Вексилология: понятие и сущность

Введение:

     Все новое – хорошо забытое старое. Верность своим традиционным эмблемам и способность пронести их сквозь века составляют особую гордость нашего народа. Вся история России показала изумительную способность вечного  возрождения и обновления, вечного  попрания смерти, неизменного торжества  Воскресения.

     Существование любого государства немыслимо без  главных знаковых атрибутов –  герба и флага – государственных  символов, олицетворяющих систему его  государственных, социальных и духовных ценностей, отражающих особенности  исторического развития общества, его  обычаи и традиции.

     Восстановление  позабытых, старых символов Российской государственности – есть акт  огромной значимости, призванный вернуть  исторический смысл и наполнить  современным содержанием такие  вечные истины, как патриотическое служение Отечеству, высокая духовность и государственное мышление.

     Возрождение России означает и возвращение исконных российских символов, попранных и  незаслуженно преданных забвению в  советский период. Восстановление важнейших  из них – Российского двуглавого Орла и Российского бело-сине-красного национального флага – заложило надежный фундамент для последующей  работы по созданию новой государственной  символики. 
 
 
 
 
 
 
 

I. Наука вексиллология

     Изучением знамен, флагов, прапоров, штандартов занимается особая наука – весиллология. Термин «вексиллология» происходит от латинского слова vexillum – знамя (военное). Кроме  того, в отечественной литературе используются понятия «зменоведение» и «флаговедение».

     Вексиллология теснейшим образом связана с  геральдикой, т.е. знамена вместе с  гербами составляют единые символические  комплексы, а также — с униформологией, фалеристикой и другими специальными историческими дисциплинами. Вексиллология  — молодая, но быстро развивающаяся  наука, в которой четко определен  предмет исследования, выработана терминология, учитывающая исторически сложившуюся  в результате практичесского использования  различных видов и типов знамен, систему их описания, сконструирована  источниковая база. В настоящее время  количество источников активно пополняется  за счет введения в жизнь российского  общества новых территориальных  символов — флагов субъектов Российской Федерации, городских флагов, в некоторых  городах (например в Москве), существуют флаги районов и округов. Различные  государственные учреждения (министерства, ведомства), партии, коммерческие структуры  ныне имеют собственный отличительный  знак и размещают своеобразную геральдическую эмблему на полотнище своего стяга. Увеличивается количество воинских знамен: Многие рода войск создают  собственные геральдические ведомства, где военные художники разрабатывают  отличительные знаки, в том числе  и знамена, используя не только общероссийскую военную символику, но и эмблемы, присущие лишь данному роду войск.

     Государственная геральдическая служба при Президенте Российской Федерации (Геральдический совет) тщательно фиксирует, занося в особый регистр вместе с гербами, флаги городов и муниципальных  образований. Комплекс территориальных  флагов с оригинальной местной символикой, несомненно, составит основу нового направления  в вексиллологических исследованиях.

     Наконец, обращение к исторической символике  Российской державы и придание ей официального статуса обусловили возрастание  общественного интереса к прообразу  сегодняшнего государственного стяга, его истории и эволюции. Средства массовой информации буквально обрушили на граждан России вал сведений о трехцветном полосном флаге (бело-сине-красном), среди которых нередко имеются неточные, непроверенные и просто легендарные версии, например, об исконности национальной цветовой гаммы данного исторического памятника. При этом как-то не акцентировалось внимание на его прежнем юридическом статусе, а апелляция к исторической памяти выглядит слишком односторонней: ведь красное знамя с серпом и молотом также можно отнести уже к памятникам нашей российской истории, хотя для миллионов людей на всем земном шаре оно остается вполне действующим символом до сегодняшнего дня [7].

     Сторонники  сохранения советского знамени в  качестве государственной эмблемы  также не всегда были исторически  корректны, «вспоминая», что и Дмитрий  Донской, и князь Дмитрий Михайлович Пожарский пользовались стягами, полотнища  которых имели красный цвет. Героические  подвиги наших предков, таким  образом, напрямую связывались именно со знаменем красного цвета. При этом игнорировался тот факт, что множество  побед русское воинство одержало под флагами разных цветов, в частности, морские бои выигрывались под красивейшим из российских стягов — Андреевским флагом (белое полотнище с косым голубым крестом). И все же доминантой для миллионов защитников советского красного знамени является его выдающаяся роль в качестве символа Победы в самой страшной войне, которую вело когда-либо наше Отечество, а именно — в войне с фашистской Германией. В конце концов, эта доминанта была признана на правительственном уровне, и красному знамени отвели роль стяга Победы, придав ему военно-государственное значение. Красное знамя стало знаменем Вооруженных сил России и вывешивается в День Победы вместе с трехполосным государственным флагом.

     Утвержденный  Законодательным собранием Российской Федерации 8 декабря 2000 г. государственный бело-сине-красный флаг, подобно аналогичным официальным символам ряда стран, имеет отношение к армии и флоту. Само возникновение знамени как исторического памятника связано с военными действиями, с оснащением, как бы сейчас сказали, армии и флота.

     Старинным русским знаменам в нашей историографии  посвящено мало работ. Это связано  прежде всего с тем, что сохранились  они в музейных собраниях в  небольшом количестве, причем самые  ранние относятся к XVI—XVII вв. Ученые по крупицам собирают сведения о знаменах, содержащиеся в летописях, в различных литературных памятниках, рассказывающих о военных походах и битвах, в княжеских договорных грамотах. Примерно с XIV в. изображения знамен можно увидеть на иконах в руках святых воинов, а также в лицевых (иллюстрированных) рукописях, красочные миниатюры которых дают представление о форме и цвете старинных русских боевых стягов. Однако от иллюстраторов рукописей, «удаленных» от описываемых событий на три-четыре столетия, вряд ли стоит ожидать точного воспроизведения многих военных атрибутов, безусловно, претерпевающих изменения в течение веков. Знамена также могли изменять свою форму, а могли, напротив, сохранять устойчивый тип, не реагируя на изменение вооружения, военной стратегии и тактики, появления новых родов войск и т. д. Однако это, конечно, маловероятно даже для средневековья.

     Исторические  источники не позволяют воспроизвести  полную картину эволюции русских  воинских стягов до эпохи Петра Великого. Эта картина носит довольно мозаичный  характер, в нее фрагментарно вписывается  и проблема возникновения российского  государственного флага. Тем не менее  пути решения этой проблемы существуют. 

II. Стяги Древней Руси

     История отечественных флагов (знамен) уходит корнями в глубокую древность. О  них можно получить известия уже  в «Повести временных лет» — общерусском  летописном своде начала XII в., который  включил в себя и более ранние сведения о русском государстве. Знамена здесь именуются «стягами». Считается, что «стяг» — военное  знамя, значок, возносимый на древке, —  мог получить это наименование от «стяганья» — соединения, сбора  вокруг себя воинов («Язык стяг дружину  водит»). Согласно летописям, в военных  событиях с конца XI в. присутствуют стяги. Однако, исходя из смысла текста, очевидно, что речь идет о военных  соединениях, полках, которые именуются  стягами. Например, под 1096 г. сообщается, что к Киеву подошел с половцами «Боняк безбожный, шелудивый, тайно, как хищник, внезапно». Город ему не удалось взять, тогда «придоша на монастырь Печерьский... и кликнуша около манастыря, и поставиша стяга два пред враты манастырьскыми — пришли к монастырю Печерскому... и кликнули клич около монастыря, и поставили два стяга перед вратами монастырскими...» Монахи же бежали задами монастыря, некоторые спрятались на хорах. Естественно, их испугали не половецкие знамена, а два отряда половцев. Еще один пример, относящийся также к 1096 г. Владимир Мономах не участвовал в битве при Колокше, где сражался его сын Мстислав с князем Олегом Святославичем, но, как свидетельствует летопись, послал в помощь сыну «брата Вячеслава с половцами». Далее сообщается: «И вдасть Мстиславъ стягъ Володимерь половчину, именем Кунуи, и вдавъ ему пешьце, и постави и на правемъ криле. И заведъ Кунуй пешьце, напя стягъ Володимерь, и узре Олегъ стягъ Володимерь, и убояся, и ужасъ нападе на нь и на вое его — И дал Мстислав стяг Владимиров половчанину, именем Куную, и дал ему пехотинцев, и поставил его на правом крыле. И Кунуй, заведя пехотинцев, развернул стяг Владимиров, и увидал Олег стяг Владимиров и испугался, и ужас напал не него и на воинов его». Интерпретаторы этого сообщения обычно повествуют об особой мистической силе Владимирова стяга, который приводил в трепет противника, делаются фантастические попытки обрисовать его. Однако, судя по тексту, жестокое сражение состоялось («и пошли в бой обе стороны»), сеча была «крепкая», но тут «и виде Олегъ, яко поиде стягъ Володимерь, нача заходити в тылъ его, и убоявъся побеже Олегъ, и одоле Мстиславъ — увидел Олег, что двинулся стяг Владимиров и стал заходить в тыл ему, и, убоявшись, бежал Олег, и одолел Мстислав». Как видно, «убоялся» Олег стяга-отряда, который начал заходить ему в тыл [3].

     Не  случайно словари древнерусского языка, кроме «перевода» понятия «стяг» как военного знамени, дают ему толкование «полк», «строй», «войско». «Стояти  под стягом» понимается как стоять в боевом порядке, а также —  находиться в чьем-либо войске, отряде.

     С XII в. под «стягом» все чаще имеется  в виду именно знамя, а не воинское соединение: «держаще стягь Ярополчи — держит стяг Ярополка», «и стягъ  его видяхутъ не възволоченъ —  видят, что стяг его не поднят вверх», «подъяша стягъ — подняв стяг»; «попергоша стягъ и побегоша -- бросив стяг и  побежав» и т. д. Встречается в  летописи и слово «стяговникъ» —  знаменосец. Как правило, княжеское  войско имело несколько военных  стягов, «собирательная» и «управленческая» функция которых дополнялась  звуковыми сигналами. Звуковые сигналы  подавались при помощи труб и бубнов. В летописном рассказе о Липицкой битве 1216 г. говорится, что Юрий Всеволодович имел «17 стягов и труб 40, столько  же и бубнов», его брат Ярослав  Всеволодович имел «13 стягов, а труб и бубнов - 60».

     В это же время упоминается и  еще одно слово для обозначения  воинского знамени - хоругвь, являющееся общеславянским термином. Поэтично описаны  стяг и хоругвь в известнейшем памятнике древнерусской литературы конца XII в. «Слове о полку Игореве». Автор, рассказывая о подготовке похода, восклицает: «Трубы трубят в  Новгороде, стоят стяги в Путивле!» (Речь идет о Новгороде-Северском, откуда отправлялся в поход князь  новгород-северский Игорь Святославич, и о Путивле, где к полкам Игоря  присоединился его сын Владимир.) Первая встреча с половцами закончилась  удачно для русского князя, и автор, воздавая ему хвалу, использует метафору: «Чрьленъ стягъ, бела хорюговь, чрьлена  чолка, сребрено стружие — храброму Свять-славличю! - Червленый стяг, белая  хоругвь, червленая чолка, серебряное копье - храброму Святославичу!» [прил. 1].

     Функция ранних знамен как средства управления войском постепенно соединяется  с использованием знамени в качестве символа власти. В начале XIII в. в  Галицко-Волынской летописи рассказывается о походе князей Даниила и Василька Романовичей в Польшу к городу Калишу. Обороняющие этот город воины  обращались к своему князю: «Аще руская хоруговь станеть на забро-лехъ, то кому честь учиниши?» — «Если  русское знамя водрузится на городских  стенах, то кому воздашь честь?» Там  же повествуется и о воцарении  князя Даниила Романовича Галицкого  в Галиче после очередного изгнания: «Данило же вниде во градъ свой и прииде ко пречисте святей Богородици, и прия столь отца своего, и обличи победу, и постави на немечьскыхъ  вратехъ хоруговь свою» — «Даниил  вошел в город свой, пришел в  храм пресвятой Богородицы, и принял стол отца своего, и отпраздновал победу, и поставил на Немецких воротах знамя  свое».

     В этих летописных отрывках речь идет о  польских и соседних юго-западных русских  землях, где на западный манер вывешивались на городских стенах, башнях и воротах  знамена, городские стяги. В других регионах Руси этот обычай не был известен. Стяги и хоругви в письменных памятниках Древней Руси упоминаются  в основном в связи с военными действиями, прежде всего в памятниках Куликовского цикла, таких как «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище», наиболее обстоятельном описании сражения воинства Дмитрия Донского с полчищами Мамая в 1380 г.

     Письменные  памятники в какой-то степени  описывают ранние военные знамена. Кроме полотнища и древка, у  знамени наличествует «чолка стяговая» (некоторые исследователи называют ее «бунчук», т. е. конский хвост, прикрепленный  к древку между навершием и  полотнищем). Однако, как показывают самые ранние миниатюры, «чолка»  может служить навершием знамени. Роль древка могло исполнять и  копье, к которому прикреплялся кусок  ткани. Он не был большим, представляя  собой сужающийся к концу треугольник. Возможно, полотнище имело два  или три раструба («хвосты», «хоботы»). Автор «Слова о полку Игореве», сетуя на княжеские распри, пишет: «сего бо ныне сташа стязи Рюриковы, а друзии Давидовы, нъ розно ся имъ  хоботы пашутъ — а ныне одни стяги  Рюриковы, а другие — Давыдовы, и  порознь их хоругви развеваются». В этом же памятнике отмечена и  «цветовая гамма» знамен: «червленый (красный) стяг» и «белая хоругвь».

     В «Задонщине» хоругви названы  «берчатыми»: «пашутся (развеваются) хоригови'берчати». Бердчатые — нецветные узорчатые  ткани. Однако наиболее красочно описаны  знамена в «Сказании о Мамаевом побоище»: «Князь же великий... взъехавъ на высоко место и увидевъ образы святых, иже суть въображени въ христианьскых  знамениих, акы некий светилници солнечнии светящеся въ время  ведра; и стязи ихъ золоченыа  ревуть, просьтирающеся, аки облаци (в раннем списке «Сказания» в этом месте написано: «и те хоботе хотят  промолвити», т. е. речь идет о знаменах с «хоботами» — языками, которые  словно хотят сказать что-то), тихо трепещущи, хотять промолвити; богатыри же русскые и их хоругови, аки  жыви пашутся...» — «Князь же великий... въехав на высокое место, увидел образа святых, шитые на христианских знаменах, будто какие светильники солнечные, светящиеся в лучах солнечных; и  стяги их золоченые шумят, расстилаясь, как облаки, тихо трепеща, словно хотят  промолвить; богатыри же русские стоят, и их хоругви, точно живые, колышутся...» [5].

     Из  описания следует, что русские воинские стяги времен Куликовской битвы  несли изображения святых, о чем  в более раннее время практически  нет упоминаний. Перед одним из таких знамен, начиная битву, упал на колени Дмитрий Иванович Донской, чтобы помолиться о победе над  татарами. В «Сказании» это описывается  очень образно: «Князь же великий, видевъ плъци свои достойно уряжены, и сшед с коня своего и паде на колени свои прямо великому шгьку чернаго  знамениа, на немъ же въображенъ образ  владыкы господа нашего Исуса  Христа, из глубины душа нача звати  велегласно...» — «Князь же великий, увидев свои полки достойно устроенными, сошел с коня своего и пал на колени свои прямо перед большого полка черным знаменем, на котором  вышит образ владыки господа  нашего Иисуса Христа, и из глубины  души стал взывать громогласно...»  После молитвы перед знаменем великий князь объехал полки, обратясь к русским воинам с не менее, чем молитва о победе, прочувствованной речью, в которой призывал «без смятения»  стоять крепко за Русскую землю.

     «Сказание»  загадало загадку относительно цвета  русских знамен. Выше цитировался  текст, который сообщает, что в  большом полку великого московского  князя было черное знамя. И знамя  самого князя, как следует из текста «Сказания», также было черным («утврьдивъ же илъкы, и иакы прииде под свое знамя черное» — «укрепив полки, снова вернулся под свое знамя  черное»; «и тъ знамя черное повеле рыделю своему над нимъ (Брейком) возити»  — «и знамя свое черное повелел  оруженосцу своему над Бренком держать»). Мало того, ближайший сподвижник Дмитрия Ивановича, князь Владимир Андреевич «ста на костех под черным знаменем».

     Подобные  сведения источника побудили многих исследователей, в том числе и  современных, заключить, что у войска Дмитрия Донского, повидимому, как  и у самого князя, знамена были исключительно черные. Данное толкование не соответствует предыдущему описанию стягов воинства Дмитрия Донского, которые выглядели золочеными, светящимися  в лучах солнца. К тому же в  некоторых списках «Сказания» вместо слова «черные» употребляется «чермные», т. е. красные, что более похоже на правду, ибо в лицевых (иллюстрированных) рукописях XIV—XV вв., как видно ниже, русские знамена изображались красными, желтыми, белыми, зелеными, но не черными. Поскольку сохранился не подлинный  текст «Сказания», а его многочисленные списки, то ряд исследователей ссылаются  на небрежность переписчика, не заметившего  в слове «чермный» выносного  «м».

     В «Сказании о Мамаевом побоище», созданном, как утверждается в новейших исследованиях  этого памятника, в начале XVI в., практически  не употребляется слово «стяг», а  широко используется «знамя». Термин «знамя»  уже в XIV в. понимается как «стяг» («знаменье глаголять стягъ, им же знаменают воеводы победу»), в  понятие «знамя» включается и  «хоругвь» («знаменье же и стягъ  ли хоруговь»). В XV в. в источниках все  чаще появляется слово «знамя». Некоторые  исследователи связывают новый  термин с изменением функции стяга  — ему придается символическое  значение объединяющей войско реликвии. В «Сказании о Мамаевом побоище» знамя, перед которым упал на колени великий князь, несло изображение  Иисуса Христа. На русских «знаменах  государевых», воеводских, стрелецких, казачьих изображались крест, Богородица, Спас Нерукотворный, архангелы, целые сцены молений, молитвословия и т. д. Судить об этом позволяют дошедшие до нашего времени редчайшие экземпляры знамен, а главным образом, сведения о них, содержащиеся в Описях Оружейной палаты — древнейшего хранилища знамен Московского государства [прил. 2].

     Гораздо сложнее реконструировать внешний  вид древнерусских знамен, о которых  сообщалось в летописях, однако, без  какого-либо подробного их описания. Кроме  начертаний на монетах, достоверных  изображений самых ранних русских  стягов не имеется. Существуют различные  художественные памятники, где изображены те или иные военные события, битвы, происходящие задолго до появления  подобных памятников. Вопрос в том, насколько полно соблюдается  в этих изображениях историческая достоверность. Например, рельеф «царского места» Ивана Грозного в Успенском соборе Московского Кремля (XVI в.) изображает выступление в поход Владимира  Мономаха (XI—XII вв.). Воины держат два  вида знамен: «стяги» и «хоругви», как бы сейчас их назвали. Стяги —  прикрепленные к копьям вытянутые  треугольные полотнища, по-видимому, с раструбами на концах; хоругви  имеют навершие в виде креста, прикрепленное  к древку прямоугольное полотнище  с крестом на нем, к полотнищу пришиты три языка [6].

     Битва новгородцев с суздальцами (XIII в.) нашла отражение в иконописи. На иконе «Чудо от иконы Знамение» (XV в.) новгородцы изображены, можно  сказать, с идентичными стягами, полотнища которых красного и  зеленого цветов. Широкой частью полотнище  прикреплено к древку, длинный  узкий конец развевается. Однако новгородцы имеют стяг с двумя  косицами, а также изображениями  крестов на полотнищах, а суздальцы - звезд.

     Чаще  всего для воспроизведения старинных  знамен используются лицевые рукописи (рукописи, снабженные миниатюрами). Среди  них первенствует Радзивилловская  летопись, содержащая более 600 красочных  миниатюр. Причем знамена появляются на них более 200 раз. Она сохранилась  в списке конца XV в. Широко используется также Лицевой летописный свод, украшенный многими тысячами миниатюр, иллюстрирующих исторические события «от сотворения мира» до середины XVI в., когда он и был составлен. Считается, что особенно полезна для освещения данной темы Радзивилловская летопись, где «знамена изображены с большой точностью». Однако вряд ли стоит принимать это суждение безоговорочно, ибо не доказано использование древних рисунков буквально для всех сюжетов. Иначе не был бы изображен стяг князя Олега, ходившего под Царьград, в виде прикрепленного к древку полотнища с двумя крестами — Олег был язычником; вряд ли стоило изображать князя Владимира Святославича едущим впереди войска со стягом в руках, причем стяг был подобен другим воинским знаменам. Как указывалось выше, в княжеском войске находился стяговник — знаменосец и т. д. И все же Радзивилловская летопись позволяет отметить такие составные части ранних русских знамен, как навершие в виде наконечника копья (если это было не само копье), в виде креста (у русских), полумесяца (у половцев) - «чолка стяговая». Чолка может располагаться, и под навершием. Цвета знамен в основном красные (не только у русских, но и у их противников), а также зеленые и синие. Форма их полотнища — треугольная, широким концом полотнище прикрепляется к древку, узкий же конец очень длинный, из-за чего полотнище как бы струится. Судя по миниатюрам, стяг носит стяговник, который держит его в руке, ибо размеры стяга невелики и не требуется втыкать его в землю. Однотипность полотнищ стягов роднит изобразительную манеру миниатюр Радзивилловской летописи с изображением стягов в Лицевом летописном своде. Последние представляют собой определенный канон, далекий от сохранившихся в подлиннике стягов XVI в. Но и в рисунках Лицевого свода цвет военных знамен также красный или зеленый, черные знамена даже при изображении Куликовской битвы отсутствуют.

     Воссоздание наиболее полной картины существования  такого непременного атрибута русского войска, каким являются знамена, возможно только при комплексном изучении различных источников — письменных, изобразительных, сравнений с аналогичными памятниками соседей Древней  Руси.

     В XIV в., как отмечалось выше, стяги  и хоругви получили название «знамения». В словарях древнерусского языка  «знамение» толкуется как «изображение». С этого времени появляются на полотнищах русских знамен лики Иисуса Христа, Богородицы, святых заступников. В «Сказании о Мамаевом побоище» говорится, что стяг, перед которым  накануне боя упал на колени великий  князь московский, нес изображение  Иисуса Христа. Косвенным подтверждением служит описание более позднего знамени  — самого старого из сохранившихся  стягов времени Ивана Грозного. Это  знамя «Всемилостивейшего Спаса», с  которым царь Иван Васильевич Грозный  ходил «воевать» Казань в 1552 г. В  Описи Оружейной палаты записано, что знамя продолговатое, с откосом, «построено» из малиновой, по старым описям — «червчатой», камки. На середине «вшит образ Спасов Нерукотворенный, вышитый золотом, серебром, голубыми и разноцветными шелками». Вокруг образа вышит библейский текст. В  откосе вшиты два четырехконечных  креста и пять звезд из камки желтого  цвета. Кромка знамени обшита бахромою из золота с малиновым шелком. Древко стяга увенчано серебряным позолоченным крестом. Заканчивается описание этого знамени не совсем понятной фразой, в которой содержится ссылка на аналогию то ли всего знамени, то ли навершия древка (креста) стягу Дмитрия Донского, который «бе у прародителя его государя нашего достохвального Великого князя Дмитрия на Дону».

     В Московском княжестве использование  стягов регламентировалось. Например, в договорной грамоте 1367 г. между  великим князем Дмитрием Ивановичем и его двоюродным братом князем серпуховским и боровским Владимиром Андреевичем  записано: «А коли ти будеть всести со мною на конь, а кто будеть твоихъ бояръ и слугъ, где кто ни живетъ, темъ быти под твоимъ стягом» —  «А если ты будешь идти со мною в бой, то твоим боярам и слугам, где  бы они ни жили, идти под твоим  стягом». Напротив, в договорной грамоте (1404 г.) сына Дмитрия Донского Василия I с митрополитом Киприаном подчеркивается, что в аналогичном случае —  в случае войны — людям митрополита  надлежит выступать вместе со своим  воеводою, но, как сказано в грамоте, «под стягом моим, великого князя». Стяги  великого князя, удельных князей, как  можно судить по этим грамотам, различались.

     Крупные и мелкие феодалы Западной Европы несли на своих знаменах личные гербы, эмблемы правящих родов, вполне светские символические знаки. Стяги русских  князей подобных эмблем не имели, ибо  Русь не знала института герба  до XVII в. Рыцарство, турниры, рыцарские  ордена, герольды, трубадуры, миннезингеры — все эти атрибуты западноевропейского  общества XII— XV вв. были не свойственны  Руси в силу особых исторических обстоятельств, прежде всего довлеющего над нею  многовекового иноземного ига, которое  она преодолела не без помощи православной церкви. Обращения к Богу, к Богородице, к святым заступникам, «помощникам  во бранех», в условиях междоусобных войн и постоянной иноверной опасности  кажутся естественными. Подобные обращения  несли, вероятно, также знамена, сопровождающие русских князей в их военных предприятиях. И образ Всемилостивейшего Спаса  на знамении Дмитрия Донского выглядит вполне достоверным [4].

     По  сообщению одного из современников, на белом знамени Василия III изображался  библейский полководец Иисус Навин. Почти через сто лет Иисус  Навин появляется на малиновом полотнище  знамени князя Дмитрия Пожарского, которое хранится в Оружейной  палате. Оно прямоугольное, двустороннее; на одной стороне Вседержитель (Иисус  Христос), правая рука в благословляющем  жесте, левая держит Евангелие. Образ  окаймлен текстами Священного Писания. На оборотной стороне знамени  библейский полководец Иисус Навин  преклонил колени перед Архангелом Михаилом, архистратигом небесного  воинства, а идущая по краю знамени  надпись объясняет смысл библейского  сюжета.

     Русские знамена XVI—XVII вв. обычно кроились «косынею». Прямоугольная часть полотнища  называлась серединой, ее длина была больше высоты; треугольник — откос  — пришивался к полотнищу своей  короткой стороной. Часто знамя обшивалось каймой или бахромой. Материалом для  знамен служила камка — шелковая китайская ткань с разводами, а также тафта — гладкая  тонкая шелковая ткань. В источниках называется также «камка луданная»  — шелковая ткань, иногда с блестящей  наволокой. Расшивались образы и  надписи серебряными, золотыми и  разноцветными нитями.

     Размеры знамен были, как правило, значительными. Так, знамя Ивана Грозного, с которым  он ходил на Казань в 1552 г., имеет  длину около 3 м, а высоту по древку 1,5 м. Для ношения знамени назначалось  два-три человека. Нижний конец древка такого знамени был острым - знамя  могло втыкаться в землю.

     Еще больше по размеру знамя — великий  стяг Ивана Грозного 1560 г. Оно также  хранилось в Оружейной палате и подробно описано: «построено»  из китайской тафты с одним  откосом. Середина лазоревая (светло-синяя), откос сахарный (белый), кайма вокруг полотнище брусничного цвета, а  вокруг откоса - макового (согласно источникам - бледно-зеленого). В лазоревой середине вшит круг из темно-голубой тафты, а  в круге — Спаситель в белой  одежде, на белом коне. По окружности круга — золотые херувимы и  серафимы, левее круга и под  ним — небесное воинство в белых  одеждах, на белых конях. В откосе вшит круг из белой тафты, а в круге  — святой Архангел Михаил на золотом  крылатом коне, держащий в правой руке меч, а в левой крест. И середина, и откос усыпаны золотыми звездами и крестами [прил. 3].

     Такая же сложная композиция сохранилась  и у государевых стягов в XVII в. Алексей Михайлович, например, ходил  на Смоленск, Вильно и Ригу под большим  знаменем из тафты червчатого цвета  с ликом Иисуса Христа. Это знамя  — настоящее произведение искусства, исполненное тончайшей вышивкой, а образ Спасителя по выразительности  близок к иконописи.

     Подобным  знаменам отдавались большие почести. Они освящались патриархом по чину святых икон.

     Знамя, с которым Иван IV ходил на Казань, было особенно знаменитым. У стяга  «Всемилостивейшего Спаса» после взятия Казани был отслужен молебен, затем  царь приказал воздвигнуть церковь  на том месте, где стояло знамя  во время боя. Знамя это участвовало  в других походах не только в XVI, но и в XVII вв. В начале XVIII в. его вручили  графу Б.П. Шереметеву, отправлявшемуся  в «Свейский» поход, причем подчеркивалось, что «с тем знаменем царь и великий  князь всея Руси покорил в русскую  державу Казанское ханство и  победил многочисленные басурманские народы» [прил.4, 5].

     На  «басурманские народы» русское  воинство ходило и под другими  знаменами. В Оружейной палате хранятся стяги Ермака Тимофеевича, с которыми он в 1581 г. начал завоевание Сибирского ханства Кучума. На стягах синего цвета  имелись изображения Иисуса Христа и Архангела Михаила, а также  льва и единорога (библейские звери), готовящихся к бою. На рисунке  в составленной через сто лет  С.У. Ремезовым «Истории Сибирской» войско Ермака сопровождают действительно  очень большие знамена, полотнища  которых украшают Архангел Михаил, а также Николай Мирликийский.