Традиции летописания. Повесть временных лет

 
                                                          СОДЕРЖАНИЕ

 
 
 
 
1. Введение                                                                                                                3 
2. Традиции летописания. «ПВЛ» об истоках древнерусской культуры            4 
3. Заключение                                                                                                           12 
4. Приложения                                                                                                          13 
5. Список использованной литературы                                                                 16

  Имена Пушкина и Лермонтова, Гоголя и Белинского, Некрасова и Тургенева, Л.Толстого и Достоевского, Салтыкова-Щедрина и Чехова, Горького и Маяковского, А.Толстого и Шолохова хорошо известны современному читателю. В своих произведениях они сумели подняться на такую художественную высоту, что благодаря их творчеству русская, а затем советская литература встала в авангарде мировой культуры. 
   Возникает вопрос: что это, случайность или закономерность? Ответ на него можно дать, лишь обратившись к истокам великой литературы, таящимся в «седой древности», узнав и изучив те периоды русской истории, когда вместе с формированием государства складывалась древнерусская народность, а затем и русская нация. Истоки нашей великой литературы – в устном поэтическом творчестве народа и в древнерусской литературе, насчитывающей семь веков своего существования (XI – XVII). 
  

   Истоки русской культуры уходят своими корнями в глубокую древность. Время образования Киевской Руси, по определению монаха Нестора, - 852 год. Но еще славяне имели некое представление об искусствах: вырезали на дереве образы человека, птиц, зверей и красили их разными цветами, которые не изменялись от солнечного жара и не смывались дождем. До 988 г. Русь была языческой, а потому культура Древней Руси делится на два периода: языческий и христианский. До принятия Православия бронзовые, каменные, деревянные идолы были разбросаны по всем славянским землям. Много их было и в Киеве. Как пишет летописец: "И нача княжити Володимер и на Киеве един и постави кумиры на холму вне двора теремнаго: Перуна деревяна, а главу его сребрену, а ус злат, и Хърса, Даждьбога, и Стрибога, и Симарьгла, и Мокошь". 
   Язычество - комплекс первобытных воззрений, верований и обрядов - имело свою историю. Поначалу славяне одушевляли различные стихии, поклонялись духам лесов, водных источников, солнца, грозы и пр. Постепенно стала проявляться тенденция к единобожию: огромное значение имели Род - земледельческое божество, управлявшее дождями, земными водами, подземным огнем и пр. - и тесно связанные с ним богини плодородия - рожаницы. По мере становления государственных отношений на первый план вышел культ Перуна - княжеско-дружинного бога войны (первоначально почитался как бог грозы). Свое художественное выражение язычество нашло в народном фольклоре: сказках, заговорах и заклинаниях, пословицах и поговорках, обрядовых песнях и пр., хранящих следы магических представлений. 
   Песни, былины, пословицы, сказки, плачи-причеты, загадки, различного рода легенды долго сохранялись в народной памяти. И хотя письменные источники времен Древней Руси сохранили их только частично, а большинство литературных записей сделано в XVII - XIX вв., все-таки по ним можно представить основной характер и содержание фольклора X - XII вв. Значительное место в фольклорном творчестве Руси занимали мифологические сюжеты, уходящие своими корнями в языческие представления древних славян о природе, жизни и смерти. Обрядовый   фольклор  был   тесно   связан  с   календарными  и некалендарными   праздниками.   Праздновали   встречу   зимы - коляду и проводы зимы - масленицу. Праздник красной горки и радуницы означал встречу весны, которую провожали на семик. Были летние праздники - русалии и Купала, осенние - обжинок и др. Кроме того, определенным обрядом обставлялись свадьбы, похороны. Эти и другие события сопровождались специально, к тому приуроченными песнями и плясками, гаданиями и заклинаниями. Особенно широко были распространены  на  Руси песни.  Их пели на свадьбах. Песенные причитания - «плачи» - входили в похоронный обряд. Исполнялись песни на тризнах и пирах. Наиболее живучими формами фольклорного творчества были заговоры и заклинания. В них наши предки видели средство магического воздействия на внешний мир. Они были тесно связаны с повседневной жизнью человека, со стремлением обеспечить свое хозяйственное благополучие, сохранить здоровье близких людей и т. п. Летопись донесла до нас блестящие образцы заговора-заклинания. В договоре князя Игоря с греками от 944 г. мы читаем: « А если нарушит это кто-либо из нашей страны – князь ли, или иной кто, крещеный или некрещеный, да не получит он помощи от бога, да будет он рабом в загробной жизни своей и да будет заклан собственным оружием… Если же кто-нибудь из князей или из людей русских, христиан или нехристиан, нарушит то, что написано в хартии этой, - да будет достоин умереть от своего оружия, и да будет проклят от бога и от Перуна за то, что нарушил свою клятву». 
   То же можем мы увидеть и в договоре, заключенном в 971 г. Святославом: «Если же не соблюдем мы чего-либо из сказанного раньше, пусть я и те, кто со мною и  подо мною, будем прокляты от бога, в которого веруем,— от Перуна и Волоса, бога скота, и да будем желты, как золото и пусть посечет нас собственное наше оружие». 
   Конечно, бытовые заговоры и заклинания носили несколько другой характер и имели другую форму. В них обращались к силам природы, к духам, к богам-покровителям. Они сопровождались определенными обрядами, которые в представлениях жителя Древней Руси должны были способствовать хорошему урожаю, удачной охоте, выздоровлению и т.п. 
   Существовали на Руси сказки, предания, легенды. Вполне возможно, что большинство сказочных сюжетов своими корнями уходит глубоко в толщу веков. Таковы многочисленные сказки о борьбе со змеем, вплетенные и в былинный эпос, сказки о вещей деве, о бабе-яге, сказки о зверях, например, о хитрой лисице, медведях, волке. В них также ясно видно стремление людей силой слова, заговора, заклинаний повлиять на стихийные, враждебные людям силы природы. В то же время жители Древней Руси в сказках выражали свою мечту о хорошей, счастливой жизни. Отсюда сказки о ковре-самолете, сапогах-скороходах, скатерти-самобранке, о дворцах, вырастающих в одну ночь, о чудесной прялке. Сказочные мотивы нашли свое отражение и в летописном материале, в памятниках житийной литературы, в различных литературных сочинениях. Следы многочисленных преданий и легенд донесли до нас письменные источники. Большинство легенд имеет религиозный характер и трактует вопросы о сотворении мира, крещении Руси, деяниях церковников. Однако есть и легенды другого, светского содержания. К числу таких относятся предания о Кие, Щеке, Хориве и сестре их Лыбеди и основании Киева, сказания об Олеге и его смерти, о мести Ольги древлянам, о призвании варягов на Русь и др. 
   Знала и любила Русь пословицы, поговорки, загадки. Они вплетены в письменные источники. Авторы литературных произведений по-разному пользуются пословицами и поговорками. В одних случаях это своеобразные примечания для описываемых событий, в других - изречения исторических лиц. «Погибоша аки обри», рассказывает «Повесть временных лет» о гибели племени обров, воевавших со славянами. Выражение «беда аки в Родне» напоминало о голоде в городе, осажденном Владимиром в 980 г. «Мир стоит до рати, а рать до мира», «мертвии бо сраму не имуть», «един камень много горньцев (горшков) избиваеть», «аще ся волк овця ввадит, то выносит все стадо, аще не убиют его», «безумных ни орют, ни сеют, сами ся рожают»— все эти пословицы исторического, политического, военного, бытового характера возникли именно в Древней Руси. 
   Среди памятников устного творчества особое место занимают былины, известные в

народе под названием  «старинок». Сюжеты большинства былин  зародились в эпоху

Древнерусского государства и отражают исторические факты, идеологию и

бытовые черты того времени. Возникновение былинного эпоса в Древнерусском государстве было не случайным явлением. Если первоначально в устном творчестве преобладали легенды, загадки, предания, песни, пословицы и поговорки, то с образованием государства и складыванием древнерусской народности с ее определенной языковой, территориальной, экономической, культурной общностью возникает потребность и создаются условия для создания широких эпических произведений устного народного творчества. Былины создавались как исторические произведения. В них в синтезированном виде отражалось представление народа о князе и его власти, о дружине и ее ратных делах, о богатырях-героях, отвечавших идеалам трудовых масс. Характерно, что одно из главных мест в былинах занимает идея борьбы народа за свою независимость. Былины проникнуты духом патриотизма и гордостью за свою родину. Нет никакого сомнения, что большинство сюжетов былин возникло и разрабатывалось в народе. В них отражалось отношение народа к историческим событиям, фактам и явлениям, давалось свое понимание социальных отношений, сложившихся в Древнерусском государстве. 
   Развитие устной поэзии предшествовало появлению письменной литературы, формировало и определяло ее идейную направленность и художественную особенность. На протяжении многих поколений народ создавал и хранил своеобразную «устную» летопись в виде эпических сказаний о прошлом родной земли. Устная летопись предшествовала летописи письменной. 
   Народные эпические предания представляют собой исключительно яркое художественное явление, не имеющее точной аналогии в известных нам памятниках переводной литературы. Древнерусские книжники использовали богатые традиции устных публичных выступлений: краткие речи князей, в которых те вдохновляли своих воинов перед битвами, речи, с которыми выступали свидетели и судьи на судебных процессах, речи, произносившиеся на вечевых собраниях, речи, с которыми князья посылали своих послов к другим князьям или иноземным правителям, и т. д. Договоры, юридические документы и установления также вносили свой вклад в формирование русского литературного языка, а в какой-то мере участвовали и в формировании языка русской литературы.

   Одним из первых, важнейших жанров возникающей русской литературы явился жанр летописи. 
   Возникновение письменности позволило зафиксировать устные исторические предания и побудило в дальнейшем в письменном виде регистрировать все важнейшие события своего времени. Так возникли летописи. Летописи, исторические произведения XI-XVII вв., в которых повествование велось по годам. Рассказ о событиях каждого года в летописях обычно начинался словами: «в лето» - отсюда название - летопись. Слова «летопись» и «летописец» равнозначащие, но летописцем мог называться также и составитель такого произведения. Летописи - важнейшие исторические источники, самые значительные памятники общественной мысли и культуры Древней Руси. Обычно в летописи излагалась русская история от ее начала, иногда летописи открывались библейской историей и продолжались античной, византийской и русской. Летописи играли важную роль в идеологическом обосновании княжеской власти в Древней Руси и пропаганде единства русских земель. Летописи содержат значительный материал о происхождении восточных славян, об их государственной власти, о политических взаимоотношениях восточных славян между собой и с другими народами и странами.

   Исследователи XIX в. и начала нашего столетия считали, что русское летописание возникло как подражание византийской хронографии. Это неверно: византийские хроники, как мы увидим далее, были использованы русскими книжниками отнюдь не на начальном этапе развития русского летописания. Кроме того, большинство русских летописей построено по иному принципу, чем византийские хроники. В хрониках (в частности, в «Хронике Георгия Амартола» и «Хронике Иоанна Малалы») исторический процесс членится по царствованиям: рассказывается история правления одного царя или императора, затем его преемника, затем преемника этого последнего и т. д. Для хроник характерно указание не на год воцарения того или иного правителя, а на продолжительность его царствования. Структура русского летописания иная: летописец фиксирует события, произошедшие в тот или иной конкретный год, не последовательность правлений, а последовательность событий. Каждая летописная статья посвящена одному году и начинается словами «В лето...» (далее следует год «от сотворения мира»). 

   И летописи и хроники (хронографы) представляли собой своды, или компиляции. Летописец или хронист не мог излагать все события по собственным впечатлениям и наблюдениям, хотя бы уже потому, что как летописи, так и хроники стремились начать изложения с «самого начала» (от «сотворения мира», от образования того или иного государства и т. д.), и, следовательно, летописец вынужден был обращаться к существовавшим до него источникам, повествующим о более древних временах. С другой стороны, летописец не мог просто продолжать летопись своего предшественника. Во-первых, не мог потому, что каждый летописец, как правило, проводил какую-либо свою политическую тенденцию и в соответствии с ней перерабатывал текст своего предшественника, не только опуская малозначительные или не устраивавшие его в политическом отношении материалы, но и дополняя его извлечениями из различных источников, создавая таким образом свой, отличный от предшествовавших вариант летописного повествования. Во-вторых, чтобы труд его не приобрел непомерный объем от соединения многих обширных источников, летописец должен был чем-то жертвовать, выпуская сообщения, которые ему казались менее значительными.

   Все это в высшей степени затрудняет исследование летописных сводов, установление их источников, характеристику работы каждого из летописцев. Особенно сложным оказалось восстановление истории древнейшего русского летописания, поскольку мы располагаем лишь списками летописей значительно более позднего времени (Новгородской летописью XIII-XIV вв., Лаврентьевской летописью 1377 г., Ипатьевской начала XV в.), к тому же отражающими не самые древние летописные своды, а более поздние их редакции.

   Поэтому история древнейшего летописания в известной мере гипотетична. Наиболее приемлемой и авторитетной считается гипотеза академика А. А. Шахматова, на которую опираются в своих частных исследованиях большинства памятников домонгольской Руси литературоведы и историки-источниковеды. Гипотеза А. А. Шахматова основана на кропотливейших исследованиях текста всех дошедших до нас списков начальной части русского летописания. А. А. Шахматов создал не только наиболее известную концепцию начала русского летописания, но и методику установления истории текста летописей, которую стали применять и его последователи, в первую очередь М. Д. Приселков и А. Н. Насонов, а также и многие другие. Концепцию  А. А. Шахматова дополнили и уточнили его последователи.

   Древнейший реально дошедший до нас летописный свод - это «Повесть временных лет», созданная, предположительно около 1113 в. Однако «Повести временных лет», как показал А. А. Шахматов, предшествовали иные летописные своды.

   К этому выводу, положившему начало многолетним разысканиям в области древнейшего русского летописания, А. А. Шахматова привел, в частности, следующий факт: «Повесть временных лет», сохранившаяся в Лаврентьевской, Ипатьевской и других летописях, существенно отличалась в трактовке многих событий от другой летописи, повествовавшей о том же начальном периоде русской истории, — Новгородской первой летописи младшего извода. В Новгородской летописи отсутствовали тексты договоров с греками, князь Олег именовался воеводой при юном князе Игоре, иначе рассказывалось о походах Руси на Царьград и т. д.

   А. А. Шахматов пришел к выводу, что Новгородская первая летопись в своей начальной части отразила иной летописный свод, который предшествовал «Повести временных лет».

   Попытки другого видного исследователя русского летописания - В. М. Истрина найти различиям «Повести временных лет» и рассказа Новгородской первой летописи иное объяснение (что Новгородская летопись будто бы сокращала «Повесть временных лет») были безуспешны: точка зрения А. А. Шахматова была подтверждена многими фактами, добытыми как им самим, так и другими учеными.

   В настоящее время история древнейшего летописания представляется в следующем виде. Устные исторические предания существовали задолго до летописания; с возникновением письменности, вероятно, появляются и отдельные записи исторических событий, однако летописание как жанр возникает, видимо, лишь в годы княжения Ярослава Мудрого (1019-1054). В это время принявшая христианство Русь начинает тяготиться византийской церковной опекой и стремится обосновать свое право на церковную самостоятельность, так как Византия была склонна рассматривать государства, в христианизации которых она принимала то или иное участие, как духовную паству константинопольского патриархата, стремилась превратить их в своих вассалов и в политическом отношении.

   Именно этому решительно воспротивился Ярослав, поставив в Киеве в 1051 г. русского митрополита Илариона и добиваясь канонизации первых русских святых - князей Бориса и Глеба. Эти действия должны были укрепить церковную, а также и политическую независимость Руси от Византии, поднять авторитет молодого славянского государства.                 
   Киевские книжники утверждали, что история Руси подобна истории других христианских государств. Здесь также были свои христианские подвижники, пытавшиеся личным примером побудить народ к принятию новой веры: княгиня Ольга крестилась в Константинополе и убеждала своего сына Святослава также стать христианином. Были на Руси и свои мученики, например варяг и его сын, растерзанные толпой язычников за отказ принести жертву языческим богам. Были и свои святые - князья Борис и Глеб, убитые по приказанию своего брата Святополка, но не преступившие христианских заветов братолюбия и покорности старшему. Был на Руси и свой «равноапостольный» князь Владимир, крестивший свой народ и тем самым сравнявшийся с Константином Великим, императором, объявившим христианство государственной религией Византии.

   Для обоснования этой идеи, как предполагает Д. С. Лихачев, и был составлен свод преданий о возникновении христианства на Руси. В него вошли рассказы о крещении и кончине Ольги, рассказ о варягах-христианах, сказание о крещении Руси, сказание о князьях Борисе и Глебе и, наконец, обширная похвала Ярославу Мудрому (отражение которой мы находим в статье 1037 г. «Повести временных лет»). Все шесть названных произведений обнаруживают, по мнению Д. С. Лихачева, «свою принадлежность одной руке... теснейшую взаимосвязь между собою: композиционную, стилистическую и идейную».

   Этот свод статей (Д. С. Лихачев условно назвал его «Сказанием о распространении христианства на Руси») мог быть составлен в первой половине 40-х гг. XI в. книжниками Киевской митрополии.

   Следующий этап в развитии русского летописания приходится уже на 60-70-е гг. XI в. А. А. Шахматов связывал его с деятельностью монаха Киево-Печерского монастыря Никона. Ученый основывался на следующем наблюдении. Никон, подвизавшийся в Киево-Печерском монастыре, после ссоры с князем Изяславом, бежал в далекую Тмуторокань (княжество на восточном берегу Керченского пролива), а в Киев вернулся снова только в 1074 г. А. А. Шахматов обратил внимание, что точные даты в летописи словно бы «сопутствуют» Никону: в летописных статьях за 60-е гг. отсутствует точная датировка событий в Киеве и на Руси, но зато содержатся (с указаниями дня, когда совершилось событие) сведения о том, что произошло в Тмуторокани: как был изгнан явившимся сюда Ростиславом Владимировичем князь Глеб и как сам Ростислав был отравлен некоим котопаном (греком-священником).

   Возможно, в этом же летописном своде к преданиям о распространении христианства на Руси были присоединены рассказы о первых русских князьях - Олеге, Игоре, Ольге. Тогда же в рассказ о крещении Владимира могла быть вставлена другая версия того же события, согласно которой Владимир крестился не в Киеве, а в Корсуни; наконец, Никон (если именно он был составителем этого свода) ввел, вероятно, в летопись легенду, согласно которой род русских князей, занимающих великокняжеский престол в Киеве, восходит не к Игорю, а к призванному новгородцами варяжскому князю Рюрику. При этом Рюрик объявляется отцом Игоря, а киевский князь Олег превращен летописцем в воеводу, сначала Рюрика, а после его смерти - Игоря.

   Эта легенда имела свой важный политический и идеологический смысл. Во-первых, в средневековье часто объявляли родоначальником правящей династии чужеземца: это снимало (как казалось создателям подобных легенд) вопрос о старшинстве и приоритете среди местных родов. Во-вторых, признание того, что киевские князья происходят от князя, призванного славянами с тем, чтобы установить на Руси «порядок», должно было придать нынешним киевским князьям больший авторитет. В-третьих, легенда превращала всех русских князей в «братьев», утверждала законность только одного княжеского рода - Рюриковичей.

   Исследователи полагают также, что именно с 60-х гг. летописному повествованию придается характерная форма погодных (т. е. построенных по годам, «годовых») статей, которой, как уже сказано, русская летопись принципиально отличается от византийских хроник.

   Около 1095 г. создается новый летописный свод, который А. А. Шахматов предложил назвать «Начальным сводом». А. А. Шахматов убедительно показал, что «Начальный свод» сохранился в составе Новгородской 1-й летописи, хотя и в несколько переработанном виде. Поэтому мы с большой степенью вероятности можем вычленить из дошедшего до нас текста «Повести временных лет» - летописного свода, созданного на основе «Начального свода», тот объем известий, который принадлежал еще этому «Начальному своду».

   Составитель «Начального свода» продолжил свод Никона, доведя изложение событий с 1073 г. по 1095 г., и придал своему изложению в этой дополненной части особенно публицистический характер, упрекая князей за междоусобные войны, сетуя, что они не заботятся об обороне Русской земли, не слушаются советов «смысленных мужей». Помимо русских источников, летописец использовал также древнейшую русскую хронографическую компиляцию - так называемый «Хронограф по великому изложению», откуда вставил в летописный рассказ несколько фрагментов: рассказ о походе на Царьград Аскольда и Дира («Повесть временных лет» под 866 г.), рассказ о походе Игоря на Царьград (под 941 г.) и рассказ о чудесных знамениях, случившихся во времена сирийского царя Антиоха, римского императора Нерона и византийских императоров Юстиниана, Маврикия и Константина (под 1065 г.).

   В начале XII в. (полагают, что около 1113 г.) «Начальный свод» был вновь переработан монахом Киево-Печерского монастыря Нестором. Труд Нестора получил в науке название «Повести временных лет» по первым словам ее пространного заголовка: «Се повести времяньных (прошедших) лет, откуда есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуда Руская земля стала есть».

   Нестор был книжником широкого исторического кругозора и большого литературного дарования: еще до работы над «Повестью временных лет» он написал «Житие Бориса и Глеба» и «Житие Феодосия Печерского». В «Повести временных лет» Нестор поставил перед собой грандиозную задачу: не только дополнить «Начальный свод» описанием событий рубежа XI-XII вв., современником которых он был, но и самым решительным образом переработать рассказ о древнейшем периоде истории Руси - «откуда есть пошла Русская земля».

   Нестор вводит историю Руси в русло истории всемирной. Он начинает свою летопись изложением библейской легенды о разделении земли между сыновьями Ноя. Приводя пространный перечень народов всего мира (извлеченный им из «Хроники Георгия Амартола»), Нестор вставляет в этот перечень упоминание о славянах; в другом месте текста славяне отождествляются с «нориками» - жителями одной из провинций Римской империи, расположенной на берегах Дуная. Нестор обстоятельно рассказывает о древних славянах, о территории, которую занимали отдельные славянские племена, но особенно подробно - о племенах, обитавших на территории Руси, в частности о «кротких и тихих обычаем» полянах, на земле которых возник город Киев. Нестор уточняет и развивает варяжскую легенду Никона: упоминаемые в «Начальном своде» варяжские князья Аскольд и Дир объявляются теперь всего лишь боярами Рюрика («и было у него два мужа, не родственники его, но бояре…»), и именно им приписывается поход на Византию во времена императора Михаила. Установив по документам (текстам договоров с греками), что Олег был не воеводой Игоря, а самостоятельным князем, Нестор излагает версию, согласно которой Олег - родственник Рюрика, княживший в годы малолетства Игоря («передав княжение свое Олегу – родичу своему, - отдал ему на руки сына Игоря»).

   В то же время Нестор включает в летопись некоторые новые (сравнительно с «Начальным сводом») народно-исторические предания, такие, как рассказ о четвертой мести Ольги древлянам, рассказы о поединке юноши-кожемяки с печенежским богатырем и об осаде Белгорода печенегами.

   Итак, именно Нестору «Повесть временных лет» обязана своим широким историческим кругозором, введением в летопись фактов всемирной истории, на фоне которых развертывается история славян, а далее - история Руси. Именно Нестор укрепляет и совершенствует версию о происхождении русской княжеской династии от «призванного» норманского князя. Нестор - активный поборник идеала государственного устройства Руси, провозглашенного Ярославом Мудрым: все князья - братья и все они должны подчиняться старшему в роде и занимающему киевский великокняжеский стол.

   Благодаря государственному взгляду, широте кругозора и литературному таланту Нестора «Повесть временных лет» явилась «не просто собранием фактов русской истории и не просто историко-публицистическим сочинением, связанным с насущными, но преходящими задачами русской действительности, а цельной, литературно изложенной историей Руси».

   Как полагают, первая редакция «Повести временных лет» до нас не дошла. Сохранилась вторая ее редакция, составленная в 1117 г. игуменом Выдубицкого монастыря (под Киевом) Сильвестром, и третья редакция, составленная в 1118 г. по повелению князя Мстислава Владимировича. Во второй редакции была подвергнута переработке лишь заключительная часть «Повести временных лет»; эта редакция и дошла до нас в составе Лаврентьевской летописи 1377 г., а также других более поздних летописных сводов. Третья редакция, по мнению ряда исследователей, представлена в Ипатьевской летописи, старший список которой - Ипатьевский - датируется первой четвертью XV в.

   «Повесть временных лет» сложна по состава и разнообрана как по происхождению, так и по жанровой принадлежности. В «Повесть», помимо кратких погодных записей, вошли и тексты документов, и пересказы фольклорных преданий, и сюжетные рассказы, и выдержки из памятников переводной литературы. В ней встречается и богословский трактат - «речь философа», и житийный по своему характеру рассказ о Борисе и Глебе, и патериковые легенды о киево-печерских монахах, и церковное похвальное слово Феодосию Печерскому, и непринужденную историю о новгородце, отправившемся погадать к кудеснику.

   Природа летописного жанра весьма сложна; летопись относится к числу «объединяющих жанров», подчиняющих себе жанры своих компонентов - исторической повести, жития, поучения, похвального слова и т. д. И тем не менее летопись остается цельным произведением, которое может быть исследовано и как памятник одного жанра, как памятник литературы. В «Повести временных лет», как и в любой другой летописи, можно выделить два типа повествования - собственно погодные записи и летописные рассказы. Погодные записи содержат сообщения о событиях, тогда как летописные рассказы предлагают описания их. В летописном рассказе автор стремится изобразить событие, привести те или иные конкретные детали, воспроизвести диалоги действующих лиц, словом, помочь читателю представить происходящее, вызвать его на сопереживание.

   Так, в рассказе об отроке, бежавшем из осажденного печенегами Киева, чтобы передать просьбу княгини Ольги воеводе Претичу, не только упоминается сам факт передачи сообщения, но именно рассказывается о том, как отрок бежал через печенежский стан с уздечкой в руке, расспрашивая о будто бы пропавшем коне (при этом не упущена важная деталь, что отрок умел говорить по-печенежски), о том, как он, достигнув берега Днепра, «сверг порты» и бросился в воду, как выплыли ему навстречу на лодке дружинники Претича; передан и диалог Претича с печенежским князем. Это именно рассказ, а не краткая погодная запись, как, например: «Вятичи победи Святослав и дань на них възложи».

   В то же время и сами летописные рассказы относятся к двум типам, в значительной мере определяемым их происхождением. Одни рассказы повествуют о событиях, современных летописцу, другие - о событиях, происходивших задолго до составления летописи, это устные эпические предания, лишь впоследствии внесенные в летопись.  
   Такие эпические легенды отличает, как правило, сюжетная занимательность: события, о которых в них повествуется, значительны или поражают воображение, герои таких рассказов отличаются необыкновенной силой, мудростью или хитростью. Почти в каждом таком рассказе налицо эффект неожиданности.

   На неожиданности построен и сюжет рассказа о юноше-кожемяке (в статье 992 г.). Воевавший с Русью печенежский князь предложил Владимиру выставить из своего войска воина, который бы померился силой с печенежским богатырем. Никто не решается принять вызов. Владимир опечален, но тут к нему является некий «старый муж» и предлагает послать за своим младшим сыном. Юноша, по словам старика, очень силен: «От детьства бо его несть кто им ударил» (т. е. бросил на землю). Как-то, вспоминает отец, сын, разгневавшись на него, «преторже череви руками» (разорвал руками кожу, которую в этот момент мял: отец и сын были кожевниками). Юношу призывают к Владимиру, и он показывает князю свою силу - хватает за бок пробегающего мимо быка и вырывает «кожю с мясы, елико ему рука зая». Но тем не менее юноша - «середний телом», и поэтому вышедший с ним на поединок печенежский богатырь - «превелик зело и страшен» - смеется над своим противником. Здесь неожиданность поджидает отрицательного героя; читатель же знает о силе юноши и торжествует, когда кожемяка «удави» руками печенежского богатыря.

   В другом рассказе торжествует не сила, а хитрость. В статье 997 г. повествуется, как печенеги осадили городок Белгород (южнее Киева) и рассчитывали, что горожане вот-вот сдадутся: в городе начался «глад велик». И действительно, на вече горожане пришли к решению открыть ворота врагу: «Кого живять, кого ли умертвять», решают люди, иначе же - неизбежная голодная смерть. Но некий безвестный старец предлагает выход из положения. По его совету выкапывают два колодца, в которые ставят кадки с «цежем» (болтушкой, из которой варят кисель) и с «сытой» - разбавленным водой медом. Затем приглашают в город: печенежских послов и говорят им: «Почто губите себе? Коли можете престояти нас? (Разве можете перестоять нас?) Аще стоите за 10 лет, что можете створити нам? Имеем бо кормлю от земле». Послы, увидев «чудесные колодцы», были поражены и убедили своих князей снять осаду с города.

   «Повесть временных  лет» включает в свой состав  разнородный по своему жанровому  характеру материал, но он объединен  единой патриотической мыслью, единым  хронологическим принципом изложения  по «летам» и общей историко-философской  концепцией. Летописцы не только  фиксируют достойные памяти события,  но и выносят им свой приговор. История, по их убеждению, дает  моральный урок не только настоящему, но и будущему.  

   Древнерусская литература XI – XIII веков, как правило, почти не уделяет внимания быту. Эта тема лежит как бы за пределами средневековой эстетики. Однако ряд бытовых явлений находит отражение в дидактической литературе того времени – в поучениях. 
   В летописи не так много указаний на то, как становилась древнерусская культура. 
До принятия христианства Руси религией было язычество. И в повести множество описаний языческих божков: «Перуна деревяна, а главу его сребрену, а ус злат». 
Поначалу славяне одушевляли различные стихии, поклонялись духам лесов, водных источников, солнца, грозы и пр. « И приносили им жертвы, называя их богами». Свое художественное выражение язычество нашло в народном фольклоре: сказках, заговорах и заклинаниях, пословицах и поговорках, обрядовых песнях и пр., хранящих следы магических представлений. 

   «Повесть временных лет» сыграла важную роль в развитии областных летописей и в создании общерусских летописных сводов ХV - ХVIвв.: она неизменно включалась в состав этих летописей, открывая собой историю Новгорода, Твери, Пскова, а затем и историю Москвы и Московского государства. 
  Устное, фольклорное творчество Руси, сформировавшееся задолго до появления

письменности, оказало большое  влияние на развитие древнерусской  литературы.

Литературные письменные памятники не просто использовали богатейший материал

народного творчества, но и восприняли в определенной степени его формы,

поэтический стиль, языковую традицию. Легенды, записанные в Киево-Печерском

патерике, десятки лет  были известны в устной передаче, прежде чем приняли

письменную форму. Летописец использовал многочисленные сказания, предания, легенды. Возникнув ранее появления письменности, фольклорное творчество продолжало

жить и развиваться. Наслаивались новые темы и элементы, совершенствовалась

форма, вкладывались новые идеи и содержание, но характер творчества

оставался прежним, отражая прошлое, события настоящего, надежды народа на

лучшее будущее. 
  Так на протяжении всего своего развития наша древняя литература последовательно отражала сначала те изменения, которые происходили в политической и общественной жизни Руси, а позже – в ее бытовом укладе. В центре ее внимания стояли исторические судьбы Русской земли, процесс формирования централизованного государства. Она создала прекрасные образы людей, отдающих себя служению общему благу, благу родины. В ней звучит вера в силу пламенного слова, в силу убеждения, надежда, что это слово будет понято и подхвачено не только современниками, но также далекими потомками.