освящение, когда получала бытие от первой. Низшая власть должна была установляться высшею. Отсюда произошла развитая канонистами теория двух мечей, которая играла главную роль в первую эпоху борьбы пап с императорами. Основанием служили здесь евангельские тексты, толкованные символически.В Евангелии от Луки повествуется, что Христос перед страстью сказал ученикам: "...кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму, а у кого нет, продай одежду свою и купи меч". Ученики говорят: "Господи, вот здесь два меча". Христос отвечает: "Довольно" (Лк. 22: 36, 38). Затем, когда по взятии Спасителя Петр, вынув меч, отсек ухо рабу, Христос говорит ему: "Вложи меч свой в ножны" (Мф. 26: 52). В этих текстах

Католическая церковь видела символический  смысл: два меча должны означать две  власти,  духовную и светскую, которые  обе находятся в руках Петра; но один меч, светский, Христос предписывает вложить в ножны, потому что священник, занятый божественным служением, не должен употреблять его сам. Этот меч папа передает императору, коронуя и помазывая его на царство. Таким образом, светская власть установляется духовною, которая по этому самому может и сменять недостойных.

Теория двух мечей была в общем  ходу у приверженцев папской власти в XII веке. Очевидно, однако, что такое  вмешательство первосвященника  в светские дела не совсем согласовалось  с духовною, небесною целью, указанною  церкви Христом. Поэтому мы видим, что  великие учителя католицизма, действовавшие в то время, признавая права пап, старались умерить стремление их к владычеству. Таким был св. Бернард. Сочинение его "О размышлении" (De Consideratione*), посвященное Евгению III, его ученику, имеет целью отвратить папу от излишней преданности земным заботам и внушить ему пользу углубления в себя.

Св. Бернард так рассуждает об обязанностях пап: "...судя светские дела, - пишет  он Евгению, - ты присваиваешь себе низшую должность, ибо апостол говорит: унигиженных в церкви, сих посаждаете (1 Кор. 6: 4). Конечно, надобно соображаться с возможным; время не стерпело бы, если бы ты, повторяя слова Спасителя, сказал приходящим к тебе за судом: кто меня поставил судьею над вами? Но власть ваша простирается на преступления, а не на собственность, ибо для первого, а не для последнего получили вы ключи царства небесного; нарушителей закона вы можете исключать, а не владельцев. Которая власть кажется тебе выше: отпускать грехи или делить имения? Эта низшая область имеет своих судей, царей и земных князей. Зачем же вы вступаетесь в чужие пределы? Зачем вносите серп свой в чужую жатву? Не вы недостойны, но вам недостойно в это вступаться, ибо вы заняты высшим. Иное дело вступаться случайно, когда требует нужда, иное прилежать этому добровольно, как делу великому и важному. Но теперь, так как времена плохи, достаточно не всегда посвящать себя практической заботе, а иногда уделать время и сердце размышлению".

Св. Бернард излагает затем пути размышления. Прежде всего надобно  начать с себя, с самопознания. Здесь опять он говорит о значении папства: "...не надобно гордиться высоким положением. Для чего оно нам дано? Не для господства, полагаю... На нас возложено служение а не господство. Будь доволен мерою, данною тебе Богом, ибо что излишне, то зло. Знай, что тебе нужна лопата, а не скипетр, чтоб исполнять должность пророка. Что получил ты от апостолов? Не золото и не серебро, ибо апостол говорит, что их нет у него; если же тебе случается иметь их, то употребляй их, как бы не употребляя. Дал ли он тебе господство? Но Христос сказал: царие язык господствуют ими и обладающий ими благодателе нарицаются. Вы же не тако (Лк. 22: 25). Ясно, что апостолам запрещено господство. Кто хочет иметь и власть, и апостольство, тот теряет оба. Образ апостольский таков: запрещается владычество, предписывается служение. Примером является сам Господь, который сказал: аз же посреде вас есмь яко служай (Лк. 22: 27). Ступай же на поле Господа для очищения онаго. Опоясайся мечом, мечом духа, который есть слово Божие, прославляй свою десницу, чиня наказание земным племенам, гремя против народов, связывая царей в оковы и вельмож их в железные цепи. Если ты так будешь действовать, ты прославишь свое служение. Немалая эта власть - отгонять хищных зверей от границ, где пасутся твои стада. Укрощай волков, но не властвуй над овцами; они даны тебе, чтобы пасти их, а не угнетать. Кто ты? Великий священник, верховный жрец, ты глава епископов, ты наследник апостолов, ты первенством Авель, правлением Ной, патриаршеством Авраам, чином Мельхиседек, достоинством Аарон, авторитетом Моисей, судом Самуил, властью Петр, помазанием Христос. Тебе вручены ключи, тебе вверены овцы, ты всеобщий пастырь. Откуда я беру это?

Из слов Господа, который сказал Петру "паси овцы моя". Он вручил их одному, завещая всем единство, в едином стаде и в едином пастыре, ибо церковь - единая голубица, прекрасная, совершенная. Где единство, там и совершенство; другие числа не имеют в себе совершенства, но делятся, отступая от единства. У других власть держится в известных границах, у тебя же власть и над имеющими власть, ибо ты можешь епископу запереть царство небесное, отставить его и предать сатане".

Однако св. Бернард, согласно с предыдущим наставлением, признает и границы  папской власти, но границы нравственные, с подчинением одному Христу. "Что под тобою? - продолжает он. - Надобно выйти из земного шара, чтобы найти что-либо, не принадлежащее к твоей заботе. Апостолы установлены князьями над всею землею, а ты их наследник. Но в какой мере? Думаю, что не вполне. Мне кажется, тебе дано распределение, а не собственность (dispensatio, non possessio). Собственность принадлежит Христу и по праву творения, и по заслуге, и вследствие дара Отца; тебе же дано попечение, вот твоя часть. "Как! - скажешь ты. - Ты не отрицаешь, что я управляю, и запрещаешь мне властвовать!" Именно так... Ты управляешь как верный слуга, которого хозяин поставил над своею семьею. Для чего? Чтобы давать ей пищу во времени, т.е. чтобы распределять, а не повелевать... Нет яда, нет меча более для тебя страшного как жажда власти. Пасти значит проповедовать Евангелие. Но ты говоришь: "Ты требуешь, чтобы я пас драконов и скорпионов, а не овец". Отвечаю: наступай на них, но словом, а не железом. Зачем ты пытаешься присвоить себе меч, который тебе велено вложить в ножны? Однако кто отрицает, что этот меч твой, тот не внимает слову Господа, сказавшего "вложи меч свой в ножны". Следовательно, и этот меч твой, но он должен быть вынут из ножен, может быть, с твоего согласия, но не твоею рукою. Если бы этот меч не принадлежал тебе, Господь, на слова апостола "вот два мега", не отвечал бы "довольно есть", а сказал бы "это слишком". Оба, следовательно, меча принадлежат церкви: и духовный и материальный, но один должен быть употребляем за церковь, другой - церковью, один - рукою священнослужителя, другой - рукою воина, но с согласия священника и по повелению императора (ad nutum sa-cerdotis et jussum imperatoris)".

Очевидно, что у св. Бернарда борются два направления, которые  составляют внутреннее противоречие средневекового католицизма: с одной стороны, высокое понятие о папской власти, с другой, чисто духовное ее призвание; с одной стороны, требование единства в церковном союзе, с другой - ограничение этого единства одною нравственно-религиозною областью. Католицизм считал внешнее единство основным началом всего церковного устройства; единство, говорит св. Бернард, есть совершенство, раздвоение же есть зло, которого следует избегать. Отправляясь от этих начал, папы хотели распространить это единство и на гражданское общество. А между тем раздвоение лежало в самом существе христианства, которое выделяло церковь из светской области, ограничивая первую чисто нравственно-религиозным значением. У св. Бернарда это последнее начало является только смягчающим; требование единства стоит на первом плане, сообразно с духом католицизма. Права церкви простираются на все, светская власть от нее получает меч; но памятуя свое совершенство и заботясь о высших благах, церковная власть должна по возможности воздерживаться от вмешательства в низшую область.