Типы совместной деятельности людей

Типы  совместной деятельности людей

Момджян К.Х.

Теперь, когда мы знаем, что любой акт  совместной деятельности возможен лишь при наличии взаимосвязанных  людей, вещей и символов, становится понятным, почему выживание самодостаточных человеческих коллективов требует осуществления четырех названных нами типов деятельности. В самом деле, воспроизводство общественной жизни есть не что иное, как воспроизводство совместной деятельности людей, которое, в свою очередь, предполагает создание и воссоздание ее необходимых элементов, ни один из которых не падает в готовом виде с неба.

Материальное  производство.

Так, для  жизни людей, которым присуще  активное приспособление к среде, необходимы соответствующие вещи, созданием  которых занимается материальное производство. Именно оно создает практические средства деятельности, которые используются во всех ее видах, позволяя, людям физически  изменять природную и социальную реальность, «подстраивать» ее под  свои нужды.

Добывая полезные ископаемые, производя необходимую  энергию, станки и пр., материальное производство работает само на себя, создает  продукты, предназначенные к собственному производственному потреблению (пресловутая  «группа А», гипертрофированная в бывшей советской экономике). Ясно, однако, что без продуктов материального производства невозможны также ни наука, ни политика, ни медицина, ни образование, для которых оно создает необходимые средства труда в виде лабораторного оборудования, военной техники, медицинских инструментов, школьных зданий и т.д. Наконец, именно материальное производство создает необходимые практические средства жизнедеятельности людей в сфере быта — продукты питания, одежду, мебель и т.п.

Сказанного  достаточно для понимания той  огромной роли, которую материальное производство играет в общественной жизни людей. Не следует, однако, абсолютизировать эту роль, приписывая материальному  производству несвойственные ему функции, как это делали многие социологи-марксисты. По сути дела речь шла об отождествлении понятий общественного и материального  производства, сведении к последнему всех форм производственной деятельности человека. Частью такое отождествление основано на незнании, непонимании  того, что продуктом производства, распределения и обмена в обществе являются не только вещи, но и все прочие элементы общественной жизни. Однако, с другой стороны, эта ошибка порождается реальной сложностью общественной жизни, тем фактом, что материальное производство в определенной степени «причастно» к производству и людей, и общественных отношений, и даже духовных значений.

В самом  деле, мы не можем не видеть, что токарь, вытачивая детали на станке, в процессе материального производства побочно  совершенствует свое профессиональное умение, создает сам себя как специалиста  вне и помимо специальных институтов ученичества. Это означает, что материальное производство фактически «берет на себя» параллельные функции профессионального обучения, относящегося к иному типу человеческой деятельности.

Аналогичным образом люди, производя необходимые  им вещи, способны закладывать фундамент  определенной системы общественных отношений — к примеру, отношений  распределения труда, которые могут  диктоваться технологическим характером производства, складываясь «за спиной»  производителей как «побочный продукт» их трудовых усилий. Аналогичным образом, характер материального производства может влиять на возникновение экономических  отношений собственности. Всем известно, к примеру, к каким последствиям привело использование новой  производительной техники в Европе Нового времени, результатом которого стало зарождение и утверждение  капиталистических отношений, созданных  не политиками, а совокупными участниками  процесса материального производства.

Наконец, в процессе производства вещей люди создают и закрепляют определенный тип ментальности, способ мышления и чувствования, вытекающий из самого характера трудовых операций (к примеру, некоторые культурологи убеждены в  том, что духовные особенности многих азиатских народов, отличающие их от европейцев, не в последнюю очередь  определены культурой рисоводства, вырабатывающего у производителей специфические свойства характера). Таким образом, материальное производство решает задачи, принадлежащие производству духовному, и даже справляется с ними более успешно, так как создает стереотипы сознания, более прочные, чем любые искусственные конструкции идеологов.

Вполне  соглашаясь с приведенными соображениями, мы не должны, однако, интерпретировать их в «холистском» духе: отрицать реальные различия между типами человеческой деятельности, сваливать их «в одну кучу», сводить к производству материальному. Наличие подобных продуктов (возникающих, как мы увидим ниже, не только в производстве вещей) не отменяет существования форм деятельности специально создающих эти уже не побочные для них продукты.

Продолжая характеристику материального производства, мы должны сделать уточнение, позволяющее  избежать немалой путаницы. Дело в  том, что материальное производство, как может показаться на первый взгляд, способно не только стихийно, но и вполне сознательно выходить за рамки производства вещей, в частности, создавать символические  объекты.

В самом  деле, зададим себе вопрос: к какому из типов деятельности принадлежит, например, полиграфическая промышленность? С одной стороны, мы интуитивно понимаем, что работа типографских станков  мало чем отличается от работы станков  иного профиля, несомненно принадлежащих материальному производству. С другой стороны, из рук печатника выходит книга, которая бесспорно является символическим, знаковым объектом. В результате мы стоим перед выбором: либо признать полиграфию духовным производством, либо согласиться с тем, что материальное производство способно создавать не только вещи, но и символы.

В действительности эта дилемма ошибочна. Конечно, глупо  думать, что печатник занят духовным производством, той же по типу деятельностью, что и автор напечатанной им книги. Не будем забывать, что в типографии создаются не сами идеи, но лишь их «материальная  оболочка», каковой является сброшюрованная, забранная в картонный переплет бумага с нанесенными на ней отпечатками. Нам могут возразить, что и  писатель, создающий роман или  повесть, не может ограничиться продуцированием  «чистых» идей, обязан тем или иным образом «материализовывать» их — если он желает быть писателем  не только для себя, но и для окружающих его людей. Это обстоятельство тем не менее не выводит писателя за пределы духовной деятельности. Почему же мы отказываем в принадлежности к ней полиграфисту, который занят, казалось бы, аналогичной «материализацией» или «объективацией» (по терминологии П. Сорокина) духовных значений?

Отвечая на этот вопрос, мы должны понимать существенное различие между объективацией идей, выступающей как внутренняя фаза, операция духовного труда, и тиражированием рукописей, представляющим собой совершенно самостоятельную деятельность, вид  материального производства. Нас не должен смущать тот факт, что по содержанию конкретных операций (как и в случае со стрельбой из винтовки, приведенном выше) объективация и тиражирование похожи друг на друга. Писатель, сидящий за пишущей машинкой и записывающий собственные мысли, и машинистка, печатающая под диктовку или с рукописи уже готовый текст, — заняты различной по типу деятельностью. Аналогичным образом, никому не придет в голову уподобить Леонардо да Винчи, «материализующему» на холсте бессмертный облик Моны Лизы, печатному станку, тиражирующему репродукции этого великого творения.

На этом примере мы можем видеть, как прогресс техники и разделение труда позволяют  материальному производству «вклиниваться» в создание символических объектов, брать на себя воспроизводство их «телесного бытия», «материального субстрата», который представляет собой совмещенную  со своим духовным значением специфическую  вещь, неотличимую от него с точки  зрения обыденного сознания, но не научной  теории.

Нужно сказать, что подобные операции с  «материальным субстратом» служат для некоторых ученых основанием включать в материальное производство не только тиражирование духовных значений, но и транспортные операции — переноску  и перевозку всего, что имеет  вес, протяженность и иные признаки физического тела, независимо от того, идет ли речь о станках, скульптурах  или людях. Речь идет о деятельности машинистов, водителей, летчиков, грузчиков  и даже почтальонов, относимых к  материальному производству. Мы, однако, не согласны с такой постановкой  вопроса и считаем правильным относить все действия, связанные с перемещением, а также хранением продуктов — т.е. созданием пространственно-временных условий производства — к иному типу человеческой деятельности. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Духовная  деятельность.

Определяя задачи духовного производства, мы прекрасно понимаем, что главным  его продуктом являются не предметы, в которых воплощена информация (рукописи, отснятая кинопленка и пр.), а сама информация, адресованная человеческому  сознанию: идеи, образы, чувства. Другое дело, что без средств объективации эта информация негодна к употреблению, так же, как негодно к употреблению вино, не разлитое в бутылки, бочки  и прочую «тару».

Поэтому классификация духовного производства связана не с классификацией его  предметных средств, «перевозчиков  смысла», а с классификацией форм общественного сознания, которые  могут быть продуктом специализированной деятельности.

Конечно, далеко не все состояния сознания, важные для поведения людей, могут  быть созданы искусственно. Достаточно напомнить, что к сознанию в самом  широком его понимании, охватывающем всю область человеческой психики, относятся отличные от рефлексов  идеальные побуждения, которые имеют  характер не осознанных субъектом мотивов  поведения. Зигмунд Фрейд, как уже  отмечалось выше, убедительно показал  ту огромную роль, которую играют в  человеческом поведении смутные  желания, неосознанные влечения — таинственная сфера «Оно», отличная от сферы «Я» (индивидуальный рассудок) и «Сверх-Я (усвоенные индивидом нормы культуры). Ясно, однако, что область «Оно» и связанные с ней привычки, вкусы, волевые импульсы (представляющие собой форму реактивного сознания, т.е. сознания, вплетенного в непосредственные поведенческие реакции) лежит за пределами специализированного духовного производства, допуская в лучшем случае контроль и коррекцию со стороны практической психиатрии.

Это не значит, однако, что за пределами  такого производства находятся лишь формы индивидуального сознания, присущие человеку как «микрокосму» — уникальной экзистенции, а не типическому «агенту» коллективной деятельности. Собственно «общественное», т.е. надындивидуальное, интерсубъективное сознание, выходящее за рамки собственного духовного опыта своих единственных носителей — индивидов, созвучное многим из них — также может иметь стихийный характер, не будучи заранее запланированным продуктом духовного производства. В частности, сопротивляются попыткам искусственного воздействия на них различные «объективно-мыслительные» формы сознания, которые складываются как стихийная реакция людей на реальные условия их жизни. Примером служит безуспешность всевозможных попыток принудительного внедрения трезвости — от «сухого закона» в США до последней антиалкогольной кампании в нашей стране. Мы могли лишний раз убедиться, насколько устойчивы любые, даже вредные установки сознания, если они постоянно «подпитываются» не только традициями, но и наличными условиями жизни, ее неустроенностью, при которой алкоголь становится наиболее доступным средством психологической разрядки.

И все  же, несмотря на эти и другие «запреты», духовное производство есть реальность общественной жизни, оказывающая огромное воздействие на историю, особенно в наши дни. Чтобы понять многообразие его форм, мы должны выделить те области сознания, которые нуждаются в специализированном воспроизводстве и допускают его. Для этого мы должны вспомнить, что система сознания дифференцируется на разные сферы по разным основаниям, лежащим в основе такой дифференциации.

Одним из таких оснований является уже  упоминавшееся выше различие между  рефлективными и ценностными  формами сознания. Напомним кратко, что одной из потребностей человека является знание о мире, таком, как  он есть, независимо от пола, вероисповедания, политических симпатий воспринимающих его людей. Если мы хотим построить  самолет, мост или корабль, мы должны знать о мире нечто такое, что  дано принудительно, независимо от наших  склонностей и стремлений. Мы ищем в мире реальные связи и состояния  и воплощаем их в формулах, подобных уравнениям механики, в которых лишь сумасшедший способен произвольно  переставлять параметры. Ни один ученый и тем более инженер не будет  возводить в куб то, что следует  возводить в квадрат, умножать вместо деления и т.д. — в противном  случае наши самолеты не поднимутся в  воздух, мосты рухнут, а корабли  перевернутся. Речь, таким образом, идет о потребности познавать действительность в собственной логике ее развития, что и составляет задачу рефлективного сознания.

Однако  человек не только фиксирует мир, но и определенным образом относится  у нему, оценивает его явления  как полезные и вредные, добрые и  злые, целесообразные и нецелесообразные, прекрасные и безобразные, справедливые и несправедливые. В данном случае речь также может идти о знании, но знании особом, которое концентрируется не на объекте как таковом, а на его значении для субъекта. Человек проецирует себя на внешний мир, соотносит его с внутренним миром своих ценностей и предпочтений, которые различны у разных людей, меняются от страны к стране, от поколения к поколению (что не означает, конечно, отсутствия общезначимых ценностей, спектр которых расширяется по мере исторического развития человечества, становления всемирной истории). Выработка такого ценностного взгляда на мир, без которого невозможна ориентация и адаптация в нем, составляет задачу особого ценностного сознания, которое отличается от сознания рефлективного и по целям, и по средствам их достижения (в частности, включает в себя не только «сухой рассудок», но и мощную эмоциональную компоненту, чувственное переживание мира).

Очевидно, что различие между рефлективным и ценностным видением мира тесно  связано с другим основанием структурной  дифференциации сознания. Мы имеем  в виду различие между формами  познания мира, которые представляют собой символическую репрезентацию  наличного бытия, отображение того, что есть, и формами духовного  конструирования идеальных сущностей, лишенных реального прототипа. Не будем  забывать, что человек как существо практическое не может ограничиться отвлеченным «созерцанием» мира. Напротив, он активно изменяет мир, переустраивает его в целях более  «комфортного» и безопасного  существования в нем, приводя  «сущее» в соответствие с представлениями  о «должном», соответствующем его  потребностям и интересам. Формой такого идеального моделирования являются искусство, творящее мир по законам красоты; инженерия, создающая схемы наилучших средств человеческой деятельности и проекты преобразования среды нашего существования в целях наиболее успешной адаптации к ней; правотворчество, создающее нормы коллективного поведения людей — от конституции государств до правил уличного движения; различные формы «консалтинга», предлагающего рецепты рационального экономического или политического поведения, и т.д.

Очевидно, что все названные нами формы  сознания представляют собой «идеальные типы», которые в реальной жизни  отнюдь не отгорожены китайской стеной, вполне способны проникать друг в  друга. Это не может не сказаться  на конкретных видах духовной деятельности, которые, будучи носителями одной «главной»  функции, сочетают ее с множеством «побочных». Так, наука, являющаяся воплощением  рефлективного сознания, порой незаметно  для себя переходит в область  инженерии, переключаясь с поиска истин  на способы наиболее целесообразного  их применения в конструкторских  разработках. Искусство, являющееся наряду с реактивным религиозным и моральным  сознанием формой ценностного отношения  к миру, осуществляет одновременно весьма специфические формы познания, проникая в глубины человеческой психологии, и т.д. и т.п 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Понятие, сущность и структура  экономической системы  общества. Классификация  экономических систем.

Как известно, одним из важнейших научных методов  является системный подход, который  в полной мере может быть применен при исследовании экономических процессов, явлений в их сложной взаимосвязи и взаимозависимости.

В самом  общем значении термин «система» (от греч. « systema » – целое, составленное из частей) означает множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, образующих определенную целостность, единство.

С учетом этого экономическая система  может быть определена как упорядоченная  совокупность хозяйственных связей и отношений, которые устанавливаются  в производстве, распределении, обмене и потреблении материальных и  нематериальных благ. При таком подходе  должны выделяться субъекты и объекты  экономических отношений, различные  формы связей между ними.

На сегодня  в российской и зарубежной литературе не существует единого определения  понятия экономической системы. Как правило, авторы указывают на наличие определенной совокупности механизмов и институтов, обеспечивающих функционирование производства, распределение  доходов и потребление в определенных территориальных рамках. Иногда в  определение включают более широкий  круг факторов, определяющих экономическое  поведение участников (законы и правила, традиции и убеждения, позиции и  оценки).

Таким образом, можно сделать вывод, что  экономическая система – сложное  многомерное образование, обладающее целостностью и единством всех ее составных частей (элементов).

В принципе, термин «экономическая система» применяется  на разных уровнях анализа. В этом смысле экономической системой можно  считать и самые простые образования (например, отдельные домашние хозяйства  или хозяйствующие субъекты), однако наиболее часто этот термин применяется  в рамках макроэкономического подхода, когда рассматриваются закономерности функционирования национального хозяйства  в целом.

Любая экономическая система предполагает определенный уровень развития общественного  производства, поэтому обычно она  характеризуется в двух аспектах:

1. Технико-технологический – выражает отношения «человек – природа», т.е. предполагает те отношения, которые обозначаются категорией «производительные силы»;
2. Социально-экономический – выражает отношения между людьми, включает те отношения, которые обозначаются категорией «производственные отношения».

Экономическая система имеет сложную структуру, но при этом все ее составные элементы соподчиняются целому.

С практической точки зрения, целесообразно выделение  отдельных подсистем (например, финансовая система, промышленность, аграрный сектор и т.п.), которые имеют определенное собственное содержание, но в единстве образуют новое качество экономической  системы (целое нетождественно простой  сумме свойств отдельных элементов). Между подсистемами существует система  связей, определяющих характер их субординации (соподчинения).

В целом  экономическая система отражает особую структуру общества, возникающую  из практики хозяйствования в конкретных условиях. В ней представлены хозяйственные  навыки, традиции, духовное состояние  народа, господствующие у него ценности и своеобразие понимания им мира. На первый взгляд, это не предполагает наличия одинаковых систем (они всегда конкретны, идентичны культуре, которую  отражают), тем не менее, можно попытаться выделить некоторые общие признаки, черты и свойства, построить классификацию  экономических систем.

Развитие  общественного производства, открытость экономических систем для постоянного  обмена с внешней средой способствуют обогащению оригинала новым материалом, что вызывает потребность во внутрисистемных  изменениях. Результатом их может  стать обновленная модель экономики. В экономической науке используется понятие «экономическая модель»  – слепок с реальной действительности, результат познания, в той или  иной степени соответствующий оригиналу.

В ходе исторического развития человеческого  общества сложились несколько типов (моделей) экономических систем, различающихся, прежде всего, путями и способами  решения главных экономических  проблем (что, как и для кого производить)¹. Более конкретными отличительными признаками, по которым их можно сопоставлять, сравнивать, являются:

• преобладающие формы и виды собственности,
• экономическая власть и способы ее осуществления,
• формы хозяйствования,
• место и роль рынка и рыночных отношений,
• характер государственного регулирования экономической жизни.

1. Чистый капитализм (рыночная экономика) – это экономическая система, отличительными признаками которой являются частная собственность, свободная конкуренция и ценообразование на рынках на основе законов спроса и предложения, приоритет личного корыстного интереса (стремление максимизировать свой доход), минимальный уровень экономической власти отдельных субъектов (невозможность кардинально повлиять на рыночную ситуацию), минимальная степень государственного вмешательства в экономику. Лучше всего данный тип экономической системы описан А.Смитом, который провозгласил закон «невидимой руки», т.е. саморегуляции рыночного механизма, когда стремление извлечь собственную выгоду одновременно приводит к обеспечению интересов всего общества. В завершение следует заметить, что термин «чистый капитализм» – условный, используется только в теории, в действительности имел место капитализм свободной конкуренции. Более того, сегодня «чистый капитализм» – еще больший абсурд, чем «чистый социализм».

2. Командная экономика (коммунизм) – экономическая система, в которой реализованы противоположные начала: жесткая централизация экономической власти у государства – главного субъекта хозяйственной жизни, в том числе по использованию ресурсов на всех уровнях; поведение субъектов детерминировано общегосударственными целями, общественный интерес доминирует над частным. Все ресурсы находятся в собственности государства, недоступны для свободного использования и распределяются директивным путем согласно планам. В итоге производство нередко приобретает автономный характер, не обеспечивает удовлетворение общественных потребностей, тормозится технический прогресс и наступает застой в экономике.
3. Смешанная система – экономика, в которой имеет место сочетание некоторых свойств первой и второй систем. Смешанная система сформировалась во многих промышленно развитых странах, где эффективный рыночный механизм дополняется гибким контурным государственным регулированием. Роль государства сводится, прежде всего, к созданию благоприятных условий для ведения предпринимательской деятельности, совершенствования рыночной инфраструктуры, обеспечению определенных социальных гарантий для населения, решению общенациональных проблем и задач. В целом, данный тип экономической системы позволяет сочетать достоинства рыночного механизма с государственным регулированием, устраняющим «провалы» рынка, сводящим к минимуму его негативные для общества эффекты.
4. Традиционная экономика – данный тип экономической системы следует рассматривать обособленно, поскольку имеет место в странах, определяемых как неразвитые. Наиболее характерными ее чертами являются: экономическая деятельность не воспринимается как первичная ценность; индивид принадлежит своей изначальной общности; экономическая власть соединена с политической властью. Практически все вопросы – что производить, как, на основе каких технологий, как распределить произведенные продукты – все это определяется сложившимися обычаями и традициями. То же касается и потребностей, которые не выполняют здесь стимулирующей функции для развития производства. Традиционная экономика невосприимчива к достижениям технического прогресса, плохо поддается реформированию.
5. Таким образом, на данный момент человечество прошло длительный исторический путь развития, в ходе которого на разных этапах сложилось несколько типов экономических систем – рыночная, командная, смешанная, а также традиционная. Критериями их разделения выступают, прежде всего, форма собственности и тип координационного механизма (план или рынок). Современный анализ показывает, что наиболее привлекательной для общества стала смешанная система, позволяющая дополнить преимущества рынка гибкой системой государственного регулирования.
6. В современных условиях в промышленно развитых странах смешанная экономика все более активно вытесняет чистый капитализм. Главное ее достоинство в том, что она не имеет крайностей, присущих названным выше двум моделям. Основными производителями продукции и покупателями условий производства там являются крупные корпорации, поэтому экономическая власть здесь не рассредоточена, но при этом она не носит тоталитарный характер, не осуществляется административно-бюрократическими методами. При таких условиях распределительные отношения не подавляют отношения обмена, а дополняют их; собственность на материальные ресурсы может быть общенародная, государственная, частная; поведение каждого субъекта мотивируется его личным интересом, но при этом в обществе определены и приоритетные цели. Государство выполняет в экономике активную функцию, имеется система прогнозирования, планирования и координации деятельности государственного и частного секторов.
7. Средством эволюционного перехода к смешанной системе является реформирование, в ходе которого экономика оказывается в переходном состоянии (переходная экономика). Следует отметить, что переход от одной системы к другой не всегда означает необходимость смены формы собственности. Например, к началу XX столетия экономическая модель, основанная на рыночных механизмах и регулируемая свободным рынком, исчерпала себя. На смену свободному рыночному механизму пришел регулируемый: система государственного регулирования экономики возникла еще во время первой мировой войны, ее демонтаж после войны привел к сильнейшему экономическому кризису (1929?1933 гг.). Дж.М.Кейнс и его последователи осознали это и обосновали необходимость реформирования экономики, усиления роли государства. Курс Ф.Рузвельта в США подтвердил их выводы на практике.
8. Таким образом, форма собственности не препятствует и более жестким изменениям экономического курса. Переход от одной экономической модели к другой значительно облегчается наличием у всех современных экономических систем общей основы – товарного производства, хотя сами системы различаются уровнем его развития, а также типом экономической власти и формами ее осуществления и тем, какое место в системе ценностей данного общества занимает экономическая деятельность.
9. Важно и то, что каждая экономическая система обладает особыми свойствами, которые нужно учитывать при реформировании экономики. С одной стороны, она выглядит как открытая система, взаимодействующая с внешней средой (не препятствует обмену мировым опытом, утверждению общих закономерностей развития производства, допускает обновление своих элементов, смену моделей). С другой стороны, являясь отражением культурного слоя конкретной цивилизации, экономическая система ориентирована прежде всего на воспроизводство данного типа цивилизации, т.е. предстает жесткой замкнутой системой, когда возможности использования модели, выработанной в одной экономической системе, в других системах ограничены.