Внешняя политика Древнего Египта

Содержание:

Введение

Период Нового царства в Древнем Египте продолжался около 5 столетий и охватывал правление XVIII-XX династий. Новое царство - это промежуток времени с 1650 по 1085 г. до н. э. Этот период с уверенностью можно назвать порой наивысшего государственного, экономического и культурного развития Древнего Египта. Небывалый расцвет производительных сил явился предпосылкой к тому, что царские постройки по затратам вложенных в них труда и средств не уступали наиболее крупным пирамидам, а произведения искусства даже превосходили достижения мастеров Древнего и Нового царств. Период Нового царства также является наиболее освещённым документально, в сравнении с предыдущими периодами в истории Древнего Египта.

Подъем Нового царства ознаменовался эпохой правления XVIII династии (приблизительно 1580-1310 годы до нашей эры). При фараоне Яхмосе I начали использовать боевые колесницы, что способствовало развитию войск. Известными нам представителями XVIII династии были следующие фараоны: Яхмос I; Аменхотеп I Тутмос I; Тутмос II; царица Хатшепсут; Тутмос III; Аменхотеп II; Аменхотеп III; Тутмос IV; Аменхотеп IV; Тутанхамон; Эйе; Хоремхеб.  Именно при Новом царстве благодаря успешным военным кампаниям Яхмоса I, Тутмоса I и Тутмоса III была создана крупнейшая по территории египетская держава, простиравшаяся от IV или даже V порога Нила в Куше (Южной Нубии) на юге до реки Евфрат и юга Анатолии на севере, а Египет стал наиболее влиятельной силой на Ближнем Востоке. Как свидетельствуют дипломатические архивы этого времени (правления Аменхотепа III и Эхнатона), сохранившиеся в развалинах столицы Эхнатона Ахетатона — Телль-эль-Амарне, — Египет в период Нового царства определял общие тенденции в отношениях между странами. Египетская цивилизация восприняла целый ряд достижений передназиатских культур и сама оказала огромное влияние на окружающие страны.

Практически для всей истории Нового царства, за исключением  поздней XVIII династии и правления  Рамессидов, была характерна агрессивная  внешняя политика, необходимая для  поддержания ранней формы античного рабовладельческого общества с помощью добытых материальных богатств и рабов.

Реформированная египетская армия и по своему вооружению, и  по организации превратилась в одну из самых лучше всего вооружённых  и многочисленных армий своего времени.

Внешняя политика древнего Египта во время правления фараонов XVIII царской династии

Яхмос I Небпехтира (1550—1525 гг. до н.э.) — основатель 18 царского дома и Нового царства. Он смог захватить Аварис, столицу гиксосов и выдварить их племена из Египта. Выгнав гиксосов из страны, он закрепил освобождение Египта, осадив, спустя 3 года, своей мощной армией гиксосскую крепость Шарухен в Палестине. После этого гиксосы не появляются ни в Египте, ни на азиатской политической сцене. Скорее всего, удары Яхмоса развалили гиксосский племенной союз.

Военная политика Египта в эпоху ранней 18-й династии

Завоевание Египта гиксосами, которые вторглись в Нильскую долину из Передней Азии и прочно укрепились в Дельте, не могло не оказать  некоторого влияния на дальнейшие судьбы египетской истории. Гиксосы, весьма возможно, организовав довольно крупное государство, присоединили к нему Нижний Египет и построили здесь свою столицу Аварис. Господство гиксосов в северном Египте длилось в течение целого столетия. Из Дельты гиксосы, очевидно, совершали военные набеги в области Верхнего Египта. Иногда во время высшего расцвета своего могущества им удавалось устанавливать свое господство над всей страной. Недаром один из крупнейших гиксосских царей Хиан называл себя «царем Верхнего и Нижнего Египта», «охватывающий [собирающий] страны». И великодержавные тенденции гиксосских царей и длительное их господство в Египте должны были послужить причиной усиления культурных взаимодействий между азиатскими завоевателями и египетским населением. А это, в свою очередь, указывает на некоторые изменения, в развитии древнеегипетской культуры. Таким образом, нельзя говорить, что так называемая гиксосская эпоха была временем полного и абсолютного упадка Древнего Египта. Если высшие представители тысячелетней древней египетской культуры смотрели на гиксосов, как на «прокаженных», «поганых» или «нечистых», как на варваров, то это ни в коем случае не означает, что азиатские завоеватели были диким первобытным народом. Имеются все основания предполагать, что египтяне, несмотря на военный разгром своего государства, сумели сохранить свою культуру; египетский народ сохранил полностью свою жизнеспособность и даже нашел в себе внутренние силы для заимствования у победителей ряда элементов иноземной азиатской культуры. Лошадь, завезенная гиксосами и Египет, была акклиматизирована египтянами в Нильской долине и в значительной степени способствовала развитию транспорта и особенно военного дела. С этого времени в Египте появляется колесница, также, очевидно, заимствованная египтянами у азиатских  пришельцев. Колесницы, запряженные конями, используются, главным образом, в военном деле, что дает возможность создать новые боевые колесничные части. Этот новый род войск обладает большой подвижностью и передвигается значительно быстрее, чем прежняя малоповоротливая пехота. Таким образом, фиванские правители и впоследствии цари сумели не только сохранить боеспособность своих войск, но даже использовать новинки военной техники иноземцев.

Гиксосское нашествие, конечно, ослабило Египет в хозяйственном отношении. Однако, южный Египет, сохранив политическую независимость, сохранил также до некоторой степени прежний уровень экономики. Ведь не надо забывать, что громадная нильская магистраль и Фаюмский оазис, реорганизованный при фараонах Среднего царства, должны были давать большое количество воды, необходимой для развития оросительного земледелия. Таким образом, основная база аграрного хозяйства Верхнего Египта все еще сохраняла свою действенность. Техника, строительное дело, а также ремесла, в частности художественные, достигшие значительного развития в предшествующую блестящую эпоху Среднего царства, сохранили прежние традиции: ремесленники и мастера еще не утратили своих прежних навыков, своего высокого технического совершенства и умения, выработанного в течение многих веков. Один из гиксосских царей, построивших храм в Аварисе, с гордостью говорит, что он соорудил множество «окованных медью мачт для этого бога», т. е. для Сутеха, в честь которого был, очевидно, воздвигнут этот храм иноземным правителем.

Торговля, издавна связывавшая  Египет с рядом соседних стран, не только сохранила свое прежнее значение, но даже могла получить некоторое  дальнейшее развитие в гиксосскую эпоху. При гиксосах Дельта Нила была включена в большое переднеазиатское государство гиксосов и тем самым должна была теснее сблизиться в торговом отношении с рядом переднеазиатских стран и народов, особенно с Сирией, старинной торговой страной, морские порты которой поддерживали тесные торговые связи с островами Эгейского моря, с Малой Азией и рядом прилегающих континентальных областей. С другой стороны, Верхний Египет, оторванный от Дельты, но сохранивший свою хозяйственную и политическую независимость, должен был сблизиться с прилегающими областями Африки, с их оазисами, а главным образом, с богатой золотоносной Нубией, издавна бывшей важнейшим хозяйственным резервуаром и крупнейшим районом египетской хищнической торговли. К сожалению, недостаток надписей и памятников материальной культуры, а также неразработанность этой проблемы не позволяет нам углубить ее, но следует думать, что дальнейшие исследования прольют более яркий свет на эту темную страницу египетской истории.

Недостаточно еще выяснен вопрос и о взаимоотношениях Египта с  Критом в гиксосскую эпоху и особенно в царствование Яхмоса. Однако карнакская стэла содержит ряд интересных указаний на укрепление связей между племенами Эгейского моря и Египтом. Так, в текст этой стелы вставлен маленький гимн в честь египетской царицы «супруги царя Яххотеп», которую автор этой надписи называет «повелительницей берегов Хаунебт».

В этой же самой надписи  говорится, что Яхмос объединяет не только различные группы египетского  населения, но и различные страны подчиняются его власти и даже далекие «Ханебу говорят: «сопутствуем мы ему».

Автор особенно подчеркивает великодержавную политику Яхмоса и  среди его союзников в первую очередь упоминает эгейцев; это, конечно, указывает на установившиеся в XVIII—XVI вв. до х. э. довольно тесные и  близкие взаимоотношения между  Египтом и племенами, населявшими острова Эгейского моря. Это отчасти подтверждается целым рядом памятников материальной культуры и искусства.

Гиксосское нашествие  ослабило Египет. Пределы египетского  государства значительно сократились. Фиванские правители сохранили  свою независимость и свою власть лишь на юге, потеряв Дельту и свои владения в Азии. Однако Верхний Египет сумел сохранить хотя бы до некоторой степени свою экономику, сумел обеспечить некоторое функционирование оросительного земледелия, ремесла и даже внешней торговли. Особенно характерны слова египетских вельмож, собранных на совет фиванским царем Камесу. Как говорится в цитированном ранее тексте таблички Карнарвон, эти вельможи, настроенные миролюбиво и не склонные к войне с гиксосами, всячески подчеркивают благосостояние Египта во время гиксосского господства:

«...если бы азиаты и дошли  до Кузы и все бы показали нам  свои языки, то все же мы спокойны в  нашем Египте. Элефантина сильна, и  середина страны принадлежит нам  до Кузы. Самые лучшие ее поля вспахиваются для нас, а наши быки в Дельте. Пшеницу посылают для наших свиней, а наших быков у нас не отнимают... Он владеет страной азиатов, а мы владеем Египтом. Если же они придут и на нас нападут, то мы будем иметь дело с ним».

Но особенно существенно, что египтяне сохранили, хотя и в сильно урезанном виде, свое государство, свою, хотя и ослабленную государственную независимость, свое народное самосознание и свою культуру. Следует отметить, что к этой эпохе относятся ценнейшие произведения древнеегипетской культуры, ясно свидетельствующие, что, несмотря на иноземное вторжение, египетский народ сохранил свою культурную самобытность, которая нашла выражение в области литературы, искусства и науки.

Так, именно к гиксосской эпохе относится текст известного папируса Весткар, содержащий один из интереснейших образцов сказочной литературы Древнего Египта. В этом тексте описываются чудеса, совершаемые египетскими кудесниками при дворе фараонов Древнего царства. Некоторые из этих эпизодов напоминают близкие по сюжетам библейские рассказы, что, наряду с другими фактами, очевидно, указывает на наличие культурных связей между Египтом и Палестиной. Сохранились и некоторые памятники египетского искусства того времени. Хранящаяся в Каирском музее нижняя часть статуи  гиксосского царя Хиана является прекрасным произведением монументального искусства, сохранившего художественные традиции великого прошлого. Особенно показательны изящные изделия художественного ремесла этого времени. Среди них выделяются золотые барки из гробницы Камесу, скарабеи царя Хиана, роскошное оружие Яхмоса, наконец, тончайшие украшения и драгоценности царицы Яххотеп, которые могут смело соперничать с лучшими образцами древнеегипетского художественного ремесла. Наконец, имеются все основания предполагать, что египетские зодчие и в ту смутную эпоху строили во славу египетских и иноземных богов величественные храмы, свидетельствующие о сохранении древних архитектурных форм. Так, мы знаем, что один из Апопи построил в Аварисе храм. Наконец, о сохранении древних форм самобытной египетской культуры говорят и научные трактаты, сохранившиеся в текстах математического папируса Ринд [Британский музей № 10057] и медицинских папирусов Смиса, Херста и Эберса. Папирус Ринд был написан неким писцом Яхмосом в конце гиксосской эпохи, а папирус Эберса при Аменхотепе I. Следовательно, эпоха гиксосов и непосредственно следующая за ней эпоха ранней 18-й династии была временем не упадка египетской культуры, а бережного сохранения великого культурного прошлого, великих достижений тысячелетней культуры египетского народа.

Таким образом, народ, экономика  и культура Египта выдержали натиск гиксосов. Египтяне нашли в себе достаточно сил для того, чтобы  после векового господства изгнать  иноземцев из своей страны. Освобождение Египта от гнета иноземцев и объединение всей страны в единое и независимое государство фараоном Яхмосом повлекло за собой быстрый рост хозяйственной жизни, тем более что и ранее были налицо все предпосылки для этого дальнейшего экономического развития. Египет снова ощутил необходимость в добавочной рабочей силе. Рабовладельческое хозяйство экономически крепнущего и растущего Египта нуждалось в новом притоке большого количества рабов, а также в доставке различных видов привозного иноземного сырья, главным образом металла. Таким образом, рост производительных сил властно требовал расширения внешней торговли и тем самым военно-агрессивной политики, теснейшим образом связанной со всем типом рабовладельческого хозяйства и деспотического государства того времени. Поэтому египетские фараоны ранней 18-й династии были принуждены снова вступить на путь завоеваний, продолжая военную политику фараонов 11-й и 12-й династий, времени наивысшего расцвета Среднего царства. Однако на этот раз более быстрый рост экономики и более тесные связи с соседними странами, а также использование культурных достижений соседних народов, наконец, заимствования в области военного дела значительно способствовали более широкому и крупному размаху военной агрессии египетского государства, которое в XVI веке до х. э. стало постепенно превращаться в крупнейшую военную державу.

Преследуя гиксосов и  стремясь окончательно сломить власть этих «правителей иноземных пустынных  стран», Яхмос I вторгся вслед за их отступающими из Египта полчищами  в Переднюю Азию. Большинство египтологов, как, например, Масперо, Брэстед или Тураев, изображают этот азиатский поход Яхмоса в качестве «последнего шага в деле освобождения Египта». Брэстед подчеркивает, что «Яхмос преследовал гиксосов к северу от Шарухена и оттеснил их по меньшей мере на безопасное расстояние от границы Дельты».9) Наконец, Масперо полагает, что причиной этого азиатского похода была либо новая угроза Египту со стороны гиксосов, либо стремление Яхмоса не дать им времени для передышки и лишить их возможности собраться с силами и вновь предпринять наступление против Египта. Все эти предположения вполне правдоподобны, но не полностью доказаны. Конечно, гиксосы еще в царствование Яхмоса представляли довольно значительную и грозную для Египта силу. На это указывает длительность борьбы Яхмоса с гиксосами и в частности длительность осады Авариса. Можно предполагать, что гиксосы оказали сопротивление египетским войскам даже в Палестине. Однако документами этого доказать нельзя, так как в надписи Яхмоса, сына Иабаны, этого en toutes lettres не сказано.

Наконец, в источниках мы нигде не найдем указаний, что  гиксосы после взятия Авариса  грозили Египту новым нашествием. Конечно, нельзя отрицать того, что  Яхмос вторгся вслед за отступающими гиксосами в Азию для окончательного их уничтожения. Но установление этого факта, которое мы найдем у большинства историков, не может  целиком объяснить крупного исторического значения азиатских походов Яхмоса I. Мы должны признать, что наряду с этим, важной причиной его походов была экономическая необходимость получения из Азии различных видов сырья, необходимость доставки рабов, и, наконец, алчное стремление к захвату добычи, которое всегда лежало в основе большинства войн древних завоевателей. Наконец, возродив и объединив под своей властью древнее египетское государство, Яхмос счел своим долгом возобновить и традиционную завоевательную политику своих великих предшественников, Сенусертов и Аменемхетов времени Среднего царства. К этому его принуждала сила традиции, идеи великодержавия, зародившиеся еще в эпоху Среднего царства, к этому его особенно властно побуждала рабовладельческая аристократия, в значительной степени строившая свое благополучие на военном ограблении соседних стран.

Изгнание гиксосов и  объединение всего Египта дало возможность  Яхмосу I до некоторой степени восстановить былую мощь и прежнюю военную силу египетского государства. Египетский фараон снова начинает осознавать себя не только в качестве владыки «двух стран», т. е. Верхнего и Нижнего Египта, но также в качестве могущественного царя, претендующего на господство над соседними иноземными племенами и странами, и даже отчасти на мировое владычество. Эта ярко выраженная великодержавная идеология ясно звучит в словах карнакской надписи Яхмоса I, найденной перед 8-м пилоном в южной части храма Амона в Карнаке и ныне хранящейся в Каирском музее.10) В этой надписи сохранился любопытный образец хвалебной песни, своего рода панегирик, составленный в честь могущественного фараона. Автор этой песни называет Яхмоса «царем царей во всех странах», «владыкой лет, подобным его величеству богу Ра», сравнивая его таким образом, с верховным солнечным божеством. В соответствии с этим, Яхмос называется царем, который «правит над всем солнечным миром», к которому «приходят жители юга, севера, востока и запада». Несомненно преувеличивая могущество Яхмоса, льстивый писец не жалеет высокопарных эпитетов, чтобы всячески превознести силу и мощь египетского фараона. Однако наряду с этими торжественными общими фразами, отражающими лишь великодержавные тенденции своего времени, мы найдем в этой надписи и более ясные указания на вполне реальные завоевательные походы Яхмоса в Нубию и в Сирию. Так автор надписи говорит:

«Азиаты приближаются к  нему боязливыми стопами и стоят  в его судебной палате. Его меч  в Хентхеннофере. Ужас перед ним — в стране Фенеху. Страх перед его величеством (царит) в стране этой, как перед богом Мином».

Нет никакого сомнения, что  восстановление военной мощи египетского  государства и возобновление  завоевательной политики египетскими  фараонами произвело сильное впечатление в соседних странах, главным образом в Нубии и в Сирии.

Мы имеем некоторые  основания предполагать, что Яхмос  ранее всего обеспечил свой западный фланг и в некотором отношении  свой тыл, установив мирные, а может  быть, даже дружеские или союзные отношения с ливийскими племенами, населявшими области, расположенные к западу от Дельты. Это было крайне необходимо, ибо только в таком случае Яхмос мог направить свои главные силы против гик-сосов и, разгромив их в Дельте, начать их преследование в Азии. Если бы Яхмос не обезопасил Египет с этой стороны, он не мог бы развернуть крупных военных операций, предпринятых им впоследствии. В частности, на мирные взаимоотношения Яхмоса с ливийскими племенами указывает тот факт, что дочь египетского фараона носила имя «Яхмос — владычица Темеху».

К сожалению, мы располагаем  весьма немногочисленными и очень  обрывочными сведениями о походах  Яхмоса I в Азию. Так, в автобиографической надписи Яхмоса, сына Иабаны, всего  лишь в нескольких словах говорится  о крупных военных успехах египетского войска в Палестине, Этот сподвижник царя Яхмоса описывает осаду и взятие города Шарухена:

«Осаждали Шарухен в  течение шести лет, и его величество взял его. Затем я взял пленных  там, двух женщин и одну руку. Пожаловали мне «Золото храбрости», дав мне военнопленных в качестве рабов».

Судя по этим словам, борьба Яхмоса с азиатскими племенами, возможно, с гиксосами, была упорной и длительной, причем особенно длительной была осада  Шарухена, который был, очевидно, большой  и сильной крепостью. Берч предполагал, что название Шарухен обозначало Саронскую долину, однако, новейшие исследования показывают, что, очевидно, это предположение Берча неправильно. Название Шарухен встречается в начале Аннал Тутмоса III и в списке Шешонка I, где мы находим название šrh3m. Далее это географическое название мы можем сопоставить с библейским названием, которое встречается в Книге Иисуса Навина в перечне городов и селений колена Симеона. Этот перечень начинается с Вирсавии и кончается Бет-Лаваофом и Шарухеном, «тринадцать городов и их селений». Близкие фонетически географические названия мы найдем и в другом перечне книги Иисуса Навина в форме  Шелихим, а также в 1-й Книге Паралипаменон в форме Шаарим. Все эти названия встречаются в перечнях географических названий области Иуды и, очевидно, указывают на довольно плотную заселенность этой местности в данную эпоху, причем одни и те же географические названия продолжали существовать в течение довольно длительного времени, лишь несколько изменяя свою фонетическую форму. Судя по всем этим указаниям, Шарухен, упоминаемый Яхмосом, находился в южной части Палестины, близ северных  границ области колена Симеона. Можно думать, что Шарухен находился к северо-востоку от Вирсавии, может быть, около нынешнего Тель-эль-Шериа. Интересно, что добросовестный специалист по библейской географии XVI века поместил Шарухен под названием Sarohen на своей карте Tribus Simeon под № 68 между городами Selim и Sesenna, а на стр. 135 дал краткое примечание «Sarohen civitas Jos.

Очевидно, Шарухен был крупным укрепленным городом, возможно, и даже наверно, большим торговым центром и в то же время крепостью, лежащей на большой торговой и военной дороге, шедшей из Египта через Синайский полуостров в южную часть Палестины. Поэтому вполне естественно, что Яхмос, стремясь проникнуть в Палестину, должен был закрепить за собой господство над всем этим важным стратегическим районом, важнейшим центром которого был Шарухен. Несмотря на упорное и длительное сопротивление, Шарухен был после осады взят египетскими войсками. Таким образом, перед египетским фараоном открылась дорога в Палестину и в Сирию.

Большинство исследователей, в частности Кормак, в своей  специальной работе, озаглавленной  «Египет в Азии», указывает, что  Яхмос I после взятия Шарухена двинулся дальше и проник в Финикию, которую египетские надписи этого времени называют Джахи. Однако, очевидно, здесь следует различать два отдельных похода, отделенные один от другого довольно значительным промежутком времени. Характерно, что второй поход Яхмоса в Азию не упоминается в надписи Яхмоса, сына Иабаны, а лишь кратко описывается в значительно более поздней надписи Яхмоса, сына Пеннехбет, в следующих словах:

«Я следовал за царем  Верхнего и Нижнего Египта Неб-пехтет-Ра правогласным. Я захватил для него в Джахи одного живого пленника и одну руку».18) Очевидно, эта страна Джахи находилась на финикийском побережье. Стремясь установить морской путь в Сирию и укрепиться на важном в торговом и в военном отношении финикийском побережье, Яхмос предпринимает поход в страну Джахи, чтобы закрепить господство Египта не только в южной Палестине, но и на финикийском берегу. Весьма возможно, что египетское войско, разграбив богатые области южной Финикии, вывезло отсюда большую добычу. Во всяком случае, в надписи на скале в каменоломнях Маасара около Турра говорится, что «притащили камень при помощи быков, которых его величество захватил во время своих побед над Фенеху».19) На рельефах, сохранившихся от этого времени, имеются интересные изображения обработки и доставки на быках каменных глыб, очевидно, предназначавшихся для постройки большого здания. Упоминание в особой надписи быков, привезенных из Азии, указывает, что добыча, захваченная царем во время второго азиатского похода, была действительно настолько велика, что заслуживала упоминания. Здесь, конечно, наряду с быками были захвачены у покоренных азиатов в большом количестве пленные, обращенные в рабство, и прочие ценности.

Изгнав гиксосов из Египта, окончательно сломив их военную и  политическую мощь, обезопасив и укрепив северо-восточные границы египетского государства, больше того, закрепив за Египтом некоторое влияние на Синайском полуострове, в южной Финикии и в южных пределах Палестины, Яхмос обратил свое победоносное оружие против южных нубийских племен. Весьма возможно, что наиболее непокорные, независимые и самостоятельные племена Нубии воспользовались борьбой Яхмоса с гиксосами для восстания против власти фараона. Когда главные военные силы Яхмоса были отвлечены на север, в Дельту, и даже втянуты в большой сирийский поход, нубийские племена, возможно, отделились от Египта. С другой стороны, Яхмос должен был не только покарать мятежные племена, но также прочно закрепить за собой господство в богатых областях золотоносной Нубии. Расширение египетского хозяйства и развитие египетской торговли, в частности внешней торговли, главным образом, с Ливией, островами Эгейского моря и с Сирией, требовали закрепления египетского господства в Нубии, древней и важнейшей сырьевой базе египетского государства.

Один из наших главных источников по истории царствования Яхмоса, автобиография Яхмоса, сына Иабаны, в которой исторические события расположены в хронологической последовательности, помещает нубийский поход Яхмоса I непосредственно после взятия Шарухена. Следовательно, можно думать, что нубийский поход Яхмоса I был предпринят им вскоре после его первого азиатского похода, который окончился занятием египетскими войсками важного стратегического пункта Шарухена. Верный сподвижник фараона в кратких, но выразительных словах описывает это «нубийское побоище».

«После того, как его  величество разгромил азиатов ментиу-сатет, он поднялся по реке до Хентхеннофера  для того, чтобы уничтожить нубийские  племена лучников иунтиу-сетиу. Его  величество произвел большое побоище  среди них. Тогда там я взял в качестве добычи двух живых людей и три руки. Наградили меня золотом в двойном количестве, дав мне двух рабынь. Его величество поплыл вниз по реке, сердце его — радостно, переполнено мужеством и силой. Он схватил южан и северян».

Однако Яхмосу не удалось сразу установить господство Египта даже в областях Нубии, непосредственно прилегающих к Египту. Местные нубийские племена, очевидно, чувствовали себя еще достаточно независимыми, чтобы оказывать упорное сопротивление египетским войскам. К сожалению, соответствующие места из автобиографий Яхмоса, сына Иабаны, слишком неясны и кратки для каких-либо твердых выводов. Однако в этом важном документе ясно говорится, что «появился враг на юге» и «боги юга схватили его». Начальник моряков Яхмос с гордостью рассказывает о разгроме южных врагов египетского фараона около Тинт-та-Аму. Судя по тому, что враг и все его люди были взяты в плен, этот мятеж южных, возможно, нубийских племен, был организован каким-нибудь египетским аристократом или местным правителем, который сделал неудачную попытку поднять против Яхмоса южан. Однако когда Яхмосу удалось захватить в плен вождя повстанцев, то местные племена, потеряв свое временное руководство, сдались на милость победителя. Характерно, что Яхмос не сообщает в своей надписи имени вождя восставших. Может быть, это сделано им с целью предать это имя мраку вечного забвения.

Объединение всего Египта в единое и независимое государство, изгнание гиксосов, завоевательные походы в  Финикию и в южную Палестину, а также в Нубию дали возможность фараону Яхмосу усилить египетское государство и возобновить наряду с традиционной завоевательной, столь же традиционную строительную политику своих предшественников. На это указывают две надписи, высеченные на стенах каменоломни в Маасара около Турра неподалеку от Каира. В этих надписях видный государственный чиновник «хранитель царской печати, единственный друг царя и главный казначей Нефер-перет» сообщает об открытии новых каменоломен в 22-й год царствования Яхмоса I:

«Открыты были новые каменоломни. Добыт был хороший белый камень для храмов на миллионы [лет] для храма Пта, прекрасного бога Амона в южной части Фив, для всех памятников, воздвигнутых ему его величеством. Притащили камень при помощи быков, которые его [величество захватил во время своих побед над] Фенеху».

Военно-грабительские походы, предпринятые Яхмосом в Финикию и Палестину, снова наполнили сокровищницу фараона  золотом, серебром и прочими ценностями, вывезенными из соседних стран в  виде добычи и дани. В большой  карнакской надписи подробно перечисляются богатые дары Яхмоса фиванскому храму Амона, очевидно, заново отстроенного и заново снабженного новой и роскошной утварью по приказу царя. Длинный перечень, содержащий подробное перечисление различных золотых и серебряных предметов, а также прочих ценных вещей, характеризует особую заботу, проявленную царем в деле украшения и обогащения фиванского храма. Очевидно, царь чувствовал необходимость передать часть захваченных благодаря войнам богатств сильному фиванскому жречеству.

В этой надписи мы читаем: «Приказал  его величество соорудить памятники  для своего отца Амона-Ра: большие  ожерелья из золота с большими розетками  из настоящего лазурита, печати из золота, большие кувшины из золота, кувшины  немеет и хесет из серебра, столы из золота, жертвенники из золота и серебра; сосуд для двойника из золота и подставка для него из серебра; плоский сосуд из серебра: сосуды немес из красного гранита, наполненные мазями; большие ведра из серебра, окаймленные золотом [с ручками] из золота; арфу из черного дерева, украшенную золотом. Приказал его величество построить большой корабль «Начала реки» — «Усерхетамон» — имя его, из нового кедра лучшего с террас для того, чтобы совершать [в нем хорошие] путешествия [на Новый год]... Я соорудил колонны из кедра...».

Вместе с богатствами, с награбленной добычей и тяжелой данью в  Египет стали все шире и глубже проникать иноземные влияния, главным  образом, из древних и культурных государств Передней Азии и Эгейского  бассейна. На это указывают некоторые памятники материальной культуры времени царствования Яхмоса, в частности его роскошное и драгоценное оружие и золотые украшения, относящиеся к тому же времени. На богато украшенной боевой секире с именем царя Яхмоса сохранилось изображение переднеазиатского грифона рядом с традиционной древнеегипетской сценой царского триумфа. Так, восстановление великодержавной политики египетского государства сочеталось с одновременным проникновением в Египет довольно значительных иноземных влияний.

Но несмотря на роскошь, на ценность и высокое художественное совершенство золотых изделий и драгоценностей, относящихся к периоду царствования Яхмоса I, нельзя все же преувеличивать культурного расцвета того времени. Ведь Египет только начинал выходить на арену широкой международной политики, лишь постепенно выдвигаясь на одно из первых мест среди государств передней Азии. К сожалению, от этой эпохи сохранилось довольно мало памятников. Так, в Британском музее, в одном из крупнейших мировых музеев, где хранится ценнейшая коллекция египетских древностей, мы можем отметить лишь очень небольшое количество твердо датированных вещей царствования Яхмоса. Среди них следует указать на большой массивный алтарь из гранита, посвященный храму Амону-Ра в Карнаке самим царем, далее голову царской жены Нофрет-ари, другую голову статуи, изображающей ту же царицу, «главную царскую жену и владычицу двух стран», ушебти царя и, наконец, стэлу судьи Пен-Амона, на которой изображен умерший судья и «великая жена царя, владычица двух стран Яхмос — Нофрет-ари правогласная». Несмотря на длительное царствование, Яхмос еще не смог, опираясь на эксплуатацию как местного египетского населения, так и завоеванных и разграбленных соседних стран, оставить после себя столь же пышную и прочную память, как его преемники, которые продолжали его завоевательную политику. Однако Яхмос был первым, кто начал эту новую эру завоеваний. Жречество, входившее в состав высшей рабовладельческой аристократии, очевидно, поддерживало внешнюю политику царя. По крайней мере усердный жертвователь храмам был объявлен богом, и его культ совершался даже в значительно более позднее время.