Творческая жизнь Фриды Кало

                         Фрида Кало

                                    Биография и картины Фриды Кало

  Полное имя — Магдалена Кармен Фрида Кало-и-Кальдерон

   Знаменитая мексиканская художница, творчество которой проникнуто духом «наивного искусства», ключевая фигура арт-феминизма, автор почти 200 картин, половина из них автопортреты. «Дневник и переписка Фриды Кало» изданы факсимильно (1995г.).

   «Порой я спрашиваю себя: не были ли мои картины скорее произведениями литературы, чем живописи? Это было что-то вроде дневника, переписки, которую я вела всю жизнь... Мое творчество — самая полная биография, которую я смогла написать». Неумолимая судьба забрала у Фриды Кало здоровье, но не сломила дух, и предопределила все в ее жизни — «от живописи до умения любить». Художница писала: «Страстное желание выжить породило большую требовательность к жизни. Я очень много ждала от нее, каждую минуту осознавая, что я могу все это потерять. Для меня не существовало полутонов, я должна была получить все или ничего. Отсюда эта неутолимая жажда жизни и любви».

   Имя Фрида, что по-немецки означает «мир», дал ей отец Гильермо (Вильгельм) Кало, венгерский еврей, приехавший из Германии в Мексику в поисках лучшей доли. Здесь он приобрел известность как фотограф, женился на Матильде Кальдерон-и-Гонсалес, которая родила ему четырех детей. Для своей большой семьи Гильермо построил огромный «голубой дом» — дом цвета мечты — в пригороде столицы, в Кайокане. В нем 6 июля 1907 г. и родилась Фрида. Она росла порывистой, по-мальчишечьи непоседливой и независимой. Любознательная девчушка часто сопровождала отца на съемки и с удовольствием наблюдала за его работой.

   Фрида Кало родилась в Мехико в 1907. Она третья дочь Гулермо и Матильды Кало. Отец - фотограф, по происхождению - еврей, родом из Германии. Мать - испанка, рождённая в Америке. Фрида Кало в 6 лет заболела полиомелитом, после чего осталась хромота. "Фрида — деревянная нога" — жестоко дразнили ее сверстники. А она наперекор всем плавала, играла с мальчишками в футбол и даже занималась боксом. На ногу натягивала по 3–4 чулка, чтобы выглядела, как здоровая. Физический дефект помогали скрывать брюки, а после замужества — длинные национальные платья, какие до сих пор носят в штате Оахака и которые так нравились Диего. Впервые Фрида появилась в таком платье на их свадьбе, одолжив его у служанки.

   Фриде исполнилось семь лет, когда она перенесла полиомиелит: правая ступня атрофировалась, нога стала тоньше и короче. Мужественная маленькая девочка, превозмогая боль, усиленно тренировалась и уже через год гоняла с мальчишками в футбол и даже сколотила уличную банду, которая обносила сады и пакостила вредным учителям. Пара лишних чулок на правую ногу — и практически ничего не заметно. А вот не прекращающаяся, изматывающая боль — она научилась жить с ней. Никаких слез на людях и муки на лице. Вскоре все забыли, что когда-то дразнили ее «Фрида — деревянная нога».

  Девочка превратилась в стройную красавицу с глубокими черными глазами под густыми, сросшимися бровями и роскошными черными волосами. Всегда приветливая, улыбающаяся, Фрида притягивала внимание тем скрытым очарованием, которое целиком проявилось, когда она превратилась в женщину. Девушка не зациклилась на своей ущербности, не комплексовала и, может быть, поэтому в нее влюбился самый привлекательный и умный юноша из Национальной подготовительной школы, Алехандро Гомес Ариас. Фрида поступила в нее в 1922 г., выдержав серьезный экзамен. Она готовилась стать врачом. Это было неслыханным делом для мексиканской женщины. Но знавшие Фриду уже давно поняли, что этой умной девушке все по плечу, и жизнь свою она построит так, как сама захочет, без оглядки на чужое мнение.

   ...Автокатастрофа произошла дождливым вечером 17 сентября 1925 года. Автомобиль, в котором Фрида ехала со своим школьным другом, столкнулся с трамваем. Удар был таким сильным, что парня вышвырнуло из машины. Но он легко отделался — лишь контузией. А Фрида... Сломанный железный прут токосъемника трамвая воткнулся в живот и вышел в паху, раздробив тазобедренную кость. В трех местах был поврежден позвоночник, сломаны два бедра, нога. Врачи не могли поручиться за ее жизнь. Фриде Калон было 18 лет. И она победила

   17 сентября 1925 г. Фрида и Алехандро, оживленно болтая, втиснулись в переполненный автобус, который спустя несколько минут был протаранен трамваем. Юноша не пострадал, а Фрида... Врачи не оставляли никаких надежд. «Перелом четвертого и пятого поясничных позвонков, три перелома в области таза, одиннадцать переломов правой ноги, вывих левого локтя, глубокая рана в брюшной полости, произведенная железной балкой, которая вошла в левое бедро и вышла через влагалище. Острый перитонит. Цистит...»

     Фрида выжила. Чего ей это стоило, знала только она. Чужую боль не измерить. Сестре Матильде пришло в голову приделать к «скучной» кровати Фриды балдахин, да еще и закрепить на нем зеркало, чтобы она могла видеть себя. «Зеркало! Палач моих дней, моих ночей... Оно изучало мое лицо, малейшие движения, складки простыни, очертания ярких предметов, которые окружали меня. Часами я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Я видела себя. Фрида изнутри, Фрида снаружи, Фрида везде, Фрида без конца...» . "Я пишу себя, потому что много времени провожу в одиночестве и потому что являюсь той темой, которую знаю лучше всего".

   Девушку безудержно потянуло рисовать, и она стала своей единственной моделью. Первый автопортрет был подарен Алехандро, которого родители отправили подальше — в Европу — от искалеченной любимой. Когда он вернулся в 1927 г., Фрида уже была на ногах и самостоятельно серьезно занималась живописью. Авария словно раскрыла творческие родники подсознания. Она работала упорно и сосредоточенно, столько, сколько выдерживало тело. Кало начала посещать художественные кружки и многолюдные вечеринки, привлекая к себе внимание не столько экстравагантным мужским костюмом, который скрывал корсет и деформированную ногу, сколько неукротимой жизненной силой.

   С Алехандро теперь Фриду связывала исключительно дружба, хотя его женитьба стала крушением первой любви и больно отозвалась в девичьем сердце. Но на пороге уже стояло новое чувство, взявшее в плен женщину до конца жизни. Диего Ривера, прославленный художник-монументалист, всегда был окружен толпой поклонниц, хотя был очень толст и некрасив. Фрида помнила его еще по подготовительной школе, где он расписывал амфитеатр. Она часами просиживала в уголке, следя за его работой. А как-то в шутку заявила друзьям: «Я обязательно выйду замуж за этого мачо и рожу ему сына». Теперь Кало обратилась к нему как к художнику, чтобы услышать откровенное мнение о своих работах. «Продолжайте. Ваша воля приведет вас к собственному стилю», — сказал он, с удивлением рассматривая ее автопортреты. Какое-то неповторимое чувство духовного и творческого родства потянуло Риверу к молодой женщине.

    В 22 года Фрида Кало поступает в самый пристижный институт Мексики (национальную подготовительную школу). На 1000 студентов взяли только 35 девушек. Там Фрида Кало встречает будующего мужа Диего Риверу, только вернувшегося домой из Франции

21 августа 1919 г. 22-летняя  Фрида и 43-летний Диего поженились. Спустя годы Кало скажет об этом событии: «В моей жизни было две аварии: одна — когда автобус врезался в трамвай, другая — это Диего». Союз «голубки и слона» казался многим странным и загадочным, но для Фриды он был священным союзом любви.

   В день свадьбы Диего показал свой взрывной нрав. 42-летний новобрачный немного перебрал текилы и стал палить из пистолета в воздух. Увещевания только распаляли разгулявшегося художника. Случился первый семейный скандал. 22-летняя супруга ушла к родителям. Проспавшись, Диего просил прощения и был прощен. Молодожены переехали в свою первую квартиру, а потом — в ставший знаменитым "голубой дом" на улице Лондрес в Койаокане, самом "богемном" районе Мехико, где они прожили много лет.

    Их семейная жизнь бурлила страстями. Они не всегда могли быть вместе, но никогда — врозь. Их связывали отношения, по словам одного из друзей, "страстные, одержимые и порой мучительные". В 1934 году Диего Ривера изменил Фриде с ее младшей сестрой Кристиной, позировавшей ему. Сделал это открыто, понимая, что оскорбляет жену, но отношений с ней порывать не хотел. Удар для Фриды был жестоким. Гордячка, она своей болью не желала делиться ни с кем — только выплеснула ее на холст. Получилась картина, быть может, самая трагичная в ее творчестве: обнаженное женское тело иссечено кровавыми ранами. Рядом с ножом в руке, с равнодушным лицом тот, кто нанес эти раны. "Всего-то несколько царапин!" — назвала полотно ироничная Фрида. После измены Диего она решила, что тоже имеет право на любовные увлечения. Это взбесило Риверу. Позволяя себе вольности, он был нетерпим к изменам Фриды. Знаменитый художник был болезненно ревнив. Однажды, застав жену с американским скульптором Исамой Ногучи, Диего выхватил пистолет. К счастью, не выстрелил.

   В жизни Кало не существовало полутонов. Она целиком отдавалась чувствам. В этом и была тайна ее магической стойкости и притягательности. Несмотря на мучительные физические страдания, закованная в корсет женщина искрилась юмором и могла хохотать до изнеможения. Но оставшись наедине с кистью, она была до конца откровенной. Ни одной улыбки на десятках автопортретов — «Моя жизнь — это серьезная история». Боль и любовь, потери и творческие взлеты — все запечатлено в картинах. Фрида так мечтала о ребенке, но страшная травма не позволила иметь детей. Три беременности — настоящий подвиг при ее физическом состоянии — закончились выкидышами. Вся безутешность откровенно запечатлена в картинах. «Впервые в истории искусства женщина выразила с абсолютной откровенностью, так обнаженно и, можно сказать, со спокойной свирепостью то общее и частное, что присуще женщине», — писал Ривера. Но он не оплакивал вместе с женой потерю детей, не чувствуя в них потребности. От двух жен и любовницы у него было три дочери, которыми он никогда не интересовался. Для Фриды же это было крушением еще одной мечты, трагедией. В ее картинах появляются дети, но чаще всего мертвые. И хотя большинство натюрмортов и пейзажей пронизаны солнцем и светом, а последняя работа называется «Да здравствует жизнь!» (ее жизненное кредо), картины 30-х гг. проникнуты болью, отчаянием и страшной символикой безысходности. На металлической пластине «Госпиталь Генри Форда» (1932 г.; художница рисовала на жести, дереве и холсте) Фрида лежит обнаженная на больничной железной кровати. Живот вздут, волосы растрепаны, слезы заливают лицо, кровь — белую простыню. Она держит в руке шесть нитей, объединяя шесть символов: улитку, зародыш мальчика, свой живот, странную металлическую машинку, орхидею и тазобедренные кости. Вместо больничной стены — на горизонте промышленный город.

   Символика Кало опирается на национальную древнюю индейскую мифологию, которую она блестяще знала. Ее работы проникнуты духом «наивного искусства» доколумбовского периода. Фрида изображала себя в национальной мексиканской одежде, которую очень полюбила после свадьбы, в окружении животных, растений и предметов («Автопортет с обезьянкой и пластиной на шее», «Автопортрет с ожерельем из шипов и колибри», «Мое рождение»). Иногда она рисовала у себя на лбу и груди лица людей и события своей жизни («Думая о смерти», «Диего в моих мыслях»). Везде яркие краски, отсутствие перспективы, четкие силуэты и детали, в которых прослеживаются традиции мексиканского магического реализма («Раненый олень»),

    В некоторых работах проявляется доля жестокости, излишней откровенности чувств и бесстыдства («Мое рождение»), потому что Фрида всегда называла вещи своими именами («Поргрет Дороти Хейл»), По словам Риверы, она «ни разу ничего не преувеличила, не изменяя точным фактам, сохраняя глубокий реализм, извечно присущий мексиканскому народу и его искусству, даже тогда, когда она прибегает к аллегориям, доводя их до космогонического обобщения». Творчество Кало с конца 30-х гг. стало привлекать внимание коллекционеров, а ноябре 1938 г. в Нью-Йорке состоялась выставка из 25 картин, половина из которых была куплена. Фрида произвела фурор не только своим искусством, «суровым, хрупким и твердым, как сталь, и тонким и нежным, как крылья бабочки, восхитительным, как улыбка ребенка, и жестоким, как горечь жизни» (Ривера), но и умом, характером, манерами, жизнелюбием. Ее картины покорили не одних американцев. В январе 1939 г. перед ней склонился Париж. Андре Бертон, «отец сюрреализма», организовавший выставку «Вся Мексика», причислил Фриду к своему лагерю. Но она категорически отказалась войти в «компанию интеллектуальных сукиных детей», которые «расчистили дорогу всем гитлерам и Муссолини», отвергая их искусство как европеизированное и наносное. Всех поразила уникальность и загадочность яркой и обаятельной женщины. Знаменитая модельер Эльза Чапарелли (Скьяпарелли) создала «платье синьоры Риверы» и духи «Шокинг», а на обложке журнала «Вог» появилась рука Фриды, унизанная оригинальными кольцами. Картины Кало были высоко оценены (одну купил Лувр) и, потрясенный напором живописных чувств, Пабло Пикассо писал Диего: «Ни ты, ни Дерен, ни я не в состоянии написать такое лицо, какие пишет Фрида Кало».

   Говорить об этом Ривере не было необходимости. Он лучше всех понимал творчество жены, их объединяли общность взглядов на общество (оба вступили в компартию) и искусство. А вот семейная жизнь разваливалась. «Лупоглазому Пузану» было мало любовниц-натурщиц, и он совратил младшую сестру Кало, Кристину. Простить этого она уже не могла. Состояние «холодной войны» затянулось на годы, и Фрида тоже стала допускать вольности. Американский скульптор Исаама Ногучи, мексиканский поэт Карлос Пеллисер, американский фотограф Николас Мюрей и коллекционер живописи Хайнц Берггрюэн были покорены магией этой раскованной женщины. Кало приписывали и лесбийские пристрастия (Полетт Годар, Долорес Дель Рио, Тина Модотти), хотя ни в воспоминаниях друзей, ни в многочисленных письмах и дневнике Фриды ни о чем подобном не упоминается. Но самым известным романом Фриды стала любовная связь с изгнанным из СССР Львом Троцким. Сведения об интрижках жены доходили до Диего в последнюю очередь. Изменять было его привилегией. Но если бы он вовремя узнал о нежной страсти престарелого Троцкого к своей жене, то, как считают историки, Сталину не пришлось бы прибегать к услугам Р. Меркадера. Ривера сам бы «свершил правосудие».

   Фрида и Диего не всегда могли быть вместе, но никогда — врозь. В 1939 г. они развелись, а в декабре 1941 г. вновь поженились, чтобы уже не расставаться. Здоровье Кало стремительно ухудшалось. Все чаще она попадала на хирургический стол: в 1951 г. перенесла семь операций, а за всю жизнь 32. Картина «Сломанная колонна» (1944 г.) стала аллегорией ее невыносимых страданий. Диего как-то сказал, что Фрида — «единственный художник в истории искусства, который разорвал свою грудную клетку и сердце, чтобы раскрыть биологию своих чувств».

Кало все реже покидала свой любимый «голубой дом». Здесь она проводила и занятия с учащимися художественной школы «Эсмеральда», в которой преподавала с 1942 г. «Дом цвета мечты» был не обычным жилищем, он напоминал музей. Фрида с Диего всю жизнь собирали произведения искусства доколумбовской эпохи. В саду разместились каменные идолы и животные, индейские маски. В доме царили предметы древних мексиканских культов и народных промыслов: куколки, яркие национальные платья ручной работы, шали, украшения, в которые она так любила наряжаться. Фрида передвигалась по дому и саду в инвалидной коляске, радовалась ученикам и гостям, дорожила каждой минутой, которую она могла посвятить искусству. Но после ампутации из-за гангрены правой ноги духовные силы покинули измученное тело. Фрида устала бороться с болью. В депрессивном состоянии она несколько раз пыталась уйти из жизни и однажды чуть заживо не сожгла себя. В самые отчаянные минуты рядом всегда оказывался Диего, не представляющий жизни без любимой им женщины.

   Больше всего в жизни Фрида любила саму жизнь — и это магнитом притягивало к ней мужчин и женщин. Несмотря на мучительные физические страдания, он искрилась юмором, могла хохотать до изнеможения, подшучивать над собой, развлекаться и от души кутить. И только взяв кисть, позволяла себе думать о неизбежном. Она мечтала о ребенке, но страшная травма не позволила ей иметь детей. Три беременности — а это был настоящий подвиг в ее положении — закончились трагично. И тогда она стала рисовать детей. Чаще всего — мертвых. Хотя большинство ее картин, натюрмортов, пейзажей пронизаны солнцем и светом.

   Фрида была коммунисткой. Она вступила в мексиканскую компартию в 1928 году, но через год вышла из нее вслед за исключенным Диего Риверой. А через десять лет, верная своим идейным убеждениям, снова вступила в компартию. В ее доме на книжных полках стоят потрепанные, зачитанные до дыр тома Маркса, Ленина, работы Сталина, рядом — Зиновьев, изданный в 1943 году в Мехико, тут же — публицистика Гроссмана, посвященная Великой Отечественной войне, и совершенно неожиданная "Генетика в СССР". В спальне, в изголовье кровати, висят большие портреты основоположников марксизма-ленинизма и самых даровитых их последователей. В частности, Мао Цзедуна в красивой деревянной раме. увеличенная фотография, тоже в раме: Ленин выступает с трибуны на Красной площади перед уходящими на фронт красноармейцами. Инвалидная коляска стоит рядом с подрамником, на холсте незаконченный портрет Сталина. Вождь изображен суровым, с нахмуренными бровями, в белом парадном кителе, с одним золотистым маршальским погоном. Второй погон Фрида нарисовать не успела...

  Поврежденный позвоночник постоянно напоминал о себе. Периодически Фриде Кало приходилось ложиться в госпиталь, чуть ли не постоянно носить специальные корсеты. В 1950 году ей сделали 7 операций на позвоночнике, 9 месяцев она провела на больничной койке. Теперь она может передвигаться только в инвалидной коляске. Через два года — новая трагедия: ей ампутируют до колена правую ногу. И как утешение — в том же, 1953, году проходит первая персональная выставка Фриды Кало. Она счастлива. Она, как всегда, смеется. И чуточку подтрунивает над собой. Вот, мол, какая я знаменитость. Не хуже Риверы...

   А дома в крохотной спальне (ее трепетно берегут хранители "голубого дома") на потолке порхают большие яркие нарисованные бабочки — глядя на них, Фрида успокаивается, боли утихают, и она засыпает. Чтобы проснувшись, снова взяться за кисть.

   Ни на одном автопортрете Фрида не улыбается: серьезное, даже скорбное лицо, сросшиеся густые брови, чуть заметные черные усики над плотно сжатыми чувственными губами. Идея ее картин зашифрована в деталях, фоне, фигурах, появляющихся рядом с Фридой. Символика художницы, говорят искусствоведы, опирается на национальные традиции, тесно связана с индейской мифологией доиспанского периода. Фрида Кало блестяще знала историю своей родины. Множество подлинных памятников древней культуры, которые Диего и Фрида собирали всю жизнь, находится сейчас в саду "голубого дома". Каменные идолы, такие же каменные животные схоронились под пальмами и кактусами. Тут и там выглядывают индейские маски. Здесь есть даже — редкость для иного этнографического музея — каменная плита с кольцом для игры в мяч — древняя и совсем небезобидная забава мексиканских индейцев: ведь капитан проигравшей команды приносился в жертву богам.

   13 апреля 1953 г. в прекрасной галерее Лолы Альварес в Мехико состоялась ретроспективная выставка работ Кало. Даже находясь в больнице, Фрида не могла пропустить такое событие. Под вой сирены «скорой помощи» художницу внесли в зал и уложили на ее знаменитую кровать с балдахином. Это было поразительное зрелище: Фрида, судорожно пытающаяся через боль улыбнуться окружившим ее людям, и десятки суровых, строгих Фрид на картинах. Больше работать Кало не могла, и это сильно тяготило ее. 13 июля 1954 г., после тяжелого воспаления легких, художница скончалась.

   Фрида Кало умерла от воспаления легких, через неделю после того, как отметила свое 47-летие, во вторник 13 июля 1954 года. На следующий день близкие собрали ее любимые украшения, в том числе старинное, еще доколумбовых времен, ожерелье, дешевенькие простые вещицы из морских ракушек, которые она особенно любила, и положили все это в серый гроб, установленный в "Бельяс Артес" — Дворце изящных искусств. Гроб накрыли черным покрывалом, который спускался до самого пола, усыпанного красными розами. Одноклассник Фриды Кало— Артуро Гарсиа Бустос, как и она, увлеченный революционными идеями, принес красное знамя с серпом и молотом в центре белой звезды и положил его на гроб. Возник скандал, который быстро замяли, убрав знамя. Рядом с Диего Риверой стояли бывший президент Мексики Ласаро Карденас, известные художники, писатели — Сикейрос, Эмма Уртадо, Виктор Мануэль Вильясеньор.

   «Надеюсь, что уход будет удачным, и я больше не вернусь»,— такова ее последняя дневниковая запись. Но такая сильная женщина не могла уйти бесследно. В 1980 — 1990-х гг. в связи с бурным расцветом культурологического феминизма творческое наследие Кало выдвинулось на авансцену современного искусства. Ее произведения оцениваются в миллионы долларов. «Голубой дом» превращен в музей и никогда не пустует. Жизни Фриды посвящены десятки романов и искусствоведческих работ, на эту тему поставлены драматические и оперные спектакли. В 2002 г. о ней вышел художественный фильм, в настоящее время снимаются еще два. Бурный интерес к личности художницы перерос в настоящую «фридоманию», а представители творческой богемы создали новую религию «калоизм» и молятся у «алтаря Фриды». Но смогут ли они возложить на него что-либо достойное этой истинной женщины, которая жила, влюблялась и творила без оглядки на окружающих?.

   Общепризнано, что гениальных женщин мало. Еще  меньше таких, имена которых были бы всегда на слуху. Но мексиканская художница-экспрессионист Фрида Кало (1907–1954) относится именно к этой категории.

   Аргументы?  Пожалуйста. Ее картины были выставлены  в Лувре еще при жизни; небольшие  по размерам полотна (ей часто  приходилось рисовать, лежа в  кровати) стоят миллионы долларов; ее биография экранизирована  Голливудом; написаны многочисленные  исследования ее жизни и творчества; во многих странах продаются  куклы Фриды. И еще один приватный факт биографии, свидетельствующий о явной незаурядности ее как личности. Она была женой Диего Риверы, молва приписывает ей в любовники Льва Троцкого и Пабло Пикассо.

   Как это  чаще всего происходит, у художницы  было необычное детство. 

   Брат  Фриды погиб незадолго до ее рождения. Возможно, поэтому мать хотела видеть мальчика даже в своей дочке. Она одевала Фриду в костюмчики своего любимого малыша, давала его игрушки. И неожиданно для себя заметила, что ее дочка не похожа на всех остальных девочек: она не желала носить юбки, а играла только в солдатики.

   В шесть  лет Фрида заболела полиомиелитом и долгих девять месяцев провела, не выходя из своей комнаты. А когда, хромая, стала выходить из дома, то столкнулась с очередным и далеко не последним ударом злой судьбы. Одна из ее подруг вспоминает: «Мы были очень жестоки по отношению к ней. Когда она ехала на велосипеде, мы кричали ей: “Фрида – деревянная нога”». Для того чтобы ссохшаяся нога выглядела менее уродливо, девушка надевала на нее несколько чулок, высокий каблук на больную ногу и всегда носила длинные юбки.

   В 22 года  Фрида поступила в самый престижный институт Мексики – Национальную подготовительную школу. Из тысячи студентов только 35 были девушками. Фрида стала лидером и своим эпатажным поведением завоевала внимание своего будущего мужа великого художника Диего Риверы.

   Никто  не знает, как сложилась бы  судьба Фриды Кало и узнал ли бы вообще о ней когда-либо мир, не сядь она 17 сентября 1925 г. в типичный для того времени автобус с тонкими деревянными стенками. Водителей таких автобусов до сих пор называют в Мексике «тореадорами» из-за опасной профессии. У каждого из них на ветровом стекле висит образок Девы Марии Гваделупской, хранящей от несчастья.

   Именно  после трагедии она впервые  задумалась о живописи. Для Фриды изготовили специальный подрамник, позволявший рисовать лежа. Под балдахином кровати прикрепили большое зеркало, чтобы она могла видеть себя. Первой картиной был автопортрет, что навсегда определило основное направление творчества: «Я пишу себя, потому что много времени провожу в одиночестве и потому что являюсь той темой, которую знаю лучше всего».

   Фрида вспоминала: «Мне, закованной в гипс, было до чертиков скучно в кровати…, поэтому я решила чем-то заняться. Я стащила (sic) у отца несколько масляных красок, и моя мать заказала для меня специальный столик, потому что я не могла даже сидеть, и я начала рисовать…» Как и все, что происходило в интимной жизни Фриды, лесбиянские наклонности нашли свое отражение в ее искусстве… Сильнейший сексуальный аппетит Фриды – и гомо-, и гетеросексуальный – выражался в ясно ощутимой ауре, которую явно излучали все ее картины.

   Уверенность  в своей «женской силе» вновь  вернула ее характеру былую  веселость и жизнерадостность. В  22 года она стала женой известного  художника Диего Риверы. Ему было 43 года. Сближало двух художников не только искусство, но и общие коммунистические убеждения. Их бурная совместная жизнь стала легендой. Изящная, яркая, эффектная Фрида являлась экзотическим украшением для своего огромного и некрасивого мужа, прозванного друзьями «Людоедом».

   Если  боль становилась особенно невыносимой,  Фрида стремилась заглушить ее текилой, иногда – наркотиками. Когда Фрида пила, ее поведение становилось «неприличным» и совсем не буржуазным. Она начинала с особым разнообразием и едким остроумием материться. Будучи девушкой-сорванцом и в юности, не лишилась своего пыла в поздние годы: много курила, в избытке употребляла спиртное, пела непристойные песни. Странное чувство юмора, напоминающее смех висельника, всегда было присуще Фриде. Она любила повторять: «Нет ничего дороже смеха, с его помощью можно оторваться от себя, стать невесомой».

   Отношения  Фриды Кало с Троцким овеяны романтическим ореолом, и утверждать что-либо определенное об их интимной связи невозможно. Художница-коммунистка, разумеется, восхищалась «трибуном русской революции» и была счастлива, что Диего Ривера пригласил изгнанника в Мехико. В январе 1937 г. Фрида встретила Льва Троцкого и его жену Наталью Седову в мексиканском порту и привезла эмигрантов к себе домой. Яркая, интересная и обаятельная Фрида (после нескольких минут общения ее увечий уже никто не замечал) мгновенно пленила гостей. Шестидесятилетний революционер увлекся, как мальчишка, строчил ей пылкие записки и, вложив их в книгу, передавал прямо на глазах своей жены. О финале их отношений говорят разное. Одна из версий такова. «Я очень устала от старика», – якобы обронила однажды Фрида в кругу друзей и оборвала начавшийся роман.

   Между  тем болезнь Фриды прогрессировала. Операции следовали одна за другой, в 1952 г. ей ампутировали правую ногу до колена. Нарастающая депрессия лишала способности рисовать и привела к нескольким попыткам самоубийства.

   Всю свою  жизнь Фрида мечтала о ребенке, но из-за полученной травмы у нее всегда случались выкидыши. Три беременности, а это был настоящий подвиг в ее положении, закончились трагично. И тогда она стала рисовать детей. Чаще всего мертвых.

   Один  из ее докторов считал, что  необходимости в большинстве  Фридиных операций не было. У нее якобы проявился психопатологический синдром, который заставляет пациента желать операции, чтобы вызвать жалость у окружающих. Многие люди считали, что муж оставил бы Фриду, если бы она не была так тяжело больна. Нелепое на первый взгляд замечание о «желании операций» напоминает известный психиатрам «синдром Мюнхгаузена». В основе его лежит истерический компонент – стремление привлечь к себе внимание.

   Фрида умерла после очередной операции, приняв огромное количество снотворного. По другой версии – от воспаления легких. В крематорий ее тело внесли обернутым в красный флаг. На проводах присутствовал президент Мексики – немаловажный факт ее официального признания.

   Биографы  считают, что «в ее работах  проявлялись жестокость и известная  доля бесстыдства, свойственные этой выдающейся женщине. На полке в ее кабинете среди книг по анатомии, физиологии и психологии… находился предмет, словно перенесенный туда из кунсткамеры: как напоминание о неродившихся детях стоял сосуд с заспиртованным человеческим эмбрионом».

   Ни на  одном автопортрете Фрида не улыбается: серьезное, скорбное лицо, сросшиеся густые брови, чуть заметные черные усики над плотно сжатыми чувственными губами.

   Фрида Кало увлекалась психоанализом, у нее было множество работ Зигмунда Фрейда, и она была первым человеком в Мексике, который подвергался психоанализу.

   Тяжелейшая  травма наложила свой отпечаток  на характер Кало, усилив истерические и гипоманиакальные черты ее личности. Периодические депрессии иногда случались и психологически вполне понятны. А «лечилась» она алкогольными возлияниями. Аффективные и личностные расстройства нашли самое яркое отражение в ее творчестве.