Влияние алхимии на химию

Санкт-Петербургский  государственный технологический  институт(технический университет)

Кафедра философии

Реферат по дисциплине

«Концепция  современного естествознания»

Влияние алхимии на химию

Работу выполнил:

Студент группы №6371 Струнин Е.В.

Работу проверил:

Селиверстова  Н.А.

Санкт-Петербург

2013

Содержание

Содержание 2

Введение 3

Алхимия как феномен 5

Определение алхимии 7

Интерпритации алхимии 8

История химии 12

Предалхимический период: до III в. 12

Алхимический период ( III-XVII вв. ) 13

Александрийская алхимия 13

Арабская алхимия 14

Европейская алхимия 14

Техническая химия и ятрохимия 15

Химическая революция 16

Заключение 17

Список литературы 18

Введение

Алхимия - своеобразное явление культуры, особенно широко распространённое в Западной Европе в эпоху позднего средневековья. Слово Алхимия производят от арабского аль-кимия, которое восходит к греческому chēméia, от chéō — лью, отливаю, что указывает на связь Алхимии с искусством плавки и литья металлов, либо от Chemia — Египет, что связывает Алхимию с местом, где возникло это искусство. Своей главной задачей алхимики считали превращение («трансмутацию») неблагородных металлов в благородные с помощью воображаемого вещества — «философского камня». Возникновение и попытки осуществления этой задачи уходят в античность. Алхимический период (4—16 вв.) характеризуется не только распространением спекулятивной (умозрительной) и «опытной», но и одновременным развитием практической, ремесленной химии. Но было бы несправедливо приписывать последней всё приращение реальных химических знаний в алхимическом периоде; в каждой из отраслей алхимии можно усмотреть начатки положительных знаний. Из дошедших до нас алхимических текстов видно, что алхимикам принадлежит открытие или усовершенствование способов получения практически ценных соединений и смесей (минеральных и растительных красок, стекол, эмалей, металлических сплавов, кислот, щелочей, солей, лекарственных препаратов), а также создание или улучшение приёмов лабораторной работы (перегонка, возгонка, фильтрование), изобретение новых лабораторных приборов (например, печей для длительного нагревания, перегонных кубов). Иногда, правда очень редко, у алхимиков можно подметить как бы предвосхищение открытых позднее законов химии. Например, в трактате Р. Бэкона «Зеркало алхимии» видится неосознанное приближение к закону постоянства состава. Говоря о приготовлении «красного эликсира» из ртути и серы, Бэкон пишет: «...выбери вещество, содержащее чистую... ртуть, смешанную по определённому правилу равномерно и в должных пропорциях с серой...». У алхимиков имеются и умозрительные натурфилософские обобщения. Такова идея генезиса металлов, основанная на материальном единстве мира и принципиальной возможности взаимных превращений веществ, высказанная Бэконом, которая, впрочем, восходит к воззрениям арабов, видоизменивших, в свою очередь, взгляды Аристотеля на этот вопрос.

 Территориальное  распространение Алхимии весьма широко: это — греко-египетская, арабская и западноевропейская устойчивые алхимические традиции. Достижения алхимиков Китая и Индии не оказали практического влияния на Запад. В России распространение Алхимии было невелико.

Важнейшие успехи греко-египетской А. связаны с получением металлов из руд, приготовлением и обработкой металлических сплавов («Лейденский  папирус»); углублялись и расширялись  знания химических процессов, свойственных различным ремёслам (перегонка, способы  опробования, очистки и сплавления металлов, амальгамирование, стеклоделие, крашение и др.). Египетские алхимики открыли, в частности, нашатырь. Арабоязычной Алхимии принадлежит создание первой рациональной фармации (Гебер, Авиценна, Абу ар-Рази и др.), хотя их вклад в собственно Алхимии невелик. Как указывает персидский медик Абу Мансур (10 в.), при составлении лекарств арабы пользовались различными органическими веществами: тростниковым сахаром, кислотами растительного происхождения.

Эмпирическая  А. проложила путь прямому научному эксперименту, сознательно и целенаправленно  поставленному. Собственно же алхимический подход к эксперименту был, в сущности, ложен, т. к. исходил из априорной  уверенности в том, что «истина» — ключ к превращению металлов в золото или серебро — уже  дана свыше, надо лишь выявить её путём  магического ритуала и мистического откровения, по типу «Сезам, откройся! ».

История А., особенно западной, может быть включена в  систему естественнонаучных знаний средневековья. При этом должно критически отнестись к многочисленным рукописям алхимиков-шарлатанов, равно как и к свойственному средневековью схоластическому способу мышления, господству магии и мистики в науке, что отразилось и на языке А., и на её конечных результатах. Впрочем, невозможность «трансмутации» металлов выяснилась путём эксперимента, в ходе тщетных поисков только в 16 в., ко времени возникновения ятрохимии, которая вместе с прикладной (технической) химией к концу 18 — началу 19 вв. привела к становлению химии как науки. Искусственное получение золота или серебра было для науки того времени просто практической задачей. Исходная же теоретическая посылка Алхимии — идея о единой природе вещества и всеобщей его превращаемости — едва ли может быть названа ложной.

Было бы неправильно  считать, что Алхимия является лишь зачаточной формой современной химии. В Алхимии неразрывно соединились разнообразные проявления творческой деятельности средневекового человека. Там, где Алхимия выступает как эксперимент, осложнённый магией, она пользуется методами рациональной науки, хотя и не вполне развитыми. Там же, где Алхимия осознаёт себя искусством, на первый план выступает символическое мировидение. Так, рисованные символы алхимиков это не столько обозначения понятий, сколько аллегории, образы (например, обратимая химическая реакция обозначалась иногда в виде дракона, проглатывающего свой собственный хвост, семь металлов соотносились с семью планетами, ртуть и сера — с материнским и отцовским началами и т. п.).

В связи с  этим «темнота речи» многих алхимических трактатов может быть понята и  объяснена тем, что в них органически  слились в нерасчленённом ещё  виде естественнонаучное и художественное представления о мире. Кроме того, деятельность алхимика — ещё и философско-теологическое творчество, причём такое, в котором проявлялись как языческие, так и христианские её истоки. Именно поэтому оказалось так, что там, где Алхимия христианизирована (белая магия), этот род деятельности легализуется христианской идеологией. Там же, где алхимия выступает в своём дохристианском качестве (чёрная магия), она признаётся неофициальным, а потому запретным делом. Это во многом объясняет трагическую участь некоторых европейских алхимиков (например, Роджера Бэкона, Александра Сетона Космополита и др.). Таким образом, в европейской Алхимии могли сочетаться теоретик-экспериментатор и практик-ремесленник, поэт и художник, схоласт и мистик, теолог и философ, маг-чернокнижник и правоверный христианин. Такой взгляд на алхимию позволяет понять её как явление, сосредоточившее в себе многие особенности средневекового мышления.

Алхимия как феномен

Феномен средневековой культуры, в котором своеобразно переплетались начальные естественно-научные (прежде всего химические) представления о мире и характерные для данной культуры представления о человеке и обществе. Главной целью алхимиков являлись поиски т.н. философского камня («великого эликсира», «великого магистерия», «красной тинктуры» и т.д.), способного превращать неблагородные металлы в золото и серебро. Философский камень должен был, кроме того, обеспечивать вечную молодость, излечивать все болезни и т.д. алхимия, будучи фрагментом средневековой культуры, не могла не разделять основные ее особенности: спекулятивную общую ориентацию, догматизм и авторитарность, традиционализм и символизм, иерархизм и т.д. Этому не способно было помешать то, что алхимия, стоявшая между оккультным теоретизированием и химико-техническим имитирующим ремеслом, представляла собой изнанку магистральной культуры. Символический характер алхимии проявлялся, в частности, уже в параллелизме двух действий: превращения вещества в процессе «великого делания» являлись только символом параллельной внутренней работы алхимика над собой. «Великое делание», призванное дать в итоге философский камень, было лишь одной, внешней стороной алхимического процесса, символизировавшей то, что в его ходе сам алхимик уподобляется Богу. Как раз поэтому алхимия считалась в Средние века ересью. В рассуждениях алхимиков ртуть и сера не только вещества, но и бесплотные принципы; газ не только нечто воздухоподобное, но и таинственный дух и т.п.

Алхимия, выявившая целый ряд химических веществ и описавшая их взаимодействие друг с другом, явилась предшественницей возникшей в 17 в. науки химии. Алхимия не была наукой, хотя и опиралась частично на опыт и использовала некоторые собственно химические методы. Существование философского камня физически (онтологически) невозможно, поскольку противоречит хорошо обоснованным законам природы.

Феномен Алхимии, одновременно «недохимии» и «сверххимии», надолго пережил Средние века. Известно, в частности, что И. Ньютон, настаивавший в своих книгах по физике на необходимости строго механистического, каузального и математического объяснения природы, проводил алхимические опыты. Делал он это, впрочем, втайне от своих коллег по «естественной философии». С точки зрения социальной философии, алхимия может рассматриваться как смутное предвосхищение возникшей только в Новое время идеи коммунизма. Алхимики первыми начали поиски способа создания «рая на земле», т.е. богатого и процветающего общества, в котором нет надобности в тяжелом и монотонном труде, а легкость получения богатства (золота) лишает смысла само понятие частной собственности.

Определение алхимии

Роджер Бэкон (XIII в.) говорит  о собственном деле так: «Алхимия есть наука о том, как приготовить  некий состав, или эликсир, который, если его прибавить к металлам неблагородным, превратит их в совершенные  металлы.... Алхимия есть непреложная  наука, работающая над телами с помощью  теории и опыта и стремящаяся  путем естественных соединений превращать низшие из них в более высокие  и более драгоценные видоизменения». Не замыкая столь почтенный род  занятий рамками злато- и среброделия, Бэкон множит число объектов алхимии  — это наука о том, как возникли вещи из элементов, и о всех неодушевленных вещах: об элементах и жидкостях, как простых, так равно и сложных, об обыкновенных и драгоценных камнях, о мраморе, о золоте и прочих металлах; о видах серы, солях и чернилах; о киновари, сурике и других красках; о маслах и горючих смолах, находимых  в горах, и о бессчетных вещах, о коих ни словечка не сказано в  Аристотелевых творениях. Мир алхимиков  — едва ли не вся природа. Металлургия  и минералогия, петрография и  ювелирное дело, изучение естественных смол и соков, техника крашения —  материаловедение почти в современном  объеме термина, а также бессчетные иные вещи, не снившиеся и всеведущему  Аристотелю. Алхимия, согласно Бэкону, наука еще и о том, как возникли вещи из элементов. Правда, Бэкон обособляет практическую составляющую алхимии. Эта  часть всеобщей науки «учит изготовлять  благородные металлы и краски и кое-что другое с помощью  искусства лучше и обильнее, чем  с помощью природы». Именно эта  алхимия «утверждает умозрительную  алхимию, философию природы и  медицину».

Альберт Великий (XIII в.): «Алхимия есть искусство, придуманное алхимиками. Имя ее произведено от греческого аrchymo. С ее помощью включенные в минералы металлы, пораженные порчей, возрождаются - несовершенные становятся совершенными». Порча, болезнь, которую нужно лечить. Алхимическое искусство сближено с искусством врачевания. Неспроста синоним философского камня — медикамент.

Но главное - золото. Дионисий Захарий считает алхимию частью естественной философии, ибо она  указывает способ усовершенствовать  металлы, подражая насколько возможно природе.

Анонимный алхимик XV столетия, связывая совершенствование металлов с врачеванием человеческого  тела, определит алхимию как тайную часть естественной философии, из коей возникло искусство, не имеющее себе подобного и поучающее, как доводить несовершенные камни до истинного совершенства, больное тело человека до благородного здоровья, а металлы, обращать в истинное Солнце и в истинную Луну. В этом искусстве - всеобщая медицина. Указания этого искусства исполняются «рукотворно, с помощью секретных приемов, явленных детям истины, и при помощи теплоты».

Итак, естественная философия - тайная ее часть; связь с искусством врачевания; практические цели; магические приемы: «физико-химические» рукотворные  процедуры; сподобленность божественному  промыслу; элитарность; секретный язык. Мозаическое столкновение разнородных  составляющих в цельном алхимическом деле.

Последующие определения  алхимии подчеркивают практическое ее назначение. Андрей Либавий (XVI в.): алхимия  — «искусство извлекать совершенные  метерии и чистые эссенции из смешанных  тел». Анджело Сала (XVI—XVII в.): «Спагирическое искусство составляет ту часть химии, предмет которой - природные тела: растительные, минеральные. Адепты этого  искусства совершают нужные операции, вознамерившись употребить эти тела в медицине».

Чередования искусство - наука, наука - искусство едва ли случайны. Artiste - химик; artifex - искусник, ремесленник; но artisan - художник (и тоже ремесленник). Алхимия - ремесло, доведенное до искусства. Но и наука, открытая детям истины.

Интерпритации алхимии

Химия занимает важное место  в современной науке, правильность классификации которой не вызывает сомнения ни у кого. Но перенос современной  классификации на прошлые эпохи  вряд ли оправдан. В качестве «химических» отраслей знания в эту эпоху историки науки видят химическое ремесло  и алхимию, игнорируя при этом принципиально иной тип классификации  природознающих наук в средние века, в составе которых химикоподобные знания включены и действуют иначе, нежели химия в составе новой науки. Именно на этом этапе рассуждений происходит смещение исторического знания, при котором алхимия понимается как химия с большей или меньшей степенью сходства: алхимия — лженаука, алхимия — начальная пора химии, алхимия — сверххимия (у хемооккультистов).

Берут лишь часть алхимии  — ее эмпирический фундамент, по видимости  совпадающий с химическим ремеслом. Без труда видны впечатляющие совпадения алхимической или химико-ремесленной  опытной базы с опытной базой  научной химии и научной химической технологии.

Алхимические же теории прямо  не совпадают с теориями научной  химии. Но их зачастую попросту не учитывают, а заодно приписывают все эмпирическое знание, накопленное к XVII-XVIII векам, химическому ремеслу. В некоторых  случаях «делят» и эти достижения между химическим ремеслом и алхимией. Модернизаторы идут еще дальше, перетолковывая на химический лад всю алхимию вместе с ее теориями, которые можно при большом старании и хорошей фантазии перевести на язык современных теорий. Такой подход наиболее решительно сформулировал выдающийся немецкий химик конца XIX – начала XX столетия Вильгельм Оствальд. Например: «Мы привыкли теперь свысока, и даже с презрением, смотреть на опытные попытки средневековых ученых осуществить превращения неблагородных металлов в золото и серебро как на какое-то невообразимое заблуждение. Но на это мы имеем также мало права, как, например, по отношению к современным попыткам искусственного получения белков. Ведь теоретическая точка зрения того времени была именно такова, что любому веществу подходящими операциями можно придать любое свойство, подобно тому, как теперь мы считаем возможным соединить каждый элемент с каждым из других. Искусственное получение золота для науки того времени было просто технической проблемой, какой для нашего времени является искусственное получение полимеров».

По Оствальду, выходит, что  алхимия — та же химия. Получить из несовершенного металла совершенное, но рукотворное золото — все равно, что синтезировать белок. Философский  же камень — не что иное, как катализатор.

Совершенно особый алхимический способ видения вещества и оперирования с ним безвозвратно исчезает. Эти  заблуждения, ставшие в какой-то мере предрассудком, явились лишь следствием крупного методического просчета, суть которого состоит в том, что алхимия рассматривается вне контекста средневековой культуры (и науки), вне специфического средневекового мировоззрения. Но, вырванная из исторического контекста, алхимия перестает быть алхимией, легко становясь тем, что в ней ищут.

Таков механизм «химической» модернизации. В алхимии видят  и обоснованно находят предпосылки  для революции в науке нового времени, начало новых отношений — капиталистических. Это и есть тот итог, к которому приводит модернизация алхимической деятельности, отрыв золотоискательства алхимии от тех духотворческих притязяний, которыми пронизано средневековье.Карл Маркс в своем труде «Капитал», анализируя деньги как обращение товаров, цитирует слова Христофора Колумба из его письма с Ямайки 1503 г.: «Золото — удивительная вещь! Кто обладает им тот господин всего, чего он захочет. Золото может даже душам открыть дорогу в рай». Здесь же Маркс указывает на связь золота как панацеи от материальной ущербности с духовными исканиями человека, преломленными через призму практических результатов, а именно: желаемое — «дорога в рай».

Далее золото становится преобразователем всего, с чем соприкасается: «так как по внешности денег нельзя узнать, что именно превратилось в  них, то в деньги превращается все: как  товары, так и не товары. Все делается предметом купли-продажи. Обращение  становится колоссальной общественной ретортой, в которую все втягивается  для того, чтобы выйти оттуда в виде денежного кристалла. Этой алхимии не могут противостоять даже мощи святых».

Не случайно Маркс использует алхимическую терминологию. В золоте (деньгах) стираются качественные различия вещей. Оно (золото) есть радикальный  уравнитель. Говоря иными словами, при  капитализме оно выступает как  философский камень на деле осуществляющий всеобщую трансмутацию. Если, согласно Марксу, современное ему общество приветствует золото, воплощающее сокровеннейший жизненный принцип, то античное общество ругает золото, ибо на него разменивается весь экономический и моральный уклад общественной жизни.

Христианский дух средневековья  уравновешивает золото (в том числе  и алхимическое), ставит его на подобающее место, в определенной степени «нейтрализует» его. Сходные мысли мы находим  у Маркса во фрагменте «Власть  денег в буржуазном обществе». В этом тексте он интерпретирует золото (деньги) как средство метаморфозы человека, «всеобщего извращения индивидуальностей». Золото (деньги) выступают как «химическая сила общества».

Если следовать за образом, созданным Марксом, можно рассматривать  алхимию как номиналистично-реалистический парафраз товарно-денежных отношений  домонополистического капитализма. В  свою очередь, анализ товарного обращения, данный Марксом, позволяет прояснить идейно-понятийный статус самой алхимии, подвигнувшей в числе социокультурных реальностей к радикальной исторической реформации средние века — эту более чем тысячелетнюю удивительно устойчивую и консервативную культуру. Золото и впрямь становится всесильным магистерием. Таков механизм «общественно-экономической» модернизации алхимии. «Вырванная из средневековой культуры, алхимия может предстать почти новой химией, а химик — человеком с ренессансным, более того, буржуазно-индивидуалистическим мировоззрением».

Существуют и психологические  интерпретации. У Карла Густава  Юнга алхимия, «воспарив» над средневековьем, предстает как некий внеземной  «архетип», как извечный алхимический пласт «коллективного бессознательного». Юнг a priori утверждает «архетипичность алхимического символа, снимая движение предмета в истории, а с ним и историчность мышления»

Алхимия в парадоксальном виде схватывает средневековое природознание  в его целостности, ориентируя его  на земные практические дела, осуществляя  единение средневековой схоластики и ремесла вопреки (и благодаря) их оппозиции. Это единство (или кажущееся единство), сталкиваясь с миром веществ, раздваивается на декоративный, пустотельный опыт и приземленную теорию, данную в виде примеров-рецептов. Именно в этом и состоит принципиальное отличие алхимии от химии нового времени. Возможно, именно в результате взаимодействия средневековой схоластики и ремесла в алхимии появилась новая научная химия XVII–XVIII веков.

Можно рассматривать алхимию  и как практическое златоделие, в  формах и терминах которого осуществляется духовная цель (она же и средство) строительства космоса. Космостроительство же в некотором роде тождественно самостроительству. В этом смысле алхимия есть реализация ремесленного идеала, то есть неотделимости живой способности производителя от форм бытия, содержания и возможностей орудия его труда. Вместе с тем сам этот космос мыслится как вещь-средство, и поэтому эта даже чисто «духовная» цель тоже глубоко практична. Однако, алхимическая практика — практика лишь при условии дополнительной противопоставленности официально-средневековому умозрительному природознанию. Вне этого противопоставления нет и алхимии. «Стоит оторвать опытную алхимию от умозрительного природознания, алхимия как историческая реальность перестает существовать. Тогда-то и легко увидеть в такой «алхимии» прямую предшественницу научной химии, научной химической технологии».

История химии

Предалхимический  период: до III в.

В предалхимическом периоде теоретический и практический аспекты знаний о веществе развивались относительно независимо друг от друга. Практические операции с веществом являлись прерогативой ремесленной химии. Начало её зарождения следует в первую очередь связывать, видимо, с появлением и развитием металлургии. В античную эпоху были известны в чистомвидесемь металлов: медь, свинец, олово, железо, золото, серебро и ртуть, а в виде сплавов — ещё и мышьяк, цинк и висмут. Помимо металлургии, накопление практических знаний происходило и в других областях, таких как производство керамики и стекла, крашение тканей и дубление кож, изготовление лекарственных средств и косметики. Именно на основе успехов и достижений практической химии древности происходило развитие химических знаний в последующие эпохи. Попытки теоретического осмысления проблемы происхождения свойств вещества привели к формированию в античной греческой натурфилософии учения об элементах-стихиях. Наибольшее влияние на дальнейшее развитие науки оказали учения Эмпедокла, Платона и Аристотеля. Согласно этим концепциям все вещества образованы сочетанием четырёх первоначал: земли, воды, воздуха и огня. Сами элементы при этом способны к взаимопревращениям, поскольку каждый из них, согласно Аристотелю, представляет собой одно из состояний единой первоматерии — определённое сочетание качеств. Положение о возможности превращения одного элемента в другой стало позднее основой алхимической идеи о возможности взаимных превращений металлов (трансмутации). Практически одновременно с учением об элементах-стихиях в Греции возник и атомизм, основателями которого стали Левкипп и Демокрит.

Алхимический  период ( III-XVII вв. )

Алхимический период — это время поисков философского камня, считавшегося необходимым для осуществления трансмутации металлов. Алхимическая теория, основанная на античных представлениях о четырёх элементах, была тесно переплетена с астрологией и мистикой. Наряду с химико-техническим «златоделием» эта эпоха примечательна также и созданием уникальной системы мистической философии. Алхимический период, в свою очередь, разделяется на три подпериода: александрийскую (греко-египетскую), арабскую и европейскую алхимию.

Александрийская алхимия

В Александрии произошло соединение теории и практических знаний о веществах, их свойствах и превращениях; из этого соединения и родилась новая наука — химия. Само слово «химия» (и арабское al-kīmiyaˀ) обычно считается происходящим от древнего названия Египта — Кем или Хем; изначально слово, по-видимому, должно было означать нечто вроде «египетского искусства». Основными объектами изучения александрийской химии являлись металлы. В александрийский период сформировалась традиционная металлопланетная символика алхимии, в которой каждому из семи известных тогда металлов сопоставлялась соответствующая планета: серебру — Луна, ртути — Меркурий, меди — Венера, золоту — Солнце, железу — Марс, олову — Юпитер, свинцу — Сатурн. Небесным покровителем химии в Александрии стал египетский бог Тот или его греческий аналог Гермес. Среди значительных представителей греко-египетской алхимии, имя которых дошло до наших дней, можно отметить Болоса Демокритоса, Зосима Панополита, Олимпиодора. Написанная Болосом книга «Физика и мистика» (ок. 200 до н. э.) состоит из четырёх частей, посвящённых золоту, серебру, драгоценным камням и пурпуру. Болос впервые высказал идею трансмутации металлов — превращения одного металла в другой (прежде всего неблагородных металлов в золото), ставшую основной задачей всего алхимического периода. Зосим в своей энциклопедии (III в.) определил khemeia как искусство делания золота и серебра, описал «тетрасомату» — стадии процесса приготовления искусственного золота; особо он указывал на запрет разглашения тайн этого искусства.

Арабская  алхимия

Теоретической основой арабской алхимии по-прежнему являлось учение Аристотеля. Однако развитие алхимической практики потребовало создания новой  теории, основанной на химических свойствах  веществ. Джабир ибн Хайян (Гебер) в конце VIII века разработал ртутно-серную теорию происхождения металлов, согласно которой металлы образованы двумя принципами: Ртутью (принцип металличности) и Серой (принцип горючести). Для образования золота — совершенного металла, помимо Ртути и Серы необходимо наличие некоторой субстанции, которую Джабир называл эликсиром (al-iksir, то есть «сухой»). Проблема трансмутации, таким образом, в рамках ртутно-серной теории свелась к задаче выделения эликсира, иначе называемого философским камнем (Lapis Philosophorum). Эликсир, как считалось, должен был обладать ещё многими магическими свойствами — исцелять все болезни, и, возможно, давать бессмертие. Ртутно-серная теория составила теоретическую основу алхимии на несколько последующих столетий. В начале X века другой выдающийся алхимик — Ар-Рази (Разес), — усовершенствовал теорию, добавив к Ртути и Сере принцип твёрдости (хрупкости), или философскую Соль. Арабская алхимия, в отличие от александрийской, была вполне рациональна; мистические элементы в ней представляли собой скорее дань традиции. Помимо формирования основной теории алхимии, во время арабского этапа был разработан понятийный аппарат, лабораторная техника и методика эксперимента. Арабские алхимики добились несомненных практических успехов — ими выделены сурьма, мышьяк и, по-видимому, фосфор, получены уксусная кислота и разбавленные растворы минеральных кислот. Важной заслугой арабских алхимиков стало создание рациональной фармации, развившей традиции античной медицины.

Европейская алхимия

Научные воззрения арабов проникли в средневековую Европу в XIII веке. Работы арабских алхимиков были переведены на латынь, а затем и на другие европейские языки. Среди крупнейших алхимиков европейского этапа можно отметить Альберта Великого, Роджера Бэкона, Арнальдо де Вилланову, Раймунда Луллия, Василия Валентина. Р. Бэкон определил алхимию следующим образом: «Алхимия есть наука о том, как приготовить некий состав, или эликсир, который, если его прибавить к металлам неблагородным, превратит их в совершенные металлы». В Европе в мифологию и символику алхимии были внедрены элементы христианской мифологии (Петрус Бонус, Николай Фламель); в целом для европейской алхимии мистические элементы оказались значительно более характерны, нежели для арабской. Мистицизм и закрытость европейской алхимии породили значительное число мошенников от алхимии; уже Данте Алигьери в «Божественной комедии» поместил в восьмой круг Ада тех, кто «алхимией подделывал металлы». Характерной чертой европейской алхимии стало её двусмысленное положение в обществе. Как церковные, так и светские власти неоднократно запрещали занятия алхимией; в то же время алхимия процветала и в монастырях, и при королевских дворах. К началу XIV века европейская алхимия добилась первых значительных успехов, сумев превзойти арабов в постижении свойств вещества. В 1270 году итальянский алхимик Бонавентура, в одной из попыток получения универсального растворителя получил раствор нашатыря в азотной кислоте, который оказался способным растворять золото, царя металлов (отсюда и название — aqua Regis, то есть царская водка). Псевдо-Гебер — один из самых значительных средневековых европейских алхимиков, работавший в Испании в XIV веке и подписывавший свои сочинения именем Гебера, — подробно описал концентрированные минеральные кислоты (серную и азотную). Использование этих кислот в алхимической практике привело к существенному росту знаний алхимиков о веществе. В середине XIII века в Европе началась выделка пороха; первым его (не позже 1249 года) описал, по-видимому, Р. Бэкон (часто упоминаемого монаха Б. Шварца можно считать основоположником порохового дела в Германии). Появление огнестрельного оружия стало сильнейшим стимулом для развития алхимии и её тесного переплетения с ремесленной химией.

Техническая химия и ятрохимия

Начиная с эпохи Возрождения, в связи c развитием производства всё большее значение в алхимии стало приобретать производственное и вообще практическое направление: металлургия, изготовление керамики, стекла и красок. В первой половине XVI века в алхимии выделились рациональные течения: техническая химия, начало которой положили работы В. Бирингуччо, Г. Агриколы и Б. Палисси, и ятрохимия, основателем которой стал Парацельс. Бирингуччо и Агрикола видели задачу алхимии в поисках способов совершенствования химической технологии; в своих трудах они стремились к максимально ясному, полному и достоверному описанию опытных данных и технологических процессов.