Учение Аристотеля о причинах

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

Государственное образовательное учреждение высшего  профессионального образования 

НАЦИОНАЛЬНЫЙ  ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ  ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 
 

Реферативная  работа  
 

УЧЕНИЕ  АРИСТОТЕЛЯ О ПРИЧИНАХ 
 

Выполнила:

студент гр. 1292 Багданова Ю.А. 

Проверил:

Борисов Е.В. 
 
 
 

Томск - 2010

Оглавление:

Введение…………………………………………………………………………..3

Глава 1. Предшествующие традиции. История  философии в интерпретации Аристотеля………………………………………………….3

Глава 2. Учение о четырех причинах………………………………………6

Глава 3. Относительность и сводимость причин друг к другу…………..10

Глава 4. Первопричина……………………………………………………...13

Заключение……………………………………………………………………….14

Список  использованной литературы…………………………………………..15 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Введение

      Продолжая предшествующую традицию античной философии  – любовь к истине и ее чистое созерцание, - Аристотель полагал, что философия называется знанием об истине. Но мы не знаем истины, не зная причины… Поэтому и начала вечно существующего должны быть наиболее истинными: они ведь истинны не временами и причина их бытия не в чем-то другом, а, наоборот, они сами причина бытия всего остального; так что, в какой мере каждая вещь причастна бытию, в такой и истине [1, с 291].

      К тезису Платона, что природой управляют  универсальные законы, его великий  ученик Аристотель добавил положение  о том, что природа может быть познана с помощью рассуждений  и понята вплоть до мельчайших подробностей. Это свое утверждение он подкрепил  научными наблюдениями и опытами, которые  поражают воображение своим количеством  и разнообразием.

      Модель  из четырех «причин» служит структурным  каркасом для всех видов реальности. Возникающая в результате этого  система примиряет материализм  и формализм, сводит вместе теорию идей-форм Платона и атомистическую теорию Демокрита.

      «Причины» Аристотеля – это измерения или аспекты вещи, которые ответственны за ее существование и за то, что она именно такая, какая она есть [2, с. 248].  

      Глава 1. Предшествующие традиции. История философии в интерпретации Аристотеля

      Рассматривая  своих предшественников, Аристотель стремится выяснить, какие самые  общие определения сущего она  давали. Как они понимали сущность вещей, самые первые начала и причины  всего существующего? Сначала ионийские  физики признавали началами всего существующего  то, из чего все происходит и во что  все разрешается, или материю, из которой все происходит и в которую все разрешается, тот субстрат изменения, который остается неизменным во всех видимых изменениях – вода Фалеса, воздух Анаксимена, огонь Гераклита и др. Вскоре заметили, однако, что одной стихией не обойдешься, из единого однородного вещества не объяснишь различия вещей; и вот стали признавать множество разнородных материальных элементов, из которых складываются вещи и на которые они разлагаются – четыре стихии Эмпедокла, которые он уподоблял четырем основным краскам на палитре художника, гомеомерии Анаксагора, атомы Демокрита.

      Но  и этого оказалось мало: из одного субстрата вещей, из одного материала  природы столь же мало можно объяснить  их действительное изменение, движение, развитие или возникновение их форм, их родов и видов. Как объяснить  данную статую из того мрамора или меди, из которой она сделана, или данный дом – из того леса, из которого он построен? Существует причина изменения, которую нельзя осуществлять с субстратом изменения: существует лес; но сам по себе этот материал, как таковой, еще не объясняет ту движущую силу, которая привела его в данную форму. Движение не сводится к веществу; оно имеет начало, отличное от вещества, от материала; или, точнее, оно имеет нематериальное начало. Это уже встречалось в учении Анаксагора и Демокрита: из атомов, из непроницаемости и плотности атомов, из их фигуры, из геометрических свойств тел, движение не объясняется [3, с. 409-410]. Анаксагор вводит разум в качестве причины «благоустройства мира и всего мирового порядка». А следовательно, Анаксагор и Эмпедокл вводят в философию «действующую причину».  Пифагорейцы добавляют к этому утверждение, что ограниченное, неограниченное и единое, т.е. компоненты числа, являются не свойствами физических реальностей, но их сущностью, «вследствие чего число и составляло [у них] сущность всех вещей». Таким образом, возникает понятие такого начала (причины), как «сущность и суть бытия» [4, с. 232].

      Наконец, Платон признал, что «нельзя дать общего определения для какой-нибудь из чувственных вещей, поскольку  вещи эти постоянно меняются. Идя указанным путем, он подобные реальности назвал идеями, а что касается чувственных вещей, то о них речь всегда идет отдельно от вещей, но в соответствии с ними, ибо все множество вещей существует в силу приобщения к одноименным [сущностям]». Тем самым, окончательно формируется понимание формальной и целевой причин [4, с. 232].

      И вот, наряду с материальным началом, греческая философия, еще до Аристотеля, признает нематериальное начало движения. 

      Аристотелю  казалось, что его четыре «причины»  охватывали и объединяли предшествующие открытия греческой философии. Прежде всего, признав существование формальных и конечных причин и наряду с ними – причин материальных и действительных, он объединил традиции материализма и формализма. Тем, что он использовал  понятие конечной причины, он признал  роль идеалов в природе и искусстве  и таким образом включил в  свою систему одну из важнейших характерных  черт платонизма. Конечно, Аристотель мог отождествить свое представление  о материальных причинах с милетской  физикой, а действенную причину  – с понятиями силы, энергии, которые  время от времени появлялись у  предшествующих философов [2, с. 265].

      Далее представлена схема – одно из самых  впечатляющих достижений Аристотеля; в ней видны гениальный дар  классифицировать и умение Аристотеля включать в свою систему открытия предшественников.  
 
 
 
 
 
 
 
 

Схема 1 – История философии  в интерпретации  предшественников

      «Причины» - остроумная и мощная философская  идея. Точки, где сходятся все четыре причины, - это всегда конкретные индивидуумы, точно воспроизводящие тот тип, к которому принадлежат, так что  типичной единицей реальности в философии  Аристотеля является субстанция, или  экземпляр типа. В каждой разновидности  вещей причины уравновешивают друг друга по-своему. Чтобы выяснить, каков баланс причин, в определенной области, нужно провести наблюдение за каждой индивидуальной вещью из этой области и сравнить ее с остальными вещами [2, с. 265].  

      Глава 2. Учение о четырех причинах

      Свое  собственное учение Аристотель начинает с закона исключенного противоречия. В «Метафизике» он превращается в  начало бытия. Это положение гласит: «Невозможно, чтобы одно и то же вместе было и не было присуще одному и  тому же и в одном и том же месте» [5, Кн. 4, гл. 3]. И далее там же: «Не может кто бы то ни было признавать, что одно и то же [и] существует, [и] не существует, как это, по мнению некоторых, утверждает Гераклит». Ссылка на Гераклита показательна. Аристотель, вопреки античному диалектику, вводит одновременно утверждение, что вещь  не может быть тем же самым и не тем же самым, существовать и не существовать одновременно и в том же самом смысле, и что таким образом нельзя ни о чем высказываться. Поэтому он не только заменяет диалектику формальной логикой, но и провозглашает всю действительность непротиворечивой.

      Перечисление  четырех причин Аристотель развивает  во 2-й главе 5-й книги «Метафизики»: «Причиной называется то содержимое вещи, из чего она возникает; например, медь-причина изваяния и серебро-причина  чаши, а также их роды суть причины; форма, или первообраз, а это есть определение сути бытия вещи, а  также роды формы, или первообраза (например, для октавы - отношение  двух к одному и число вообще), и составные части определения; то, откуда берет первое свое начало изменение или переход в состояние  покоя; например, советчик есть причина, и отец - причина ребенка, и вообще производящее есть причина производимого, и изменяющее - причина изменяющегося; цель, т. е. То, ради чего, например, цель гулянья - здоровье. В самом деле, почему человек гуляет? Чтобы быть здоровым, говорим мы. И, сказав так, мы считаем, что указали причину. Причина - это также то, что находится  между толчком к движению и  целью, например: причина выздоровления - исхудание, или очищение, или лекарства, или врачебные орудия; все это  служит цели, а отличается одно от другого  тем, что в одном случае это  орудие, в другом – действие».

      Итак, важнейшей характеристикой аристотелевской натурфилософии является то, что она проникнута телеологическим взглядом на мир. Все природные вещи стремятся к цели , или к наилучшему пределу. Т.е. природа в природных вещах помимо формы и материи обладает еще и целью, точнее, сама цель и является подлинной формой самой вещи [6, с. 107].

      Каковы  причины, действующие в природных  вещах и обусловливающие реальное существование вещи? По Аристотелю, их четыре вида.

      Одной такой причиной мы считаем сущность, или суть бытия вещи (ведь каждое "почему" сводится в конечном счете к определению вещи, а первое "почему" и есть причина и начало) [5, Кн. 1, гл. 3]. Обобщая, можно сказать, что речь идет о форме как идеи, говоря платоновским языком. Эта причина получила название формальной. Она проявляется по отношению к вещи тогда, когда форма «активно проявляет себя, образуя сущность» [7, с. 104].

      Другой  причиной мы считаем материю, или субстрат [5, Кн. 1, гл. 3]. Им является то, из чего вещь произошла.

      Каждая  единичная вещь, по Аристотелю, есть сочетание материи и эйдоса. Материю  он понимает не как какое-либо конкретное вещество, а как нечто невыраженное, как наполнитель, представляющий собой  некую неопределенную основу явлений. Материя – это возможность  бытия и вместе с тем некоторый  субстрат. Представим себе любой предмет, например, кувшин. Его существование  невозможно без глины, материала (материи), из которой он может быть вылеплен. Но сама глина не есть кувшин; чтобы стать им, она должна быть соединена с формой, структурой, обусловливающими качественную определенность вещи. То есть материя как глина есть возможность кувшина. Причем ни форма, ни материя сами по себе не есть субстанция, - лишь их единство дает нам субстанцию.  Аристотель полагал обе составляющие субстанции равно необходимыми, но не равноценными. Применительно к отдельному предмету сущностью всегда оказывается форма [7, с. 104].

      В дополнение к этому, материя в  аристотелевской традиции обычно связывается  с женским началом, а форма  – с мужским. Похожее понимание  часто неявно присутствует в обыденном  сознании, например, когда мать-земля  рассматривается как пассивный  материал, который становится плодородным после того, как земледелец вспашет ее и посеет семена [8, с. 124].

      Если  рассматривать мир статически, как  уже существующий, то первые две  причины – материальная и формальная  - достаточны для его объяснения. Но если же рассматривать мир с  точки зрения становления, как он возник и почему он изменяется, то необходимо включить в канву анализа еще две причины – действующую и целевую [7, с. 104].

      Итак, третьей причиной Аристотель называет «то, откуда начало движения» [5, Кн. 1, гл. 3]. Причиной выступает действие, осуществление сущего или начало движения. Активная причина столь же необходимое начало, как и два первых – форма и материя, «ибо при всяком изменении изменяется что-то и во что-то. То, чем вызывается изменение, - это первое движущее; то, что изменяется, - материя; то, во что она изменяется, - форма» [5, Кн. 12, гл. 3].

      Движущие  причины соотносимы с началами начал, с первыми причинами, поскольку  «движущие причины предшествуют тому, что вызвано ими, а причины  в смысле формы существуют одновременно с ними» [5, Кн. 12, гл. 3].

      Таким образом, Аристотель выводит четвертую  причину - «причину, противолежащую последней, а именно "то, ради чего", или благо (ибо благо есть цель всякого возникновения и движения)» [5, Кн. 1, гл. 3]. У Аристотеля понятие «цель» понимается как стремление к благу, так как «цель есть в каждом отдельном случае то или иное благо, а во всей природе вообще – наилучшее» [5, Кн. 1, гл. 2].

      Аристотель  находит, что есть действия, которые  обусловливаются не своим началом, а своим концом, и объясняются  только из своего конца, составляющего  их цель. Отсюда новый вид идеальной  причинности – цель. Этот вид  причинности наблюдается не только в человеческой деятельности: по целям  действуют животные, их бессознательные  инстинкты [3, с. 410-411].

      Установив, таким образом, существование четырех  причин всего совершающегося, Аристотель ставит вопрос, какие из них основные и несводимые и какие могут  быть сведены одни к другим.  

      Глава 3. Относительность и сводимость причин друг к другу

      Анализ  вопроса приводит Аристотеля к выводу, что из всех четырех причин существуют две основные, к которым сводятся все прочие. Эти основные и уже  далее ни к чему не сводимые причины  – «форма» и «материя» [9, с. 206].

      Понятия «возможность» и «действительность» тесно увязаны с понятиями  формы и материи. В этом учении Аристотеля нетрудно заметить различие в понимании «формы» и «материи» в зависимости от того, идет ли речь об объяснении существующего в мире движения или об объяснении неподвижного бытия. В обоих случаях необходимо сведение всех четырех причин к «форме» и «материи». Если рассматриваются отдельные предметы, то под формой и материей необходимо понимать просто то, из чего состоят эти предметы, иначе – их элементы. Например, для кирпичей материя – это глина, а форма – вылепленные из глины тела, из которых может быть построен дом. Но в форме и материи следует видеть также причины или принципы, исходя из которых мог бы быть объяснен весь мировой процесс в его целом. При таком объяснении под «материей» еще можно разуметь то, что подвергается изменениям, но «форму» в качестве «начала движения» уже нельзя определять как то, чего мир еще только достигает в своем процессе движения. Это невозможно, так как движение не может быть произведено такой формой, которая еще не осуществлена. Понятая в качестве «начала движения», форма должна быть «формой» уже осуществленной. Если же предмет должен впервые получить свою форму посредством движения, но в действительности еще не обладает формой, то это значит, что в этом случае форма должна необходимо существовать в каком- либо другом предмете [9, с. 207-209].

      «Материя» Аристотеля не просто «лишенность» формы  и возможность ее приобретения. Из материи проистекает естественная необходимость, а также случайность  – они разграничивают целесообразную деятельность людей и самой природы. Иначе говоря, материя оказывается источником несовершенств в мире, как и противоположностей небесного и земного, мужского и женского, добра и зла [4, с. 237].

      Обобщив, можно сказать, что материя представлена у Аристотеля в двух видах. «Первая  материя» представляет собой неопределенное и бесформенное вещество. Второй вид  материи – это то, из чего состоят  вещи. Такова «вторая материя», включающая в себя с необходимостью и «первую  материю». Если же вещь лишить формы, то она все равно будет состоять из материи, но только из первоматерии.

      Отдельная вещь – это оформленная материя, представляющая собой некое целое, состоящее из сути бытия – формы  и субстрата – материи. Вещь –  это конечный результат привнесения  формы в материю. Поэтому каждая вещь сама по себе вторична, производна от формы и материи.

      Отношение двух начал – формы и материи  – выражено у Аристотеля динамикой  возможности и действительности. Он пишет: «Материя есть в возможности, потому что может приобрести форму; а когда она есть в действительности, у нее уже есть форма» [5, Кн. 9, гл. 8].

      Согласно  Аристотелю, материя не есть действительность, а только возможность. Действительностью  она становится лишь в связи с  формой. Полная действительность –  это действительность формы. Действительность «идет» впереди возможности.

      Указание  на это есть проявление идеалистического подхода Аристотеля, конкретно проявляющегося в последовательном подчеркивании  им приоритета формы относительно материи. Поэтому даже действительность вещи не является полной, ибо в вещи, как  субстрате материи, содержится момент, часть, примесь возможного [1, с. 292-293].

      Итак, стало очевидно, что материя и форма несводимы друг к другу: форма первее материи. Теперь нужно разобрать то, как сводятся друг к другу те или иные причины.

            Так, целевая причина  сводится к формальной причине. Всякий процесс есть процесс, движущийся к  некоторой цели. Однако если рассматривать  не те предметы, которые возникают  в результате сознательной целевой  деятельности человека, а предметы, которые возникают независимо от этой деятельности как естественные предметы природы, то для этих предметов  цель, к которой они стремятся, есть не что иное, как действительность, существующая в них как возможность. Так, можно рассматривать рождение человека как осуществление понятия о человеке. Это понятие коренится в качестве возможности в «материи», или в веществе, из которого состоит человек [9, с. 206].

      Так же сводима к формальной причине  и движущая причина. И этой причиной предполагается понятие о предмете, ставшее действительностью, или  «форма». Так, архитектор может быть назван действующей причиной дома. Однако так назван он может быть лишь при условии, если он строит дом  согласно плану, который как понятие  существует в его мысли до возникновения  реального дома. Выходит, что и причина изменения и движения – не основная и не несводимая: она также сводима к форме, ибо понятие о предмете, осуществленное в веществе, и есть форма [9, с. 206].

      Если  рассматриваются уже не отдельные  предметы природы, а вся природа  в целом или весь мир в целом, то для объяснения его необходимо допустить существование, во-первых, «материи» мира и, во-вторых, «формы»  мира, пребывающей, однако, вне самого мира [9, с. 208].

      Но  из этих положений, по Аристотелю, следует, что мир – бытие вечное. Доказательство вечного существования мира и вечного существования мирового движения необходимо ведет к предположению вечной картины мира и вечного двигателя мира. Этот вечный двигатель есть в то же время перводвигатель мира. Без первого двигателя не может быть никаких других двигателей, не может быть никакого движения.

      Как вечная и невозникшая причина  мирового процесса, как причина всех происходящих в мире движений перводвигатель мира есть, согласно мысли Аристотеля, бог. Здесь онтология и космология Аристотеля сливаются с его теологией [9, с. 208]. 

      Глава 4. Первопричина

      Первоначало есть чистая действительность и осуществленность, а бог в качестве такого начала – высшая реальность. Последняя лишена какой-либо элементарной материальности, ибо материя является носителем возможности, потенциальности. То есть перводвигатель является чистым актом.

      Будучи  неподвижным, бог приводит все в  движение посредством вечного притяжения и обустраивания всей Вселенной  как «предмета своей любви».

      Таким образом, бог есть вечная и неподвижная  сущность, отделенная от мира чувственных  вещей и жизни людей. Эта сущность не имеет какой-либо величины, она  лишена частей и неделима, неподвержена ничему и неизменна. Бог есть чистый акт, лишенный элементарной материальности и потенциальности, а деятельность его разума – духовная жизнь и  мышление о мышлении. Бог Аристотеля как «Абсолют» есть бог философский [1, с. 300-301].

      Из  изложенного видно, что Аристотель понимает бога не как персонифицированную  личность, а как живой деятельный разум. Будучи божественным, разум выступает как некая сверхчувственная субстанция («форма всех форм»), как вечная сущность и первичная реальность, как перводвигатель и цель, которая находит свое осуществление в высшем Благе [1, с. 301]. 

      Заключение

      Аристотель  утверждал, что бытие имеет четыре измерения, то есть у каждой индивидуальной вещи есть четыре такие «причины», которые имеют для нас значение, если мы хотим понять, что такое эта вещь. «Причина» у Аристотеля – не совсем то, что мы понимаем под причиной сейчас: в понятии «причина» у Аристотеля чувствуется оттенок значений «ответственность» и «обязательство». «Причины» вещи у него – это факторы, которые, объединившись в сочетание, совместно отвечают за то, что эта вещь является тем, что она есть, и за то, что она чем-то является [2, с. 260-261]. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Список  использованной литературы:

1. Грядовой Д.И. История философии. Древний мир. Античность. Книга 1: учебник для студентов вузов / Д.И. Грядовой. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2009. – 463 с.
2. Брамбо Роберт С. Философы Древней Греции / Пер. с англ. Л.А. Игоревского. – М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2002. – 347 с.
3. Трубецкой С.Н. Истрия древней философии. – Жуковский; М.: Кучково поле, 2005. – 480 с.
4. Богомолов А.С. Античная философия: Учебник / А.С. Богомолов. – 2-е изд. – М.: Высш. шк., 2006. – 390 с.: ил. (История философии).
5. Аристотель Метафизика : [Электронный ресурс] / К.1, Гл. 3. – Режим доступа: , свободный.
6. История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. – М.: Академический проект: 2005. – С. 107. 680 с.
7. История философии: Учебник / Ч.С. Кирвель, А.А. Бородич, У.Д. Розенфельд и др.; Под. ред. Ч.С. Кирвеля. – 2-е изд., испр. – М.: Новое знание, 2001. – С. 104. 728 с.: ил.
8. Скирбекк Г., Гилье Н. История философии: Учебное пособие для студ. высш. учеб. заведений / Пер. с англ. В.И. Кузнецова; Под ред. С.Б. Крымского. – М. : Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 2001. – 800 с. С. 124.
9. Асмус В.Ф. Античная философия: - 3-е изд. – Высш. шк., 2001. - 400 с. с. 206.